Во благо имаго

При ознакомлении с документом его периодически бросало то в жар, то в холод, а после прочтения вдруг накатило странное оцепенение и Арвид в полной растерянности уставился немигающим взглядом в одну точку, стараясь осмыслить невероятное содержимое рукописи, что никак не хотело укладываться в голове. Ему нужно было срочно упорядочить новые и уже знакомые слова и понятия, переполнявшие рассудок и кружившиеся в диком хороводе, чтобы придать им смысл и значение. Личинки, нимфы, куколки, имаго, метаморфоз, фрессерлинги, корм, холодильники... Чудовищная истина невыносимо жгла мозг, как раскаленное железо, и вызывала бурю эмоций, понуждая к немедленным действиям. Он испытывал нестерпимое желание бежать к людям, хватать и трясти их за плечи, и возбуждённо кричать им в лицо горькую правду. Сетран поднялся на ноги, бережно свернул и спрятал кристаллический лист в кармане комбинезона, быстро натянул на себя чистые штаны и куртку, затушил светильник и босиком выскочил из шалаша наружу. Ночь уже накрыла становище, но луна и звёзды дарили достаточно света, и он поспешил к хижине Горбуна, намереваясь разбудить его и поведать ему о послании Пситвингеса.

— Ты куда так торопишься, Крепыш? — спросила мужским басом какая-то широкая тень, когда Арвид проходил мимо одной из хибар.

— Мне надо срочно поговорить с вождём! — буркнул он в ответ, недовольный тем, что его пытаются задержать.

— Можешь даже не думать об этом! По крайней мере, до утра, ведь Лертеп ещё не вернулся. Они до сих пор девок ищут... — Тень растворилась в воздухе, после того как толстый мужчина, почёсывая голое пузо, не спеша вышел из под навеса перед входом в жилище.

— А ты почему не с ними, Темир? — раздражённо поинтересовался Сетран. Он разозлился на самого себя, так как, находясь под сильным впечатлением от прочитанного, совсем позабыл о пропаже девушек и Кетти.

— Кто-то же должен охранять лагерь, пока другие воины заняты поисками, — лениво зевнув, промолвил Бочка. — Лапа выбрал меня и ещё нескольких надёжных мужиков для такого значимого дела.

— Он ушёл в лес вместе с остальными?

— Не... Наверняка сладко дрыхнет сейчас под мягкой титькой у своей Ники. Горбун его, как всегда, здесь за главного оставил.

После этих слов Арвид чуть было не устремился к дому Гирхапа, чтобы поделиться с ним важными известиями, раз уж предводитель клана временно отсутствует, но в последнюю секунду всё-таки удержался от скоропалительного решения, вызванного нетерпением. Без сомнения, будет правильнее, если он сначала пообщается непосредственно с самим вождём, а не с его помощником. Кто знает, как отреагирует гордый Лертеп на то, что он окажется не первым человеком из числа непокорённых, кто ознакомился с тайными сведениями о ненавистных врагах? Занятый подобными размышлениями, Сетран рассеянно внимал болтовне скучающего толстяка, рассказывающего о различных непримечательных событиях из жизни общины за прошедший день, пока тот в своём монотонном монологе не вернулся к теме пропавших соплеменниц и не упомянул в этой связи имя подруги Хеглута.

— Шрам умер, — резко оборвал он говорившего. — Весельчак и Хмурый тоже погибли. В бою...

Темир захлебнулся словами и выпучил глаза от неожиданности.

— Я должен был сразу сказать тебе об этом, однако в голове всё перепуталось... — извиняющимся тоном произнёс Арвид. — Успел только Бероду сообщить. Мы встретились с ним на границе.

— Кто их убил? — выдохнул Бочка. — Свиньи или люди?

Сетран в общих чертах поведал о последних часах троих товарищей, пропустив только тот эпизод, когда ему удалось перехитрить второго крылана. На удивление его собеседника больше огорчила смерть двоих воинов от рук соратников Гхуртуска, чем гибель третьего от клыков шатуна. Судя по реакции Темира, можно было заключить, что случаи человеческих потерь в результате нападений фальтеров считались непокорёнными обычным природным явлением, которое необходимо принимать как неизбежное стечение обстоятельств, а вот любое столкновение с бывшими жителями вольеров, напротив, воспринималось в качестве из ряда вон выходящего происшествия. Выслушав скорбную речь удручённого очевидца кровавой бойни, Бочка порекомендовал ему не предаваться печали слишком долго, потому что ни у одного человека на Земле не вышло бы вырвать Хеглута из когтей грозного инопланетного хищника, ну а загубленные жизни Тесгота и Акила, как и обещал ранее Чернявый, обязательно будут отомщены, вслед за чем добавил, что утром лично доложит Лапе о смерти бойцов клана. Арвид не собирался с ним дискутировать или же опровергать приведённые доводы, потому, получив дружеский совет возвращаться к себе домой и хорошенько выспаться, отправился в обратный путь к скромной лачуге. Находясь уже на месте, он быстро разделся, засунул в уши шерстяные затычки, поскольку со временем приучился не забывать об этой важной мере предосторожности, и камнем упал на лежанку, полагая, что ему не удастся заснуть из-за множества беспокойных мыслей, тем не менее усталость всё же победила тревогу и в конце концов спасительный глубокий сон навалился на него.

Пробудившись на следующий день, Сетран первым делом протёр глаза и хотел было уже вставать, но потом передумал и ещё несколько минут просто лежал на спине, закинув руки за голову, наблюдая кружение частичек воздушной пыли в косых полосах солнечных лучей, пробивавшихся сквозь прутья стен, и наслаждаясь покоем и полной тишиной, обеспеченной надёжными барьерами в слуховых проходах. Почувствовав себя достаточно отдохнувшим, он одновременно вынул заглушки из обеих ушных раковин, и громкие звуки моментально наполнили окружающее его тесное пространство, заставив отбросить шкуру-одеяло в сторону и выбраться из тёплой постели. Снаружи однозначно творилась суматоха — мужчины и женщины горячо обсуждали что-то, нестройный гул их голосов сливался в неразборчивый шум, и, оставаясь внутри шалаша, никак не представлялось возможным определить причину жаркого спора. Не в силах больше сдерживать любопытство, Арвид торопливо оделся и покинул своё пристанище. Небольшая толпа количеством около десяти человек окружила полную женщину и тощего мужчину, пытавшихся чуть ли не с пеной у рта доказать друг другу собственную правоту. В стороне от этой кучки людей сидел на корточках Сет Плясун и с ехидной ухмылкой на губах взирал на спорщиков — Зирпу Добрую и Жерса Худого.

— Доброе утро, Сет! Что здесь происходит? — обронил Сетран, приблизившись к нему.

— Какое утро, Крепыш? — недоумевающе заметил Плясун, поднялся во весь рост и протянул ладонь для рукопожатия. — Время уже обедать!

— Ты прав, — согласился Арвид, посмотрев сквозь верхние ветви деревьев на солнце, скрывшееся за круглым белым облаком высоко в небе. — Это я только что проснулся...

— Тебе надо было отдохнуть после вчерашнего. Я слышал, ты попал в серьёзную переделку? Да ещё и трое наших полегло?

Сетран тяжело вздохнул и коротко изложил трагические события. Как и при разговоре с Темиром, он не стал упоминать о найденной им кладке жёлтых яиц и о том, что они помогли ему спастись от крылатого фрессерлинга. Сет внимательно слушал его, время от времени сочувственно кивая и не отводя при этом заинтересованного взгляда от не унимавшихся соплеменников.

— Ладно, Крепыш, не расстраивайся, в джунглях всякое может случиться, — подытожил он, узнав историю неудачной охоты из первых уст. — Радуйся, что сам остался жив!

— Для меня это слабое утешение, — покачав головой, пробормотал Арвид и добавил, указав рукой на непокорённых, столпившихся неподалёку от них: — Почему они ругаются? Ты так и не ответил на мой вопрос.

— Тебе известно, что три наших девушки потерялись? Ушли купаться вместе с хранительницей и пропали.

— Да, я уже знаю об этом происшествии...

— Воины полдня и полночи искали их и всё же вернулись ни с чем, а с первыми утренними лучами в лагерь пришла Щепка и рассказала, что приключилось с ней и подружками.

— Какая Щепка? — В памяти Сетрана не сохранилось такое имя.

— Рита Щепка. Если ты её увидишь, то сразу вспомнишь. Рыжая, лицо в конопушках... Так вот, по словам Риты, ещё по дороге к ручью ей приспичило в туалет по-большому. В то время как другие купались, она осталась на берегу и отошла в кусты. Пока Щепка была занята столь «ответственным» делом, из-за деревьев внезапно выскочило несколько здоровых мужиков и бросилось к голым девкам, ну а те, конечно, тут же начали вопить, брыкаться, кусаться и царапаться, но им быстро надавали тумаков и заткнули рты. Затем их вытащили из воды и заставили одеться, после чего связали и поволокли в чащу. Одним из похитителей был Грач...

— Витген Грач? Тот тип, с кем я недавно дрался?

— Ага... Именно он. Сволочной ублюдок! Короче, трёх девиц утащили, и у Риты хватило ума не возвращаться в становище, а вместо этого пойти вслед за похитителями, чтобы выяснить, куда они направились. Путь оказался неблизким, и когда люди Грача достигли своего поселения, уже наступила ночь. Щепка запомнила место, но побоялась идти назад в темноте и, удалившись от лагеря Витгена, решила забраться на дерево и там переночевать. Как только наступило утро, она побежала обратно домой... После её рассказа мнения наших людей разделились. Одни, в основном бабы, стали требовать скорейшего вызволения похищенных из плена, другие, по большей части мужики, предложили в первую очередь обратиться за помощью к какому-нибудь дружественному клану и потом общими усилиями уничтожить воинов Грача и вернуть пленниц.

— Вот поэтому Зирпа сейчас и кричит на Жерса? — процедил сквозь зубы Арвид. Дурная весть о том, что Кетти в данный момент пребывает во власти мерзкого гада, пробудило едкое чувство бессильной ярости в его душе, и он боялся даже представить себе, какой вред может причинить беззащитной жертве безнадёжно влюблённый в неё несостоявшийся хранитель.

— Она твердит, дескать, чем дольше мы бездействуем, тем больше у бойцов Витгена появляется времени для насилия над женщинами, а он вполне резонно возражает, что от этого пока ещё ни одна девка не умерла и для нас нет особого смысла спешить.

— Ты тоже так считаешь? Думаешь, Худой всё верно говорит? — возмущённо выдохнул Сетран.

— Ни в коем случае! — протестующе замахал руками Плясун, видимо, испугавшись неожиданно острой реакции товарища. — Мы обязаны как можно быстрее выручить их!

— А что заявил по данному поводу Горбун?

— Вождь и уважаемые, опытные воины — Лапа, Кривой, Секач и Злыдень — заседают сейчас в доме собраний и размышляют, какой из способов предпочтительнее: выступить против разбойников только с привлечением наших сил или заключить союз и уже вместе вершить справедливость. Рита тоже находится там, наверное, делится с ними подробностями.

— Мы не должны медлить, ведь дорога каждая минута! Если Лертеп выберет второй вариант, я сам, в одиночку, пойду спасать девушек!

Сет на мгновение оторопел от такого бескомпромиссного заявления, а затем его физиономия приобрела насмешливое выражение и он промолвил, поглаживая пальцами длинные усы и жидкую бородку:

— Почему ты так волнуешься за судьбу девиц? Или у тебя есть интерес к одной из них?

— Мне просто их очень жаль...

— Среди наших соплеменниц ходят упорные слухи, что ты неравнодушен к Кетти, — хитро прищурившись, сообщил Плясун. — Если это так, то я тебе не завидую, Крепыш. Все хранительницы — заносчивые особы и смотрят на обычных парней свысока. Они полагают, что мы всего лишь тупые и грубые мужланы. Быть с кем-то из нас для этих зазнаек является унижением... Забудь о ней! Лучше возьми в подруги покладистую, скромную бабу. Тогда уж точно не прогадаешь!

— Придержи идиотские советы при себе! — резко предостерёг Арвид, однако секунду спустя смягчил тон: — Мне глубоко безразлично, что болтают женщины, я серьёзно опасаюсь за жизнь пленниц, причём всех трёх, а не только одной Кетти.

— Люди Грача не будут убивать девушек. На этот счёт ты можешь быть спокоен, как-никак не для того их воровали...

Он хотел было снова обрушиться на Сета с гневной тирадой, но потом всё-таки сумел подавить разбушевавшиеся эмоции, завидев, что оба спорщика вдруг прекратили браниться и, словно по команде, двинулись в сопровождении свидетелей их недавней ссоры вглубь становища.

— Куда это они? — удивлённо бросил Сетран.

— Судя по всему, к дому собраний.

— В таком случае пошли за ними!

— Я-то пойду, а вот ты сперва умойся, Крепыш! — добродушно хохотнул Плясун. — Рожа у тебя после сна шибко помятая.

Мужчина дружески хлопнул немного обескураженного приятеля по плечу и, тихо посмеиваясь, размеренной походкой зашагал в том направлении, в каком незадолго до этого удалились другие непокорённые. На сей раз Арвиду пришлось признать правоту полученного совета, кроме того, непреодолимые позывы сходить в туалет не прекращали беспокоить его с самого момента пробуждения. Он быстро добрался до отхожего места и, чтобы не терять время, там же второпях освежился тёплой водой из чана, после чего отправился прямиком к главной хижине лагеря, где Горбун вместе со своими приближёнными обдумывал план дальнейших действий. Перед строением уже собралось большое количество народа, очевидно, сюда пришли все жители поселения, за исключением стражников, охранявших границы территории клана. Люди оживлённо обсуждали животрепещущую тему, притом сторонников у Зирпы и Жерса было примерно поровну. Сет Плясун стоял рядом с Джеком Говоруном и высказывал ему личное мнение по поводу происходящего. Он с лукавой улыбкой кивнул подошедшему к ним Сетрану, как бы приглашая его присоединиться к увлекательному диспуту, впрочем, у того не возникло желания поддерживать их беседу, а уже через пару минут разговоры мгновенно смолкли, так как двери дома распахнулись и наружу вышли четыре бойца с хмурыми физиономиями и молоденькая девица, явно пребывавшая в неподдельном смущении от того, что ей позволили присутствовать при столь важном совещании. Вслед за ними появился угрюмый сутулый вождь, и его товарищи расступились, чтобы он мог пройти мимо и встать лицом к остальным соплеменникам.

— Что скажешь, Лертеп? — выкрикнула какая-то женщина, и люди снова зашумели. Похоже, напряжение достигло предела и у непокорённых кончился запас терпения.

Глава общины высоко поднял правую руку, призывая данным жестом к спокойствию, и провозгласил:

— По завершении долгой и обстоятельной дискуссии совет воинов рекомендовал мне уже сегодня направить боевой отряд для спасения наших девушек и наказания похитителей. Тщательно взвесив различные доводы за и против, я принял решение одобрить это справедливое предложение...

Громкий хор ликующих голосов прервал его речь, и многие слушатели с торжествующими улыбками принялись обниматься и поздравлять друг друга с тем, что их аргументы были приняты и получили своё воплощение. Всё же в толпе, безусловно, находились и несогласные с таким вердиктом, и как только страсти поутихли, над головами собравшихся прозвучали следующие слова:

— Мы ещё не совсем оправились после вражды с кланом Фила Лютого, а ты, Горбун, опять хочешь ввергнуть нас в смертельную авантюру!

Мужчины и женщины стали поворачивать головы, выискивая взглядами говорившего, которым вполне ожидаемо оказался Худой. Видя, что всё внимание присутствующих теперь обратилось на него, он вышел вперёд с гордо поднятым подбородком и продолжил:

— Наша община потеряла несколько сильных бойцов в стычках с людьми Лютого, и тебе пришлось просить хранительницу о воскрешении какого-нибудь замороженного. Пробуждение Крепыша вроде бы должно было вернуть нам везение, правда, с его прибытием положение изменилось далеко не в лучшую сторону.

— На что ты намекаешь? — сердито спросил Гирхап, в то время как у Арвида кровь прилила к вискам, и ему захотелось собственными кулаками заткнуть злобный рот Жерса.

— Посуди сам, Лапа, и посчитай, сколько человек уже погибло после появления замороженного? — с кривой усмешкой промолвил Худой. — Хотя можешь даже не утруждать себя, потому как мне не сложно будет перечислить тебе имена, если ты их запамятовал: Бык, Шрам, Хмурый и Весельчак... Четверо достойных соплеменников мертвы! Мы надеялись, что Крепыш принесёт нам удачу, а вместо этого лишились верных друзей и умелых воинов! Нас стало ещё меньше! Если мы без поддержки союзников нападём на банду Грача, то, скорее всего, это закончится катастрофой!

— Ты хочешь свалить вину на Крепыша, но для меня ясно одно — ты жалкий трус! — презрительно фыркнула Добрая и, энергично расталкивая локтями окружающих, выбралась из толпы к своему оппоненту.

— Я не позволю какой-то жирной дуре упрекать меня в трусости! — в ярости взревел Жерс и замахнулся на женщину, очевидно, собираясь отвесить ей затрещину.

К счастью, стоявшие рядом мужчины схватили взбешённого человека и повалили на землю, а Зирпа тут же подскочила к ним и, изловчившись, пнула его под зад. Он издал нечленораздельный вопль и, пытаясь вырваться из крепких рук вцепившихся в него непокорённых, осыпал её грязными ругательствами.

— Довольно! — грозно рыкнул Лертеп. — Что за бардак вы здесь устроили? Возьми себя в руки, Худой! Кто ты — боязливая девка или смелый воин? И ты, Добрая, тоже успокойся! Я уже объявил о принятом решении и менять его не намерен! Ну а если кому-то вдруг захочется оспорить приказ, то он будет иметь дело со мной. Я всегда готов принять вызов на поединок от любого из вас. Есть желающие сразиться и в случае победы занять место вождя?

Пристыженные и притихшие люди понуро опустили головы. Никто из них не стремился встретиться взглядом с колючими глазами рассерженного предводителя, а он выдержал длительную паузу и объявил:

— Итак, через час мы выступаем. Почти все мужчины, способные держать в руках оружие, войдут в состав отряда, кроме пограничников, — они останутся на своих постах, чтобы оберегать женщин до той поры, пока мы не вернёмся. Я понимаю, что это весьма рискованно, однако у нас нет другого выхода. Максимальная отдача потребуется от каждого бойца, ведь негодяи Витгена являются опытными и сильными противниками. Кстати, после того как мы расправимся с самыми рьяными из них, тем, кто захочет сдаться на нашу милость, я предложу два варианта на выбор: умереть или присоединиться к победителям. Они, конечно, все поголовно мерзавцы, но у нас в клане для них появится возможность исправиться. Таким образом, мы не только вызволим из плена двух девушек и хранительницу, но и пополним собственные ряды новыми членами!

Эти слова были приняты всеми с заметным воодушевлением, и даже Жерс, к тому времени уже твёрдо стоявший на ногах, так как его перестали удерживать, выслушал речь без возражений и вроде бы воспрянул духом.

— А как мы поступим с Грачом? — спустя минуту задал общий вопрос Говорун.

— Он должен быть ликвидирован! Ему не будет пощады! — отчеканил Горбун, и ни один человек не высказался против смертного приговора главарю похитителей.

Непокорённые вокруг Сетрана начали бурно обсуждать незамысловатый план возмездия, и ему пришло на ум, что наступил подходящий момент для того, чтобы сообщить о бесценных знаниях, содержащихся в рукописи Пситвингеса. Он с трудом протиснулся сквозь скопление народа и подошёл к вождю, который повернулся к Лапе, Злыдню, Секачу и Кривому и отдавал им какие-то распоряжения.

— Лертеп, позволь мне обратиться к людям, пока они не разошлись! — с волнением в голосе выпалил Арвид, обнаружив, что пятеро воинов заметили его приближение и прекратили беседу.

— С какой стати, Крепыш? — озадаченно обронил Горбун. — Хватит уже болтовни, нам нужно срочно действовать, а не разглагольствовать...

— От того, что я скажу, зависит общая судьба всех свободных людей! — попытался убедить мужчин Сетран, игнорируя их скептические взоры. По-видимому, Гирхап также не воспринял высказанное другом утверждение всерьёз, потому что посмотрел на него с откровенной растерянностью.

— Меня уже известили о роковом случае на охоте. Все свиньи, напавшие на вас, сдохли, что очень хорошо, тем не менее трое наших погибло, и мы эту тему, разумеется, ещё досконально разберём на следующем собрании, а ты, в свою очередь, в мельчайших подробностях объяснишь, как же так вышло, но только не сегодня... У нас есть заботы поважнее!

— Ты меня не понял! Я получил в распоряжение совершенно секретную вещь, и она определённо поможет человечеству избавиться от владычества жабитов!

— Что за вещь?

— Документ. Послание на кристаллическом листе... Рассказ одного очень умного человека, написанный буквами древнего, то есть моего родного, языка.

— И ты в самом деле считаешь, что благодаря каким-то небылицам земляне сумеют свергнуть власть инопланетян? — насмешливо осклабился Злыдень, и на бородатых лицах его товарищей появились снисходительные ухмылки.

— Я склонен верить словам мудреца! Дайте мне шанс поведать о них!

— Ты получишь твой шанс, — задумчиво прищурившись, произнёс Лертеп. — После того как мы освободим девушек и возвратимся домой, я предоставлю тебе возможность выступить на собрании. Обещаю!

— Но вдруг я погибну в бою? Ведь тогда вы так и не узнаете правду о пришельцах!

— Ты страшишься смерти? Желаешь остаться с бабами в лагере? — сурово спросил Грим Секач.

— Нет, — покачал головой Арвид. — Напротив, я хотел бы собственноручно покарать Витгена Грача!

— Вот это совсем другой разговор! — подмигнув, воскликнул Пит Кривой. — Сначала мы покончим с теми подлыми ублюдками, а уже потом крепко отпразднуем победу и с радостью выслушаем твои соображения.

— Тебе следует подготовиться к сражению, Крепыш, — сказал Горбун. — Вооружись таким боевым инструментом, какой уж точно не подведёт в смертельном противостоянии с врагом!

Сетран вынужден был смириться с фактом, что приведённые им доводы никому сейчас не интересны, поскольку головы собеседников заняты насущными проблемами, а не гипотетическими идеями и методами борьбы с фрессерлингами. Что ж, придётся подождать и сосредоточить свои усилия только на том, что действительно имеет значение в данный отрезок времени. В первую очередь необходимо вырвать Кетти из рук Витгена! Отныне все его помыслы будут направлены на выполнение этой задачи, ну а нимфами и фальтерами можно заняться позже, когда жизнь хранительницы окажется вне опасности... Попрощавшись с бойцами, он отправился к себе домой, замечая по пути, что население становища постепенно охватило сильное возбуждение. Женщины увлечённо переговаривались друг с другом, выдвигали различные прогнозы на исход предстоящей битвы и сами же комментировали собственные предположения, а мужчины тем временем не обращали внимания на их надоедливую трескотню и деловито собирались в дорогу, похоже, нисколько не заботясь о том, что отнюдь не всем суждено возвратиться живыми и здоровыми. Арвид прошёл мимо небольшой группы воинов, собравшихся у распахнутых дверей хибары, выполнявшей функцию оружейного склада, и азартно обсуждавших недостатки и преимущества легкодоступных способов уничтожения человеческих существ. Он ускорил шаг, оттого что не хотел, чтобы они предложили ему присоединиться к ним с целью выбрать какое-нибудь надлежащее, с их точки зрения, оружие, обеспечивающее гарантированную гибель противнику. Когда Сетран в ответ на вопрос Грима заявил, что намерен «покарать» главаря похитителей, у него не присутствовало в мыслях стремления забрать жизнь Грача. Нейтрализовать, взять в плен, вероятно, здорово поколотить или — в качестве крайней меры — немного покалечить, но ни в коем случае не убивать! В отличие от непокорённых, ему было предельно ясно, что все междоусобные конфликты должны прекратиться раз и навсегда, иначе у людей так и не появится другого выбора, кроме как влачить жалкое существование, пока они окончательно не исчезнут с лица планеты.

Вернувшись в личный шалаш, он на скорую руку подкрепился хлебитами (после вчерашнего ужина в чаше осталось ещё несколько штук), нацепил пояс с ножом, закинул на плечо перевязь с дубиной, затем, немного подумав и вспомнив, что подобные приспособления Лертеп саркастически называл «колотушками», взял ещё и дротик, потому как не имел намерения выглядеть в глазах соратников слишком уж «мирно», после чего поспешил обратно к дому собраний, где был назначен общий сбор. Построившийся в походный порядок боевой отряд был уже практически в полном составе, лишь некоторые из воинов всё ещё отсутствовали, возможно, их задержали подруги, прекрасно осведомлённые о рисках намечающейся операции и желавшие перед расставанием провести как можно больше времени с возлюбленными. Поначалу Арвид собирался подойти к Гирхапу, однако тот вполголоса обсуждал что-то с вождём в первом ряду бойцов, в связи с чем ему пришлось занять место в шеренге между Мохнатым и Плясуном, который при появлении Крепыша сразу же замахал рукой, подзывая его к себе. Все мужчины были вооружены до зубов: многие держали в руках топоры, копья и палицы с деревянными шипами или каменными набалдашниками, но были здесь и те (Пит Кривой принадлежал к их числу), у кого на одном плече висел лук, а на втором кожаный колчан, полный стрел. Секач неторопливо прошёлся вдоль строя, бдительным взглядом осматривая каждого непокорённого. Он неодобрительно покосился на дубинку Сетрана, впрочем, ничем не выразил своего неудовольствия, хотя у самого за спиной висела так называемая пила, похожая по форме на короткое весло, усеянное по бокам острыми вулканическими осколками, и её наличие недвусмысленно намекало на то, что врагу вовсе не стоит рассчитывать на проявление милосердия со стороны грозного бойца. Через пару минут явились остальные члены отряда, а как только к нему присоединился последний из них — Берод Чернявый, — Горбун велел побелевшей то ли от страха, то ли от возбуждения Щепке встать рядом с ним во главе колонны и зычно отдал приказ выступать. Провожаемые напутственными словами и пожеланиями удачи из уст женщин двадцать восемь мужчин и одна девушка (ей поручили роль проводника) мерным шагом покинули пределы становища.

Миновав последние хижины, возвышавшиеся на окраине поселения, Арвид испытал эффект дежавю, ибо всего несколько дней назад он побывал в аналогичной ситуации, когда уходил на свинобойку, вот только в тот раз у него не было другого выхода, а сейчас он всеми фибрами души желал принять самое активное участие в спасении хранительницы и двух подружек — Ланы Белки и Хильды Смелой... Посреди лесной чащи соблюдать строевой порядок уже не представлялось возможным, и группа вытянулась в длинную цепочку, лавируя между стволами и стараясь не покидать границ безопасной зоны, обусловленной шириной древесных крон. Лертеп внимательно прислушивался к указаниям юной Риты, а она, похоже, взбодрилась, если судить по румянцу на веснушчатых щеках, и чётко вела решительно настроенных воинов к цели. Никто не пытался заводить разговоры, возможно, каждый из них был занят собственными переживаниями и мысленно готовился к жестокой сече. Сетран был даже рад этому обстоятельству — ему претило трепать попусту языком, в то время как похищенные молодые женщины наверняка подвергаются оскорблениям и унижениям. Он шагал в веренице людей позади Криса, и взгляд его то и дело упирался в плоский затылок и торчащую из ворота куртки толстую шею (волосы на голове были разделены на две стороны, собраны в косы и лежали на плечах), а также голые по локти руки мускулистого бойца, но перед внутренним взором стояла совсем другая картина, порождённая тягостным и тревожным предчувствием: беззащитная Кетти, отчаянно отбивающаяся от наглых и настойчивых домогательств Грача. Из-за гнетущих раздумий сердце ныло и пальцы стискивали древко копья до боли в запястье, хотя вместе с тем, имея за плечами немалый опыт первоклассного натлета, разумом он понимал, что нельзя взвинчивать себя мрачными домыслами. Хранительнице пессимистические измышления всё равно не помогут и лишь ухудшат его моральное состояние, что может негативно сказаться на физических кондициях тела в тот момент, когда потребуется не только максимальное напряжение сил, но и высокая скорость реакции. Путь предстоял неблизкий, потому следовало беречь личные чувства для встречи с противником, и тогда они, несомненно, станут весомым подспорьем, если, конечно, направить их в нужное русло.

Идти пришлось несколько часов, однако на удивление Арвид не ощущал усталости, хотя все предыдущие затяжные вылазки в джунгли давались ему непросто. Бесспорно, было бы наивным полагать, что организм за такой короткий срок сумел полностью приспособиться к местным условиям, вероятнее всего, желание как можно быстрее достичь конечной точки похода упорно влекло его вперёд и подспудно заставляло не обращать внимания на неизбежные трудности пешего марша. Пару раз отряд замедлял темп движения и даже останавливался для того, чтобы Щепке было легче ориентироваться в лесной чаще, ведь от точности её указаний зависели судьбы пленниц. Постепенно они преодолели большую часть расстояния и, должно быть, очутились в непосредственной близости от лагеря похитителей. После короткого совещания Лертепа с Гирхапом, Сергом и Гримом было решено отправить Риту обратно в становище клана, дабы не подвергать опасности, потому что она уже с лихвой выполнила назначенную ей задачу, и как только тонкий силуэт девушки скрылся за деревьями, мужчины зашагали дальше, но где-то через пятнадцать минут их продвижение непредвиденно застопорила первая за этот день смерть... Шествующий впереди всех Миха Рыбак вдруг громко охнул и, обхватив руками выпирающий из груди тонкий прут с оперением на хвосте, повалился на землю. Находившиеся рядом с ним люди сразу же попрыгали в кусты или спрятались за стволами, и только один Кривой не дрогнул, немедля вскинул лук и наугад послал стрелу в заросли, а вслед за ней вторую и третью. По всей видимости, последняя из трёх всё-таки настигла цель, подтверждением чему послужил болезненный вопль, прозвучавший на небольшом отдалении. В следующую же секунду Месгет Рябой — второе имя он получил по причине наличия на физиономии многочисленных мелких отметин — сорвался с места, размахивая на ходу палицей, и исчез за густыми ветвями, а затем оттуда послышались гневные проклятия, сопровождаемые глухими ударами. Злыдень осуждающе покачал головой, выразительно выругался и, смачно сплюнув сквозь зубы, побежал в ту сторону. Через пару мгновений остальные воины последовали его примеру.

Все они столпились вокруг мёртвого мужчины, лежавшего в траве на правом боку. Череп убитого человека был разбит и расплющен, а из спины между лопаток торчала стрела Пита. Около трупа тяжело дыша возвышался Месгет, и с шипов его дубины падали вниз тёмно-алые капли. Сетран испытал острый приступ тошноты при виде кровавого месива там, где ещё совсем недавно у погибшего была голова, и подумал, что ему, пожалуй, никогда не удастся привыкнуть к подобным зрелищам.

— Ты придурок, Рябой! — резко заявил Серг. — Зачем ты его прикончил?

— Я обязан был расквитаться с ним за смерть Рыбака! — неуверенно попытался оправдаться Месгет.

— Это же пограничник. Теперь мы не узнаем, сколько их здесь пряталось! По меньшей мере дозорных должно было быть двое. Если его напарник успел сбежать, то Грач в скором времени узнает о нашем приближении!

— Может быть, этот тип в одиночку стоял на страже... — промямлил Рябой и пробежался виноватым взглядом по лицам товарищей, будто искал от них поддержки.

— Успокойся, Злыдень, его неосмотрительный поступок абсолютно ничего не меняет, — сказал Лапа в защиту бойца, у которого буйный темперамент и чувство мести на краткий миг затмили рассудок. — Посуди сам, какая разница? Если здесь и был кто-то ещё, то его всё равно уже нет.

— Гирхап прав, — обронил Горбун. — Нам не стоит ругаться и обвинять друг друга, когда каждая минута на счету. Допустим, Витген действительно будет предупреждён, и это, естественно, лишит нас фактора внезапности, вот только уже ничто не поможет ему избежать справедливого возмездия! Вперёд, друзья, я хочу, чтобы наш яростный натиск наполнил трусливые сердца врагов безудержным страхом!

Арвид слегка поморщился, так как, на его взгляд, последняя фраза прозвучала чересчур пафосно, но в данный момент ему было не до критики, поэтому он решил придержать собственное мнение при себе и впредь беспрекословно подчиняться указаниям предводителя. Бойцы вновь тронулись в путь и вскоре перешли на бег, уже издали заметив в просветах между стволами очертания вигвамов. Скорее всего, уничтоженный ранее стражник действительно был на пограничном посту один, потому как лагерь Грача не создавал видимости готовности к отражению нападения. Кое-где в расслабленных позах стояли или сидели на корточках мужчины, занятые разговорами и наверняка не подозревающие о присутствии неприятеля в непосредственной близости от них. И всё же наступление было обнаружено, когда воинов отряда Лертепа отделяли от окраины поселения буквально последние метры, — неожиданно раздался предупреждающий крик, вслед за чем на их головы откуда-то сверху посыпались стрелы и двое человек упали замертво. Пит Кривой и другие непокорённые, вооружённые луками, принялись торопливо отправлять свои стрелы в кроны деревьев, где, как выяснилось, несколько соратников Витгена держало оборону, что отнюдь не помешало разъярённым спасителям девушек вторгнуться на территорию вражеской общины. Пока лучники обоих кланов обстреливали друг друга, остальные сошлись в жестокой, бескомпромиссной схватке. И нападавшие, и оборонявшиеся, успевшие вовремя достать оружие из примитивных жилищ, рассредоточились по всей площади поляны, практически заполнив собой промежутки между шалашами и переносными хижинами. Повсюду воцарилась неразбериха, и о каких-то слаженных действиях не могло быть и речи.

Сетран одним из первых очутился в становище и наткнулся на лохматого, поджарого мужчину с длинным ножом в руке. Уклонившись от корявого удара, он подсёк ступнёй переднюю ногу неопрятного человека и после того, как тот грохнулся вниз и распластался на спине, мощно припечатал его в грудь дубинкой. Поверженный противник громко застонал и скрючился от боли, не в силах больше подняться на ноги и оказывать сопротивление. Периферическим зрением Арвид уловил появление следующего соперника, моментально развернулся в его сторону и метнул дротик тупым концом вперёд. Древко попало точно в бородатую физиономию бегущего врага, расквасив ему нос и губы, выбив передние зубы и опрокинув в конечном итоге на землю. Несмотря на полученные травмы он всё же попытался встать, но хлёсткий пинок в голову вынудил его успокоиться, лишив сознания. Быстро расправившись с ним, Сетран не стал подбирать копьё и продолжил бой только с одной деревянной дубиной в руке. Неподалёку остервенело размахивал своей пилой Секач, и какой-то несчастный лесной житель, оказавшийся у него на пути, зашёлся в истошном вопле, когда острые вулканические лезвия рассекли ему кожу, сухожилия и мышцы, и густая красная жидкость хлынула из рваных ран. Арвид старался не слушать крики и не смотреть на обильно льющуюся вокруг кровь. Даже мимоходом приметив Темира Бочку, лежавшего в траве и безумно выпучившего глаза на собственное развороченное брюхо и выпущенные кишки, он оставил без внимания страдания смертельно раненного боевого товарища и двинулся дальше, выискивая взглядом Грача среди сражавшихся людей. Его жаждущий взор лишь на долю секунды зацепился за высокую горбатую фигуру — вождь свирепо раздавал удары палицей направо и налево — и заскользил дальше по непрерывно двигающимся телам противников и друзей — Гирхапа, Говоруна, Плясуна, Мохнатого и других, — пока не остановился на молодом черноволосом мужчине, сразу опознав в нём Витгена Грача, державшего в каждой руке по топору и вступившего в стычку с Худым.

Лихорадочно орудуя дротиком, Жерс пытался держать Витгена на дистанции, однако тот явно не собирался играть по чужим правилам и обрушил на соперника град атак, последняя из которых принесла успех: один топор перерубил короткое копьё, а лезвие второго погрузилось в бедро Худого. Сетран успел увидеть эту сцену перед тем, как обзор ему перекрыл дюжий, плечистый воин, проворно замахнувшийся палицей с круглым навершием и торчавшим под прямым углом из него крупным осколком камня с острыми гранями. К счастью, реакция в очередной раз не подвела опытного натлета: он отклонил корпус назад и боевая часть страшного оружия пролетела перед его грудью, не причинив вреда, а прямой тычковый удар пяткой в живот заставил нападавшего согнуться пополам. Дубинка Арвида описала дугу в воздухе и опустилась на кудрявый затылок врага, после чего тот рухнул лицом вниз, раскинув руки в стороны и выпустив палицу из ослабевшей кисти. Теперь путь вновь стал свободен, и Сетран ринулся на выручку соплеменнику. Он опоздал всего лишь на пару мгновений, но и этого минимального отрезка времени вполне хватило Грачу, чтобы сразить Жерса, упавшего на колени из-за страшной раны на ноге... Умелым движением топора в левой руке он разрубил ему ключицу, а правой снёс полголовы, потом отпихнул от себя обезображенное мёртвое тело и огляделся по сторонам с диким блеском в глазах и зловещей ухмылкой на физиономии. Его приспешники явно проигрывали битву — их количество быстро уменьшалось, и данный факт невозможно было игнорировать. Цепкий взгляд Витгена устремился на деревья, окружавшие поляну, по-видимому, в поиске наиболее безопасного маршрута для отступления, впрочем, если у него и появились мысли о бегстве, то они тут же испарились, едва он заметил присутствие Крепыша. Главарь похитителей издал боевой клич и бросился на противника.

Увесистая дубина Арвида, которую он швырнул прямо под ноги Грачу, помешала тому достигнуть цели предпринятого отчаянного рывка. Боец споткнулся на бегу о нежданное препятствие и растянулся на земле, выронив один топор, тем не менее шустро перевернулся на бок и успел откатиться с места падения, ускользнув таким образом от прыгнувшего на него врага, незамедлительно вскочил на ноги и замахнулся вооружённой рукой на подоспевшего мужчину. Теперь настал черёд Сетрану уворачиваться от натиска взбешённого человека, вероятно, почувствовавшего неминуемое приближение конца собственной жизни. Скорее всего, именно благодаря этому ощущению его действия приобрели небывалую быстроту и мощь, и плоское каменное лезвие проносилось порой в нескольких сантиметрах от лица Арвида, грозя ему ужасной смертью. Уже в самом начале схватки он понял, что бороться с пустыми руками против соперника, чей разум, управляемый инстинктом самосохранения, опустился на животный уровень и чьё поведение можно было сравнить с загнанной в угол крысой, бесполезно и чрезвычайно опасно. Постоянные отскоки, уклоны и нырки позволяли Сетрану, выхватившему нож Пситвингеса из поясного чехла, искусно маневрировать и выжидать удобный случай для контратаки. Спустя некоторое время усталость стала сказываться на мышцах Витгена — его удары потеряли резкость и точность, а темп их нанесения значительно снизился. В один из моментов он слишком широко взмахнул топором и невольно открыл верхний отдел тела для поражающего действия. Арвид молниеносно подскочил к нему и вонзил клинок на полную длину лезвия в область солнечного сплетения, затем жёстко толкнул противника в плечи, сбив его с ног, и тот свалился на спину, хватая ртом воздух и стиснув ладонями рукоять, торчащую под грудной клеткой. Пару секунд спустя руки Грача вяло соскользнули на землю, однако губы при этом продолжали шевелиться, как будто он хотел напоследок сообщить что-то своему убийце. Ошеломлённый совершённым поступком Сетран присел на колено рядом с Витгеном и склонился к его голове, силясь разобрать тихую речь. Сперва ему были слышны только слабые, прерывистые вдохи и выдохи умирающего, а также редкие сиплые слова, больше напоминающие междометия, чем осмысленные фразы, но потом вдруг ясно прозвучало: «Всё... что было... и что будет... Всё напрасно...»

Рот Грача раскрылся, обнажив красный язык и крепкие белые зубы, и в тот же миг последними искрами мыслей в зрачках застывших глаз навсегда завладела непостижимая вечность. Арвид осторожно вынул нож из живота покойника и машинально обтёр лезвие об его куртку.

— Поздравляю, Крепыш! — раздался позади него голос Гирхапа.

— Разве для этого есть повод? — обернувшись, сконфуженно проговорил Сетран и, глубоко вздохнув и убрав короткий клинок обратно в чехол, встал на ноги. Окинув долгим изучающим взглядом лагерь, он без труда определил, что битва завершилась. В пышной мягкой траве лежали мертвецы, причём преимущественно это были воины Витгена, хотя тут и там виднелись и бездыханные тела знакомых ему непокорённых. В стороне, у самой крупной из хибар, с угрюмыми лицами сидели на земле пленные мужчины под охраной бойцов клана Горбуна. Среди них присутствовали и те, кого ранее обезвредил Арвид, и в том, что они остались живы, была, вне всякого сомнения, его заслуга.

— Ты ещё спрашиваешь? Само собой, есть повод, ведь тебе удалось прикончить паскудную гниду! — ответил Лапа и с презрением плюнул на труп Грача. В руке он держал палицу, за один из шипов которой зацепился клок светлых волос, вырванный из головы какого-то человека вместе с окровавленным лоскутом кожи. — Мерзавцу однозначно повезло, что не я встретился с ним в бою, иначе бы он не сдох так легко!

— Мне его смерть не доставила удовлетворения, — угрюмо промолвил Сетран. — Я не хотел убивать...

— Это был твой первый раз, — пожал плечами Гирхап. — Скоро ты привыкнешь и перестанешь каждый раз переживать по столь ничтожной причине.

Арвид неуверенно покачал головой и обронил:

— Кстати, где девушки?

— Я знаю не больше твоего. Пойдём, надо проверить все хижины. Может быть, наших красоток держали взаперти и они только и ждут, когда их освободит такой храбрец, как ты!