глава 17
Илана
В машине, пока мы выезжали с парковки, царила странная тишина. Аарон хмурился, будто боролся с мыслями, а я просто ждала, когда он заговорит.
— У вас в группе... — начал он внезапно, не отрывая взгляда от дороги. — Парень тот, в синем худи... он чё, постоянно с тобой ходит?
— Это Пьетро, — отозвалась я спокойно. — Он со мной просто на одной паре. Иногда рядом оказывается, это всё.
— Случайно оказывается рядом, да? — в голосе Аарона скользнула напряжённая нотка. — Угу. Ага. Конечно.
Я повернула к нему голову, приподнимая бровь:
— Ты настолько ревнив?
— Я не ревнивый, я наблюдательный. — Он сжал руль чуть крепче. — Если этот Пьтеирр вдруг ещё раз «окажется рядом» — не удивляйся, если его случайно ударит шайба.
— Ты хочешь бить первокурсников?
— Только если они косятся на мою девушку.
Я чуть не задохнулась от смешка:
— Так я уже твоя?
Он хмыкнул, не отводя взгляда от дороги:
— Разве нет?
Я опустила взгляд, чувствуя, как щеки слегка загорелись.
— Угу... просто уточняю.
— Уточняй-уточняй, — буркнул он. — Но в кафе ты идёшь со мной, не с этим Пьетро.
— Конечно. С тобой.
Он чуть выдохнул, и в профиль его лицо стало мягче.
Но всё равно продолжал коситься на меня, будто я сейчас признаюсь, что сижу в десяти чатах с другими парнями.
Я наклонилась чуть ближе, касаясь пальцами его руки:
— Ты можешь выдохнуть, пожалуйста? Никто ко мне не клеится.
Ну... кроме тебя.
Он усмехнулся — уже искренне.
— Я просто... я не хочу, чтобы кто-то к тебе подходил. Даже в теории. Я знаю, как на тебя смотрят.
— А ты не боишься, что я сама посмотрю на кого-нибудь?
— Не боюсь. Потому что у меня есть то, чего нет у всех этих студентов с их рюкзачками.
— Например?
— Машина. Удар. И клюшка. — Он подмигнул, наконец расслабившись.
Я рассмеялась, покачала головой и тихо добавила:
— Всё равно ревнивый.
— К тебе — да. И не стыжусь.
_____
Кафе оказалось маленьким, почти пустым. В глубине, за полупрозрачной перегородкой из матового стекла, стоял диванчик с узким столиком. Аарон сразу выбрал именно этот угол — подальше от чужих глаз, шума и случайных взглядов.
Мы устроились напротив друг друга. Он снял куртку и откинулся на спинку, раскинув руку на диване. Я сделала вид, что не замечаю, как он смотрит на меня поверх стакана с лимонадом.
— Ну и как проходят вечера у нашей светлой стороны? — лениво начал он, прищурившись.
Я усмехнулась, отпивая свой чай:
— Если ты имеешь в виду меня и Амели, то в основном... учёба, сериалы и споры, кто выносит мусор.
— Романтика.
— И ещё борьба за ванную.
Амели как-то умудряется занимать её ровно в тот момент, когда я уже с полотенцем в руках стою у двери.
— А ещё? — Он навалился локтями на стол, разглядывая меня так, будто всё это важнее, чем счёт на табло.
— Амели учится играть "Moonlight Sonata" с закрытыми глазами. Я пытаюсь ей мешать.
— А я думал, вы устраиваете девичьи посиделки с подушками и масками на лице.
— Это было ровно один раз, — буркнула я. — И Амели чуть не задушила меня подушкой. Так что — эксперимент закрыт.
— Принято.
А у нас вечера проходят иначе.
— Просвети.
— Ну, обычно Джэй включает музыку на колонке, Кай спорит с ним по поводу каждого трека, Алан жрёт всё, что есть в холодильнике, а я... пытаюсь не убить их всех.
— Прекрасное братство.
— Семейная терапия в режиме реального времени.
Мы оба засмеялись. Смеяться рядом с ним было легко. Он не давил, не подгонял. Просто сидел рядом, и от этого становилось как-то спокойно.
— Знаешь... — Аарон вдруг замолчал, будто обдумывая слова. Потом, всё ещё не глядя, добавил:
— После игры, если всё пройдёт нормально... мы могли бы собраться у нас.
Просто поесть, потупить в фильмы. Без этой всей беготни.
Я медленно подняла взгляд.
— Посмотрим, — ответила я спокойно, но мягко.
Он сразу всё понял. Не настаивал. Только кивнул — будто принял правила игры.
— Ты же понимаешь, я не потому, что не хочу, — добавила я. — Просто пока всё слишком...
— Я знаю. — Он посмотрел на меня, и в этот момент выглядел гораздо старше. Серьёзней.
— Илан, я вообще рад, что мы просто можем вот так... сидеть. Не бегать, не прятаться. Просто ты и я.
— И тёплый чай, — добавила я.
— ...и ванильный пирог, — он кивнул на тарелку, откуда уже исчез половина.
— Это ты его съел.
— Потому что ты говорила долго. А я — спортсмен. У меня метаболизм.
Я улыбнулась, качая головой:
— Ну хоть не батончик Амели украл.
Он расхохотался.
— Поверь, у меня инстинкт самосохранения есть. У той девушки взгляд, как у спецназа.
На мгновение за столом повисла тишина. Мягкая, не давящая. Просто... уютная. Его пальцы едва коснулись моей руки, и я не отдёрнулась.
— Не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, — вдруг сказал он негромко.
Я посмотрела на него.
— Он не заканчивается. Он просто... меняет обстановку.
Он усмехнулся и чуть наклонился вперёд:
— Тогда дай мне повод, чтобы вернуться к тебе снова.
Я чуть склонила голову.
— Может быть. Если батончик Амели переживёт вечер — обсудим.
______
Аарон остановил машину у общежития, но не выключил двигатель. На улице уже вечерело — тёплый свет уличных фонарей ложился на капот, в салоне пахло кофе и чем-то его, ледяным и родным.
— Ну всё, приехали, — сказала я, снимая ремень. Но он не двинулся.
— Подожди.
— Он глянул в сторону общежития, потом снова на меня. — Хочу сказать кое-что, — перебил он.
Я замерла, чуть наклонив голову.
— Когда я на льду, у меня башка гудит от всего. От шума, адреналина, крика тренера. Но когда ты рядом — всё, тишина. Только ты.
— Он помолчал, потом криво усмехнулся: — Бесит даже. Типа... с чего вдруг?
Я сжала губы, чтобы не улыбнуться слишком широко.
— Это было признание?
— Это было «будь рядом как можно чаще».
Я потянулась к нему, быстро поцеловала в угол губ.
Он замер.
А потом резко перехватил мою ладонь и сжал.
— Удачи тебе сегодня, — прошептала я.
— Спасибо. Только ты мне и нужна была перед игрой.
Я вышла, но прежде чем захлопнуть дверь, он снова окликнул:
— Илана.
— А?
— После игры — напиши. Или я напишу. Всё равно — мне нужно будет услышать тебя.И мы все таки встретимся.Я заеду за тобой и Амели.
— Хорошо, — кивнула я.
И когда он уехал, я всё ещё стояла, глядя ему вслед. С глупой улыбкой. И бешено колотящимся сердцем.
_____
Аарон
Я стоял у борта, сжимающий перчатки, будто от этого зависел счёт. Хотя счёт — это было дело клюшки, ног, инстинктов.
А пока что — холодный лёд, рёв трибун и Морозов, орущий так, что, казалось, голосовые связки у него вот-вот порвутся.
— ААРОН! — вопит. — ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ РАЗ ПРОСПИШЬ ЗОНУ — САМ ТЕБЯ НА КАМЕРУ СО СТАНДАРТАХ РАЗБЕРУ!
Кай рядом тихо матерится и хмурится в маске. Я просто качаю шеей — не столько от страха, сколько чтобы не сорваться. Уже адреналин гонит по венам, и челюсть сводит.
— ВЫХОДИМ! — ревёт тренер. — ПЕРВАЯ ЛИНИЯ!
Это мы.
Я ныряю через борт и сразу в темп. Первые секунды — будто тебя выстреливают на войну. Клюшка на льду, дыхание считывает ритм, и ты уже не думаешь — ты просто есть.
Шайба у Кая. Я открываюсь под пас. Скользим по левому флангу, обходим защиту. Кто-то из их влетает в Джэя — плохо влетает. Шлем Джэя сдвигается, но он не падает. Только яростно что-то орёт в ответ.
— СКВОЗЬ ПРАВО! — слышу, как кричит Кай.
Я принимаю шайбу, прокатываю вдоль борта, вижу, как их защ малость отвлёкся, и тут — момент.
Раз — и клюшка пошла вниз.
Выстрел.
Гул трибун.
Сетка колышется.
ГООООООЛ!
Я взревел — не по-настоящему, скорее звериный выплеск. Руки вверх, кулак в грудь.
Мы повели.
Но потом начался ад.
Во втором периоде их защита разозлилась. Один из их здоровяков с плеча влетает в Алана. Причём не по правилам — прямой удар. Алан, конечно, не из тех, кто это простит.
Он отбрасывает клюшку, и начинается драка.
Перчатки — в стороны.
Шлем — вниз.
Алан — в лицо.
Противник — в челюсть.
Алан — снова. Противник — по каске.
Судьи влетают как спецназ. Крики, толчки, штрафные. Их загоняют в боксы.
Алан сидит на лавке штрафников, хмурый, с расцарапанной губой, но с ухмылкой победителя.
— Красиво, брат, — шепчу я, прокатившись мимо.
Морозов вне себя. Буквально. Швыряет планшет об скамейку и кричит, что у него инфаркт случится, если мы не выиграем эту игру.
А потом — третий период.
Равный счёт. 2:2. Давление.
Нам надо было вырвать.
Мы держим зону. Кай делает подкат, отбирает шайбу. Пасует на Джэя — тот промахивается. Я подбираю отскок, иду в обход.
Пять секунд до конца атаки.
Я вижу крохотное окно в воротах. Щелчок.
Шайба летит.
Касание штанги.
СЕТКА.
3:2.
Я выдыхаю, лёжа на льду, а сверху на меня уже прыгает вся пятёрка. Кай орёт как безумный, Джэй бьёт по шлему, Алан из бокса машет кулаком в воздухе.
Гром.
Свет.
Мы выиграли.
И мы едем на сборы.
Когда Морозов подходит, он не кричит. Он просто хлопает меня по плечу, смотрит в глаза и кивает:
— Ты сегодня был капитаном. Настоящим.
Я хмыкаю, тяжело дыша.
Но в голове уже совсем другое.
Она.
Вот бы сейчас услышать её голос. Или хотя бы просто увидеть сообщение.
_____
В раздевалке гремело как на рок-концерте. Джэй скакал по лавкам, Кай стягивал шлем, крича что-то о великой шайбе, а Алан молча улыбался, будто вся эта кутерьма вокруг него была приятным фоном к личной победе.
Я плюхнулся на скамейку, откидываясь назад. Сердце всё ещё бухало в груди — не от усталости, от эйфории. Мы сделали это.
Мы затащили.
Морозов стоял у двери, скрестив руки на груди, с тем самым тяжёлым взглядом, от которого обычно пробирает до костей. Но не сейчас.
— У вас две минуты на крики и десять на то, чтобы привести себя в порядок. Завтра — тренировка.
И не думайте, что победа делает вас бессмертными.
— Есть, тренер, — хором ответили мы.
Он кивнул и вышел, и только тогда я заметил экран телефона, мерцающий на лавке.
Илана.
Я сразу поднёс трубку к уху, едва сдерживая улыбку.
— Поздравляю, — сказала она. — Слышу, вы там шумите как на стадионе.
— Мы победили, — выдохнул я. — Это было дико.
— Я верю. — Её голос был спокойный, немного ироничный. Я даже отсюда слышала, как ты командовал льдом.
Я фыркнул:
— Это Морозов орал. Я просто пытался остаться живым.
— Он был так зол?
— Как никогда. Никто даже не перечил ему — знали, сорвется.
Пауза.
— Аарон...
— Ладно, — быстро сказал я. — Не начинай. Не вешай трубку. Мне... просто хотелось сначала тебя услышать.
— Услышал. И что теперь?
Я выдохнул, глядя в сторону, где Джэй уже пытался распаковать спортивное питание с криками «Дайте две ложки победы».
— Я приеду за вами. В общежитие.И поедем к нам.Будут я, Алан, Кай и этот кретин, — кивнул в сторону Джэя,даже если она не видела.— Если не против, конечно.
— А если я скажу «против»?
— Всё равно приеду и заберу.
— Ладно, — услышал я её тихий смех. — Только планы меняются.Вы к нам.У вас есть полчаса. Мы с Амели что-нибудь приготовим.
— Вы будете готовить?
— Представь себе. Мы не только умеем красиво выглядеть.
Я усмехнулся:
— Не верю, пока не попробую.
Я закончил звонок и вернулся в центр раздевалки, утирая затылок полотенцем:
— Собираемся. Через двадцать минут — к девчонкам.
— К КОМУ?! — Джэй развернулся с полураздетой формой. — К ИЛАНЕ?! ОНИ НАС ЖДУТ?!
— Они готовят еду, — невозмутимо добавил я.
— МАТЬ ТВОЮ— ОНИ— КАЙ, Я НЕ ГОТОВ! У МЕНЯ НОСКИ С НЕЙМАРОМ! — завопил Джэй.
Кай прыснул со смеху, даже Алан одобрительно кивнул:
— А ты хорош, брат.
— Следите за собой, — бросил я. — Я не отвечаю, если Амели выгонит вас всех с порога.
А потом прошёл к душевым.
Улыбка не сходила с лица.
Всё было слишком правильно.
Как будто так и должно быть.
Игры, крики, парни — и где-то в конце этого хаоса,
она.