Кровь, Месть и Потомки

____________

Пятничный день, священный для каждого мусульманина, наступал с ясным небом, и солнце, пробиваясь сквозь легкую дымку над горами, мягко озаряло крыши домов, пыльные тропинки и зелень садов.

На улицах аула оживленно, но спокойно. Мужчины, отцы и деды, братья и сыновья, в чистых светлых рубашках и черкесках, шагали к центральной мечети. По их лицам скользил свет дневного солнца, а в сердцах, умиротворение. Где-то позади домов уже слышался азан, зовущий ко всеобщей молитве. Его голос плавно, словно ветер среди гор, переливался над крышами, наполняя пространство красотой и благоговением. В такие минуты все суетное отступало прочь.

Среди идущих к мечети был и Джамал, в строгом черном папахе. Он шел размеренно, с прямой спиной и неторопливым шагом, сопровождаемый двумя соседями, одним пожилым, с тростью, другим на год моложе со своим сыном. На перекрестке пыльных тропинок они встретили Ибрагима, высокого, со свой тростью, с ясными, наблюдательными глазами, шедшего в сопровождении своих старых знакомых.

- Ассаламу алейкум - поздоровался Джамал, пожимая ему руку.

- Ва алейкум ассалам,- Ответил Ибрагим - Как поживаете ? - Взглянул он на своих знакомых.

- Хвала Всевышнему, все хорошо. - Ответил пожилой мужчина. - А ты ? Как здоровье ?

- Живем значит, Аллах дает силы, - ответил Ибрагим, - Чтож, пойдемте дальше, иначе опоздаем на молитву. - Слегка улыбнувшись выдал он пропуская вперед старшего.

У мечети уже собирался народ. Молодые и старшие мужчины снимали обувь у входа и проходили внутрь, устилая пол мягкими шагами. Поздоровавшись с присутствующими и обменявшись словами, они сели на пол разговаривая со знакомыми. Мечеть была просторной, но простой с деревянным потолком, изящной резьбой на стенах и круглыми окнами, сквозь которые проникал теплый свет. Из-за плотно выстеленных ковров в помещении царила тишина, наполненная лишь приглушёнными голосами.

Халид, вместе с Салахом и еще двумя друзьями, тихо вошел через боковую дверь. Он незаметно посмотрел по сторонам, надеясь что дядя и Джамал его не увидят. К счастью они сидели впереди, так, что не заметят если не посмотрят назад. Парень держался ближе к стене, опустив взгляд, избегая чужих глаз. Его движения были осторожны и почти неслышны. Несмотря на то, что с момента свадьбы прошла уже неделя, он до сих пор соблюдал адаб, не показываться перед родственниками, особенно перед дядей который заботился о нем, вместо погибшего отца.

Поздоровавшись с друзьями он сел в самый конец, чтобы после молитвы, поскорее уйти, перед тем как его не заметят. Его взгляд краем глаза заметил фигуру Джамала и Ибрагима впереди. В сердце шевельнулось что-то смутное, смесь стыда и почтения. Салах, заметив это, легко усмехнулся :

- Если хочешь, могу одолжить тебе бурку, чтобы никто не узнал, кто ты, зять.

Халид бросил на него предупреждающий взгляд, но уголки губ выдали улыбку.

В этот момент в мечеть вошел старейшина, в черном бурке и с длинной тростью в руке, движущийся с достоинством человека, несущего не только годы, но и знание. Люди поднялись, в старшего.

- Ассаламу алейкум ва рахматуллахи ва баракатуху, братья. Пожалуйста садитесь, не стоило вставать.

- Ва алейкум ассалам ва рахматуллахи ва баракатуху, - дружно отозвался зал.

Он прошел вперед и сел на возвышение, с которого должен был говорить. Старик начал говорить. Его голос был не громким, но твердым, и слова будто проникали в самую суть души :

- Каждая пятница, каждый намаз, это напоминание о том, что мы рождены не ради мира, а ради Вечного. Что наши дома временные, а сердца всегда должны хранить справедливость, если они полны веры...

Он читал хадисы Пророка (мир ему и благословение), вспоминая о милости, терпении, добродетели. Мужчины слушали, не перебивая, с вниманием и почтением, как верные ученики шейха.

- Только подумайте братья, ради чего всё время воевал Пророк (мир ему и благословение) и его сподвижники, ради чего воевали наши отцы и Шайх Мансур если мы ненаучим наших потомков крепкому иману ? Ведь если они будут вести себя подобно кафирам забыв, что такое стыд и честь, это окажется предательством и неуважением.

- Не дай Аллах таких потомков... - Тихо прошептал один из старших сидящий рядом с Ибрагимом.

После проповеди наступила молитва. Вся мечеть встала. Ряды были ровными, плечо к плечу. Халид, вставший в последнем ряду, тихо вздохнул, ощущая в груди мир, как будто его тревоги, сомнения и чувства растворились в этом едином движении, в поклоне, в котором сотни мужчин показывали свою верность Единому Аллаху.

Молитва завершилась, и многие еще оставались в тишине, совершая дуа, глядя в пол или закрыв глаза. Лица были спокойными, очищенными, словно каждая душа, даже на миг, прикоснулась к небу. Они молились, прося Господа беречь их детей и семьи, уверяя что они всегда довольны испытаниям. Среди них были те кто делал дуа для будущих потомков, какими бы следующими поколениями они не были, умоляя держать их на правильном пути, чтобы не очернять имена и лица своих отцов.

Когда все стали покидать мечеть, Ибрагим посмотрел через плечо и взглядом случайно задел Халида с Салахом. Он ничего не сказал, но его глаза мягко блеснули, возможно, уважая скрытность своего племянника.

На улице, под теплым солнцем, снова зашумели голоса, снова ожили дороги. Аул возвращался к жизни, наполненной заботами. Но в сердцах мужчин еще долго сохранялось спокойствие джума намаза и великого дня, когда небо ближе к земле.

***

Полуденное солнце просачивалось сквозь тонкие шторы, оставляя на полу гостиной мягкие полосы света, которые неспешно скользили по резному деревянному ковру. В воздухе витал запах влажного мыла и чистоты. Разет, хозяйка дома, только что протёрла подоконники и взялась за окна. Она делала это с той бережной скрупулёзностью, с какой убирают не ради порядка, а ради покоя, чтобы в доме дышалось легко, чтобы ничто не омрачало света.

Сама комната была скромной, но ухоженной. У стены, деревянная люлька, покрытая расшитым кружевным покрывалом, которую женщина шила для своего малыша. В ней, убаюканный материнскими песнями и мерным скрипом дерева, лежал малыш, круглощёкий, с чёрными ресницами, отливающими синим в солнечном свете. Немного подросший за это врамя, он лениво дрыгал ножками, пока Разет терла стекло, приговаривая вполголоса:

- Ах, ты мой маленький волченок... - Нежным голосом обшялась она. - Опять ты улыбаешься, и радуешь нас...

Малыш издал заливистый, высокий звук, не то писк, не то смех и задвигал ручками.

Разет рассмеялась в ответ :

- Только посмотрите на него, самый разговорчивый мужчина в этом доме.

Она вытерла руки о передник, подошла к люльке и наклонилась, поцеловав кроху в лоб, где тонкая кожа казалась почти прозрачной. За её спиной тихо щёлкнула дверь, когда она вернулась к уборке.

В комнату вошёл Джамал. Он снял папаху и, не спеша, прошёл по ковру, останавливаясь у люльки. Его лицо, серьезное вдруг смягчилось, когда он посмотрел на ребёнка. Он протянул руку и аккуратно, почти с благоговением, погладил малыша по голове.

- Ассаламу Алейкум, Ваха - произнёс он тихо, глядя в сияющие глаза младенца. - Защищял свою бабушку с матерью, пока меня не было дома ?

Малыш снова что-то лепетнул будто в ответ, а может, просто продолжал свою весёлую беседу со светлыми невидемыми лицами, что окружали мальньких и невинных ангелов, что рождались чистыми, без грехов.

- Как только подрастёшь, - сказал Джамал, усаживаясь в кресло у окна, - возьму тебя с собой в мечеть. Вместе будем совершать молитвы. А может, сам однажды будешь читать проповедь.

Он говорил это просто, без торжественности, но в его голосе была странная мягкость, почти нежность, которую редко удавалось услышать за его обычной сдержанностью.

- Ин ша Аллах - Тепло улыбнулась его жена.

Закончив мытье окон, Разет закрыла окна, после чего села в кресло напротив мужа, сложив руки на коленях. Она смотрела не на него, а в стену, будто вглядываясь в глубину собственной тревоги.

- Как всё прошло ? - спросила она, не поворачивая головы.

- Хорошо, - ответил Джамал, попровляя покрывало сына.

Она кивнула. Пауза затянулась, и тиканье часов на стене стало вдруг слышно особенно отчётливо.

- Я... - тихо начала она, - беспокоюсь за Азу.

Он перевёл на неё взгляд, тяжёлый, как камень, но спокойный.

- Зря беспокоишься, Разет. Она умная. Уважительная. Она не из тех, кто теряется.

- Я знаю, - выдохнула она. - Но... она теперь в чужом доме. С чужими людьми. Мне иногда кажется, будто у неё на плечах больше, чем она может нести. Она такая хрупкая...

- Она не хрупкая, - твёрдо сказал Джамал. - Она дочь, что никогда неунижала своих родителей поведением и речью. А значит, у неё крепкая душа. Я так и не сказал тебе, то что должен был сказать в ту ночь. Спасибо тебе, за то, что ты подарила нам такую дочь. Я никогда не сомневался в своей волчице.

Её щеки покраснели. Она несильно махнула рукой, и покрыв ею свою щеку, посмотрела на малыша, на что мужчина улыбнулся, вспоминая молодые годы, когда она смущялась так же.

- Интересно... чем она сейчас занята ? - прошептала она, почти не двигая губами.

Малыш в люльке снова зашевелился, издал радостный звук, словно напомнил о себе.

- Смотри, Ваха тоже чувствует твое беспокойство. Он говорит, что все будет хорошо.

***

Аза стояла на крыльце, держа в руках мешочек с кормом для цыплят, которого она приготовила из сырой кукурузной крупы и варенных яиц. Девушка с улыбкой наблюдала, как пухлые комочки жизни копошатся в клетке, выставленной у входа на свежий воздух.

- Ешьте спокойно - мягко сказала она, посыпая корм в деревянную миску. - Всем хватит.

Цыплята возбуждённо пищали, тычась клювиками в еду, и Аза, улыбнувшись, смахнула с ладони пыль. Вдохнув свежий воздух, она развернулась и зашла в дом.

В кухне уже закипала вода, над глиняной печью вилась тонкая струйка пара. Мясо в кастрюле варилось медленно, отдавая бульйону густой аромат, и Аза, подойдя ближе, подняла крышку, и набрав небольшое количество в ложку, попробовала, после чего прищурившись, пробормотала :

- Надо ещё немного соли.

В кладовой пахло мукой и сушёными травами. Она взяла головку чеснока, две луковицы и таз с мукой. Возвратившись на кухню, насыпала муку в миску и, подлив бульона с солью, начала месить тесто. Её руки двигались уверенно, но взгляд стал рассеянным.

Перед глазами всплыло воспоминание : вчерашний день, голос Халида, запах мешков с зерном, клетка с цыплятами... И то, как он поставил всё это перед ней с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой. Она тогда ничего не сказала, не поблагодарила, просто кивнула, но внутри что-то дрогнуло.

Теперь, когда она осторожно отщипывала кусочки теста для галнаш, в ней нарастало странное беспокойство. Она отстранилась от стола, провела рукой по лбу и глубоко вздохнула, будто пытаясь стряхнуть с плеч невидимую тяжесть.

- Глупая, - сказала она вслух, качнув головой. - Это всё не имеет значения... Я вышла за него ради мира между нашими родами. Ради отца. Ради чести. Не ради... - она не договорила, лишь выдохнула и вернулась к работе и, собрав себя, снова взялась за тесто. - Поверить не могу, что я позволила себе такое... - Фыркнула она. - Всё ! Мне незачем ему улыбаться как глупая !

Пока галнаш варились в бульоне, Аза аккуратно выложила мясо на большую тарелку. Аромат чесночного соуса уже разливался по кухне. Она расставила чаши, на столе в гостинной, затем вернувшись в кухню, убрала лишнее со стола и почистила скатерть и деревянную доску. Подойдя к окну, она заметила вдалеке знакомые силуэты, Халид и его друзья приближались к дому.

Быстро поправив большой платок, Аза вернулась к столу, поставив рядом с блюдом чесночные соусы. Из-за занавески послышался голос мужа и сдержанные мужские приветствия. Она вышла в прихожую навстречу гостям. Кузен Халида и четверо его друзей вошли с уважением, опустив взгляды проявляя перед девушкой уважение.

- Здраствуй Аза, пусть Всевышний покроет ваш дом радостью.

- Дела реза хийла, марша дог|ийла - Тихо ответила Аза.

- Здесь витает вкусный запах, кажется у дома появилась трудолюбивая хозяйка - Улыбнулся Салах, смущая невестку.

- Идёмте

Халид пригласил их в гостиную, и мужчины неспеша скрылись за стеной заходя в комнату. Перед тем как подняться наверх, девушка тихо сказала мужу :

- Я оставила горячий чайник и чаши в кухне, если захотите позже чай.

Он кивнул

- Спасибо.

Она шаг за шагом поднялась по лестнице. Привычная тишина верхнего этажа встретила её мягко. Проходя мимо старой комнаты, той самой, что когда-то принадлежала родителям Халида, она замедлила шаг. Дверь была слегка приоткрыта, и лёгкий луч света прорезал полумрак внутри.

Задумовшись, Аза тихо вошла, почти на цыпочках, как будто боясь потревожить чужие воспоминания.

Комната была проста, но в ней чувствовался дух людей, живших здесь с любовью. На стене висела сабля и папаха его отца. Кровать была застелена светлым и чистым покрывалом. У окна стоял маленький стол.

Она подошла к шкафу. Внутри, аккуратно развешанные платья, мужские рубахи, свёрток с головными платками. Её пальцы осторожно коснулись ткани, гладкой, пахнущей временем. Эта женщина, мать Халида... она носила их, улыбалась в них, готовила еду, укачивала и играла со своим мальчиком.

Опустив взгляд, и закрыв шкаф, Аза опустилась перед сундуком и открыла его. Там, среди сложенных аккуратно платков, она увидела детскую рубашку, крошечные шерстяные пинетки для детских ножек, которых матери обычно вязали для своих младенцев. Было очевидно кому они принадлежат. Её пальцы затрепетали.

- Каждая мать их сохраняет... - прошептала она, и в уголках её глаз блеснули слёзы.

Она была рада, что у них вырос сын сохранивший историю своих родителей. Эта комната хранила историю двух сердец, их одежду, их прошлое... Она представила как мальчик заходил сюда и тихо плакал, обняв платье своей матери, как она засыпала, обняв большой платок Разет, в которого завернула свою дочь, когда передовала ее бабушке, в день растования.

Она стерла слезы, закрыла сундук, убрала всё на место, аккуратно сдвинула занавески и вышла, прикрыв дверь. В своей комнате она села на кровать, достала вязание и, успокаивая мысли, взялась за вязанием теплых носков. Она тихо плакала думая как же его мать любила своего мужа, раз не смогла пережить разлуку. Она вспомнила как плакала у их могил, стирая снег. Тонкая пряжа, шерстяная, мягкая, её пальцы двигались в привычном ритме, а сердце всё ещё хранило тепло той комнаты.

Через время, когда снизу послышались шаги, друзья Халида уже собирались уходить, она быстро поправила платок, посмотрела в зеркало чтобы убедиться что на лице не осталось последствий слез, и спустилась.

В прихожей мужчины обулись и, благодарно кивнув, сказали :

- Спасибо за то что приняла нас как гостей. Всё было очень вкусно. Пусть Всевышний наградит тебя за твою доброту.

Аза улыбнулась им мягко, спокойно, опустив взгляд :

- Г|оз йаил

Они ушли, оставив за собой тёплый воздух и след легкой мужской беседы. Халид задержался у двери, обернувшись к ней. Его взгляд был внимательным и чуть серьёзным. Она посмотрела на него с удивлением, не понимая зачем он на нее так смотрит.

- Ты плакала ? Что с тобой ? - Внезапно спросил он.

- А ? - Покраснели ее щеки - Нет, я... я впорядке. Пойду приберу посуду... - Направилась она в гостинную.

Парень проводил ее взглядом, пока она направилась в сторону гостиной.

***

Небо клонялось к ночи, будто глубокая, синяя ткань, растянутая от горизонта до горизонта, усыпанная новыми, ещё робкими звёздами, что появлялись одна за другой, как огоньки надежды в молчаливом пространстве. Словно кто-то невидимый зажигал их каждую минуту, медленно, с паузами, давая земле понять, что день уходит и настает царство сумерек.

Воздух был наполнен запахом свежей стружки и теплого дерева. Из сарая, стоящего немного в стороне от дома, сочился тусклый свет керосиновой лампы, бросая неровные отблески на землю, словно сама лампа пыталась согреть ночь.

Аза шла по каменной дорожке, держась за лёгкий платок, чтобы ветер не унес его с головы. Ткани её длинного платья шуршали о колени, а лицо подсвечивалось мягким светом звёзд и отблесками из сарая.

Подойдя к двери, она толкнула её, и скрип петель, разрезал тишину. Халид стоял у верстака. Его тень, высокая и крепкая, вытягивалась на полу, а рубанок в его руках двигался ритмично, отнимая от дерева тонкие ленты, скручивающиеся в золотистые спирали. Он был сосредоточен, как всегда, и не обернулся, лишь продолжил резать доску, точно знал, кто вошёл.

- Что ты делаешь ? - спросила Аза, останавливаясь у входа, прислушиваясь к ритму его рук и дерева.

- Узнаешь, когда закончу, - ответил он без усмешки, но голос его звучал спокойно. - Это подарок.

- Кому ? - С интересом спросила она.

- Не для тебя - Он чуть ухмыльнулся, не поворачиваясь к ней. - Ты боишься оставаться дома одна ? Или, может, просто не можешь жить без моего присутствия ?

Аза фыркнула и скрестила руки.

- Не льсти себе. Я просто проходила мимо. Захотела зайти.

- Вот и правильно, - сказал он, положив рубанок на стол. - Расслабься, ты же не в гостях. Это теперь твой дом.

Она медленно прошла внутрь, села на старый деревянный стул у стены, глядя, как он снова берётся за инструмент.

- Я живу с человеком, к которому не испытываю чувств, - сказала она тихо, почти себе под нос, но достаточно громко, чтобы он услышал.

Рубанок замер. Лезвие остановилось в полудвижении. Он стоял неподвижно, как будто слова ударили куда-то глубже, чем она предполагала. Однако через мгновение он продолжил строгать, как будто ничего не произошло.

- Неужели мы так и будем притворяться до самой старости ? - вдруг выдохнула она, чувствуя, как напряжение нарастает между ними, как горечь, которую не выплеснули вовремя.

Он снова ухмыльнулся, но теперь в этой улыбке было что-то другое. Тонкое, едва уловимое.

- Польщён, что ты планируешь провести со мной всю старость, - ответил он. - И удивлён, что ты до сих пор меня не отравила.

- Я не хочу попасть в ад, - ответила она, склонив голову набок. - Так что умирай сам.

Он отложил инструмент и наконец посмотрел на неё. В его глазах не было ни насмешки, ни злости, только усталость.

- Не спешу. Ты ведь будешь скучать по мне.

Она чуть усмехнулась, но глаза её оставались серьёзными.

- Почему ты меня не ругаешь ? - спросила она после паузы.

- А за что мне тебя ругать ? - просто ответил он. - Ты не даёшь поводов.

Она вздохнула и, немного помолчав, задала вопрос, который мучил её с самой первой ночи :

- Почему ты не относишься ко мне равнодушно ? Ты ведь не доверил мне своё сердце.

Халид выпрямился. В его движениях было что-то властное, что-то глубоко мужское, как в человеке, привыкшем не говорить, а делать. Он вытер руки о тряпку и повернулся к ней.

- Доверял я тебе сердце или нет, это, может, и правда. - Он сделал шаг ближе, остановился под светом лампы, и тени заиграли на его лице. - Но ты дочь такого же чеченца, как и я. Ты женщина, которую выбрали для меня с доверием. Я дал твоим родителям слово, что сберегу тебя, буду рядом до конца своей жизни. Как с единственной женой.

Он помолчал, но голос его стал чуть жёстче :

- Я мужчина, Аза. И мне не нужны разговоры о сердцах, когда речь идёт об ответственности и чеченской крови. Есть доверие, есть долг, есть слово которое мы дали предкам- беречь нашу чистую кровь, и я это несу. Я не женщина, чтобы ныть, от того, что я не дарил свое сердце чеченке которую для меня выбрали, я держу слово.

Аза смотрела на него с удивлением, в котором было не только непонимание, но и нечто новое, уважение. Что-то дрогнуло в её груди, как тонкая струна, задетая внезапным ветром. Она медленно встала, опустила взгляд и пошла к двери.

- Куда ты ? - спросил он, голосом уже мягким.

- В дом, - тихо ответила она, не оборачиваясь. - Я устала. Хочу спать.

Он молча смотрел ей вслед, как её лёгкий силуэт открыл дверь.

- Аза - резко позвал он её, после чего девушка остановилась у двери. - Ты не должна боятся меня.

Девушка подняла на него взгляд, после чего вышла наулицу, растворяясь в синеве ночи, под звёздами, которые теперь горели ярче.

А лампа в сарае продолжала светить, словно сторожила их обоих. Парень сжал руки в кулаки, после чего схватил инструмент и кинул его в стену, позволяя себе проявить эмоции которых он не хотел показать ей.

Продолжение следует...

Дорогие читатели,

Я желаю вам приятного чтения и должна сообщить, что я хотела выложить новую главу вчера вечером, но мне пришлось готовиться к поездке со вчерашнего дня, поэтому, я пишу вам находясь в дороге. Сижу на заднем сидении в темноте, сияют звезды и луна в моё окно, слушаю Maitre gims, и проверяю ошибки текста, на своём смартфоне, и надеюсь выложить, так как здесь очень плохой интернет 😅😂

Большое вам спасибо за вашу поддержку 🥰❤
Очень надеюсь, что интернет сработает...