[BL] Я читаю чужие мысли

На следующий день Линь Ханя разбудил утренний сигнал на подъём, звучавший на базе.

Хотя предоставленная ему комната была такой же уютной, как и частная квартира, Линь Хань плохо спал в незнакомом месте, на чужой кровати. Он долго ворочался без сна, а после того, как ему, наконец, удалось заснуть, его всю ночь мучили кошмары. Теперь, проснувшись, он чувствовал, что его разум всё ещё был немного затуманенным.

Слушая завывания сирены снаружи, он резко сел на кровати и ещё некоторое время пребывал в оцепенении, не в силах вырваться из цепких когтей странного сна, прежде чем медленно прийти в себя.

Очнувшись от кошмара, он не мог ясно вспомнить, что ему снилось, и только чувствовал, что что-то отчаянно преследовало его. Во сне он пытался убежать, но из-за слабой физической подготовки его легко смог догнать ужасающий монстр, почти мгновенно оказавшись прямо за его спиной. Он хотел позвать на помощь, но не смог, и ему ничего не осталось, как обречённо смотреть, как его поглощает тьма.

Прогоняя воспоминание об этом отвратительном чувстве, Линь Хань массировал виски, медленно приходя в себя. Пока оглядывал незнакомую комнату, он вспомнил, что вчера прибыл на Объединённую базу.

Линь Хань стал перебирать в голове события вчерашнего дня, и почти сразу же в сознании всплыла картинка маленькой фарфоровой миски со специальным блюдом из генеральского меню.

«Хэ Юнтин он...»

Стоило этой мысли появиться в его голове, как Линь Хань снова впал в ступор, на его лице появилось необъяснимое выражение и даже неприятные ощущения, оставленные ночным кошмаром, мгновенно рассеялись.

Он все ещё не мог решить, как ему следует относиться к Хэ Юнтину. Линь Хань даже попробовал представить, как бы воспринял слова и действия этого человека, если бы не обладал способностью читать мысли.Но как бы долго он об этом не думал, у него не получилось найти чёткого ответа.

В конце концов он встал и просто стал готовиться к новому рабочему дню...

***

А в это же время в штабе Объединённой базы мехов Лу Аньхэ вежливо постучал в дверь, но ответа так и не услышал.

— Босс, вы здесь? Я ищу вас всё утро.

Ответа всё ещё не было.

Лу Аньхэ набрал внутреннюю линию Хэ Юнтина. Спустя долгое время связь была установлена. Лу Аньхэ обеспокоенно спросил:

— Босс?

Он понимал, что Хэ Юнтин не мог встать так поздно, что в итоге даже опоздал на работу и поэтому его просто ещё не было в штабе. Но его собеседник по-прежнему ничего не говорил, и Лу Аньхэ мог слышать только его тихое дыхание.

Он вдруг нахмурился, потому что вспомнил, как почувствовал вчера, необычно сильный запах феромона, когда уходил на ужин. А уже в следующую секунду его охватило неприятное предчувствие, и Лу Аньхэ без колебаний бросился в противоположном от кабинета направлении.

«Это должно было сразу насторожить меня, я действительно был вчера небрежен. Нужно было предупредить Хэ Юнтина, что у него наступает восприимчивый период.»

***

Сегодня Линь Хань не стал просить добавить к своему обеденному меню специальное блюдо генерала. И после трапезы он остался в комнате, не желая никуда выходить. Он продолжил сидеть в одиночестве, изучая чертежи. Здесь был удобный стол, за которым он мог писать и чертить.

Как раз в тот момент, когда он уже собирался немного отдохнуть, в дверь внезапно постучали.

— Мистер Линь, вы здесь? — это был голос Лу Аньхэ.

Линь Хань спокойно подошёл и открыл дверь. Конечно же, за ней стоял улыбающийся адъютант генерала. Он держал в руках целую охапку закусок.

— Вы понемногу привыкаете к жизни тут? — Лу Аньхэ ткнул подбородком в пакетики, которые едва удерживал в руках, — это всё из частной коллекции, что хранится в моей комнате. Я пронёс их контрабандой. Боюсь, база могла показаться вам слишком скучным местом, поэтому я решил принести некоторые из них, чтобы развеять вашу скуку.

Линь Хань взял угощение и вежливо поблагодарил, на что Лу Аньхэ лишь махнул рукой и уверил, что ему это не в тягость.

— После первого тура отбора будет двухдневный период отдыха, а потом потребуются ваши услуги и, вероятнее всего, вы будете довольно сильно загружены работой, — предположил Лу Аньхэ — Пока ещё есть время, может быть мне развлечь вас болтовнёй, мистер Линь?

Линь Хань без колебаний пригласил его войти и налил адъютанту стакан воды.

У подполковника Лу был лёгкий характер. Он был искусным рассказчиком и легко находил темы для разговора. Общаясь с ним, Линь Хань не ещё ни разу не чувствовал дискомфорта или давления.

— Кстати, хотите услышать последние сплетни, — приступил к делу Лу Аньхэ. — Сегодня в лагере у одного из новобранцев случился его первый гон, и он чуть не разорвал своих товарищей по команде. Парень совсем ещё молод и вообще ничего не понял, когда появились первые признаки восприимчивого периода. К счастью, инструктор, находившийся рядом с ним, вовремя это заметил и отстранил его от тренировок. Сейчас он изолирован.

— Неужели алтфы так страшны в свой восприимчивый период? — с любопытством спросил Линь Хань.

— На самом деле, у всех он проходит по разному, — ответил Лу Аньхэ, подумав некоторое время. — Некоторым альфам лучше не приближаться к людям, в то время как с другими всё в порядке. Но многое зависит от того, есть ли кто-то рядом, чтобы помочь решить эту проблему.

— Если всё так серьезно, не повредит ли это людям, которые окажутся рядом?

— Как бы это сказать... В любом случае, если это очень важный для альфы человек, то бояться нечего, — успокоил Лу Аньхэ. — Как бы не туманился наш разум в этот момент, но тот, кто запечатлён глубоко в нашем сердце, не пострадает.

Было очевидно, что он был немного смущён, когда заговорил снова:

— Мистер Линь, не смейтесь надо мной. Но каждый раз, когда наступал мой восприимчивый период, я сжимал в руке ключ от Зевса. Я чувствую себя в безопасности, когда он со мной, и это даёт мне куда большее облегчение, чем присутствие любого из омег.

Линь Хань раскрыл шире глаза, но при этом не выказывал никакой насмешки или удивления:

— Тогда просто пришлите его мне, когда придёт время ежегодного техобслуживания, я посмотрю, смогу ли помочь вам добавить некоторые функции или обновить систему.

Глаза Лу Аньхэ внезапно загорелись, и он был очень взволнован:

— Правда, мистер Линь! Хорошо, ловлю вас на слове!

Линь Хань тоже улыбнулся:

— Никаких проблем, обращайтесь.

Лу Аньхэ всегда было очень легко наладить хорошие отношения с собеседником, тем более у него уже сложилось хорошее впечатление о Линь Хане, поэтому, когда он услышал, что тот может улучшить его мех, ему неизбежно захотелось поговорить о своём мехе ещё немного:

— Зевс действительно прошёл со мной огонь и воду. Я осознаю, что он уступает в атаке, аналогичным высококлассным мехам, но предпочёл бы обновлять его сколько потребуется, чем заменять новым. Это сентиментально, но если в будущем настанет такой момент, когда его уже нельзя будет использовать дальше, я сохраню его ключ в выставочном зале «Галактика». Тогда я всё ещё смогу запустить его, когда состарюсь и уйду со службы. Я экономил и уже накопил достаточно денег...

Лу Аньхэ вдруг запнулся, а потом, почесав затылок, спросил:

— Мистер Линь, вы думаете, что я глупый?

Линь Хань не согласился:

— Нет, это очень хорошая идея.

— Правда?

— Я считаю, что это здорово, что у вас есть что-то, что вы хотели бы сохранить в «Галактике», — Линь Хань слегка скривил губы в грустной улыбке и отвёл глаза. — Я тоже давно об этом думаю, но до сих пор не знаю, что это могло бы быть... Кстати, — Линь Хань заметил, что Лу Аньхэ, кажется, собирался его утешать, поэтому не дал ему возможности открыть рот и сразу же продолжил, — интересно, есть ли у генерала что-нибудь, хранящееся в выставочном зале «Галактика»?

Выражение лица Лу Аньхэ на мгновение напряглось, а затем он сказал:

— Нет.

«Оказывается, Хэ Юнтин тоже этого ещё не сделал...»

Линь Хань не мог точно сказать, что он чувствует. Он даже не знал почему вообще задал Лу Аньхэ этот вопрос.

«...если бы адъютант ответил — да , что бы тогда я почувствовал?»

У него не было времени сейчас  разбираться в себе, поэтому он просто кивнул:

— Ну, я понимаю.

После этого оба неловко замолчали.

Через некоторое время Лу Аньхэ глубоко вздохнул и заговорил первым.

— Мистер Линь, — его восторженный тон внезапно успокоился, и он продолжил уже в более официальной манере, — я действительно пришёл к вам... потому что мне нужно кое-что у вас спросить.

Линь Хань приподнял брови и неуверенно посмотрел на него:

— Что-то случилось?

— Генерал... Он сегодня... У него восприимчивый период. ...Я понимаю, что приходить к вам было нелепо и даже возмутительно. Но я, правда, не могу придумать другого способа.

Линь Хань был не особо удивлён тем, что сказал Лу Аньхэ. В конце концов, ни один нормальный человек не стал бы, придя в гости, с порога рассказывать о восприимчивом периоде альфы, когда его об этом даже не просили.

Лу Аньхэ стиснул зубы и продолжил:

— Если вы не хотите, не нужно заставлять себя... Я здесь просто для того, чтобы попробовать, так сказать попытать счастья.

«Ведь других омег на базе нет. Но дело даже не в этом, просто вы отличаетесь от всех остальных омег.»

Конечно, Лу Аньхэ не стал говорить этого вслух. Он ещё немного подумал, и постарался смягчить сердце Линь Ханя:

— Я не знаю, как вам это объяснить... но я верю, что генерал вас не обидит.

***

Как только Линь Хань вошёл в комнату Хэ Юнтина, он почувствовал очень насыщенный аромат чёрного дерева.

Из-за природного инстинкта, который заставлял альф ненавидеть феромоны других себе подобных, Лу Аньхэ не мог оставаться здесь долго. Он сначала коротко поприветствовал Хэ Юнтина, а затем обратился к Линь Ханю:

— Мне очень жаль, мистер Линь. Но я настроил отдельный канал на своём коммуникаторе, чтобы вы могли связаться со мной в любой момент. Если возникнет какая-то... непредвиденная ситуация, я тут же появлюсь, — Лу Аньхэ специально уточнил это. Ему всё ещё было неловко, из-за того что он позвал хрупкого учёного на помощь боевому генералу.

— Я понял, — Линь Хань кивнул.

Лу Аньхэ вытянулся по стойке смирно и решительно посмотрел на Линь Ханя. Затем он снял фуражку правой рукой, сложил четыре пальца левой руки на правом плече и почтительно поклонился, отсалютовав Линь Ханю полным военным приветствием.

Согласно устава, этот вид салюта применялся в основном при обращении к членам Королевской семьи или очень высокопоставленным чиновникам. Иногда военные использовали его во внутренних делах армии, и если кто-то выказывал такое особенно уважительное отношение к другому человеку, это означало, что у него есть очень важное поручение или просьба, и он надеется, что другая сторона согласится на это.

— Возможно, это несправедливо по отношению к вам. В конце концов, вы не так уж много раз встречались с генералом, — голова Лу Аньхэ была только что опущена, и теперь медленно поднималась. Вместе с последним словом он, наконец, полностью выпрямился и посмотрел на Линь Ханя. — Но генерал, он всегда... Ему очень больно, когда он переживает свой восприимчивый период. А я никак не могу найти способ, чтобы хоть немного облегчить его состояние. Вот почему я взял на себя смелость пригласить вас сюда.

Линь Хань вспомнил, как только что Лу Аньхэ рассказывал, что любил держать ключ от своего Зевса, когда у него гон. Он подсознательно взглянул на Хэ Юнтина, а потом сказал Лу Аньхэ:

— Я понимаю, — и добавил, — всё в порядке.

Только тогда Лу Аньхэ развернулся, отступил за дверь и со всей почтительностью закрыл её.

После того, как дверь закрылась, Линь Хань повернулся и посмотрел на Хэ Юнтина, сидевшего неподалёку.

Пребывая в периоде восприимчивости, генерал выглядел как обычно, и только если присмотреться повнимательнее, то можно было обнаружить некоторые отличия. Например, в данный момент эмоции на его лице были холоднее, а глаза темнее, чем раньше.

Почувствовав, что Линь Хань внимательно разглядывает его, он поднял голову выше и пристально посмотрел на молодого человека.

Если бы Линь Ханя заранее не предупредили, что Хэ Юнтин находится сейчас в восприимчивом периоде, этот замораживающий душу взгляд генерала мог бы заставить его почувствовать себя неудобно. Он не мог ясно разглядеть, что за эмоции прятались в глубине глаз Хэ Юнтина, но чувствовал, что сейчас этому человеку очень плохо.

Агрессивные феромоны альфы витали в воздухе, и вскоре это заставило Линь Ханя почувствовать слабость в ногах, Но, как ни странно, после того, как Лу Аньхэ вышел и закрыл дверь, давление и ощущение покалывания по всему телу стали гораздо менее сильными. И несмотря на то, что к этому моменту Линь Хань почти полностью пропитался ароматом чёрного дерева, исходящим от генерала, он больше не испытывал никакого дискомфорта.

«Это похоже на то, как если бы Хэ Юнтин зная, что его феромоны могут доставить мне неудобства, намеренно сдерживает их агрессию.»

Линь Хань застыл на месте.

Ему действительно было сложно объяснить себе поведение Хэ Юнтина. В то время, когда они впервые встретились, в голове генерала прозвучали такие мысли, что услышь их кто-то другой, Хэ Юнтин не избежал бы гнева разъярённой омеги. А потом он додумался добавить блюдо со вкусом феромонов Линь Ханя к привычному меню, что, естественно, рассердило молодого человека, но одновременно и рассмешило.

Но при этом генерал попытается научить его управлять своим мехом, потом не позволил увидеть кровавую сцену, а также пусть неуклюже, но осмелился при всех пригласить его на танец и даже признал в разговоре: «Ты очень красивый».

Мысли об этом проносились в его голове, пока Линь Хань молча смотрел на человека напротив.

Чем выше уровень альфы, тем более жестоко и болезненно проходит его восприимчивый период. Это можно воспринимать, как своеобразное наказание за врождённые суперспособности, которые так сильно отличают их от других.

По словам Лу Аньхэ, когда у Хэ Юнтина наставал восприимчивый период, он на все три дня запирался один в своём M2742. И как результат, конечно, никто не осмеливался расспрашивать потом, через что ему пришлось пройти.

В комнате было по-прежнему тихо, в то время как воздух всё больше и больше наполнялся феромонами Хэ Юнтина. Изначально спокойный и сдержанный аромат чёрного дерева быстро заполнил небольшое пространство, и такое количественное изменение, очевидно, привело к качественным изменениям. Аромат постепенно стал чрезвычайно густым и настойчивым, теперь его можно было назвать даже страстным.

Это было похоже на своеобразное приглашение для омеги: «Посмотри на меня, я здесь».

Линь Хань хорошо разбирался в физиологии. Конечно, он знал, что нужно альфе в период восприимчивости, который на самом деле был чем-то схож з периодом течки у омег.

Можно выпустить феромоны, чтобы успокоить, приласкать, поцеловать, переспать с ним или позволить поставить метку.

Конечно, Линь Хань мог предложить только первое. Он ещё мгновение колебался, а затем заговорил.

— Генерал, — Линь Хань находился примерно в одном метре от него и таким образом попытался установить контакт, — вы меня слышите?

Хэ Юнтин ничего не сказал, но с холодным видом кивнул.

«К счастью, он ещё не потерял рассудок.»

Линь Хань вздохнул с облегчением. Но после того, как ему удалось привлечь его внимание, он не знал, что ему дальше делать и о чём говорить.

«Мне нужно спросить его, нужна ли ему моя помощь? Или просто лучше сказать: «Могу ли я вам помочь?..»

В этот момент Хэ Юнтин, сидевший в стороне, внезапно заговорил.

— Больно? — выражение его лица оставалось равнодушным, когда он посмотрел на Линь Ханя и только слегка шевельнул губами, спрашивая.

Прежде чем Линь Хань понял, что означает этот вопрос, он увидел как Хэ Юнтин встал со своего места. Лицо генерала было настолько холодным, что казалось замороженным. Он ничего больше не сказал, а просто подошёл к нему принеся с собой густое облако феромонов и давление, которому омеге трудно было противостоять.

Обычный омега испугался бы, столкнувшись с такой ситуацией, но Линь Хань всё ещё стоял на месте, не отступая и не демонстрируя никаких признаков слабости или страха. Казалось, он знал, что Хэ Юнтин не причинит ему вреда, даже переживая такой опасный период восприимчивости.

Освещение в комнате было довольно тусклым. Хэ Юнтин стоял прямо перед молодым человеком, глядя на него сверху вниз. Верхний свет падал на них обоих, но генерал был немного выше ростом, и, под таким углом, тело Хэ Юнтина полностью закрывало того в своей тени.

Хэ Юнтин протянул руку и коснулся задней части шеи Линь Ханя. Его пальцы были горячими, со слегка загрубевшей на кончиках кожей, особенно на указательном пальце, видимо, из-за слишком частого использования спускового крючка.

Он быстро и точно нашёл место, где была железа Линь Ханя, и прикрыл её.

Беззащитного и особенно чувствительного места на теле омеги - его железы - внезапно коснулся другой человек, Линь Хань невольно вздрогнул и прикрыл глаза, ощутив волну лёгкого покалывания, которая спустилась вдоль позвоночника и рассеялась в области копчика.

Хэ Юнтин, не прикладывая силы, очень нежно погладил железу Линь Ханя, а через мгновение внимательно посмотрел на неё.

Она была спрятана под слоем прохладной белой кожи, гладкой, без единого изъяна. Прикрывающий её участок кожи выглядел таким тонким, что достаточно было слегка прикусить его острыми клыками алтфы, чтобы легко проткнуть.

Казалось, он только что хотел подтвердить, что железы Линь Ханя никем не повреждены, потому что напряжённое выражение лица Хэ Юнтин в следующее мгновение немного смягчилось, но его пальцы не спешили покидать уязвимое место омеги, и он повторил свой вопрос.

— Больно?

Линь Хань был на редкость растерян, но он всё же нашёл в себе силы, чтобы сосредоточиться, и покачал головой в ответ.

— Генерал..., — он говорил очень медленно, когда снова позвал его.

— Хм, — ответил Хэ Юнтин, и оторвал взгляд от железы, переведя его на лицо омеги.

Их глаза встретились.

Линь Хань слегка наклонил голову и посмотрел на уголки его холодных, напряжённых губ, потом на резко очерченные брови и, наконец заглянул в лазурно-голубые  глаза.

— Не могу отметить, — голос Хэ Юнтина был тихим, как будто он разговаривал сам с собой, затем генерал повторил это снова, — нельзя отмечать, ему будет больно, — объяснил он, хотя никто не спрашивал.

Линь Хань замер ошеломлённый. Он хотел предложить выпустить немного своего феромона, чтобы тот почувствовал себя более комфортно. Но не знал, действительно ли это поможет Хэ Юнтину, а не наоборот только ухудшит ситуацию.

— Генерал, — он позвал его в третий раз.

Глаза Хэ Юнтина переместились на губы Линь Ханя, безмолвно отвечая на его призыв.

— Вы... — как только Линь Хань произнёс это слово, он вспомнил, что Хэ Юнтин просил его не использовать уважительную форму в обращении.

Но в следующее мгновение он почувствовал, что рука поглаживавшая его железы остановилась, а после короткой заминки постепенно двинулась вниз. Затем Хэ Юнтин не сказав ни слова поднял вторую руку и крепко прижал Линь Ханя к себе.

Феромоны генерала, казалось непрекращающимся потоком вырвались наружу, с присущей высшему альфе силой и угнетением, но руки, обхватившие Линь Ханя, дарили тонкое чувство безграничной нежности, от которой невозможно было отказаться.

____________________________