[BL] Я читаю чужие мысли

Хэ Юнтин продолжал стоять на месте, выпрямившись, с пугающе холодным выражением лица, и не проявлял ни малейшего намерения заговорить.

Зато, заметив это, не выдержал Лу Аньхэ. Обычно бесшабашный и жизнерадостный, он включил громкую связь и резко спросил Сюй Чжихэна:

— Профессор Сюй, что вы хотите этим доказать? Ну и что с того, что он снова может говорить?

В его голосе звучал непривычный для него гнев, хотя Хэ Юнтин по-прежнему молчал.

Сюй Чжихэн, напротив, благодаря вопросу собеседника постепенно успокоился. В последние дни он проявлял какую-то нелепое добродушие ко всем без разбора, но, придя в себя, наконец вернулся к своему прежнему образу вежливо-отстранённого и рассудительного учёного.

Он не стал отвечать Лу Аньхэ напрямую и снова обратился к Хэ Юнтину:

— Если я говорю это, значит, полностью уверен в своих выводах.

Бровь Хэ Юнтина едва заметно приподнялась, но он не стал перебивать.

— Я знаю, что вы сейчас снова хотите напомнить мне, что А-Цзе омега. Но именно потому, что он — омега, его восстановление идёт так медленно. Ген проник в его организм через железу, к тому же у него высокий уровень ментальной силы. Всё это вместе значительно усложняет избавление от гена зергов.

Юноша, поздоровавшийся с Хэ Юнтином, за это время уже успел медленно вернуться к Сюй Чжихэну. Учёный посмотрел на него с удивительно мягкой, почти отеческой теплотой.

— А вот с бета всё иначе, — продолжил он. — У них нет желез, а уровень ментальной силы крайне низок. — Его голос постепенно становился всё увереннее. — Именно поэтому проблема оказывается гораздо проще, чем мы думали.

Он сделал шаг вперёд.

— Нет необходимости восстанавливать железу и заново перестраивать генетическую систему организма, как в случае с А-Цзе. Достаточно перевести чужеродный ген в неактивное состояние. Когда его развитие остановиться, состояние заболевших перестанет ухудшаться, и проявление чужих инстинктов тоже прекратится. Возможно, мы не сможем полностью вернуть этих людей к прежнему состоянию, но человеческие черты будут сами постепенно восстанавливаться.

Лу Аньхэ нахмурился.

— Даже если всё так, как вы говорите, даже если вы спасли этого ребёнка — это всего лишь один человек из миллионов. Вы не спасёте целую планету.

Однако Сюй Чжихэн неожиданно улыбнулся.

— Пока вас не было, я сделал ещё одно открытие.

Он говорил спокойно и размеренно:

— Помните, как началось заражение на Протонной звезде? Сначала заболел один человек, потом целый университет. Некоторые студенты то возвращались домой, то снова приезжали на учёбу. Но их родственники не заболевали сразу после контакта с ними. Лишь когда в районе их проживания начали появляться аналогичные случаи, тогда и они тоже заражались.

Он сделал паузу.

— О чём это говорит? О том, что заражение не обязательно происходит при тесном контакте. С другой стороны такое массовое распространение невозможно объяснить тем, что кто-то ходил и по одному вводил всем заболевшим этот ген.

На этот раз он сделал немного более длинную паузу, но его никто не стал перебивать, и Сюй Чжихэн продолжил:

— Возможно, вы слышали о болезни под названием холера, которая существовала на Земле несколько столетий назад. Конечно, сейчас мы уже не можем точно установить источник заражения, но нужно знать, что система водоснабжения на Протонной звезде циклична. Забор всей воды происходит в порте Крис. Она проходит многоступенчатую очистку, прежде чем распределяется по другим городам. При этом используется разница высоты над уровнем моря, чтобы использованная вода возвращалась в систему и этот цикл повторяется вновь и вновь. Так вода проходит путь от одного города к другому...

Он поднял взгляд на собравшихся.

— Однако Центральный город отличается от внешних регионов. У него собственная, полностью независимая система водоснабжения, — после этих слов всё сложилось в единую картину, Сюй Чжихэн развёл руками, — именно поэтому Центральный город до сих пор не пострадал, а все города, подключённые к общей системе циркуляции воды, оказались заражены. Отключение связи и интернета изначально не имело особого смысла. То, что нужно было перекрывать в первую очередь — это поставки ресурсов и водоснабжение. Просто никто не обратил на это внимания.

Он замолчал, а затем добавил:

— Я закончил, — на его лице появилась лёгкая, почти беспечная улыбка. — За весь сегодняшний день я ни разу не контактировал с местными источниками воды. Следовательно, вероятность заражения практически отсутствует.

Он усмехнулся:

— А если я всё же заразился, то, как у омеги, симптомы у меня проявятся быстрее чем у любого из присутствующих. Я знаю, многие посчитают меня безумцем, и я готов принять любое наказание за самовольное оставление отряда. Но я продолжу работу и как можно быстрее разработаю новые виды лекарств... — Сюй Чжихэн посмотрел прямо на Хэ Юнтина, — если, конечно, вы всё ещё захотите взять меня с собой.

Этот город и так был уже полностью очищен, и этот совершенно неагрессивный юноша, стоящий перед ними, был последним оставшимся в живых жителем Ликэло.

Долгое время никто не произносил ни слова, казалось, даже воздух застыл.

Наконец из динамиков раздался холодный голос Хэ Юнтина:

— Никто из присутствующих не может подтвердить правдивость ваших слов.

— Я понимаю.

— Поднимайтесь в мой мех.

В его голосе по-прежнему невозможно было уловить никаких эмоций.

— Пока ситуация не начнёт развиваться так, как вы утверждаете, вам запрещено контактировать с любым пилотом отряда.

— Командир... — начал Лу Аньхэ.

— Если что-то случится, ответственность будет полностью на мне, — с этими словами Хэ Юнтин опустил подъёмную платформу второго пилотского отсека.

Две кабины М2742 были связаны между собой, но при этом могли оставаться изолированными друг от друга. Хэ Юнтин открыл Сюй Чжихэну лишь минимальный уровень доступа и даже не собирался выходить наружу лично.

На этот раз на лице учёного появилась искренняя улыбка облегчения.

— Генерал... — он поспешно схватил юношу за руку, собираясь потянуть его за собой.

Но Хэ Юнтин тут же добавил:

— Подняться можете только вы.

Улыбка Сюй Чжихэна застыла.

— Но ему уже лучше! Почему его нельзя взять с собой?

— Если вы действительно нашли решение, то сможете повторить процедуру после возвращения. Нет необходимости брать на борт столь опасный фактор риска, — пояснил Лу Аньхэ вместо командира.

Сюй Чжихэн не мог поверить своим ушам.

— Он уже в порядке! У него больше не проявляются эти симптомы, речь постепенно восстанавливается! Он бесценный образец для исследований!

Но Хэ Юнтин даже не удостоил его ответом, вместо этого он сам спросил:

— Профессор Сюй, вы собираетесь остаться здесь вместе с ним?

Вопрос был задан абсолютно спокойно. На фоне рёва двигателей это прозвучало особенно жестоко — в любой момент отряд мог подняться в воздух, оставив великого учёного и ничего не понимающего юношу одних в пустом городе.

Только теперь самообладание Сюй Чжихэна окончательно дало трещину.

— В чём он виноват? Скажите, в чём виноват этот ребёнок?! Я готов поручиться собственной жизнью, что с ним ничего не случится!..

— Невозможно.

Терпение Хэ Юнтина, похоже, иссякло окончательно. Он больше не видел смысла продолжать этот разговор, споря о милосердии, и собирался просто поднять платформу, опущенную для профессора, чтобы как можно быстрее покинуть город.

Глаза Сюй Чжихэна покраснели от бессонницы. Но как бы он ни сопротивлялся, здесь всё решал Хэ Юнтин. Все вокруг молчали, но он словно слышал один и тот же вопрос: «Ты хочешь спасти одного человека или большинство?»

Наконец Сюй Чжихэн опустил голову и сказал:

— ...Я полечу с вами.

Он даже не осмелился посмотреть на юношу, который стоял рядом с растерянной улыбкой, всё ещё не понимая происходящего. Когда Сюй Чжихэн медленно разжал руку, державшую тонкое запястье, его пальцы дрожали.

Юноша проводил его взглядом и снова тихо, старательно произнёс:

— Здрав-ствуйте.

Он остался стоять на месте, ошеломлённо глядя, на постепенно удаляющиеся прочь мехи.

С этого момента он стал последним выжившим в залитом кровью городе — последним жителем Ликэло, которого бросили, просто оставив позади.

Хэ Юнтин сдержал своё слово. Как только Сюй Чжихэн поднялся во вторую кабину его меха, отряд без промедления развернулся и взял курс обратно на Центральный город.

Спустя сутки они благополучно прибыли.

Выводы Сюй Чжихэна открывали совершенно новое направление исследований. Поскольку пилоты сражались, не покидая мехов, а среди жителей Протонной звезды ещё не было ни одного учёного, пережившего посещение заражённых городов, профессора ещё до прибытия в столицу отправили в заранее подготовленную карантинную зону.

Срок наблюдения назначили - три дня. Если за это время под круглосуточным контролем у него не проявится никаких признаков заражения, власти Империи рассмотрят предложения Сюй Чжихэна всерьёз.

Тем временем на Протонной звезде, в городах, ещё не полностью захваченных эпидемией, начали отключать циркуляционную систему водоснабжения, а связь вновь восстановили. И если теория Сюй Чжихэна окажется верной, то после окончания карантина планета сможет перейти к совершенно новому этапу борьбы за своё спасение.

Хэ Юнтин изначально отменил дальнейшую зачистку, и у отряда впервые за всё время на Протонной звезде появилось три дня передышки.

Впрочем, «передышка» была понятием относительным. Им разрешалось передвигаться только в пределах ближайших районов, даже полноценно тренироваться было негде. А кроме того, они по очереди вели круглосуточное наблюдение за Сюй Чжихэном, следя за каждым его шагом и не допуская ни малейшего риска.

Сам профессор действительно не проявлял никаких признаков заражения. Несмотря на крайне скромные условия карантинной зоны, Сюй Чжихэн ни на день не прекращал исследования, полностью соответствуя репутации человека, одержимого наукой.

Никто больше не вспоминал о трёх уже уничтоженных городах. О тех «иных», чьи тела были стёрты с лица земли ударами самого современного оружия. Возможно, они не заслуживали такой судьбы, но прошлое нельзя было изменить. Пока истина оставалась неясной, эту тему предпочитали отложить.

В эти дни почти никто не решался заговаривать с Хэ Юнтином, кроме его адъютанта и... ещё одного конструктора мехов из Исследовательского института Центрального района Империи.

Линь Хань сам связался с ним вечером второго дня.

Когда он отправил вызов для видеозвонка, Хэ Юнтин отдыхал во временном командном пункте, и по его лицу невозможно было понять, о чём он думает.

Никто из них не упоминал тот случайный ночной звонок. Главный виновник происшествия сейчас мирно спал, так что выяснять обстоятельства было бессмысленно.

— Мы с Ци Цзяму навещали его младшего брата, — сообщил Линь Хань. — Ему стало гораздо лучше. Железа тоже постепенно восстанавливается.

— М-м.

— Не знаю, сколько ещё понадобится времени, но выглядит всё довольно обнадёживающе.

Хотя внешне Хэ Юнтин почти не отличался от обычного себя, Линь Ханя не покидало ощущение, что что-то не так, и он тихо позвал:

— Юнтин?

— Я здесь.

Ответ прозвучал сразу. Обычно Хэ Юнтин ограничивался короткой реакцией, словно только что выслушал очередной доклад, но сейчас после небольшой паузы добавил:

— Если он сможет восстановиться... это хорошо.

Однако, произнеся эти слова, он вновь погрузился в молчание, просто глядя на Линь Ханя, но не произнося больше ни слова.

После того как связь на Протонной звезде была восстановлена, наружу постепенно начали просачиваться разные слухи.

Хотя три города уже были полностью уничтожены, жители остальных населённых пунктов, которые поначалу в страхе ждали своей очереди, заметили, что имперские войска долгое время не предпринимают новых действий. Так многие постепенно стали надеяться, что ситуация действительно меняется к лучшему.

Часть новостей добиралась и до Империи. Люди, которые не понимали всей серьёзности происходящего на Протонной звезде, воспринимали эти известия исключительно как хорошие. Некоторые уже начали восторженно восхвалять отправленный туда отряд военных.

Линь Хань тоже хотел спросить, действительно ли всё стало лучше, но, посмотрев на лицо Хэ Юнтина, так и не решился. Интуиция подсказывала ему, что что-то явно не так. По крайней мере, пока что хороших новостей не было.

Хэ Юнтин и без того говорил мало, поэтому Линь Хань взял инициативу в свои руки и послушно рассказал о своих делах и даже поделился несколькими забавными историями, произошедшими за последние несколько дней.

— Кстати, сегодня я узнал кое-что смешное. В институте многие решили, что я с кем-то встречаюсь. — Он невольно улыбнулся, — наверное, из-за того, что Ци Цзяму постоянно заезжает за мной.

Линь Хань заметил, как в глазах собеседника что-то мелькнуло и поспешил добавить:

— Но они всё равно никогда не догадаются, кто это.

Вообще-то Линь Хань тоже не был особенно разговорчивым человеком. Но сейчас он почему-то хотел хоть немного поднять Хэ Юнтину настроение, поэтому продолжал болтать без остановки.

— Линь Хань, — наконец Хэ Юнтин прервал его. — Я в порядке.

Все приготовленные слова мгновенно застряли у Линь Ханя в горле. Он вдруг подумал, что отношения на расстоянии — настоящая пытка. Хэ Юнтин давно привык всё держать внутри, словно хотел, чтобы всё тяжёлое и плохое оставалось только его ношей, спрятанной глубоко в сердце и недоступной для чужих глаз.

Если Линь Хань спросил бы напрямую, тот обязательно ответил бы честно. Но если это именно то, что причиняет Хэ Юнтину боль, то заставить его говорить об этом вслух — всё равно что ковыряться в ещё кровоточащей ране. Линь Хань не мог заставить его ещё раз пройти через это.

Оба слишком заботились о чувствах друг друга, и поэтому они молчали.

— ...Хорошо, — он кивнул и продолжил смотреть на него через экран.

— Линь Хань...

Хэ Юнтин и сам не понимал, зачем снова произносит его имя.

«Линь Хань.... Линь Хань, тебе не нужно специально меня утешать. Неважно, что происходит здесь, я просто хочу, чтобы ты был счастлив.»

— ...Я тоже очень скучаю по тебе.

Линь Хань замер. Он никак не ожидал услышать такие слова именно от него.

А Хэ Юнтин выглядел удивительно спокойным. После того дня, когда он признался в своих чувствах, это был первый раз, когда он настолько прямо говорил о том, что у него на душе. Ему не нужны были никакие особенные способности, и без умения читать мысли других, он мог сказать это: нет никакого солнца, к которому стремятся все люди, сейчас их великий генерал был лишь подлым убийцей, запятнанным кровью невинных, служителем тьмы.

Глядя на молодого человека по ту сторону экрана, который всё ещё растерянно молчал, Хэ Юнтин внезапно почувствовал желание что-то сделать, что-то сказать.

Ему хотелось, чтобы Линь Хань принадлежал только ему, чтобы тот был пропитан его запахом. Ему вдруг захотелось услышать голос Линь Ханя — звуки, которые предназначались лишь для него, и никого другого. И дело было вовсе не в физиологии или инстинктах. Даже имея тысячу способов удержать его рядом силой, Хэ Юнтин всё равно хотел, чтобы тот сам шаг за шагом пришёл к нему добровольно, сам стал его.

Хотя Линь Хань вовсе не был его собственностью, но Хэ Юнтин всё равно хотел ухватиться за эту иллюзию.

— Подожди немного, — сказав это, Линь Хань исчез из кадра почти на полминуты. Вскоре послышался какой-то шорох, а затем он снова появился на экране. — Я немного покопался в твоём шкафу. Извини.

Он произнёс это с совершенно искренним видом, а потом застенчиво улыбнулся — на его плечах была накинута тёмно-синий военный китель Хэ Юнтина.

Из-за слишком большого размера она почти доходила ему до середины бёдер. Под ней виднелась простая мягкая белая одежда, когда Линь Хань снова забрался на кровать и сел, обняв колени.

— Вот так, — он плотнее запахнул на себе ворот куртки.

Военная форма окутывала его почти целиком, и он, счастливо улыбнувшись, сказал:

— Представь, что сейчас ты обнимаешь меня, — его голос стал ещё мягче, — я не знаю, как сделать так, чтобы тебе стало легче.

Оказалось, даже через виртуальный экран он как будто прочитал мысли Хэ Юнтина.

— По крайней мере сейчас, ты можешь на время перестать быть героем всей нации, — Линь Хань посмотрел прямо ему в глаза, — став моим личным Прометеем. Подари мне свой огонь...

__________________________