[BL] Я читаю чужие мысли

Хэ Юнтин в итоге так и не стал будить его, но и отключить связь не смог.

Сначала Гулулу ещё подползала посмотреть, чем занимаются эти двое. Потом обнаружила, что один спит, а второй просто молча смотрит, словно огромного светового экрана между ними вовсе не существует. Люди оказались ужасно скучными существами, а она всего лишь скромным маленьким гением, случайно сумевшая включить видеосвязь.

Спустя некоторое время сон сморил и её саму. Она вспомнила, как недавно Хэ Юнтин, смирив свою гордость, попросил не отключать звонок, и раз уж генерал пошёл на такие уступки, Гулулу также великодушно решила не вредничать. Пошевелив ушками, она больше не стала приближаться к экрану, мешая обзору, а подкатилась обратно к Линь Ханю, как обычно, ткнулась мордочкой ему в шею, наслаждаясь любимым запахом и теплом, затем свернулась маленьким чёрным угольком и быстро уснула.

В комнате Хэ Юнтина вновь воцарилась тишина. Даже ветер за окном затих.

Линь Хань спал беспокойно. Одеяло прикрывало лишь ноги, обрисовывая их контур, а верхняя половина тела оставалась открытой.

В Империи уже стояла глубокая ночь. Хэ Юнтин не знал, когда именно Линь Хань уснул. Он видел только растрёпанные пряди, которые из-за постоянных переворачиваний спадали тому на лоб. Кожа у него и без того была очень светлой, и мягкие чёрные волосы только подчёркивали эту белизну, делая черты лица ещё более тонкими и нежными. Хэ Юнтину почти физически вспоминалось ощущение, как его ладони касались этих щёк — гладких и удивительно мягких.

До университета Линь Хань вообще не покидал трущоб гражданского района, однако ничто в нём не несло отпечатка той среды, её грубости и несовершенства. Словно он от рождения был произведением искусства. А сам Хэ Юнтин — всего лишь счастливчиком, которому случайно досталась его благосклонность.

Любовь Линь Ханя была чистой. Его поцелуи — тоже. Даже желание в нём оставалось удивительно искренним. Именно поэтому его тоска по любимому человеку превращалась в роскошь, от которой невозможно отказаться. Хэ Юнтину хотелось протянуть руку и забрать её себе, но он боялся, что это окажется лишь зыбким отражением в воде, а в ладонях останется только пустота.

На повседневной военной форме остались складки от пальцев Линь Ханя, который крепко сжимал его китель во сне. Если тот продолжит так мять ткань, через некоторое время дворецкий наверняка будет хмуриться, не понимая, откуда они взялись, прежде чем с привычной тщательностью снова всё отутюжит.

Хэ Юнтин всегда был приверженцем безупречной аккуратности. Но сейчас неожиданно подумал, что, возможно, не так уж и плохо носить одежду, на которой остались следы прикосновений другого человека.

Линь Хань спал на его кровати, сжимая в руках его форму. Каждое его безмолвное движение говорило только одно: «Я очень скучаю по тебе». Но молодой человек никогда не устраивал сцен и не требовал вернуться. И уж тем более не стал бы бесконечно донимать его сообщениями, мешая работе.

Он был слишком хорош.

Настолько хорош, что Хэ Юнтин вдруг почувствовал, что не имеет права даже смотреть на него. Он тот, кто без тени сомнения убивал зергов и уничтожал космических пиратов, сегодня с такой же лёгкостью направил самое совершенное оружие человечества против обычных людей, которые когда-то жили такой же жизнью, как жители любых других бедных районов Империи.

«Как мне теперь прикоснуться к Линь Ханю этими руками?»

В глазах неожиданно защипало.

Холод, заполнивший грудь и сковывавший конечности, понемногу начал отступал. Наконец Хэ Юнтин закрыл лицо ладонью и устало прикрыл глаза.

***

Биологические часы Линь Ханя работали безупречно.

Проснувшись, он увидел именно такую картину – Гулулу ещё спала, поэтому понять, не она ли случайно приняла вызов генерала, он не мог, а Хэ Юнтин тоже спал.

Мужчина сидел, подпирая щёку рукой, поэтому выражение его лица невозможно было разглядеть, но дыхание оставалось ровным и спокойным.

Только сейчас Линь Хань понял, что, кажется, никогда раньше не видел его спящим. Когда они были в приграничье, из-за плохого здоровья и отсутствия питательных препаратов он сам постоянно чувствовал слабость и сонливость. Каждый раз, когда он просыпался, Хэ Юнтин уже давно был на ногах. Казалось, этот человек вообще никогда не устаёт.

Теперь же генерал сидел в кресле пилота своего меха, даже не опустив спинку. Из-за высокого роста он не мог полностью вытянуть ноги, поэтому поза выглядела неудобной, словно это был всего лишь короткая передышка между боями.

Даже во сне Хэ Юнтин выглядел серьёзным.

Военная форма оставалась безукоризненно опрятной, словно в следующую секунду он мог открыть глаза и снова вернуться к работе, вновь став тем недосягаемым генералом, которым восхищалась вся Империя.

Линь Хань подумал, что стоит ему сейчас издать хоть малейший звук, как Хэ Юнтин мгновенно проснётся и посмотрит на него своим холодным, острым взглядом.

Медленно сев на кровати, он машинально опустил глаза... и тут же покраснел. Форма Хэ Юнтина была зажата у него в руках так крепко, что вся измялась.

Линь Хань понятия не имел, сколько времени обнимал её во сне. Не знал и того, видел ли это Хэ Юнтин. А если видел — что почувствовал.

Впрочем, очень быстро он перестал ломать над этим голову. В конце концов, он уже вытворял куда более смущающие вещи через видеосвязь во время чувствительного периода Хэ Юнтина.

«Подумаешь, держал в руках его одежду... Хэ Юнтин точно не станет возражать. Увидел — и увидел.»

Осторожно, стараясь не шуметь, Линь Хань встал и положил форму обратно на кровать. Затем ещё долго смотрел на лицо Хэ Юнтина на экране.

Лишь когда подошло время, о котором он договаривался с Ци Цзяму, чтобы тот заехать за ним и отвёз на работу, Линь Хань с сожалением вздохнул про себя и нажал кнопку завершения вызова.

Ему очень хотелось поговорить с ним — хотелось услышать его голос... Но ещё больше он хотел, чтобы Хэ Юнтин, измученный убийствами и внутренними терзаниями, смог спокойно поспать — хотя бы немного.

***

Операция по «зачистке» на Протонной звезде продолжалась.

После короткого отдыха отряд вновь двинулся в путь. На этот раз целью стал порт Крис — то самое место, где они впервые высадились по прибытии на планету.

Хотя эпидемия началась и не здесь, ситуация в этом районе оказалась самой тяжёлой на всей планете. Порт-Крис был захвачен «иными» быстрее остальных, и здесь уже не оставалось ни малейшей надежды на спасение. Почти все местные мутанты уже достигли зрелой стадии превращения в «зергов».

Порт Крис раскинулся на побережье, на относительно низкой высоте над уровнем моря, и к моменту прибытия отряда, в этих существах, что когда-то населяли город, уже невозможно было разглядеть хоть что-то человеческое.

Используя опыт предыдущего дня, а также учитывая, что территория портового города оказалась удобнее для зачистки, чем Мочэн, они применили схожую тактику: безжалостно и хладнокровно использовали звуковые волны, чтобы выманить «инородцев», собрав их в одном месте, а затем с помощью всего доступного оружия нанесли сокрушительный удар по этим бывшим людям.

Поскольку близость моря могла облегчить утилизацию трупов, отряд мехов просто заманил большую часть «инородцев» к побережью. Поднимая клубы пыли, те устремлялись прямо в расставленную людьми ловушку.

Их было слишком много.

Тяжёлые мехи во главе с M2742 начали аккумулировать энергию в магнитно-рельсовых орудиях. Полностью заряженная пушка обладала чудовищной мощью.

П/п: магнитно-рельсовая пушка или рельсотрон — это мощное оружие, которое разгоняет снаряд с помощью электричества, а не пороха. Оно использует силу Лоренца. Два параллельных рельса и скользящий между ними снаряд создают электромагнитное поле. Это поле буквально выталкивает снаряд вперед с гиперзвуковой скоростью.

По команде одновременно прогремело множество взрывов, раскатывая небо, словно раскаты грома, неся с собой огонь и дым. Снаряды с небывалой скоростью врезались в ревущую толпу мутантов, дробя грудные клетки, отрывая конечности и затем непреодолимой силой инерции сбрасывая изувеченные тела в море.

Когда-то лазурная вода постепенно окрашивалась в бледно-красный. Теперь её волны несли в себе кровь и тяжёлый запах, вызывающий тошноту.

Зачистка порта Крис завершилась быстро. Поэтому на этот раз отряд даже не стал задерживаться здесь для отдыха и сразу направился к последнему пункту назначения — городу Ликэло, откуда когда-то и началось распространение мутировавшего гена.

Они были уверены, что именно первый заражённый город окажется самым сложным для выполнения задания. И чтобы избежать неожиданностей, экипажи ещё раз перепроверили вооружение перед входом в заражённый район.

Но картина, открывшаяся по прибытии, оказалось совсем не такой, как они ожидали.

В отличие от порта Крис, здесь ещё чувствовались следы человеческой жизни. Да, кое где люди лежали прямо посреди дороги, и некоторые с невероятной скоростью пожирал корни растений, как это было в пустынном городе. Но всё же ощущалась какая-то неуловимая разница.

Практически все супермаркеты были опустошены, а в некоторых магазинах даже горел свет. Внутри ничего нельзя было рассмотреть, однако это невольно наводило на определённые мысли.

Отряд остановил мехи неподалёку от университета Ликэло, и Хэ Юнтин, открыв карту, как и первые два раза, начал распределять людей по секторам, назначая задания.

Как раз когда он заканчивал инструктировать, один из солдат наконец не удержался и высказал своё мнение, отражавшее мысли многих.

— А вдруг,.. — неуверенно доложил кто-то по связи, — здесь ещё остались живые люди?

— Но ведь это первый заражённый город, — напомнил Лу Аньхэ.

Но ещё слабые в начале догадки подтвердились, когда они увидели кондитерскую. Никаких мутантов поблизости видно не было. Внутри магазинчика горел тёплый жёлтый свет, за стеклом витрины, на полках лежали разные пирожные и торты, испечённые неизвестно когда, а перед ними стоял худощавый юноша и внимательно разглядывал десерты, словно выбирал, какой из них нравится ему больше.

Казалось, он вообще не знает, что город давно заброшен и связь с внешним миром полностью оборвана, и просто хотел выбрать торт по вкусу.

Мутанты не едят человеческую пищу. Но на лице юноши всё же не отражалось никаких эмоций. Медленно, слегка скованной походкой, он подошёл к соседней стойке. Взял поднос, застеленный вощёной бумагой, и открыл одну из стеклянных витрин.

Отряд ещё не успел разойтись по секторам. Поэтому происходящее внутри кондитерской видели все. В общем канале на короткое время воцарилась полная тишина.

Наконец юноша выбрал кусок торта, щедро политого густым шоколадным соусом. Он молча подошёл к прилавку, нашёл прозрачную коробку и очень осторожно, придерживая десерт снизу, положил его внутрь. Затем он спокойно начал его упаковывать.

— План остаётся без изменений, — голос Хэ Юнтина вновь прозвучал в эфире. Холодный, как вечные льды полярных миров. — Повторяю. План остаётся без изменений.

Он будто не слышал потрясённых вздохов в канале связи и продолжал отдавать приказы. Тем временем юноша наконец упаковал торт. Медленно, шаг за шагом, подошёл к двери кондитерской и уже собирался выйти наружу.

В этот момент в эфире раздался встревоженный голос:

— Докладываю! —поспешно сказал один из пилотов. —Простите, генерал! Из-за моей халатности профессор Сюй... профессор Сюй самостоятельно снял блокировку люка и покинул мех...

Не успел он договорить, как все увидели седовласого учёного, бегущего к кондитерской - к тому самому худощавому юноше. Сюй Чжихэн даже не снял с плеча свою сумку, бросившись вперёд так, словно совершенно не дорожил собственной жизнью.

Добежав до молодого человека, он схватил его за руку. Тот явно не понимая, что происходит, без сопротивления позволил себя увести, продолжая крепко держать коробку с шоколадным тортом.

Сюй Чжихэн прекрасно осознавал, что своими действиями ломает весь план операции. Но, похоже, его это не пугало.

Он остановился прямо перед M2742, тяжело дыша после стремительного бега. Несколько раз судорожно вдохнув, омега поднял голову к гигантскому меху и громко крикнул:

— Генерал!

В общем канале повисла мёртвая тишина. Никто не знал, что ждёт профессора, который ослушался приказа и самовольно покинул безопасную зону.

Лишь спустя минуту M2742 пришёл в движение.

Современные мехи были оснащены выдвижными герметичными капсулами. Сам Хэ Юнтин наружу не вышел. Он просто перешёл в одну из таких капсул и опустил её почти до уровня земли.

Через прозрачную стенку он бесстрастно смотрел на Сюй Чжихэна.

— Профессор Сюй! — его голос был ледяным.

Сюй Чжихэн приблизился ещё на шаг, продолжая удерживать юношу за руку, и постучал по прозрачной стенке капсулы.

— Он человек! Человек! — торопливо заговорил учёный. — В этом городе ещё остались люди! Разве вы не видите?

Хэ Юнтин повернул голову и, коснувшись пальцами козырька фуражки, слегка приподнял её. Нахмурившись, он снова посмотрел на профессора — во взгляде не было ни капли лишних эмоций, лишь явное раздражение из-за того, что ему мешают выполнять работу.

— Человек? — спокойно переспросил он. — Этот человек, кажется, даже говорить не умеет.

Сюй Чжихэн не собирался отступать. Увидев, что генерал уже собирается подать знак солдатам, он поспешно заговорил снова:

— Его симптомы схожи с симптомами А-Цзе! — поскольку Ци Цзяцзе был тайно доставлен Хэ Юнтином в его лабораторию, Сюй Чжихэн, чтобы сохранить секретность, мог использовать только домашнее имя омеги, которым того часто называл его старший брат — Ци Цзяму.

— Генерал, вы сами знаете, что состояние А-Цзе улучшилось! — Сюй Чжихэн уверено отстаивал свою точку зрения, стараясь, чтобы Хэ Юнтин услышал его. — Мне всё равно, откуда появилась эта мутация и кто проводил эксперимент. Но в этом я точно не ошибаюсь.

Профессор спешил, боясь, что если опоздает хотя бы на долю секунды, жизнь перед ним снова ускользнет из его рук по приказу Хэ Юнтина.

Во время разговора Сюй Чжихэн инстинктивно прикрывал юношу собой, а его ладонь мягко скользила по спине и затылку, нежно поглаживая его, словно успокаивая. У того изначально не было враждебности, поэтому он совершенно покорно позволял это делать. Его симптомы действительно напоминали состояние Ци Цзяцзе: слегка скованные движения, несколько отрешённый взгляд, но при этом сохранялись признаки человеческого сознания.

— А-Цзе — омега, — спокойно произнёс Хэ Юнтин, прерывая профессора.

Именно Сюй Чжихэн когда-то обнаружил омегу, обладающую уникальной конституцией, так называемую «Пылающую кровь», а этот юноша был обычным бетой. Словами Хэ Юнтин этого не сказал, но подтекст был ясен: пока неизвестно, можно ли лечить бету, не имеющего железы, используя методом, который профессор ранее применил к Ци Цзяцзе.

В глазах Хэ Юнтина всё неизвестное — это факторы неопределённости, которые следует устранить. Два предыдущих города уже были полностью очищены именно по такому принципу.

— У них... у них ведь тоже были семьи... — тихо сказал Сюй Чжихэн. — Может быть, кто-то до сих пор ждёт их возвращения.

Он посмотрел вокруг.

— Этот город отличается от двух предыдущих. Вы ведь сами это видите, генерал.

— Но, возможно, их родители уже мутировали настолько, что не узнают собственных детей, — невозмутимо ответил Хэ Юнтин. — Возможно, они захотят разорвать их на части и съесть.

Даже не уделив его аргументам особого внимания, генерал бесстрастно изложил другой факт. Сюй Чжихэн болезненно вздохнул.

— Но этот ребёнок перед вами... у него нет вертикальных зрачков! — почти умоляюще произнёс он. — Я привёз часть результатов лечения А-Цзе. Прошу вас, дайте мне попробовать. В этом городе есть университет. Здесь наверняка ещё остались лаборатории, в которых можно работать. Мне нужно всего два дня. Нет... один день. Если всё пройдёт удачно, одного дня будет достаточно, — он говорил всё быстрее. — Если это случай действительно похож на А-Цзе... если похож... — он повторил это дважды, словно пытаясь убедить самого себя, — тогда решить проблему будет несложно.

Хэ Юнтин некоторое время молча смотрел на него, а затем произнёс:

— Профессор Сюй, вы, возможно, ещё не до конца понимаете суть проблемы, — его голос оставался ровным. — Вы самовольно покинули мех и вступили в контакт с потенциально заражённым объектом.

Он сделал короткую паузу, прежде чем продолжил:

— Извините, хотя обеспечение вашей безопасности входит в мои прямые обязанности, но я также несу ответственность за жизни своих солдат. После завершения зачистки в городе Ликэло я даже подумывал, не отвезти ли вас обратно в Центральный район.

Сюй Чжихэн молча слушал, всё так же не выпуская руки юноши. Он только что говорил и действовал слишком эмоционально и коробка с тортом выпала из рук паренька. Крышка раскрылась, кусок шоколадного торта выкатился на землю и перевернулся набок, но почти не пострадал. Профессор опустил голову и задержал взгляд на десерте.

Когда он заговорил снова, голос стал намного тише.

— В тот момент, когда я увидел его, мне показалось... что он очень похож на Сяо Мэна. — Он говорил медленно, словно каждое слово давалось с трудом, — я даже не смог увидеть его в последний раз... Я не хочу переживать это снова. — Профессор посмотрел на юношу рядом, — ведь он, казалось бы... тоже был таким хорошим ребёнком.

Ни одна мышца на лице Хэ Юнтина не дрогнула, казалось, смерть Цзи Мэна давно стала для него лишь частью прошлого.

Однако Сюй Чжихэн уже принял решение. Снова подняв голову, он прямо посмотрел на генерала — в его взгляде не было той истеричности, что два дня назад, зато появилась решимость:

— Если к моменту завершения операции в Ликэло у меня не будет никаких результатов...

Он замолчал на мгновение.

— Тогда можете не забирать меня отсюда.

Хэ Юнтин, возвышаясь над ним, холодно посмотрел Сюй Чжихэну в глаза. Несколько секунд спустя он открыл общий канал связи:

— Проверить территорию вокруг университета Ликэло, нет ли там «иных». Радиус два километра.

И только после того, как получил подтверждение, что в радиусе двух километров действительно не было ни одного заражённого, лишь тогда Хэ Юнтин снова обратился к профессору.

— Я не стану задерживать выполнение операции ради вас... И точно также надеюсь, вы не забудете свои собственные слова.

***

Зачистка проходила успешно.

Город действительно казался странным, но кроме того юноши никаких следов других выживших обнаружить не удалось.

Ликэло был значительно больше двух предыдущих городов. Кроме того, очищать его было сложнее, чем порт Крис, поэтому на это ушло больше времени.

Каждый мех выполнял свою задачу. Среди взрывов и предсмертного рёва чудовищ они двигались по улицам города, снова и снова уничтожая сердца и мозг «иных», после чего предавали их тела огню.

И так продолжалось целый день.

К вечеру город вновь окрасился в кровавые оттенки заката. Воздух был снова пропитан запахом крови. Когда всё закончилось, отряд вернулся к университету Ликэло — туда, откуда начали свою операцию.

Услышав приближающийся гул мехов, Сюй Чжихэн вышел наружу. Рядом с профессором стоял тот самый юноша, на этот раз без торта.

Даже теперь Хэ Юнтин не покинул кабину и разговаривал с ними через прозрачную перегородку капсулы.

Но разница была очевидна: глаза мальчика стали ясными, от вертикальных зрачков не осталось и следа.

Лицо Сюй Чжихэна светилось возбуждением. По сравнению со вчерашним днём он выглядел совершенно другим человеком. Даже его голос дрожал от волнения.

— Видите?! — почти выкрикнул он. — Я смог! У меня получилось!

Хотя шаги юноши по-прежнему были медленными, он действительно стал ходить намного лучше, чем раньше. Шаг за шагом он подошёл к M2742, остановившись на расстоянии одного метра, а затем прищурил глаза, улыбаясь, и, тщательно выговаривая каждое слово, произнёс:

— Здрав... ствуй...те.

_________________________