[BL] Я читаю чужие мысли

Рассвет на Протонной звезде наступил очень быстро.

Судя по актуальной карте, наиболее тяжёлая ситуация сложилась в трёх местах: порту Крис, где они высаживались по прибытии, пустынном городе Мочэн и Ликэло — городе, где впервые обнаружили этот странный генетический феномен.

Казалось, эти три города уже невозможно было спасти. Население на планете было не слишком плотным, и даже вместе жители этих городов не составляли половины населения Центрального города. Но проблема заключалась в другом: почти все их обитатели уже превратились в так называемых «иных». Именно поэтому, когда экспедиция прибыла сюда впервые, города встретили их такой пугающей тишиной.

Среди них больше не существовало такого понятия как человек. Себе подобных они воспринимали как своих сородичей, не испытывая ни страха, ни враждебности, поэтому не было необходимости нападать друг на друга, достаточно было просто существовать рядом.

Главной задачей прибывшего отряда теперь становилась полная зачистка этих трёх городов. После этого предстояло оценить ситуацию в соседних районах и принять дальнейшие меры. Конечная цель оставалась неизменной: не допустить распространения опасного генетического изменения на Центральный город.

Чан Линь передал военным подробнейшие карты планеты, сведения о ресурсных точках и пунктах энергоснабжения. Убедившись, что все данные получены и проверены, он дрожащими руками отдал прибывшим солдатам Империи высший знак уважения.

Его глаза невольно покраснели. Он понимал: как только эти мехи начнут операцию, десятки тысяч его сограждан будут обречены. Но колебания не решали проблему. Ради тех, кто ещё оставался здоров, он был вынужден согласиться с этим планом и содействовать его выполнению.

Перед тем как Хэ Юнтин направился к своему меху, Чан Линь уже в третий раз повторил предупреждение:

— Ни один из исследователей, которых мы отправляли раньше, не вернулся. Поэтому, что бы ни произошло, даже если ваши специалисты гораздо опытнее наших, прошу вас — обеспечьте их безопасность. Без крайней необходимости не позволяйте им вступать в близкий контакт с этими существами. Иначе...

Он запнулся и опустил взгляд.

— Я просто не хочу больше видеть, как кто-то ещё падает в эту бездну.

Хэ Юнтин посмотрел на него и едва заметно кивнул.

Затем без малейшего колебания пошёл дальше — к посадочной площадке, к меху, который сопровождал его долгие годы, к подчинённым и солдатам, ожидавшим приказов, и к кровавым сумеркам, которые их ожидали впереди.

***

Благодаря подробным навигационным данным, предоставленным Чан Линем, путь до первого пункта назначения — города Мочэн — занял менее трёх часов.

Оставаться в Центральном городе не имело смысла, кроме того, Сюй Чжихэн прибыл именно для того, чтобы разобраться в происходящем, поэтому он тоже отправился вместе с группой военных. Поскольку «Щит Зевса» должен был находиться на передовой линии обороны, ради безопасности Хэ Юнтин разместил учёного в одном из мехов второго эшелона.

Все участники операции были предельно сосредоточены. Перед вылетом они ещё раз проверили системы связи и энергоснабжения, исключив любую возможность технических сбоев.

Для экстренных ситуаций у Хэ Юнтина и Лу Аньхэ существовал отдельный закрытый канал связи. Однако Хэ Юнтин и в обычной-то жизни говорил мало, а во время выполнения задания — ещё меньше, поэтому этот канал использовался редко.

Лу Аньхэ ещё какое-то время продолжал передавать через общий канал текущие данные обстановки, а после того как полёт вошёл в штатный режим, разговоры практически прекратились.

Но на этот раз, когда они преодолели примерно половину пути, внутри «Щита Зевса» внезапно загорелся индикатор вызова по закрытой линии, чего никогда не бывало раньше. Лу Аньхэ не посмел медлить и сразу принял вызов.

— Пока ты сопровождал Сюй Чжихэна, заметил что-нибудь подозрительное? — спросил Хэ Юнтин. — Что угодно.

Лу Аньхэ не удивился вопросу.

— Пока нет. За исключением похорон Цзи Мэна он практически всё время находился под наблюдением. И я уверен, что он действительно старается помочь Ци Цзяцзе.

Немного подумав, он добавил:

— Кстати, перед нашим отъездом состояние парнишки действительно улучшалось. Агрессия почти исчезла, а вертикальные зрачки временами вообще пропадали. Не знаю, что изменилось за эти несколько дней.

— Я попросил мистера Линя навестить его в лаборатории, — ответил Хэ Юнтин. — Позже узнаю результаты.

— Понял.

Разговор о Линь Хане невольно напомнил ему о вчерашнем поиске записей трёхлетней давности. Тогда он был уверен, что отлично помнит тот день. Ему казалось очевидным, что после утренних занятий он должен был заниматься проверкой стрелковой подготовки курсантов. Но после слов Линь Ханя всё изменилось.

Хэ Юнтин снова и снова прокручивал воспоминания. Утро он помнил отчётливо — каждую деталь. Но всё, что касалось второй половины дня, словно растворилось. Если бы действительно проходили стрельбы, он должен был помнить тренировочную площадку, участников, результаты, любые происшествия. Однако не помнил ничего.

В памяти оставался лишь расплывчатый контур. Словно кто-то настойчиво внушал ему мысль, что день прошёл именно так, но при этом не позволял заглянуть глубже.

Чем сильнее он пытался вспомнить, тем отчётливее понимал: внутри — пустота. Будто этот отрезок времени кто-то вырезал из его памяти, оставив лишь правдоподобную оболочку.

«Когда появился это пробел в памяти? Три года назад?.. Или гораздо раньше?»

Хэ Юнтин уже понял, что напрямую спрашивать Лу Аньхэ бессмысленно — тот всё равно ничего не расскажет. Поэтому он сменил направление разговора:

— В день той лекции, на которой присутствовал Си Юань... кроме него и профессора Сюя, кто ещё там был?

Лу Аньхэ удивился.

— На лекциях профессора всегда было много людей. Студенты факультета биологических наук, преподаватели, просто заинтересованные слушатели.

Он пожал плечами.

— Студентов ещё можно отследить по пропускам и идентификационным картам. Но случайных посетителей было слишком много. Найти их сейчас практически невозможно.

— Понятно.

Хэ Юнтин больше не стал развивать тему.

Но теперь уже Лу Аньхэ спросил первым:

— Командир... что-то случилось?

— Ничего особенного, — ответил Хэ Юнтин после короткой паузы. — Как думаешь, может ли человек после какого-то события получить серьёзные искажения памяти?

На этот раз Лу Аньхэ заметно напрягся. Он неловко усмехнулся:

— Я ведь не специалист по таким вещам. В военном училище нас этому не учили, а потом я сразу попал в армию. Честно говоря, понятия не имею.

— Ясно.

Хэ Юнтин ограничился этим ответом.

Лу Аньхэ тоже больше ничего не сказал, и на канале связи снова воцарилась тишина.

***

В город они прибыли после полудня — в самый жаркий час местного дня.

Из-за особенностей экосистемы на Протонной звезде существовало лишь два сезона, и температура здесь почти круглый год оставалась высокой. Впрочем, по сравнению с суровыми условиями приграничных миров Империи климат здесь всё ещё считался мягким.

Все транспортные узлы города были закрыты, поэтому военные выбрали центральную площадь и одновременно начали посадку.

Город, как и при их первом визите, был пугающе тих. Там и здесь виднелись фигуры существ, внешне всё ещё напоминавших людей. Но людей здесь уже не осталось, поэтому они ни на кого не нападали.

Им достаточно было просто спать, медленно расходуя силы. Полки супермаркетов и магазинов всё ещё ломились от продуктов, но эти существа их больше не привлекали. Зато они выкапывали корни растений, ломали деревья, пережёвывали древесину и листья человеческими зубами, используя человеческую пищеварительную систему для еды, которая никогда не предназначалась человеку.

Подобно насекомым, они могли долго обходиться без пищи после одного кормления, погружаясь в длительное оцепенение до следующего пробуждения от голода или внешнего раздражителя.

Когда-то этот город должен был быть наполнен светом и жизнью. Теперь же он напоминал декорацию к фильму ужасов о конце света.

***

С военной точки зрения операция не представляла особой сложности.

У них были прочнейшие боевые машины, способные сражаться в космосе. Они также обладали самым современным вооружением и достаточным запасом энергии.

На механических руках были установлены ускорители, а помимо контактных взрывных зарядов, имелись ещё и дальнобойные плазменные орудия. Некоторые модели мехов могли даже формировать с помощью лазера энергетический клинок — острейшее лезвие, совершенное оружие.

Большинство этих технологий создавалось специально для борьбы с зергами, чтобы выдерживать удары чудовищных конечностей и быстро разрушать их мозг.

Но сейчас перед ними были не насекомые. Как бы сильно ни изменились обитатели города, в основе своей они всё ещё оставались людьми — хрупкими смертными, беззащитными перед такой силой.

Перед тем как отдать приказ, Хэ Юнтин связался с мехом, где находился Сюй Чжихэн.

— Следите за состоянием профессора, — холодно произнёс он. — Лучше, если он вообще этого не увидит.

Возможно, Сюй Чжихэн возненавидит его.

Возможно, никогда не простит.

Возможно, когда они вернутся в Империю, правда станет достоянием общественности, а кто-то обязательно исказит её смысл. И тогда он превратится в глазах людей в безжалостного палача, на руках которого кровь тысяч соотечественников — станет для них бесчувственным монстром и хладнокровным убийцей.

Но сейчас мнение окружающих не имело значения. Потому что перед ним стояла задача защитить тех, кого ещё можно было спасти.

— Начинаем двигаться из центра города. Всем мехам рассредоточиться, — приказал он, наконец. — Перевести режим помех против зергов на максимальную мощность. Сигнал должен накрыть весь город и привлечь как можно больше... «иных». Ради последующего восстановления города допускается по возможности сохранять здания, — холодный голос размеренно звучал в общем канале связи. — Но после того как «иные» будут выманены наружу, никаких дополнительных условий нет.

Он сделал короткую паузу.

— Уничтожать всех.

И повторил ещё раз:

— Всех без исключения.

Лишь после затянувшегося молчания экипажи начали подтверждать получение приказа. Последним в канале связи раздался полный ярости крик Сюй Чжихэна:

— Хэ Юнтин, ты устраиваешь резню, уничтожая целый город!..

Очень скоро находившийся рядом пилот оттащил его от микрофона системы связи, и дальнейшие слова уже невозможно было разобрать.

***

Это, вероятно, был самый короткий закат в истории Мочэна. Никогда прежде ночь не наступала так быстро.

В опустевший город пришли незваные гости в стальных доспехах. Они выпустили в эфир отвратительные для слуха волны, вырывая «иных» из сна или отрывая от их медленного, бессмысленного поглощения «пищи».

Вертикальные зрачки резко сузились, они пытались найти источник сигнала. И стоило им только обнаружить его, как, крича на непонятном языке и издавая пронзительные вопли, существа стекались к нему со всех сторон.

Они бежали в ярости, волоча поломанные конечности, не чувствуя усталости. Им хотелось лишь нападать, рвать, уничтожать. Они звали за собой тех, кого считали своими собратьями, и вместе устремлялись навстречу врагу, готовые сражаться до конца.

Разрушить, уничтожить его– стало их единственной целью.

Так они собирались в одном месте — в тихом городском парке ли, на школьном стадионе ли, где когда-то звучал детский смех, или даже возле церкви, символизировавшей любовь и мир.

И там их встречали лишь ослепительные залпы частотных пушек и безжалостное пламя войны. Без возможности сопротивляться.

Отряды мехов прочёсывали каждый уголок города, не оставляя в живых ни одного «иного». Неважно, спал ли он глубоким сном или был заражён совсем недавно, ещё почти не отличаясь от обычного человека.

Это нельзя было назвать войной. Здесь не было ни победителей, ни побеждённых. Потому что для войны нужны хотя бы две стороны, между которыми можно измерить разницу в силах.

А это была лишь долгая, однообразная бойня — омытая кровью ночь.

***

Но после того как на небе вспыхнула яркая утренняя звезда, рассвет всё равно пришёл.

Утром в Мочэне стало немного прохладнее, и новый день встретил город той же жуткой тишиной, что и накануне.

Бойцы, за всю ночь ни разу не сомкнувшие глаз, наконец завершили задание, и пилоты, действовавшие на отдельных участках, один за другим доложили о результатах: больше никто не открывал глаза с вертикальными зрачками, больше никто не бросался на них с искажённым яростью «лицом».

Мехи начали собираться вместе, возвращаясь, покрытые копотью и кровью.

После длительной непрерывной работы запас энергии был почти на исходе. Поэтому отряд вернулся в исходную точку и приступил к краткой проверке состояния техники и людей.

Здесь им предстояло ненадолго задержаться, восстановить силы, а затем отправиться к следующему эпицентру заражения.

— Командир, вам тоже стоит отдохнуть, — устало прозвучал голос Лу Аньхэ в канале связи. — До порта Крис отсюда недалеко. Хоть немного поспите.

Хэ Юнтин коротко согласился. Он приказал остальным использовать время короткого привала для отдыха, а сам откинулся на спинку кресла в основной кабине и задумался.

Ему сообщили, что у Сюй Чжихэна уже совсем не осталось сил, хотя тот даже не видел происходившего собственными глазами. Но на этот раз , что бывало редко, Хэ Юнтин не стал обращать внимания на многоуважаемого светилу науки.

Ему хотелось только одного — отдохнуть.

Его лицо в этот момент выглядело особенно суровым: губы плотно сжаты в прямую жёсткую линию, брови нахмурены. Казалось, он о чём-то размышляет, а может быть, наоборот, просто дал голове передышку, ни о чём не думая.

И вдруг раздалась вибрация — сработал его личный коммуникатор.

На этот раз без предварительного голосового вызова — сразу пришёл запрос на видеосвязь из далёкого центрального региона Империи.

На одно короткое мгновение голова Хэ Юнтина словно опустела, но уже в следующий миг он нажал «принять».

Перед ним открылся экран. Однако вместо лица человека, которого он так хотел увидеть, его встретила сплошная темнота. Плюс никто не говорил...

Сначала Хэ Юнтин удивился:

«Почему Линь Хань вдруг подключил напрямую видеосвязь, а теперь ничего не показывает? Что-то закрывает камеру? Тогда позвонив так поздно, почему молчит?..»

И тут он заметил, что эта «темнота» движется. А через несколько секунд в кадре появился пушистый чёрный комочек, который сонно смотрел на внезапно возникшего Хэ Юнтина так, словно сам был не меньше удивлён. ...Оказалось, Гулулу случайно нажала кнопку вызова, пока умащивалась спать рядом с Линь Ханем.

Поняв, что произошло, Хэ Юнтин на какое-то время просто лишился дара речи.

Через пару секунд меховой комок снова перекатился поближе и уставился на него своими блестящими глазками-бусинками.

Хэ Юнтин:

— ...

Гулулу:

— ...

Так прошло ещё несколько секунд в полной тишине.

Не услышав ни слова, маленькое существо недовольно подняло короткую лапку и уже собиралось ткнуть в кнопку завершения вызова.

— ...Не отключай.

В конце концов гордый генерал капитулировал перед созданием размером с собственную ладонь.

— Я просто посмотрю на него.

Несмотря на предубеждение против Хэ Юнтина, Гулулу всё же не нажала кнопку. Тихонько шурша, она откатилась в сторону, и тогда в кадре появился знакомый до боли интерьер, освещаемый мягким приглушённым светом.

«Моя комната... Значит, Линь Хань не шутил. Он действительно снова приехал сюда.»

Окно было приоткрыто. Внутрь проникал лёгкий ветерок, едва колыхая занавески, словно стараясь не тревожить спящего человека.

Линь Хань спал.

Но сон его не был спокойным. Даже во сне ему будто не хватало чувства защищённости. Он свернулся клубком, подтянув колени к груди, занимая совсем немного места на широкой кровати.

На Протонной планете господствовал климат тропических лесов, поэтому сильные ветры и дожди были обычным делом. Сейчас ветер свистел, ударяясь о металлический корпус М2742, принося с собой слабый запах крови. Но Хэ Юнтину казалось, что даже этот беснующийся ветер стал удивительно мягким. Из-за угла обзора он видел лишь половину лица Линь Ханя. И всё же, стоило взглянуть на него, как накопившаяся за день усталость начала растворяться.

Ему казалось, что Линь Хань похож на этот ветер. И любовь, растворённая в воздухе по капле, вместе с ветром медленно вливалась в его сердце.

Тот спал так тихо. Почти как те «иные», что сегодня безмолвно лежали по всему городу до того, как их разбудили.

Лёгкая складка залегла между его бровей, и Хэ Юнтину вдруг захотелось протянуть руку к виртуальному экрану и через бесчисленные световые годы разгладить её, навсегда стирая эту тревогу из его сердца.

Но сегодня он слишком устал. И на его руках было слишком много крови...

Вскоре Линь Хань перевернулся во сне, и тогда Хэ Юнтин наконец увидел его полностью.

Юноша был укрыт мягким одеялом, а в руках крепко держал какую-то вещь. И только когда он крепче прижал её к себе, выражение его лица стало чуть спокойнее.

Это была самая обычная вещь — повседневный форменный китель Хэ Юнтина.

____________________________