[BL] Я читаю чужие мысли

— Не слишком ли это приторно? — после неловкой паузы, произнёс Линь Хань и сам же покраснел, невольно опустив взгляд.

В конце концов, даже он не ожидал, что однажды сможет сказать нечто подобное. Все вокруг считали его неисправимым трудоголиком, человеком, живущим исключительно работой...

«Но ведь люди, вступая в отношения, должны меняться, верно?»

Если бы не это было не так, Хэ Юнтин сейчас, вероятно, ничем не отличался бы от себя прежнего — того, каким был при их первой встрече. Он по-прежнему молча носил бы в себе всё, что его тяготит, не говоря никому ни слова. И уж точно не смог бы так прямо признаться, что скучает.

Подумав об этом, Линь Хань решил, что результат определённо стоил усилий.

— В любом случае, главное, что ты меня понял, — сказал он, невинно моргнув.

Окно оставалось чуть приоткрытым, и вместе с лёгким ветерком в комнату проникла прохлада. Линь Хань невольно поёжился и ещё плотнее запахнул накинутый пиджак.

— ...Надень его нормально, — не удержался Хэ Юнтин. Помолчав, он даже заботливо добавил, — ...и застегни пуговицы.

Линь Хань на мгновение замер, а затем снова улыбнулся:

— Ладно.

Он действительно послушался и, не торопясь, поправил китель, чтобы тот сидел на нём как следует, а затем, опустив голову, стал ловко перебирать длинными тонкими пальцами грубую ткань, застёгивая пуговицы одну за другой, снизу вверх.

Делал он это очень медленно. Каждую складку разглаживал, каждую деталь приводил в порядок. И впервые в жизни Хэ Юнтин осознал, что наблюдать за тем, как кто-то надевает твою одежду, может быть по-настоящему мучительно.

Наконец пальцы Линь Ханя добрались до самого верха. Он уже зажал между большим и указательным пальцами последнюю петлю у самого воротника, но в последний момент замер, спрашивая:

— И эту тоже застегнуть?

На самом деле сейчас уже всё выглядело идеально. Военный пиджак была ему заметно велик: рукава практически полностью скрывали ладони, наружу выглядывали лишь кончики пальцев.

Его худощавую фигуру полностью укрывал китель строгого кроя, и только у горла оставался небольшой участок белой кожи. Стоило взгляду Хэ Юнтина опуститься чуть ниже — и в вырезе можно было заметить, пусть и лишь мимолётно, почти дразнящий изгиб ключицы. И именно в этот момент молодой человек ещё и спрашивал разрешения — он не мог заставить себя отвести взгляд.

На самом деле ему хотелось сказать, что Линь Хань может делать всё, что захочет. Но вслух прозвучало другое:

— Верхняя пуговица... очень важна, — его голос почему-то звучал немного неестественно.

— Хорошо, — послушно кивнул Линь Хань.

Он застегнул и её, а затем расправил воротник, полностью скрыв шею, словно запер все неуместные фантазии внутри этой военной формы. Теперь он выглядел ещё больше похожим на его личную вещь.

— Так лучше? — спросил он так, словно не имел никакой задней мысли.

Он, казалось, без слов понял настроение Хэ Юнтина и всё же добровольно подыграл, поддерживая эту иллюзию: даже находясь за тысячи световых лет друг от друга, он будто говорил ему: «Тебе не о чем беспокоиться, я только твой».

— ...Мгм, — Хэ Юнтину было трудно говорить, он только чувствовал, словно что-то сдавило его горло, и как, одновременно, в груди разливалось тепло.

В этот момент Гулулу как раз закончила смотреть свой сериал и по привычке побежала искать Линь Ханя. Забравшись на кровать, она довольно потёрлась пушистой мордочкой о чью-то руку, открыла круглые бусинки глаз и... увидела перед собой форму Хэ Юнтина.

Шерсть на ней мгновенно встала дыбом.

Маленький зверёк решил, что перепутала человека - издав душераздирающий вопль, она от испуга даже свалилась с кровати.

Линь Хань не смог сдержать смеха. Затем, наклонившись, он поднял комочек с ковра и аккуратно пригладил мягкую шерсть.

— Так ты, оказывается, узнаёшь людей по одежде?

Вспомнив, как раньше Гулулу каждый раз яростно шипела на Хэ Юнтина, будто они были смертельными врагами, а теперь так сильно испугалась лишь потому, что случайно потёрлась о его китель, Линь Хань окончательно развеселился.

Почесав малышке подбородок, он спросил:

— Значит, раньше ты была грозной снаружи, но трусливой внутри? Пугала врага чужой силой?

Он подряд использовал две идиомы, но Гулулу, разумеется, ничего не поняла, поэтому просто юркнул в его ладони, сделав вид, что ничего не произошло.

Такая непринуждённая атмосфера, наконец-то, значительно развеяла мрачное настроение Хэ Юнтина. В его груди поднимались подавляемые ранее чувства, и ему вдруг захотелось поговорить о том, что мучило его уже долгое время. Дождавшись, пока Линь Хань успокоит пушистую бестию, он снова посмотрел на человека, одетого в его форму и тихо позвал:

— Линь Хань.

— Мм?

— Помнишь, несколько дней назад я просил тебя кое-что проверить?

Улыбка на лице Линь Ханя стала чуть менее беззаботной. Интуиция подсказывала ему, что сейчас прозвучит нечто важное.

— Помню.

Хэ Юнтин долго смотрел на него. Для большинства людей подобное признание было бы совершенно обычным делом, но для него оно оказалось неожиданно трудным:

— В тот день я совершенно точно помню, что после обеда должна была быть стрелковая подготовка.

Сердце Линь Ханя тяжело ухнуло вниз.

— Угу.

— Но ты и сам видел... Всё то время меня вообще не было на базе. И сколько бы я ни пытался вспомнить, никаких конкретных деталей в голове не возникает.

Рука Линь Ханя, гладившая Гулулу, замерла.

— Я всегда был уверен в своей памяти, — сказал Хэ Юнтин, но затем вспомнил слова Линь Ханя о том, что человек помнит лишь то, что хочет помнить, и добавил: — а теперь уже нет.

Он ещё немного помолчал и, наконец, озвучил свои страхи:

— Кажется... с моей памятью что-то не так.

На этом он остановился, и не стал упоминать о том, как его удивило красноречивое молчание Лу Аньхэ, который намерено не дал ему никаких подсказок. Казалось, ему действительно просто хотелось сообщить Линь Ханю об этом факте и только.

Но Линь Хань понимал: для Хэ Юнтина даже эти осторожные слова были пределом откровенности. Тот был человеком, который всегда воспринимал признание собственных проблем как слабость. Он слишком многое нёс на своих плечах в одиночку, и со временем настолько привык за всё отвечать сам, что давно уже разучился делиться этой тяжестью с другими.

Гулулу уже уснул, и Линь Хань осторожно перенёс её на маленькую подушку рядом, а когда заговорил его голос звучал чуть тише:

— Я понял.

Хэ Юнтин о чём-то задумался, а затем сказал:

— Но у тебя нет доступа к базе. Без нужных полномочий ты ничего не сможешь проверишь. И меня сейчас нет рядом. Если что-то случится... — в его голосе промелькнуло сожаление, словно он только что открылся и тут же по привычке решил, что вообще-то не стоило этого делать. — Я...

— Не переживай, — улыбнулся Линь Хань, уловив его колебание. — Уже то, что ты рассказал мне об этом, — огромный шаг вперёд.

Хэ Юнтин ничего не ответил, но в его глазах промелькнула череда сменяющих друг друга эмоций.

Линь Хань чуть прищурился, а потом придвинулся ближе к экрану, и в свете лампы металлическая пуговица на воротнике формы ослепительно блеснула.

— Поэтому продолжай стараться, Хэ Юнтин, — он улыбнулся ещё мягче, — я обязательно буду осторожен и не стану без оглядки лезть куда не надо. Это наш секрет, не бойся.

***

Три дня пролетели очень быстро.

Люди, по очереди наблюдавшие за Сюй Чжихэном, один за другим предоставили отчёты: никаких отклонений обнаружено не было.

Состояние самого Сюй Чжихэна всё это время оставалось стабильным. Ни малейших признаков заражения, ни каких-либо предвестников мутации, которые обычно появляются перед развитием болезни, у него так и не обнаружилось.

На четвёртый день, когда Сюй Чжихэна наконец вывели из карантинной зоны, он выглядел совершенно спокойным. Похоже, к решению подвергнуть его изоляции у профессора не было ни капли обиды или недовольства. Но стоило разговору зайти о новом антидоте, как учёный заметно оживлялся.

— Он точно работает! — с воодушевлением заявил он, как только вышел. — А если нет, можно провести ещё один эксперимент. Поверьте мне.

На лице Чан Линя одновременно отражались радость и тревога. Он и представить не мог, что ситуация действительно может повернуться к лучшему, но внутреннее беспокойство всё равно не отпускало его.

— Но заражённые города находятся в разном состоянии, — осторожно заметил он. — Мы ведь не можем привозить подопытных в Центральный город для проверки. Это слишком опасно.

Когда речь заходила о науке, уверенность Сюй Чжихэна порой становилась почти абсолютной.

— Если вы сомневаетесь, я могу использовать в качестве примера самого себя.

Чан Линь едва не поперхнулся.

«Если специалист, прибывший из Империи, погибнет на нашей планете во время исследований, последствия будут просто немыслимы...»

Внешне он сохранил спокойствие, хотя по спине уже побежал холодный пот.

— Может быть... вам стоит обсудить это с генералом? Узнать, согласится ли он помочь?

Сюй Чжихэн беспомощно усмехнулся.

— Я и так нарушил его приказ. К тому же, последнего выжившего из Ликэло мне всё-таки не позволили забрать с собой. Если я снова начну выдвигать похожие требования, очевидно, это только ещё сильнее рассердит военных.

— Но... — Чан Лин, начав говорить, резко замолчал.

— Я отвезу профессора... сам, — неожиданно произнёс Хэ Юнтин. Он слегка опустил взгляд, но голос его оставался ровным и бесстрастным.

Остальные удивлённо переглянулись. Никто не ожидал, что именно он первым согласится.

— Как именно вы собираетесь действовать, профессор? — продолжил Хэ Юнтин. — Достаточно ли у вас нового противоядия? Нужно ли вводить его каждому отдельно? Можно ли делать инъекции тем, кто уже полностью потерял контроль над собой? Через какое время должен проявиться эффект? — он спокойно перечислял все вопросы, которые считал важными. — Если вы подготовили всё необходимое, я лично обеспечу вашу безопасность.

Сюй Чжихэн уверенно встретил его взгляд.

— Если вы готовы мне довериться, я обязательно найду решение.

***

Вскоре Хэ Юнтин и Сюй Чжихэн прибыли в один из небольших городов неподалёку от Центрального.

После восстановления связи разные населённые пункты наконец смогли сообщить о своём положении. Этот город оказался одним из наименее пострадавших. Он находился в самом конце заражённой водной цепочки, а несколько дней назад подачу воды из прежнего источника успели вовремя перекрыть. Как и предполагал Сюй Чжихэн, новых случаев заражения здесь больше не появлялось.

Пострадавших было меньше сотни человек, поэтому местные власти ещё сохраняли контроль над ситуацией. Всех заражённых удалось изолировать и разместить в городской тюрьме.

Глава города впервые видел и великого генерала Хэ, и такого знаменитого учёного из Империи. Его нервозность была заметна невооружённым глазом.

Но когда Сюй Чжихэн изложил свою просьбу, тот почти не колебался, более того — сам вызвался помочь с экспериментом.

— Вы специалисты, — искренне сказал он. — Вы — драгоценность Империи, люди, обладающие феромонами. Как можно позволить вам рисковать собой, занимаясь подобными делами?

С этими словами он сам взял из рук Сюй Чжихэна шприц с препаратом. Взгляд Хэ Юнтина слегка потемнел: в Империи таких людей встречалось немного, в отличие от Протонной звезды. Да, у них не было феромонов, не было выдающейся духовной силы, а их технологии значительно уступали имперским. Но они искренне дорожили своими соотечественниками. Настолько, что были готовы рисковать собственной жизнью лишь ради того, чтобы другие могли избежать заражения.

Когда игла вошла в тело одного из заражённых, напряжение охватило всех присутствующих, кроме самого Сюй Чжихэна. К счастью, ждать пришлось недолго: дрожь в конечностях исчезла почти мгновенно. Потом прекратилось судорожное подёргивание глаз, ослабла мучительная жажда, провоцировавшая приступы безумия... На глазах у всех заражённый начал восстанавливаться.

Походка ещё оставалась немного скованной, но уже через полдня вертикальные зрачки полностью исчезли. Даже звуки, которые раньше вызывали у него бурную реакцию, больше не производили никакого эффекта. Пусть он пока не мог нормально разговаривать и лишь с трудом выталкивал отдельные слова из горла — это всё равно была самая лучшая новость, которую жители Протонной звезды получили за последние дни.

Услышав результаты, Чан Линь не смог скрыть волнения. Когда он снова встретился с Хэ Юнтином и Сюй Чжихэном, его голос охрип от эмоций. Он бесконечно благодарил их простым «спасибо», не находя других слов.

Лекарства пока не хватало на всех. Но теперь у них был метод, а значит, всё остальное становилось лишь вопросом времени. Над всей Протонной звездой вновь забрезжила надежда.

Жители Центрального города даже начали обсуждать идею возвести памятник или мемориал в честь прибывшего имперского отряда, чтобы выразить благодарность за дарованное им новое будущее. И только Хэ Юнтин по-прежнему оставался молчаливым, а на его лице не было ни радости, ни облегчения.

Все вокруг были заняты счастьем от спасения, праздновали возвращение надежды и возможность жить дальше. И среди этого всеобщего ликования никто больше не вспоминал о трёх городах, которые уже были полностью уничтожены.

Кто заразиться, а кто выживет - это изначально было странной, непостижимой лотереей судьбы. Кому-то просто не посчастливилось, и теперь они уже не увидят её исход.

___________________