Слепой Удар

Я толкнула дверь кухни плечом, и мы шумной толпой ввалились внутрь. От кастрюли на плите шёл густой пар, и в воздухе витал аромат свёклы и чеснока.

— Пахнет странно, — первым высказался Кай, уже вытянув шею и заглядывая в кастрюлю. — Почему он... красный?

Его брови нахмурились так серьёзно, будто это был не борщ, а подозрительная химическая смесь.

Я закатила глаза и только открыла рот, чтобы ответить, но меня опередил тихий голос:

— Это борщ, — сказал Рам, и все повернулись к нему. Он чуть поёжился под десятком взглядов, но продолжил: — Мама рассказывала, что туда добавляют свёклу. Поэтому он и красный.

На секунду все притихли. Даже Кай приподнял голову от кастрюли и удивлённо заморгал.

И тут Амели, которая стояла спокойно у мойки, вытирая руки полотенцем, вдруг сорвалась с места.

— ДА ТЫ МОЛОДЕЦ! — выпалила она, хлопнув Рама по плечу. — Ты мне уже нравишься, мальчик!

Тот тут же вспыхнул, уши стали краснее борща, и он спрятал взгляд в пол.

— Откуда твоя мама знает про борщ? — спросила я, прищурившись.

— Она... русская, — ответил он, запинаясь, но честно.

И в ту же секунду глаза Амели загорелись, как гирлянды.

— СЕРЬЁЗНО?? — она буквально впилась в него глазами. — Ты знаешь русский?!

Рам слегка кивнул.

— Боже! — визг Амели заставил Алана дёрнуться. — Илана, теперь я могу говорить на русском не только с тобой и братьями!

Не дав ему опомниться, она схватила его за руку и с восторгом потащила к дивану:
— Рам, пошли, пошли скорее, мне нужно это проверить!

Я только развела руками:
— Эй, а кто будет стол накрывать?

— Успеем! — крикнула Амели через плечо и уже усадила Рама рядом с собой.

Он сидел неловко, будто не знал, куда деть руки, а она тараторила на смеси английского и русского, бросая на него такие взгляды, будто он был её новым любимым питомцем.

Я вернулась к столу. Парни расселись вокруг — Кай всё ещё с подозрением посматривал на кастрюлю, Джэй Рэй ухмылялся, словно наблюдал за театром, а вот Алан...

Он сидел с непроницаемым лицом, но уголки губ были едва заметно опущены, а пальцы постукивали по столу. Боковым зрением он явно следил за диваном. Его взгляд был тяжёлый, почти раздражённый, но он держал себя в руках.

Аарон же... Аарон не смотрел ни на кастрюлю, ни на Амели, ни на Рама. Он смотрел только на меня. Его взгляд был слишком пристальным, недовольным, будто я лично виновата в том, что Амели тащит Рама прочь и хлопает его по плечу.

В этой тишине я почувствовала, что воздух вокруг стал гуще, чем пар над борщом.

_____

После того как все доели
Аарон тяжело откинулся на спинку стула, но взгляд от меня не отводил. Он явно кипел изнутри, и я знала — вот-вот сорвётся. Но к счастью, в этот момент Кай заговорил, отвлекая общее внимание:

— Ладно, девчонки, а мы всё-таки должны решить, что с Холандом делать. Так просто он не отделается, — его голос звучал серьёзно, даже жёстко.

Алан хмыкнул, подперев подбородок рукой.
— Правильно. Этот ублюдок всё устроил, а сейчас сидит и думает, что ему всё с рук сойдёт. Нужно его вытащить из тени.

— Я бы лично ему челюсть свернул, — мрачно добавил Джэй Рэй, вертя вилку в руках. — Но надо умнее.

Я слышала каждое слово, но моё внимание всё равно то и дело ускользало к соседнему краю стола. Там Амели, словно забыв про весь мир, склонилась к Раму и что-то шептала ему на русском. Тот сначала отвечал тихо, едва слышно, но постепенно начал раскрываться. Его плечи расслабились, улыбка стала чуть увереннее.

— Так значит, твоя мама правда русская,а папа американец? — спросила Амели, наклоняясь ещё ближе.

— Да, — коротко кивнул Рам.

— О боже, это же прекрасно! — воскликнула она и радостно потрепала его за волосы.

Я не выдержала и прыснула со смеху. Но краем глаза заметила, как Алан поморщился, будто его передёрнуло, хотя виду не подал.

Аарон же, сидящий рядом со мной, выглядел так, словно ему кто-то испортил вечер. Его рука сжалась в кулак на колене, а челюсть напряглась так, что скулы выделились ещё сильнее.

— Она сейчас его сожрёт, — процедил он мне тихо, наклонившись ближе, чтобы никто не услышал.

— Перестань, — шепнула я в ответ, — они просто разговаривают.

— Слишком весело разговаривают,Алан скоро взорвется,— отрезал он, снова откинувшись, но взгляд с Рама не убирал.

Амели тем временем сияла, словно нашла себе нового лучшего друга.
— Слушай, Рам, мы теперь будем говорить на русском!Правда здорово? — её глаза светились таким восторгом, что Рам окончательно покраснел.

— Я... ну... — он смущённо пожал плечами, но кивнул.

Я засмеялась и покачала головой. Ситуация была странно уютной: с одной стороны — разговор о Холанде, полный злости и напряжения, с другой — Амели, которая тараторит без умолку, и Рам, который впервые за долгое время выглядел не испуганным, а... обычным парнем.

_______

Аарон.

Я смотрел, как Илана смеётся вместе с ними, как слушает этого Рама, и чувствовал, что всё в груди переворачивается. Два месяца. Два. Чёртовых. Месяца. Мы почти не разговаривали. Я ходил как бешеный, тренировался до потери сознания, искал оправдание её молчанию. А сейчас она сидит там, улыбается как ни в чём не бывало. С ним.

Я поймал себя на том, что бубню себе под нос, даже не осознавая:
— Конечно, он теперь у нас особенный... с ним можно и на русском, и посмеяться, и пожалеть... а я что? Я просто Аарон. Который всегда крайний.

— Аарон? — Илана повернула голову. Она слышала.

Я резко отвёл взгляд, но уже было поздно.

Она пересела ближе, и вдруг её ладонь легла на мою руку. Тепло. Сердце в груди ударило так сильно, что я чуть не дёрнулся.

— Давай сначала успокоим его, — сказала она тихо, так, что будто только для меня. — Между нами всё уже хорошо.

Я сжал губы, пытаясь не сорваться.

— Но я не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым, — продолжила она.

Я хотел что-то сказать, но замер, когда она посмотрела прямо в глаза.

— И не ревнуй меня к нему, — её голос стал твёрже. — Я вижу, как ты смотришь на него.

Словно пощечина.

Я замер. Не нашёл, что ответить. В груди клокотало — злость, обида, ревность, и всё это смешалось с тем, что я... был рад её прикосновению.

Когда ужин подходил к концу, все как-то постепенно расслабились. Даже Кай перестал шутить без остановки и уже больше зевал, чем смеялся. Амели, сияющая, продолжала тараторить с Рамом на русском, а Илана только качала головой, улыбаясь. Алан всё это время сидел с каменным лицом, бросая мимолётные взгляды в сторону Рама, но ни слова не сказал.

— Ладно, — первым встал Джэй Рэй, потянувшись. — Нам пора двигать своими задницами.Завтра тренировка.

Кай сразу же подхватил:
— И жрать снова в столовке. Господи, как теперь жить после этого борща...

Все засмеялись, даже Илана, и постепенно ребята начали собираться.

Я же остался сидеть, уставившись в пустую тарелку. Ни шагу к двери. Ноги будто приросли к полу.

— Аарон, ты идёшь? — спросил Кай, уже натягивая куртку.

— Нет, — коротко ответил я, даже не подняв головы.

В комнате повисла тишина. Никто не рискнул что-то добавить, все переглянулись, но ничего не сказали. И через пару минут дверь за ними закрылась.

— Это было очевидно,у него наверняка бабуинчики в штанах уже синие от напряжения,— фыркнул Джэй Рэй и все засмеялись.

Илана сделала вид что не услышала,убирала со стола, и обернулась ко мне. На лице — лёгкое смущение и... что-то вроде понимания.

— Тогда жди, — сказала она спокойно, но твёрдо. — Я провожу ребят и вернусь. А ты пока пройди в мою комнату.

Я посмотрел на неё пару секунд, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло. Хотел огрызнуться, но вместо этого вдруг поймал себя на том, что губы сами расползаются в едва заметную улыбку.

— Ладно, — буркнул я, но уже без прежней мрачности.

Я встал, прошёл по коридору и толкнул её дверь. В комнате пахло ею — чем-то сладким и пряным, от чего сердце начало колотиться быстрее. Не раздумывая, я завалился на её кровать, уткнулся в подушку. Ткань пахла её волосами.

Закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал, что могу дышать спокойно. Потому что теперь — я знал: она вернётся.
Я ждал её вытянувшись на её кровати. Смешно, но всё внутри крутилось, будто я первый раз признался в чувствах и теперь не знал, что делать с собой. Когда дверь тихо скрипнула, я приподнялся на локтях, и в тот же миг, как только она зашла, я не выдержал — встал, шагнул к ней и прижал к себе, уткнувшись лицом в её волосы. Наконец-то рядом. Словно эти чёртовы два месяца исчезли.

Я потянул её за собой обратно на кровать и лёг, не отпуская. Но через пару секунд понял — её руки не отвечают. Она просто лежит, холодная, будто я чужой. Нахмурился, приподнял голову и посмотрел на неё:

— Ты чего?

Она смотрела прямо в меня — спокойно, но в глазах кололось что-то острое.

— Как ты мог сделать меня запретной? — тихо, но каждое слово будто пощёчина. — Я что, вещь?

Я выдохнул, зарывшись пальцами в её волосы.
— Нет, — мой голос сорвался глухо. — Но ты моя. И мне не нравилось, как на тебя смотрят эти придурки.

— Это не даёт тебе права так делать, Аарон, — она чуть отстранилась. — Меня шугаются!

Я не выдержал и засмеялся — коротко, чуть нервно, и чмокнул её в лоб.
— Злись сколько хочешь, Илана. Рядом со мной злись хоть до конца моих дней.

Она молчала, но я видел, как губы её дрогнули. И тогда добавил уже тише, почти обиженно:
— И мне, кстати, тоже было больно, что ты мне не верила.

Она чуть прищурилась и прошептала:
— Уж извините.

Я снова прижал её к себе, сильнее, чем до этого.

Я не выдержал — перевернул её на спину, сам навис над ней, упираясь ладонями в матрас по обе стороны её головы. Взгляд мой метался по её лицу, губам, ключицам — и меня буквально трясло от того, как сильно я её хотел.

— Ну а теперь, — голос сорвался, стал низким, хриплым, — пора закончить два месяца одиноких ночей в пустой кровати... которые ты мне устроила.

Я не дал ей ответить. Прижался губами к щеке, к виску, ниже — к линии челюсти. Каждое слово я говорил, целуя её, будто доказывал прикосновениями больше, чем фразами:

— Два месяца, Илана... — горячий поцелуй в уголок её губ. — Два чёртовых месяца... — касание к подбородку, к шее. — Когда мне хотелось только одного — тебя.

Она дернулась, ахнула, когда я впился губами в её шею, оставляя следы. Её пальцы скользнули по моим плечам, но я не остановился.

И вдруг перед глазами вспыхнул образ: Холанд, его прищур, наглый взгляд, который скользил по ней, когда он думал, что я не замечаю. Меня будто обдало кипятком.

— И когда я видел, как этот ублюдок Холанд смотрит на тебя... — прорычал я почти в кожу и резко прикусил её шею, оставив там яркий след. Она ахнула громче, выгнулась навстречу, и от этого я окончательно потерял голову.

— ...я хотел убить его, — продолжал, уже обжигая её дыханием, покрывая поцелуями то самое место укуса. — Потому что ты — моя. Только моя.

Я поднял голову, снова встретился с её глазами — они горели, и я не разобрал сразу, от злости ли, от желания ли. Но мне было всё равно.

Я накрыл её губы своим поцелуем, жадным, безжалостным, словно хотел стереть весь мир вокруг, оставить только нас двоих.
Я едва оторвался от её губ, чтобы вдохнуть, но она уже улыбалась — дерзко, почти вызывающе.

— Ты слишком уверен в себе, Аарон, — прошептала она, проводя пальцами по моей шее. — А вдруг я вовсе не скучала? Вдруг мне и без тебя было хорошо?

Я прищурился. Её тон, её глаза — всё в ней сейчас кричало, что она нарочно дразнит. Но кровь закипела мгновенно.

— Правда? — хрипло усмехнулся я. — Ты мне это в глаза говоришь?

Она чуть приподняла подбородок, её губы дрогнули в насмешливой улыбке.
— А ты докажи обратное.

Я  сжал её бедро ладонью, крепко, не оставляя выбора, и в тот же миг её тело предательски выгнулось мне навстречу, как будто само признало, что всё её «без тебя хорошо» — враньё.

Её тихий выдох сорвался почти стоном, и я наклонился ближе, губы коснулись её уха.
— Лгунья, Илана, — выдохнул я, чувствуя, как она дрожит подо мной. — Ты такая лгунья.

Она прикусила губу, и я видел, как глаза её блестят от смеси злости и желания.

Я усмехнулся, снова скользнул губами по её шее и добавил ещё тише, почти рыча:
— Но я прощу. Только потому, что ты моя.
Она дёрнулась — резко, словно хотела выскользнуть из-под меня, но я был готов. В тот же миг перехватил её руки, прижал к подушке и навис, не оставляя ни малейшего шанса уйти.

— Аарон! — возмущённо выдохнула она, пытаясь оттолкнуть, но её голос сорвался на полушёпот. — Отпусти!

Я наклонился к самому её лицу, наши дыхания смешались.
— Ни за что, — прошипел я. — Ты два месяца мучила меня, Илана. Два. Чёртовых. Месяца. Думаешь, я дам тебе убежать?

Она снова дёрнулась, и я почувствовал, как её сердце бешено колотится под моей грудью. Но в глазах — не страх, а то самое упрямство, от которого я сходил с ума.

— Ты... ненормальный, — прошептала она, но губы предательски дрогнули, будто звали меня ближе.

— Да, — усмехнулся я, прижимаясь к её шее. — Ненормальный,ты сделала меня таким.

Я вжал её бедро коленом, ещё сильнее фиксируя её под собой. Она выгнулась, и её тихий стон отозвался во мне огнём.

— Знаешь, что самое смешное? — продолжил я, целуя её губы, щёку, снова губы. — Ты можешь злиться , обижаться на меня , пытаться убежать... но всё равно возвращаешься ко мне. Всегда.

Я прикусил её шею чуть сильнее, и она ахнула, зажмурившись, а я, довольно усмехнувшись, прошептал:
— Моё доказательство.

Я уже утонул в её запахе, в её дыхании, в том, как она извивалась подо мной, когда вдруг... резкий толчок. Я не ожидал — и в следующий миг оказался на спине.

— Ты серьёзно? — выдохнул я, ошарашенно уставившись на неё.

Она села на меня, волосы упали на лицо, глаза сверкали. Дьяволица. Она вся дрожала — не от страха, нет. От злости, от адреналина, от того самого огня, что всегда был между нами.

— Думаешь, только ты умеешь управлять? — её голос был тихим, но с каждым словом она будто резала воздух. — Два месяца, Аарон! Два месяца я тоже жила одна. И знаешь, что самое обидное?

Я хотел поймать её руку, но она отдёрнула, упрямо не даваясь. Наклонилась ниже, так близко, что её губы почти касались моих.

— Что ты уверен, будто я всё это время только и ждала твоего разрешения дышать.

Я сжал её талию, заставив её осесть чуть ниже, ближе к себе. Глаза её расширились, дыхание сбилось.

— Лгунья, — прошипел я, усмехаясь сквозь жар. — Ты лгунья,Илана.

Она попыталась ответить дерзостью, но я чувствовал — её тело само предаёт её, само тянется ко мне.

— Я... — её голос дрогнул, сорвался на выдох.

Я прикусил её шею, и её ахнувший выдох ударил прямо мне в уши. Я усмехнулся, вжимая её ещё ближе.

— Вот так, — прошептал я. — Вот твоя правда.

Она выгнулась, но вдруг её ладони уткнулись мне в грудь. Не отталкивая — скорее, чтобы хоть как-то удержать дыхание.

— Аарон... — её голос сорвался шёпотом. — Амели в соседней комнате.

Я замер ровно на секунду, потом фыркнул и скользнул губами к её уху.

— Пусть слышит, — мой голос был низким, хриплым, пропитанным тем, что копилось во мне все эти проклятые два  месяца. — Устроим твое сестре психологический хоррор.

Я снова прикусил её кожу на шее, оставляя след, и её тело предательски дёрнулось, будто выдало её с головой.

— Не смей... — прошептала она, но я чувствовал, как её пальцы сжались в моей футболке.

— Поздно, Илана, — я усмехнулся, скользя ладонью к её бедру и сжимая его так, что она выгнулась ко мне навстречу. — Ты можешь врать словами, но твоё тело всё рассказывает за тебя.

Её глаза метнулись к моим — в них вспыхнул вызов, но вместе с ним и то самое желание, которое она тщетно пыталась спрятать.

Я провёл губами по её лицу, щеке, углу губ, целовал быстро, жадно, не давая ей ни секунды для ответа.

— Моя, — снова прошептал я прямо на её губах. — Ты моя,Илана.

Она сидела на мне, дерзко приподняв подбородок, будто выигрывала в какой-то невидимой игре. Но её пальцы всё равно цепляли мою футболку, будто сама не замечала, как тянется ближе.

Я держал ее, чувствуя, как каждая её попытка отвернуться только сильнее заводит меня.

— Ты скучала, Илана, — почти рычал я ей в губы, скользя по её шее.

— Нет, — выдохнула она, зажмурившись.

Я усмехнулся, крепче сжал её бедро, притянув ближе.
— Не ври. Ты сама трёшься об меня, даже не замечая.

Она резко распахнула глаза и фыркнула, нахмурившись.
— А я чувствую твоего дружка. Так что кто тут лгун?

Уголки моих губ дернулись в самой наглой улыбке.
— О, я этого никогда не скрывал, любовь моя.

Её глаза округлились, потом блеснули, и наконец она не выдержала — рассмеялась. Настоящий, звонкий смех, который я так чёртовски скучал слышать.

Я не успел ничего сказать — она сама потянулась ко мне, схватила за шею и прижалась губами. И я понял: всё, я выиграл.

Я резко перевернул её на спину и навис сверху, удерживая запястья у подушки. Сердце билось так, будто пыталось вырваться наружу, но на лице — только усмешка, наглая и уверенная.

— Ну что, Илана... — мой голос сорвался чуть ниже, чем я хотел, но это даже к лучшему. — Пора вернуть мне долг за два месяца одиноких ночей в пустой постели , которые ты мне устроила.

Я не дал ей даже открыть рот — поцеловал уголок её губ, потом щеку, скользнул ниже, по линии челюсти, к шее. Она вздрогнула, но не оттолкнула — наоборот, пальцы её невольно сжались в простынях.

— Ты даже не представляешь, как я сходил с ума, — шепнул я, скользя губами к её ключице, снова возвращаясь выше, на губы. — Лежал, смотрел в потолок и думал: где ты? С кем ты? Почему не со мной?

Илана задышала чаще, но всё равно пыталась выглядеть спокойной.
— Аарон... — её голос дрогнул. — Амели...

Я коротко усмехнулся, скользнув ладонью по её бедру.Я не собирался останавливаться.

Она резко распахнула глаза, возмущённо зашипев:
— Ты ненормальный!

Я прижал её бедро сильнее, заставив её выгнуться навстречу.
— Мне глубоко наплевать,Илана, — усмехнулся я, ловя каждое её движение. — Я скоро умру от посиневших яиц,— Я сильнее прижал ее к матрасу.

Она ахнула от неожиданности, глаза блеснули — то ли злостью, то ли азартом. Но я только усмехнулся, склонившись ближе, так что губы едва коснулись её уха.

— А теперь, — выдохнул я хрипло, намеренно растягивая каждое слово, — веди себя тихо.

Я почувствовал, как её дыхание сбилось, как тело предательски дрогнуло подо мной. Она зажмурилась, но губы её дрогнули в улыбке, и я понял: угадал.