[BL] Я читаю чужие мысли

Линь Хань был заключён генералом в крепкие объятия уже некоторое время, но никто из них так и не проронил ни слова.

Хотя действия Хэ Юнтина со стороны могли показаться агрессивными, но его рука на талии Линь Ханя не использовала чрезмерной силы и даже дарила успокаивающее тепло.

В отличие от их осторожного взаимодействия во время танца на званом ужине принца, на этот раз Хэ Юнтин вёл себя более настойчиво и не желал отпускать молодого человека ни на мгновение.

Поза Линь Ханя, которого такая неожиданная реакция генерала застала врасплох, была немного неуклюжей, его руки были стиснуты Хэ Юнтином, и он был пойман в односторонние объятия. Но как только он попытался высвободить руки, Хэ Юнтин, словно почувствовав в этом некую опасность для них, сжал свои объятия ещё крепче.

— Не двигайся, — голос Хэ Юнтина был тихим и слегка хриплым, что гармонично сочеталось с ароматом чёрного дерева.

Услышав такую просьбу Линь Хань был слегка ошеломлён, его пальцы невольно сжались, и ладони, прижатые, как и его щека, к широкой груди Хэ Юнтина, превратились в кулаки.

Он был практически впечатан в тело альфы. Когда Линь Хань моргал его особенно длинные ресницы невольно задевали за тонкую ткань военной формы Хэ Юнтина, а нос уловил слабый, отличающийся от феромонов запах, который мог принадлежать только имперскому боевому генералу, пропитанному дымом и пламенем сражений.

Думая о том, что Лу Аньхэ сказал ему раньше, он попробовал себе представить, как же тяжело было этому человеку проводить целых три дня в полном одиночестве, прячась в мехе, и неожиданно в этот момент его сердце немного смягчилось.

Хэ Юнтин сказал ему не двигаться, и Линь Хань фактически подчинился ему, послушно сохраняя ту же неуклюжую позу. Из-за такой близости к Хэ Юнитину, он смог почувствовать лёгкую вибрацию, исходившую от груди генерала, в тот момент когда медленно и осторожно выпустил немного своего феромона.

Сладкий аромат карамели постепенно начал распространяться, практически сразу же смешиваясь с сильным ароматом чёрного дерева.

Линь Хань на самом деле немного нервничал, но всё же продолжал это делать.

«Раз уж ему так нравится запах карамели, разве не должно стать немного легче?»

Дыхание этого человека было настолько близко к нему, что Линь Хань мог ясно чувствовать малейшие изменения в состоянии Хэ Юнтина.

Только спустя довольно долго время, когда Линь Хань уже начинал чувствовал, что его руки занемели, Хэ Юнтин, наконец, пошевелился, и, казалось бы, начал приходить в себя.

Линь Хань воспользовался этой возможностью и высвободил руки, но его тело по-прежнему оставалось крепко прижатым к Хэ Юнтину.

Альфа был выше и когда крепко, но бережно, прижимал к себе хрупкое тело Линь Ханя, это выглядело, как если бы он очень сильно дорожил им. Они стояли в такой позе, что тени отбрасываемые их телами образовывали силуэт напоминающий влюблённую пару.

— Генерал? — Линь Хань, который безмолвно и терпеливо стоял уже долгое время, наконец заговорил.

Реакция Хэ Юнтина, казалось, была слегка заторможенной. Услышав, что молодой человек зовёт его, рука, что была на талии Линь Ханя, нерешительно двинулась, немного ослабив хватку, но в то же время его нос ещё сильнее уткнулся в шею омеги, а дыхание стало глубже и тяжелее.

Вероятно, такое изменение в поведении альфы стало результатом того, что феромоны Линь Ханя наконец подействовали на него.

Внезапно кончик носа Хэ Юнтина шевельнулся, как будто он учуял что-то, что его очень заинтересовало, и сила в его руках снова увеличилась. Линь Хань, который не мог понять, что происходит, мог только использовать недавно высвобожденные руки, чтобы осторожно обнять генерала в ответ, как бы успокаивая.

Перед тем как отправиться к Хэ Юнтину, он надел новую пару белых перчаток, и в этот момент его изящные руки очень осторожно похлопывали генерала по спине.

Очевидно, что этот человек, мог заставить дрожать целую галактику, просто назвав своё имя, но в эту минуту он был похож на беспомощного ребёнка, ищущего чувство безопасности в нежных движений обнимающего его человека.

Через некоторое время Хэ Юнтин, казалось, окончательно успокоился, но вместо того, чтобы отстраниться, как ожидал Линь Хань, он медленно потянулся к железе омеги. Нос альфы коснулся тонкой кожи над железой, и его дыхание сразу же сбилось, непреднамеренно стимулируя чувствительную зону Линь Ханя.

Это место от природы было очень чувствительным. Линь Ханю и так было сложно вынести, когда Хэ Юнтин поглаживал его шею, не говоря уже о том, что теперь участка тонкой кожи над железой касалось горячее дыхание взволнованного альфы.

Тело Линь Ханя напряглось, и он инстинктивно попытался оттолкнуться, но, в конце концов, перестал сопротивляться, уступив силе, с которой его обнимали. Если бы Хэ Юнтин захотел его укусить, ему было бы уже слишком поздно звать на помощь Лу Аньхэ. А если это всего лишь естественное желание получить, в сложный для себя период, немного внимания и тепла... тогда не страшно, если генерал на какое-то время обнимет его.

Линь Хань пока не мог понять причину странного поведения Хэ Юнтина. Но, единственное, в чём он был точно уверен, что случайно обнаруженная им вчера вечером причуда генерала была чрезмерной.

Почувствовав лёгкий зуд на своей коже, он отвлёкся от размышлений и обнаружил, что подбородок Хэ Юнтина уже пересёк линию плеча и теперь касается задней части его шеи. В следующий момент, когда губы альфы коснулись железы, Линь Хань так испугался, что инстинктивно зажмурился.

Губы Хэ Юнтина, которыми он прижимался к железе человека, застывшего в его руках, слегка пересохли, от того, что он изо всех сил, превозмогая боль, пытался подавить возникшее желание.

Линь Хань затаил дыхание, чувствуя, как кадык раз за разом скользит по горлу генерала. Он ясно ощутил, когда Хэ Юнтин приоткрыл рот, а затем кончик его влажного и горячего языка коснулся того места, где находилась железа. А потом, острые клыки альфы осторожно надавили на тонкую кожу.

Но всё же, Линь Хань оказался пока не готов к этому шагу. Его пальцы нервно сжались, схватившись за форменную рубашку на груди Хэ Юнтина, и его тело начало мелко дрожать.

Он изо всех сил старался не издать ни звука. Но в тот момент, когда по его телу неожиданно пробежала волна крупной дрожи, он невольно всхлипнул, и этот тихий звук был наполнен отчаянием и страхом.

Однако этот легкий, едва уловимый всхлип, словно разбудил альфу. Всего через мгновение движения Хэ Юнтина остановились, а затем исчезло чувство прикосновений губ и зубов к его железе, которое так сильно пугало Линь Ханя. Объятие тоже немного ослабло, хотя и с ощутимой борьбой, так словно влюблённый не желал расставаться, но был вынужден подчиниться сложившимся обстоятельствам...

— Я не должен его отмечать, — голос Хэ Юнтина был тише обычного, как будто он пытался сдержать желание продолжить и пойти дальше. Он задушил в себе греховные мысли, и на их месте распустился нежный цветок заботы, когда он сказал сам себе, — ему будет больно.

В конце конов Хэ Юнтин опустил голову и продолжил вдыхать сладкий аромат, который так нравился ему, но больше не пытался предпринять никаких лишних действий. Только его руки всё ещё отказывались полностью отпустить Линь Ханя, как будто он хотел использовать свои кости и мышцы, чтобы в точности запомнить это объятие, а потом навечно сохранить его в своём сознании. Но всё равно его движения становились все легче и мягче, пока, наконец, совсем не затихли.

Напряжение рассеялось, и в комнате воцарился покой. Только Линь Хань всё ещё продолжал ласково поглаживать широкую спину притихшего альфы, а его сладкий аромат постепенно ощущался всё сильнее и сильнее.

В голове у Линь Ханя промелькнула мысль, что эта сцена напоминает ему тот день, когда он сидел в кабине меха на месте второго пилота во время течки, а Хэ Юнтин осторожно выпускал небольшие порции альфа-феромонов и через перегородку спрашивал, чувствует ли он себя теперь лучше.

В отношениях между альфой и омегой может быть нечто большее, чем просто доминирование и подчинение, здесь также есть место взаимному доверию, когда они утешают друг друга, просто делясь своим душевным теплом.

На самом деле, рядом с Хэ Юнтином стоял диван, а позади него была большая кровать, так что они могли изменить своё положение в любой момент, если Линь Ханю стало бы трудно его удерживать. Но к счастью, феромоны альфы уже потеряли свою агрессивность, и он больше не испытывал прежнего напряжения.

Какое-то время между ними царила приятная и гармоничная атмосфера, наполненная нежностью.

Прошло уже достаточно много времени и Линь Хань осторожно, чтобы не потревожить покой альфы, повернул голову в его сторону и посмотрел на него. Серебристые локоны на лбу Хэ Юнтина были слегка мокрыми от пота, глаза прикрыты, а дыхание ровное и глубокое.

В этот момент в сердце Линь Ханя внезапно что-то шевельнулось.

«О чём он сейчас думает?»

Раньше ему никогда не нравилось невольно слышать мысли других людей, но последнее время, после встречи с с Хэ Юнтином, он каждый раз испытывал любопытство и ему очень хотелось узнать, о чём всё-таки думает этот странный человек.

Конечно, Линь Хань понимал, что это неправильно. Но, вероятно, из-за того, что атмосфера была такой особенной, к тому же Хэ Юнтин в этот момент не носил свою защитную маску холодности и отстранённости, а наоборот доверчиво обнял его, Линь Хань, в конце концов, не смог устоять перед соблазном.

Сначала он замедлил движения своих рук, которые всё ещё гладили спину генерала, а затем дотянулся одной рукой до другой и снял перчатки.

«Я просто... немного послушаю. Лучше знать, что сейчас происходит у него в голове.»

Если Хэ Юнтин продолжал испытывать дискомфорт, даже если тот не скажет об этом, Линь Хань смог бы услышать и помочь.

«Но, возможно, я снова услышу те слова...»

Воспоминания об этом заставили Линь Ханя немного смутиться, но он всё же не стал останавливаться и, протянув руку, положил её на спину генерала.

Было тихо.

Это немного удивило Линь Ханя, и он добавил другую руку, но результат остался прежним. В данный момент он действительно не слышал о чём думает Хэ Юнтин, только звук размеренного неглубокого дыхания генерала переплетался с его собственным.

Линь Хань был ошеломлён. Была только одна причина, почему он не смог услышать его — это если бы Хэ Юнтин сейчас ни о чём не думал, и его разум был совершенно пуст.

Не было ни следа страстных желаний, ни каких-либо иных беспорядочных мыслей. Так, словно он говорил Линь Ханю, что этот трудный период восприимчивости, на самом деле был для него ничем. Он просто отказался от всех эмоций и мыслей, и в этот момент его ничто не волновало. Не было ничего, что могло бы его сейчас тронуть, он просто хотел, чтобы Линь Хань продолжал его обнимать.

...

И в итоге, Линь Хань заснул.

Физическая сила D класса — это не шутка. Линь Хань сам не знал, когда запас его энергии подошёл к концу и ему захотелось спать. А возможно, феромоны, которые выпускал альфа, подействовали на него, как гипноз. Но когда он очнулся, всё ещё чувствуя себя сонным, то обнаружил, что уже какое-то время проспал в постели Хэ Юнтина.

Удивительно, но в этот раз он спал гораздо лучше, чем прошлой ночью в своей комнате.

Линь Хань откинул одеяло и поднялся. Он увидел, что Хэ Юнтин уже ушёл, оставив лишь легкий аромат чёрного дерева, который всё ещё не выветрился. Взглянув на время, он увидел, что уже настал вечер.

Комната Хэ Юнтина выглядела очень аккуратной, в ней вообще не было места беспорядку. Это полностью соответствовало тому стереотипу, который сложился у него о генерале — безнадёжно скучный. Правда, после того, как он узнал о некоторых необычных пристрастиях генерала, Линь Хань стал сомневаться в правильности своих первоначальных суждений.

Все было аккуратно разложено по своим местам, и только самые часто используемые предметы имели следы прикосновений человека. По-видимому, всё остальное служило лишь своего рода украшением, и просто выставлено для вида.

Лу Аньхэ привёл его сюда сегодня в полдень. К этому времени действие пищевых добавок уже прошло, и он ещё не поужинал. Даже если он смог хорошо выспаться, это не могло компенсировать отсутствие еды, и его тело немного ослабло.

Линь Хань придерживаясь за кровать, быстро заправил постель, затем взял перчатки, которые сам снял и бросил на диван, и снова надел их.

Как только он закончил, послышался звук открывания двери. Повернувшись, он увидел, что это вернулся Хэ Юнтин.

Генерал, казалось, недавно принимал душ, потому что его волосы всё ещё были слегка растрёпаны, и из-за этого он выглядел немного мягче, чем обычно. Несколько прядей серебристых волос непослушно упали ему на лоб, скрыв резкие брови, и вместе с лазурного цвета глазами, его образ перестал быть таким холодным и отчужденным, как прежде.

На нём был привычный военный китель, и он сменил рубашку, так что казалось, генерал снова обрёл самообладание.

Лицо Хэ Юнтина было спокойным, в руках у него был ужин и пищевые добавки, которые ему, вероятно, всучил руководитель группы обеспечения.

Когда их взгляды встретились, они несколько мгновений оба молчали, но потом Линь Хань, моргнул и среагировал первым:

— Генерал.

— Хм, — Хэ Юнтин подошёл ближе, поставил ужин на стол и передал пищевую добавку Линь Ханю, — это вам.

— Спасибо, — Линь Хань послушно взял протянутый генералом пакетик и обнаружил, что Хэ Юнтин заботливо отвинтил для него крышку, и теперь ему вообще не нужно было напрягаться.

На этот раз пищевая добавка ему не очень понравилась, при том, что такого рода продукты вообще не обладали выраженным вкусом. Кроме того, Линь Хань только что проснулся, и у него слегка пересохло в горле, поэтому глотать безвкусную смесь было тяжеловато. Ощущения затруднения и дискомфорта заставили его нахмуриться.

Хэ Юнтин увидел его выражение лица и на мгновение замер, затем он о чём-то подумал, налил стакан воды и поставил его рядом с молодым человеком, действуя немного неуклюже.

Линь Хань сделал глоток, чтобы смочить горло, затем неохотно доел то что оставалось и выбросил упаковку с пищевой добавкой в мусорное ведро.

П/п: я не могу понять, что это за пищевые добавки. Всегда была уверена, что они жидкие, так как перед употреблением нужно отвинтить крышку на упаковке. Вот только не говориться какого-типа упаковка, поэтому я приняла это за пакет с крышечкой, вроде как у майонеза или детское пюре сейчас тоже выпускают в таких упаковочках. Может быть она густая, кашеобразная? Пока не понятно(((

Когда Линь Хань снова взглянул на стоявшего рядом с ним Хэ Юнтина, то заметил, что в глазах генерала промелькнула редкая неуверенность, словно ему хотелось о чём-то спросить, но он не знал как это сделать. В любом случае, величественный имперский генерал в эту минуту стоял перед ним, выглядя нерешительным и неуклюжим как школьник.

В конце концов Линь Хань проявил инициативу и сам объяснил:

— Моя физическая сила не высокого класса. Если я не буду принимать каждый день пищевые добавки, моё тело станет слишком слабым, это даже может повлиять на мою работу.

Получив, наконец, ответ на интересовавший его вопрос, плотно сжатые губы Хэ Юнтина немного расслабились, он кивнул и выразил понимание коротким: «О!».

А через две секунды Хэ Юнтин вдруг испугался, подумав, что Линь Хань, который только что проснулся и вылез из тёплой постели, может простудиться, и торопливо пошёл включить кондиционер. Сам он при этом снял китель и аккуратно повесить его в шкаф, затем расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и снова сел.

Похоже, ему всё ещё было трудно свободно общаться с Линь Ханем, даже не смотря на то, что произошло между ними несколько часов назад.

— Я не поставил метку, — голос Хэ Юнтина звучал уже не так глухо, как раньше, — не волнуйтесь. — Он немного помолчал, а затем обеспокоенно добавил, — с вами всё в порядке? Вы не испугались?

Линь Хань посмотрел на него и улыбнулся. Очевидно, в данный момент генерал сам нуждался в утешении, но он в первую очередь хотел узнать всё ли хорошо у него и успокоить, что ему нечего бояться.

— Всё в порядке. Я хорошо выспался, — сказал Линь Хань. — А как генерал? — спросил он, — как ваше самочувствие?

Линь Хань на самом деле хотел узнать у генерала, действительно ли его восприимчивый период прошёл так быстро. Лу Аньхэ рассказывал ему, что в прошлом Хэ Юнтин вынужден был прятаться от других целых три дня. Возможно ли, что и на этот раз понадобиться столько времени?

Хотя он знал, что феромоны омеги могут облегчить восприимчивый период альфы, в конце концов, он впервые столкнулся с этим в реальности, поэтому-то Линь Хань понятия не имел, с какой интенсивностью и как долго нужно будет их выпускать.

Он также слышал, что чем выше процент соответствия феромонов альфы и омеги, тем лучше будет эффект. Однако Линь Хань не видел научного подтверждения этой гипотезы, поэтому ему было сложно судить об этом.

— Уже намного лучше, — Хэ Юнтин повернулся к нему лицом и посмотрел прямо на него.

Из-за упавшей на лоб чёлки, его взгляд в этот момент был особенно нежным, и он совсем не походил на отстраненного и холодного имперского генерала.

— На самом деле, ничего страшного, если бы вы не пришли, — сказав это, Хэ Юнтин слегка нахмурился и прикрыл глаза, словно не желал этого говорить, — через день или два всё само собой бы наладилось.

Из-за того, что Хэ Юнтин не особо умел вести светские беседы, ему обычно было сложно скрыть свои настоящие эмоции, если всё же раскрывал рот. Вот почему Линь Хань отчётливо расслышал в его словах недовольство направленное на кого-то конкретного.

Осознание того, что над головой адъютанта сгущаются тучи, заставило Линь Ханя закатить глаза, и он быстро объяснил:

— Подполковник Лу не заставлял меня приходить. Я согласился сам.

— О, спасибо, — Хэ Юнтин кратко поблагодарил. Затем он немного подумал, и добавил, — совместимость наших феромонов должно быть очень высокая.

Услышав столь откровенное признание, Линь Хань пришёл в замешательство, и его длинные ресницы невольно затрепетали. Хотя он только что и сам размышлял о возможном влиянии на скорость выздоровления Хэ Юнтина из-за совместимости их феромонов, но всё же такие вопросы считались слишком личными, и не могли вот так просто обсуждаться между альфой и омегой, которые даже не были достаточно близко знакомы друг с другом.

Обычно альфа и омега, которые занимались определением совместимости своих феромонов, были мужем и женой, состоящими в браке либо влюблённой парочкой, уже поставивших метку.

Но их отношения не являлись ни тем, ни другим, и при этом Хэ Юнтин сказал об этом так прямо...

Когда-то Линь Хань считал, что он не очень хорош в общении с людьми, но теперь, сравнивая себя с Хэ Юнтином, он понял, похоже, у него с этим нет особых проблем.

— Может быть, — уклончиво сказал Линь Хань.

Хэ Юнтин ничего не ответил, возможно, потому, что просто не знал, что сказать. Он только молча указал на ужин на столе.

Линь Хань кивнул:

— Принесли для меня тоже?

— Хм.

Конечно же, это был тот самый стандартный ужин из солдатской столовой. Единственное, что его отличало от вчерашнего, это отсутствие специального блюда.

Линь Хань посмотрел на поднос с едой и с озорством спросил:

— Разве в генеральской меню сегодня нет карамели?

Он успел заметить, как спина невозмутимого имперского генерала напряглась, прежде чем тот, как ни в чем не бывало, сел за стол, лишь слегка хмыкнув, как бы признавая тот факт, что он заменил блюдо.

— Это слишком сладко, — наконец, объяснил Хэ Юнтин.

— О, — Линь Хань, очевидно, был в хорошем настроении и холодный, в глазах других, генерал был совершенно иным в его собственных. Поэтому он продолжил озорничать, — так значит, генерал считает карамельный вкус чересчур сладким.

Кажется, Линь Хань впервые за всю свою жизнь обсуждал с кем-то запах своих феромонов.

— Это не так. Нет!

На этот раз Хэ Юнтин очень быстро ответил, как будто боялся, что сказал что-то не так, и хотел это поскорее исправить, но не знал, с чего начать.

Линь Хань, откровенно веселился. Он взглянул на собеседника и увидел, что губы мужчины как обычно плотно сжаты, а выражение лица можно было с уверенностью назвать равнодушным, но Линь Хань отчётливо почувствовал в его отстранённом образе намёк на смущение.

— Мистер Линь, — Хэ Юнтин сделал паузу, — милый.

«...»

В следующее мгновение лицо Линь Ханя залилось краской. Он невольно подумал, что, кажется, сам поднял тот камень, который только что упал ему на ногу. Внезапно у него возникло ощущение, что он был хулиганом, а Хэ Юнтин невинным и наивным человеком, которого припёрли к стенке, требуя дать ответ.

Осознание этого заставило Линь Ханя почувствовать зуд в сердце, и неожиданно в его голове без всякой причины вдруг появилась дерзкая мысль.

Хотя за последние несколько лет он больше времени провёл, общаясь с мехами, чем с людьми, но это не означало, что Линь Хань ничего не знал о таких вещах.

Первую встречу с Хэ Юнтином нельзя было назвать приятной, но во время последующего общения Линь Хань почувствовал, что его первое впечатление было обманчивым, и этот человек сильно отличается от того, что он о нём думал.

«Он всегда выглядит холодным и отстранённым, но иногда более внимателен и заботлив, чем кто-либо другой. Он не умеет красиво говорить, но компенсируют это своими делами.»

Линь Хань вспомнил их недавние объятия и слова, которые генерал прошептал рядом с его ухом, пока его сознание туманилось под действием феромонов — Хэ Юнтин переживал, чтобы не сделать ему больно.

Думая об этом, Линь Хань невольно посмотрел в ту сторону, где сидел генерал.

Человек с каменным лицом не знал, о чём думал молодой человек, и не знал, что на самом деле его притворство давно раскрыто, поэтому продолжал сохранять свой суровый внешний вид, хотя собеседник уже понял, что он вовсе не такой.

Линь Хань не был скрытным человеком, поэтому с трудом переносил, когда другие при общении с ним держали всё в себе. Но Хэ Юнтин всё ещё оставался плохим собеседником, не позволяя ему до конца понять себя.

Он посмотрел на свои руки в перчатках. В тот раз, когда он положил ладонь на спину Хэ Юнтина и не услышал его голоса, то на мгновение заподозрил, что его способности исчезли.

Вспомнив об этом сейчас, Линь Хань подумал, что лучше спросит у этого человека напрямую.

— Генерал, — Линь Хань отложил приборы, не став доедать ужин, снял перчатки, улыбнулся Хэ Юнтину и вытянул руку перед собой, — я вам нравлюсь?

____________________________