[BL] Я читаю чужие мысли

Очевидно, это была всего лишь временная метка, но поскольку для них обоих это происходило в первый раз, то казалась очень серьёзным шагом и длилась чрезвычайно долго.

Линь Хань растаял в феромонах другого и выглядел так, как если бы снеговик, жаждущий тепла превратился в лужу чистой родниковой воды. Хотя каждая клетка его тела всё ещё дрожала от напряжения, но его обмякшие конечности бессильно лежали на теле другого.

Весь жар и дискомфорт, терзавшие его раньше, рассеялись под действием тонкого аромата чёрного дерева Хэ Юнтина. Но даже сейчас генерал по-прежнему был очень сдержан и не позволял своим феромонам слишком сильно влиять на омегу, чтобы тот не почувствовал себя неуютно в его объятиях.

Линь Хань же в этот момент чувствовал словно находится в мире грёз, где под ногами была мягкая трава, а солнечный свет, падающий на его тело, был ласковым и тёплым. 

Генерал не забыл, что он попросил объятий, и сейчас одна рука мужчины продолжала нежно придерживать Линь Ханя за талию, а вторая лежала на спине, слегка прижимая его к своей широкой груди. 

Независимо от того, временная это метка или нет, физиология омеги такова, что он всё равно будет чувствовать определенную зависимость от пометившего его альфы. Хэ Юнтин пока не был уверен, насколько совместимы их феромоны, но он не мог не почувствовать, как, прислонившийся к его плечу Линь Хань послушно принимает их вторжение от начала до конца.

И Хэ Юнтин продолжал терпеть, сопротивляясь желанию полностью подчинить себе омегу, изо всех сил сдерживая растущую жажду обладания. Он терпел, как обычно не показывая другим своих чувств и намерений, и только ненавязчиво предлагал другой стороне свою искреннюю нежность.

Пока тело Линь Ханя принимало свою первую временную метку, его разум постепенно вернул себе ясность. Он уже отчётливо чувствовал прикосновение губ другого человека к своей железе, но всё равно не убрал руки, обхватившие шею Хэ Юнтина. Он даже осторожно двинулся от участка, прикрытого тонким слоем одежды, немного вверх, намеренно касаясь открытой кожи сбоку шеи.

Его способность читать мысли, похоже, притупилась в последнее время, и только спустя время Линь Ханю, наконец, удалось услышать, о чём думает Хэ Юнтин.

【Я боюсь... 】

Он действительно многого боялся!

Он боялся, что мистер Линь почувствует боль, что мистер Линь устанет и что мистер Линь посчитает его раздражающим. Он боялся, что не может стать частью жизни мистера Линя, но всё равно, соблазнившись его феромонами, оставил на нём свой след. /запятнал, так сказать))/

Услышав скрытые переживания Хэ Юнтина, Линь Хань почувствовал необычную тяжесть в груди и то, как в его сердце зарождается слабая щемящая боль. Ясно осознавая своё бессилие, он даже не захотел продолжать слушать. Единственно, что он сейчас мог сделать - это, опустив руки, обхватить спину этого необычайно нежного человека и с силой ответить на его объятие.

Вскоре он заметил, что запах чёрного дерева в воздухе стал сильнее.

Гулулу этот запах, похоже, также казался приятным, но, возможно, феромоны альфы от природы были слишком агрессивны, поэтому она не осмеливалась подбегать к нему и тереться без разбора, и продолжила беззаботно кататься по полу в кабине меха.

Затем Линь Хань почувствовал, как Хэ Юнтин опустил другую руку и сильнее сжал его талию, а ладони мужчины стали обжигающе горячими: казалось, ещё немного, и они могли бы испепелить его. Он невольно нахмурился.

Они были так близко и делали что-то настолько интимное, как метка. Свободного расстояния между их телами практически не было, и Линь Хань внезапно почувствовал жар, исходящий от нижней части тела Хэ Юнтина, а затем его как будто... толкнули.

Несмотря на то, что они уже второй раз были в подобной ситуации, но это впервые, когда он действительно напрямую соприкоснулся с этим, получив возможность так  ясно его почувствовать.

Линь Хань даже ещё не успел подумать, как ему реагировать, как вдруг Хэ Юнтин оттолкнул его, тем самым завершив процесс метки в столь смущающей манере.

Генерал торопливо поднялся на ноги, ни разу не встретившись взглядом с Линь Ханем. На его губах по-прежнему оставался след крови, но он даже не потрудился его вытереть, и быстро прошёл к выходу из кабины.

Взявшись за ручку люка, он глубоко вздохнул и наконец заговорил:

— Мистер Линь больше не должен чувствовать себя плохо.

Хэ Юнтин делал небольшие паузы после каждого слова, и его голос звучал довольно напряженно. Похоже, стыд за реакцию своего тела вызвал жгучее чувство отвращения к самому себе, не позволив ему продолжать оставаться таким же бесстрастным и холодным, как прежде. Вот почему его голос так заметно дрожал.

— Хорошо отдохните, — добавил он.

Испуская сильный запах феромона, Хэ Юнтин, казалось, даже не хотел дожидаться его ответа, намереваясь как можно быстрее уйти.

Линь Хань посмотрел на спину генерала, отвернувшегося к двери. Из-за невыносимого смущения он, чуть согнув колени, слегка подал корпус вперёд, но его фигура всё равно была высокой, выглядя внушительно. Пальцы Хэ Юнтина, сжимавшие ручку люка, побелели от прилагаемой силы, как будто он больше не мог оставаться здесь ни секунды.

Подслушанные им откровенные мысли, казалось, снова зазвучали в ушах Линь Ханя. Хотя его голос всё ещё был хриплым, он нашёл в себе силы и обратился к пытающемуся стыдливо сбежать альфе:

— Генерал, спасибо! ...Кстати, — Линь Хань опустил глаза, словно задумавшись о чём-то, и тихо добавил, — мне не было больно.

День ещё не наступил, и сейчас было самое холодное время суток на планете. 

Когда Хэ Юнтин спустился с М2742, он был всё ещё одет в одну тонкую рубашку, и от него по-прежнему исходил сильный запах феромонов. Он сделал несколько бесцельных шагов вперёд и, наконец, опираясь на правую ногу меха, медленно соскользнул на песок, сев сбоку от огромной машины. Только теперь он осмелился перевести дух, тяжело вздохнув.

Хэ Юнтин закрыл лицо руками и стиснул зубы.

Он не чувствовал холода. Напротив, только эта пронизывающая до костей низкая температура не давала возможности ему забыть о том, что он только что сделал.
Даже если он и решился поставить метку, потому что его об этом просил мистер Линь, но Хэ Юнтин даже представить себе не мог, что всё это завершится вот так. Раньше он не считал естественную реакцию здорового тела постыдной, но никак не ожидал, что это произойдёт с ним в такое время.

Хэ Юнтин продолжал сидеть, зарывшись лицом в собственные ладони, ожидая, пока его бушующие феромоны постепенно утихнут. Кровь в его теле всё ещё кипела, так как у него было слишком много неудовлетворённых желаний, но он, стиснув зубы, методично подавлял их одно за другим так, чтобы те больше не могли бесконтрольно вырваться наружу.

По мере того, как спадал внутренний жар, запах феромонов тоже постепенно ослабевал, пока не исчезал вовсе. Но после того, как запах чёрного дерева выветрился, Хэ Юнтин наконец уловил слабый привкус крови во рту.

Это была кровь, которая вытекла, когда он только-только прокусил кожу над железой Линь Ханя. Торопясь уйти, он даже забыл вытереть губы.

Приграничная планета была безлюдна. Хэ Юнтин сидел совершенно один в этом пустынном месте, также как обычно запирался в кабине меха в период своей наибольшей восприимчивости.

Он начал вспоминать сцену, когда впервые встретил Линь Ханя. В то время у него не было других идей, и он просто хотел как можно скорее отремонтировать мех, поэтому специально пригласил человека, который, как говорили, был лучшим мастером мехов, чтобы лично проинструктировать.

Впервые он увидел его на праздничном банкете в честь своего возвращения с очередной победой. Молодой человек нежно улыбнулся и пожал ему руку. В тот момент Хэ Юнтин всё ещё не мог понять почему, но он с первого взгляда почувствовал, что этот человек отличается от других. И даже не разобравшись, что именно происходит в его голове, он сразу же начал жаждать запаха его феромонов.

Позже их общение развивалось очень быстро: все эти объятия и общие дела, в какой-то момент он вдруг почувствовал, что мистер Линь - выдающийся и незаурядный человек, самый удивительный омега, которого он когда-либо встречал.

«И вот теперь он всё знает.»

Кровь в теле Хэ Юнтина похолодела, и даже его серебристые волосы, казалось, потеряли свой блеск. Он чувствовал отвращение к тому, что сделал.

«Возможно, с этого момента мистер Линь возненавидит меня, и, вероятно, мы оба никогда не сможем вернуться к тому, какими были раньше.»

Это показалось ему столь очевидным, что он не хотел больше обманываться ложной надеждой.

«Конечно, так и будет»

Хэ Юнтин закрыл глаза и, словно примирившись с этим фактом, слегка приподнял уголки рта, подумав при этом, что со стороны это должно выглядеть, как будто он насмехается сам над собой. К сожалению, так и не научившись улыбаться, он мог только ухмыляться.

Даже после этого, просто опустив голову с холодным выражением лица, Хэ Юнтин не удосужился поднять руку и вытереть рот. Вместо этого, он высунул язык и слизнул кровь Линь Ханя с уголков своих губ. Продолжая вот так сидеть, он совсем не замечал течения времени, словно находился в каком-то странном оцепенении. 

Похоже Хэ Юнтин просто не знал, как ему теперь вернуться и встретиться с Линь Ханом.

«Стоит ли мне извиниться или сказать что-то ещё, чтобы загладить свою вину? В этом случае будет ли мистер Линь менее зол?»

Но разговоры никогда не были сильной стороной Хэ Юнтина, вероятно, это было бы слишком сложно для него. Пожалуй, он даже не смог бы найти способа завести беседу об этом.

В конце концов, он почувствовал невероятную усталость. Опустив глаза, Хэ Юнтин бездумно уставился на грубый жёлтый песок перед собой. 

Но тут послышался слабый звук. Вокруг было слишком тихо, поэтому Хэ Юнтин мгновенно насторожился и резко поднял голову.

Он увидел спускающегося к нему Линь Ханя.

По его движениям можно было понять, что он всё ещё очень слаб. Хотя омега больше не лежал, как раньше, свернувшись калачиком в кресле пилота, не имея сил даже подняться, но его лицо было по-прежнему очень бледным, и он шёл очень медленно.

Одежда на молодом человеке была немного помята, а воротник и вовсе разорванным.

Слабый омега очень боялся холода, возможно, поэтому на нём снова была военная куртка Хэ Юнтина. Он шёл, плотно завернувшись в одежду, которая была на несколько размеров больше чем его, а Гулулу гордо восседала на его плече. Мохнатый комочек, крепко уцепившись своими короткими лапками за эполеты на кителе Хэ Юнтина, изо всех сил пытался не упасть на землю из-за неровной ходьбы Линь Ханя.

Ноги молодого человека всё ещё были слабы, но ступив на жёлтый песок он не стал останавливаться, а упёрто пошёл вперёд.

Как только их взгляды встретились, они больше не отрывали их друг от друга.

На лице Линь Ханя не было ни ненависти, ни раздражения. Хотя его период течки ещё не полностью прошёл, между бровями больше не было напряженной складки, и взгляд снова стал таким же мягким, как и прежде, словно на его отношение никак не влияло нелицеприятное поведение другой стороны.

Хэ Юнтин хотел заговорить, но не нашёлся что сказать.

— Генерал, — ясный голос Линь Ханя был нежен, когда он его позвал.

Хэ Юнтин по-прежнему был безмолвен.

Линь Хань почувствовал себя беспомощно и прищурил глаза, мягко улыбаясь:

— На улице слишком холодно.

Он ни словом не обмолвился о недавно случившемся конфузе, словно это его вообще не касалось.

— Ты можешь вернуться со мной? — как и в предыдущие два раза, когда он просил, чтобы Хэ Юнтин помог ему встать, Линь Хань спокойно протянул свою руку генералу, но повернул слова в обратную сторону, — я помогу тебе подняться.

У Хэ Юнтина защемило в сердце, когда он подумал каких усилий это стоило омеге, прийти за ним. Как он мог отказать...

Когда они вернулись в мех, тело генерала, наконец, начало постепенно согреваться.

Линь Хань не стал его обвинять или задавать вопросы. Поскольку омега давно не принимал пищевых добавок, он не смог бы так быстро восстановить запас своей физической энергии. Как только люк закрылся, он откинулся на спинку кресла пилота,  выглядя так, словно лишился последних сил.

Гулулу всё ещё не хотела приближаться к Хэ Юнтину, кажется она всё ещё чувствовала обиду на него за то, что этот высокий и сильный человек в прошлый раз не позволил ей прикоснуться к Линь Ханю. Она демонстративно отвернулась от него и продолжила нежиться в объятиях молодого человека, не желая оказать Хэ Юнтину даже каплю уважения.

Конечно, при обычных обстоятельствах никто не смог бы определить где были её маленькие глазки, спрятанные в густой чёрной шерсти. /чтобы понять, где перед, а где зад?/

— Мистер Линь, вы не хотите вздремнуть? — наконец обрёл голос Хэ Юнтин.

— Было бы неплохо отдохнуть, — ответил Линь Хань, — но сейчас мне не очень хочется спать.

Хэ Юнтин забеспокоился, что такая забота может показаться молодому человеку слишком навязчивой. Посмотрев на малыша, который так уютно чувствовал себя в руках омеги, он заговорил о деле:

— Завтра мы можем воспользоваться светлым временем суток и позволить Кугиру... позволить Гулулу показать нам дорогу к его племени.

Малыш не мог убежать слишком далеко, и раз они наткнулись на него, значит, где-то поблизости должны быть и другие странные существа Цисин, обычно живущие группами.

Всё это время Хэ Юнтин контролировал себя, чтобы не смотреть на затылок Линь Ханя.

— Кстати, — продолжил он, — когда мы покинули линкор, я обещал мистеру Линю, что расскажу о тех омегах, со шрамом.

Линь Хань был ошеломлён. Конечно, он помнил об этом, но не ожидал, что Хэ Юнтин действительно сам захочет ему рассказать. Он кивнул в знак согласия, и осторожно коснулся головы Гулулу, которая крутилась у него на руках.

Может быть, потому, что движения Линь Ханя были слишком нежными, малышке это так понравилось, что она прищурилась от удовольствия, распушила сильнее свою мягкую шерсть и ещё активнее принялась тереться о ладонь молодого человека.

— Несколько лет назад, после долгих лет кропотливых исследований и анализа собранных данных, Императорская академия естественных наук обнаружила очень редкую категорию омег.

Рука Линь Ханя, игравшая с шерстью Гулулу, вдруг застыла.

— Первым человеком, пришедшим к такому выводу, был учёный по имени Сюй Чжихэн, — голос Хэ Юнтина вновь обрёл привычную для него холодность. — Он дал этому чрезвычайно редкому типу омеги имя — Пылающая кровь.

____________________________