Слепой Удар

Аарон.

Гостинная отеля была наполнена приглушённым светом, тёплым гулом телевизора и разговорами парней, разложившихся на диванах и креслах. Смех, шорох пакетов с едой, тихие споры о матчах — всё это было вокруг, но я словно находился в другой реальности.

Сижу в углу, руки на коленях, взгляд рассеянно скользит по комнате, но мысли не могут оставаться здесь. Илана... что она сейчас делает? Она понимает, что я не виноват? Как она могла поверить в эту чёртову шутку?
Каждая реплика ребят, каждый смех — всё это как шум за стеной, который я слышу, но не воспринимаю. Мне казалось, что моё тело здесь, а разум давно улетел куда-то, где только она и я.

— Аарон, — тихо позвал Кай, присаживаясь рядом и слегка наклоняясь ко мне. Его взгляд был серьёзен, почти как у капитана, который знает: если не вмешаться, сейчас будет беда. — Ты можешь поговорить с Иланой через телефон остальных ребят. Даже если нас четверых она заблокировала, остальных в команде у неё в контактах нет.

Я посмотрел на него, замер. Сердце дрогнуло: это мой шанс. Нужно сказать всё прямо.

— Дэн, дай телефон, — сказал я, уже сдержанно, но сжатый внутри, как пружина.

Он, слегка удивлённый, протянул аппарат. Я взял его, пальцы сжимали корпус так, что ладони побелели. Глаза снова спустились на экран, и я осознал: теперь нет времени на сомнения, на промедление.

— Я..мне нужно выйти, — тихо сказал я, не поднимая головы. Кай кивнул, не задавая вопросов.

Я поднялся и направился в коридор. Каждый шаг отдавался эхом в пустой части гостиницы, мысли рвались к ней: Илана... послушай меня. Сейчас я всё объясню. Я должен.

Сердце колотилось в груди, дыхание стало быстрым и резким. Я оглянулся на дверь гостиной, слыша смех и разговоры парней позади, и шагнул в коридор, где можно было остаться один на один с телефоном и её голосом.

Я замер на месте, держа телефон в руках, словно в нём вся моя жизнь. Сердце грохотало, кровь стучала в висках. Один вдох — и всё, что я хочу сказать, должно было вырваться наружу.

Набрал номер. Гудки тянулись, каждый казался вечностью. Первый, второй... на третьем раздался знакомый, но отстранённый голос:

— Алло, кто это?

Я сжал зубы, пытаясь придать голосу спокойствие, хотя внутри всё кипело:

— Илана... это я, Аарон. Не отключайся. Дай мне договорить.

На другом конце последовал длинный вздох. Он звучал устало, холодно, будто она уже подготовилась к моим словам:

— Аарон, я тебе уже всё сказала. Между нами всё кончено. Что из этого тебе непонятно?

В груди вспыхнула ярость, но я сдержал её. Сдержался, чтобы не сорваться перед всеми, кто мог услышать. Говорил медленно, каждое слово будто выжимая из себя:

— То, что я нихуя не спорил на тебя! Я отменил этот чёртов спор сразу после того свидания в Старбаксе!

С другой стороны раздался тихий, ровный, но колющий голос:

— О, не думай, что я тебе поверю, Аарон. Больше не звони мне.

Секунда. Две. Гул гостиничного коридора казался глухим, будто весь мир затаил дыхание. Мои пальцы сжали телефон так, что суставы побелели.

Я хотел кричать, объяснять, доказать, что всё было неправдой, что я никогда не хотел её обидеть... но она уже отключила связь.

Телефон в руке показывал только «Абонент недоступен». Заблокировала.

Я стоял в коридоре, дыша тяжело, ощущая как внутри всё горит. Мысли рвались: Илана... я должен увидеть тебя. Я должен всё объяснить. Сейчас. Если не сейчас — когда? Через месяц? Два?

Сердце билось в груди, каждое сокращение казалось гулом войны. Я сделал шаг назад, облокотился на стену и сжал зубы.

Я найду способ. Я не позволю этому остаться так. Я не могу.

В коридоре стояла тишина. Мои собственные шаги и стук сердца были единственными звуками. Телефон всё ещё дрожал в ладони, словно он сам понимал, что внутри него теперь — последняя ниточка надежды.

_______

Илана.

Я едва держала телефон в руках. Гудки Аарона всё ещё звучали в голове, словно колокол, который невозможно заглушить. Слёзы катились по щекам сами собой — слишком много эмоций, слишком много бессилия, слишком много боли. Я отключила звонок, обхватила лицо руками, пытаясь спрятаться от всего мира, от шума, от самой себя.

И вдруг экран снова мигнул. Новое сообщение. Сердце замерло. Я быстро взглянула на экран. От старосты группы.

«Илана, мне жаль, я надеюсь, ты справишься с этим», — прочла я.

Рядом была ссылка. Нажала на неё почти автоматически, без мыслей. Страница открылась — анонимный аккаунт университета. Я замерла. Пост был длинный.

Первая фотография: я с Холендом в аудитории. Он наклонялся ко мне, и из-за ракурса казалось, будто мы почти целуемся. Вторая фотография: столовая, тот же наклон, та же сцена. Я ощутила, как внутри всё сжимается, будто меня сдавливают невидимые руки.

Под фото подпись: «Не успел Аарон уехать на соревнования, как наша блондинка начала мутить с другим?»

Сквозь гул слёз я пролистала дальше. Видео. Я узнала его мгновенно: Аарон на льду, агрессивный, сбивает противника, с каждым ударом лицо соперника искажалось болью, а на экране подпись: «Видимо Аарон уже узнал об измене. Какая жалость!»

В груди что-то лопнуло. Воздуха не хватало. Я зажмурилась, пытаясь унять тряску рук. Но не успела — ещё один пост. Последний. Та самая запись, которую он когда-то прислал мне. Голос. Подпись: «Вот это да! Оказывается, Илана не изменщица, неужели Аарон с друзьями посмел поспорить на племянницу тренера?!»

Слёзы текли без остановки. Сердце билось так, что казалось, оно выскочит из груди. Я ощущала злость, стыд, горечь и бессилие одновременно. Каждый пост, каждая фотография, каждая запись — словно острые иглы вонзались в меня, разрушая последние остатки спокойствия.

Я хотела кричать, но голос не выходил. Хотела бежать, скрыться от всего, но ноги не слушались. Ничто не могло остановить поток эмоций. Мир вокруг будто исчез, осталась только боль и ощущение, что кто-то предал меня со всех сторон.

И тогда я поняла: всё это слишком сильно, слишком публично, слишком невыносимо.

Я опустилась на край кровати, телефон всё ещё дрожал в руках. Пальцы стискивали его, словно это могло удержать весь мир на месте. Глаза были полны слёз, но я не могла их остановить. В голове роились мысли, словно ураган: «Неужели всё это было шуткой? Неужели Аарон и ребята действительно спорили на меня? Как он мог... почему я...?»

Сердце колотилось так, что казалось, каждый удар отдаётся эхом по всему телу. Я вспоминала каждую секунду свидания в Старбаксе, его улыбку, разговоры... и как всё это вдруг стало предметом чужой игры. Горечь переполняла меня, смешиваясь с бесконечной усталостью.

Я посмотрела на фотографии с Холендом, на те моменты в аудитории и столовой. С каждой секундой изображение в телефоне казалось всё более реальным, будто он действительно был рядом со мной, а не только на экране. Снова и снова прокручивала их в голове, пытаясь понять, как всё могло зайти так далеко.

Но среди этого хаоса в мыслях всплывал Аарон. Его глаза в видео, его агрессия на льду — всё это было реакцией, частью игры, частью той самой боли, которая теперь разрывала меня на куски. Неужели он действительно считал это честным, когда спорил на меня? Неужели для него это было лишь развлечение?

Я закусила губу, пытаясь сдержать крик внутри. Слёзы текли сами собой, но я знала — с братьями нельзя показывать слабость. Если бы они узнали, как всё произошло, они бы не оставили никого в живых. Амели рядом не было. Она бы обняла, сказала, что всё будет хорошо. Но Амели сейчас не было, и мне приходилось справляться самой.

Я села на кровать, оперлась лбом о колени и попыталась дышать ровно, но сердце не слушалось. Снова и снова возвращались мысли о споре, о том, что для Аарона это было игрой, а для меня — предательством. «Как он мог так поступить?» — шептала я сама себе. «И почему я не смогла понять сразу?»

Телефон тихо лежал рядом. Каждое сообщение, каждый пост, каждая фотография — как вес, давящий на грудь. Я закрыла глаза и попыталась представить, что всё это просто кошмар, что завтра проснусь, и всё будет по-другому. Но знала — это невозможно.

Я думала о том, что нужно собрать себя, хотя бы частично. Нужно перестать рыдать. Нужно хотя бы попытаться жить дальше, хотя бы на время. Я глубоко вдохнула и медленно выпрямилась на кровати. Мысленно прошлась по плану: завтрашние пары, встречи, задачи, всё, что только можно сделать, чтобы держаться.

Телефон снова зазвонил. Я сидела на краю кровати, глаза всё ещё влажные от слёз, а плечи дрожали, будто после долгого бега. На экране всплыло имя Кирилл. Я замерла. Внутри холодно сжалось что-то вроде комка страха, и ладони покрылись липким потом.

Сердце колотилось так, что казалось, его удары отдаются эхом в ушах. Медленно, почти робко, подняла трубку.

— Алло? — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя каждая фраза дрожала.

— Илана! — кричал он, и сразу стало ясно: Кирилл в ярости. — Что за хрень происходит?! Почему я узнаю о том, что происходит через чертову анонимку вашего университета?! Я блядь закопаю этого придурка!

Холод пробежал по спине, будто игла. Я сжала телефон так, что пальцы побелели. В груди появилось ощущение комка, который давил на лёгкие. Мне хотелось закричать, отодвинуть весь мир, раствориться.

— Кирилл, — начала я тихо, выдыхая, пытаясь собрать в себе хоть каплю спокойствия, — всё хорошо. Это... это всё фейк. Никакой ссоры и никакой измены не было.

— Что ты мне втираешь?! — его голос прорезал комнату, сжёг внутри каждую клетку. — Разве такое может быть неправдой?!

— Кирилл, — выдохнула я, ощущая, как слёзы снова подступают, комок в горле сжимается почти до боли, — это делает бывшая Аарона. Она хочет рассорить нас. Всё хорошо. Правда.

Он замолчал на мгновение. Я слышала, как он тяжело дышит, в голосе проскользнула смесь сомнения и раздражения.

— Ладно... — наконец выдохнул он, — я тебе поверю. Но Илана, если окажется, что ты мне врёшь... всё будет очень плохо. Ты меня поняла?!

Я кивнула, хотя он меня не видел, и сжала телефон к груди, чувствуя, как он нагревается от напряжения моих рук. Лицо горело, слёзы обжигают щеки, комок в груди не исчезает.

— Поняла... — прошептала я, будто произнося слова в пустоту. — Больше ничего скрывать не буду.

Линия оборвалась. В комнате снова воцарилась тишина, только слабый шум вентиляции и мерцание лампы над головой. Но внутри всё ещё бурлило: страх, вина, тревога, бессилие. Каждый вдох давался с трудом, сердце всё ещё бешено колотилось.

Я оперлась лбом о стену, ощущая холод и тяжесть одновременно. В голове прокручивались события последних дней: звонки, фото, видеозаписи, комментарии анонимов. Каждое мгновение казалось опасным.

Слезы снова покатились по щекам, горячие, неудержимые. Я закрыла глаза, пытаясь собрать силы. Нужно было дышать, нужно было успокоиться, нужно было продумать, что делать дальше. Но мысль о Аароне и Кирилле переплеталась с ощущением, что всё, что вокруг, может обрушиться в любую секунду.

Я сжала телефон, как единственную точку опоры, и глубоко вдохнула, пытаясь хоть немного вернуть контроль. Мир вокруг оставался ярким, но мне казалось, что внутри меня бушует шторм, который никому не показать.

_____

Аарон

Столовая была наполнена шумом: ребята смеялись, кто-то спорил о тактике, где-то звякали тарелки и столовые приборы. Я сидел за угловым столом, но мир вокруг казался пустым. Мысли рвались к Илане, к её лицу, её голосу, к тому, как она могла поверить в эту чёртову шутку.

Внутри что-то колотилось так, что казалось, грудная клетка вот-вот разорвётся. Сердце ёкало в бешеном ритме, словно пыталось вырваться наружу, дыхание стало резким и прерывистым, руки сжали края стола, пока пальцы побелели.

В этот момент к нам подошёл Дан. На его лице не было привычной улыбки. Лёгкая напряжённость в глазах, уголки губ плотно сжаты. Он протянул телефон:

— Аарон, посмотри на это.

Я взял его, и в ту же секунду, когда взгляд упал на экран, в груди взорвался комок эмоций. Фотографии, подписи, видео — каждое слово, каждое изображение давило на меня так, что казалось, я не смогу вдохнуть.

— Что... — едва выдавил я сквозь сжатые зубы.

Джэй Рэй наклонился, пытаясь хоть как-то прокомментировать:

— Чёрт, они реально решили сыграть с тобой.

— Держись, брат, — тихо сказал Кай, сжав кулаки. — Главное, чтобы с Иланой всё было хорошо. Если её братья узнают...

Я молчал, сердце билось так, что казалось, каждый удар отдаётся эхом в ушах. Ладони вспотели, мышцы шеи напряглись, дыхание дергалось, как будто кто-то дергал меня за каждый вдох. Единственная мысль: чтобы с Иланой всё было хорошо, чтобы её никто не тронул,чтобы никто не докапывалчя к ней, чтобы её братья не узнали.

Дан покачал головой, чуть склонившись ко мне:

— Просто держи себя. Ради неё.

Я кивнул молча, не в силах что-то сказать. Телефон в руках дрожал так, будто чувствовал моё напряжение. Я понимал: все эти посты, видео, фотографии — ничто по сравнению с тем, чтобы Илана была в безопасности.

Я сжал телефон сильнее, пальцы белели от напряжения, грудь подскакивала с каждым новым взглядом на экран. В голове бурлило: «Как мне блядь связаться с ней?».

Ребята рядом наблюдали, молчали, но их взгляды давали мне ощущение поддержки. Сердце всё ещё бешено колотилось, дыхание не налаживалось, но я пытался собрать мысли, будто натягивая верёвку, чтобы не сорваться полностью.