Во благо имаго

К великой радости мужчин клана Горбуна две соплеменницы и хранительница остались целы и невредимы, по крайней мере, физически. Как и предполагал Лапа, их обнаружили в вигвамах воинов Витгена. Похитители связали молодым женщинам руки и ноги, чтобы они не пытались сбежать, и разместили в разных вигвамах. Пока непокорённые расспрашивали Белку и Смелую и обсуждали между собой дальнейшую судьбу пленных врагов, Арвид направился к Кетти, которую незадолго до этого нашли в жилище предводителя. Она стояла в стороне от всех, обняв себя за плечи, и задумчиво взирала на плотную стену деревьев на границе поляны.

— Как ты? Могу я чем-то помочь? — спросил он, приблизившись к ней. Для него самого было очевидно, что заданные им вопросы прозвучали довольно глупо, но ничего другого ему в голову не пришло.

Девушка отрешённо улыбнулась уголками губ и произнесла:

— Нормально... Я сильно боялась за Лану и Хильду, но, к счастью, всё разрешилось благополучно. Мне, правда, не известно, как с ними обращались наши пленители, хотя это не так уж и важно. Главное, что они остались живы.

— А за себя тебе не было страшно?

— Люди Грача не посмели бы причинить вред хранительнице.

— И Витген? Неужели он не предпринимал попыток?

— Нет. Я ведь уже говорила, что Грач испытывает особые чувства ко мне, точнее, испытывал...

— Тем не менее это не помешало ему выкрасть тебя.

— Просто так совпало. Они не собирались похищать именно меня. Им нужны были девушки. Любые. И ещё Витген хотел расквитаться с Лертепом за проявленное неуважение.

— Это он сказал? И ты ему поверила?

— Грач никогда не врал мне. Мы же с детства знали друг друга.

— Ты заявила это сейчас таким тоном, будто тебе крайне жаль, что он погиб.

— Мне действительно жаль... Жаль, что у него не получилось стать хорошим человеком.

— Что ж, прошу прощения, ведь это я отправил твоего дружка на тот свет! — в сердцах выпалил Сетран, и ему сразу стало неловко за поспешные и необдуманные слова.

— Я знаю... У тебя не было выбора. Либо ты, либо он. Между прочим, я очень рада, что тебе удалось выжить.

— Спасибо и на этом, — досадливо пробормотал Арвид. — И всё же я сомневаюсь, что Витген смог бы долго держать в узде свои низменные инстинкты и желания. Рано или поздно он заставил бы тебя подчиниться.

— Я сумела бы постоять за себя.

— Со связанными руками? Что бы ты сделала, если бы он решил тебя изнасиловать?

— Когда-нибудь ему пришлось бы дать мне немного свободы. Вот тогда бы я его и убила.

— Слишком много «бы»! — буркнул Сетран, которому казалось неразумным и несправедливым, что Кетти так легкомысленно относится к личной безопасности. Он вспомнил, как шёл к лагерю похитителей в составе отряда спасителей и все его думы были заняты лишь этой девушкой, как он терзался и мучился в душе, представляя её стройное обнажённое тело в грубых объятиях Грача.

По всей видимости, хранительница хотела что-то возразить, но тут вдруг послышались громкие женские рыдания, и она озабоченно промолвила, повернувшись в сторону непокорённых, столпившихся у одной из хижин:

— Лана плачет... Похоже, негодяи всё-таки воспользовались шансом и надругались над ней.

— Мне кажется, она страдает совсем по другому поводу, — тихо обронил Арвид.

Кетти вопрошающе посмотрела на него, и он вкратце поведал ей о злополучных событиях, приведших к смерти Хеглута, Тесгота и Акила.

— Тебе следует поговорить с Белкой, поскольку ты был единственным свидетелем гибели её возлюбленного, — объявила она после того, как Сетран завершил свой рассказ.

— Да, конечно... — кивнув, согласился он, хотя у него в животе холодело от одной только мысли о том, что ему придётся утешать разбитую горем женщину и выслушивать скорбные стенания.

— Почему-то у меня такое ощущение, что ты не всё сообщил, — многозначительно заметила девушка.

— Это так...

Не выдержав прямого, требовательного взгляда её зелёных глаз, Арвид смущённо провёл ладонью по многодневной щетине, уже начавшей приобретать форму небольшой бороды, и затем пояснил:

— Вероятно, тебе будет нелегко поверить мне, но я получил в своё распоряжение сведения первостепенной важности. Они помогут нам победить инопланетян! Помимо того, мне знаком один проверенный способ, благодаря которому люди наконец-то перестанут опасаться крыланов.

Выражение лица хранительницы приобрело откровенно недоумевающий вид, как если бы она внимала бессвязной речи умалишённого человека или несмышлёного малолетнего ребёнка.

— Я вижу, что эта новость не вызвала у тебя восторга, — с усмешкой заключил Сетран. — В принципе, в твоём поведении для меня нет ничего удивительного, потому я намерен подробно объяснить собственную позицию на собрании, и тогда каждый член общины сможет услышать и оценить мои аргументы. Кстати, Горбун уже выразил согласие. Он даст мне возможность выступить перед соплеменниками.

— Ты точно уверен в том, что не желаешь сначала поделиться со мной данной информацией?

— Думаю, будет лучше, если все без исключения мужчины и женщины клана узнают истину одновременно.

— Ладно, я не стану мешать тебе поступать так, как ты считаешь правильным... — проговорила Кетти с деланным равнодушием, и от Арвида не скрылось, что её гордость уязвлена его решением. Вообще-то, прежде он собирался немедля поведать ей обо всём, как только она будет освобождена из плена, однако, увидев грустное выражение девичьего лица, вызванное упоминанием о смерти Витгена, ему вдруг моментально расхотелось это делать.

Они замолчали, и в воздухе повисла затяжная пауза, но неловкую ситуацию неожиданно исправил Мохнатый, подошедший к ним и провозгласивший, что пришла пора возвращаться в становище. К тому времени поляну уже очистили от трупов — как выяснилось, у непокорённых не было обычая хоронить в земле или сжигать покойников, в связи с чем погибших отнесли подальше в чащу и уложили там под одним из деревьев. Рано или поздно ими займутся шатуны или всеядные грызуны и очистят таким образом лес от мёртвой плоти. Отряд Лертепа потерял убитыми семь бойцов (Миха Рыбак, Темир Бочка и Жерс Худой принадлежали к их числу), девять человек получили ранения различной степени тяжести, впрочем, жизни этих людей уже ничего не угрожало. От банды Грача осталось лишь шесть пленных воинов, остальные были уничтожены. Все шестеро проявили горячее желание присоединиться к клану Горбуна, чтобы заслужить себе прощение, видимо, они отлично понимали, какая участь ожидает их в противном случае. Второпях осмотрев жилища побеждённых и отобрав из кучи ненужного хлама более-менее пригодные вещи, довольные победители заполнили ими заплечные сумки и мешки, после чего тронулись в путь, прихватив с собой ещё и лучшее оружие убитых соратников Витгена. Темп продвижения группы пришлось подстраивать под скорость шагов раненых, поэтому на обратную дорогу ушло значительно больше времени. Сетрану пришлось прямо на ходу рассказывать Лане об обстоятельствах гибели Хеглута, и, к его удивлению, она достаточно стойко выслушала устное описание тех злосчастных событий, которые привели к смерти парня. Несчастная девушка попросила в точности передать фразы, произнесённые Шрамом в промежутке между вероломным нападением свиней и стремительной атакой крылана. Похоже, ей хотелось навсегда сохранить в памяти последние слова любимого человека.

Отряд только к вечеру добрался до границы поселения, и уже спустя несколько минут после его прибытия хор радостных голосов, приветствовавших возвращение соплеменников, пополнился жалобными причитаниями женщин, потерявших своих мужчин. Через некоторое время все жители отправились к дому собраний, чтобы там, на широкой поляне в центре лагеря, отпраздновать победу под надёжной защитой высокого купола из древесных крон и воздать должное храбрости тех, кто не вернулся из боя. Арвид не имел желания долго пиршествовать и распивать хмельной эль, и лишь для приличия сделал пару глотков из кружки, протянутой ему Питом Кривым, а потом, улучив удобный момент, когда Лертеп остался один, приблизился к вождю и напомнил о его же собственном обещании. Он надеялся ещё сегодня произнести речь перед общиной, однако её глава отклонил высказанную им просьбу, сославшись на неуместность подобного действия в данный час и предложил перенести выступление на завтра. Решительный отказ несколько разочаровал Сетрана, тем не менее ему пришлось признать, что Горбун прав, и непокорённым в эти минуты совсем не до откровений. Он хотел было обсудить сложившееся положение с Кетти, но не нашёл её среди веселившихся и горевавших людей, наверное, своевольная девушка решила не участвовать в праздничном для одних и траурном для других мероприятии. В конце концов его безрезультатные поиски не прошли незамеченными и подруга Гирхапа, Ника, сообщила, что видела, как хранительница удалилась вместе с Ланой, добавив, что она, скорее всего, пытается помочь Белке пережить утрату.

Немного поразмыслив, Арвид философски умозаключил, что здоровый, крепкий сон наилучшим способом поможет ему скоротать ночь, попрощался с друзьями и отправился к себе домой. Не успел он раздеться и опуститься на лежанку, как вдруг начался сильный дождь, словно сама природа оплакивала бессмысленную гибель мужчин, сложивших головы в братоубийственной бойне и игнорирующих тот факт, что в это же время истинные враги человечества безнаказанно угнетают разобщённое и бесправное население завоёванной планеты... Крупные капли глухо барабанили по крыше, но не одна из них так и не смогла просочиться внутрь, казалось бы, хлипкой лачуги, что свидетельствовало о поразительных строительных навыках разумных обитателей джунглей, умеющих воздвигать простые, функциональные жилища, предназначенные для вполне сносного существования даже в плохих погодных условиях. Тёмные небеса щедро дарили прозрачную влагу земле, а Сетран ещё долго ворочался с бока на бок, кутаясь в тёплую шкуру, служившую ему одеялом, и в голове его тревожным набатом звучали предсмертные слова Витгена Грача: «Всё... что было... и что будет... Всё напрасно...»

Жаркое солнце летнего утра быстро высушило листву и траву и согрело воздух благодатным теплом. Арвид проснулся и выбрался из своего шалаша рано, однако почти полдня слонялся, не зная, куда себя приткнуть, а мужчины и женщины в поселении между тем занимались обычными делами. Как назло, Кетти не попадалась ему на глаза, а ведь она являлась единственным человеком, с кем он иногда делился личными надеждами и сомнениями, потому что Хеглут, его лучший друг в этом диком мире, погиб, и доверительных отношений с другими непокорёнными пока ещё выстроить не получилось. Известие о том, что вождь через полчаса созывает общий совет, где должен присутствовать каждый член клана, застало Сетрана в те минуты, когда он увлечённо беседовал с Месгетом и Сергом. Они находились под большим впечатлением от боевых умений натлета, позволивших ему относительно легко победить противников как в свинобойке, так и в схватке с бандой Грача, а самому остаться невредимым. Оба получили травмы во вчерашнем сражении, и данное обстоятельство, по-видимому, примирило упрямых воинов, повздоривших из-за необдуманного устранения пограничника, охранявшего тропу, ведущую к лагерю похитителей девушек. У Рябого левая рука висела на перевязи, а у Злыдня сильно распухло колено после удара дубиной, кроме того, у него было сломано одно ребро и от плеча до локтя протянулась длинная борозда шва, довольно аккуратно сомкнувшего края кожи, рассечённой лезвием топора (рану зашила хранительница, обладавшая не только необходимыми для подобного рода деятельности знаниями, но и соответствующими инструментами). Интересный разговор пришлось прекратить, и троица спешно направилась к дому собраний, причём если двоих бойцов — Серга и Месгета — новость о незапланированном совещании несколько раздосадовала, то их собеседника она, напротив, несказанно обрадовала.

Они одними из первых прибыли к прямоугольному строению и, прихватив коврики из ящиков у открытого входа, поспешили занять лучшие места. Постепенно помещение заполнилось народом, Кетти появилась вместе с Ланой и Хильдой, а последними внутрь зашли Лапа и Горбун. Арвид полагал, что предводитель сразу же предоставит ему слово, но тот, как только все присутствующие уселись и гомон голосов стих, велел мужчинам, взятым в плен, подняться и по традиции назвать свои новые имена. В большинстве случаев непокорённые не обязаны были проходить этот ритуал прямо на следующий день после вступления в новый клан, однако Лертеп, очевидно, решил сделать исключение для провинившихся соратников Витгена. Возможно, он считал, что скорая процедура хотя бы немного облегчит их интеграцию в его заметно поредевшую общину. После того как необходимые формальности были соблюдены и шесть бывших бандитов под хмурыми взглядами сидевших на полу людей во всеуслышание сказали то, что требовал от них вождь, и, следовательно, стали отныне соплеменниками ему и всем остальным, он по очереди торжественно пожал руку каждому из шестерых, а также посоветовал не вспоминать о прошлом и пожелал удачи в будущем. Пока «новообращённые» принимали скупые поздравления, Горбун вкратце известил собравшихся об актуальном положении дел в клане и, чтобы надлежащим образом почтить память павших героев, перечислил имена и заслуги тех, кто погиб накануне. Всё это время Сетран сидел как на иголках и прокручивал в голове воображаемый текст монолога, который он составил в уме ещё утром. И вот момент истины наконец-то настал: Лертеп призвал слушателей к вниманию и объявил, что сейчас выступит с обращением Крепыш, так как желает сообщить что-то очень важное.

Непокорённые принялись удивлённо переглядываться и перешёптываться, Арвид тем временем резко поднялся на ноги и прошествовал к торцевой, противоположной от выхода, стене — туда, где разместился глава клана. Очутившись на месте, он развернулся лицом к людям, и тут вдруг заранее заготовленная речь мгновенно застряла комом в горле. Ему ещё никогда не доводилось говорить перед публикой, и, должно быть, по этой причине необычайное волнение охватило Сетрана при виде скопления зрителей, выжидающе смотревших на него. Разумом он понимал, что перед ним, выходцем из высокоразвитого прошлого, сидят необразованные дикари и малодушное проявление робости и стеснения неуместно и даже смешно, но тело почему-то отказывалось внимать железным доводам логики. Неприятная пауза затянулась непростительно долго, мысли Арвида смешались в хаотичную кучу, взгляд беспорядочно заметался по мужским и женским фигурам, пока не встретился с глазами Кетти и не утонул в них. Девушка мило улыбнулась, и эта добрая, простая улыбка внезапно вернула ему почву под ногами. Он вновь обрёл спокойствие, хладнокровие и рассудительность, а когда открыл рот, слова полились сами собой — легко, плавно и без малейшей запинки, как будто не зависели целиком и полностью от его воли.

Сетран начал с нападения отряда Гхуртуска на охотников и подробно описал короткий бой со свиньями, пленение, последующий марш через джунгли и атаку шатуна. Когда он завершил рассказ о смерти Хеглута и случайном открытии, с помощью которого ему посчастливилось спастись от зубов второго крылана, зал взорвался десятками голосов. Создавалось впечатление, что каждый человек в помещении хотел перекричать своего соседа, стараясь доказать тому личную точку зрения на услышанную версию событий. Кое-кто даже упрекал Арвида во лжи, впрочем, нашлись и такие, кто его поддержал, к примеру Лера Бойкая, Сет Плясун, Хильда Смелая и Грим Секач. Горбун молча наблюдал за ярким всплеском эмоций, и ни единый мускул не дрогнул на его узком лице. Когда страсти улеглись, Сетран приступил ко второй, самой трудной, части доклада. На этот раз поведение людей в корне изменилось. Чем дольше он говорил, пересказывая послание Пситвингеса, тем сильнее возрастала степень недоверия среди слушателей. На их ошарашенных лицах отражался широкий спектр негативных чувств: растерянность, замешательство, смятение, разочарование, тревога, гнев и порой неприкрытая злоба. Некоторые, к таковым можно было отнести Берода Чернявого, Пита Кривого и Зирпу Добрую, видимо, решили, что это всего лишь шутка или розыгрыш, и иронически ухмылялись, время от времени осуждающе покачивая головами, но многие явно не понимали, почему Крепыш ни с того ни сего принялся нести несуразную чушь. К чести непокорённых стоит отметить, что никто из них не пытался прервать выступление, они позволили ему закончить речь, однако вслед за тем в доме собраний воцарилась леденящая душу тишина...

Взоры соплеменников устремились на вождя, который продолжал сидеть практически неподвижно, как статуя, и со стороны казалось, что привычные всем глубокие морщины на его высоком лбу вмиг разгладились каким-то загадочным и непостижимым образом. Прошла, наверное, целая минута, прежде чем он пошевелился и, посмотрев на Арвида из-под чёрных кустистых бровей, произнёс, тщательно выговаривая каждое слово:

— Забавную историю ты нам поведал, Крепыш! Ты действительно в неё веришь?

— У меня нет повода сомневаться в сведениях Пситвингеса, — обронил Сетран.

— Этот твой Псивинес...

— Пситвингес.

— Да, Пситвингес, — поморщившись, поправился Лертеп и с усмешкой заметил: — Ну и имена же у этих тупых свиней! Такие же мерзкие, как и они сами... Так вот, с чего ты взял, что он сказал тебе правду?

— Этот человек...

— Не смей называть свинью человеком! — неожиданно разорвал воздух возмущённый женский выкрик и не дал Арвиду завершить мысль.

— Тихо! — рявкнул Горбун. — Не мешайте истеричными воплями вести нам беседу!

— Этот человек, — как ни в чём не бывало продолжил Сетран, — записал послание на кристаллическом листе. Я оставил документ в своей хижине. Любой из вас мог бы прочитать текст, если бы, разумеется, владел моим родным языком, и тогда вопрос об искренности автора сразу бы отпал.

— Непокорённые не обучены грамоте, — пожал плечами глава общины. — В ней нет надобности.

— Может, хранительница способна прочесть рукопись? — спросил Арвид, покосившись на Кетти.

Взгляды почти всех присутствующих мужчин и женщин тут же повернулись к ней, но она отрицательно покачала головой и пояснила:

— Обычные хранители не знают древнего языка. Его изучают только магистры.

— Нам следовало бы отправиться к ним, чтобы они удостоверились в подлинности документа!

— Вовсе не обязательно идти к Пещерам, Крепыш, — вступил в разговор Гирхап. — Ты же не единственный бывший замороженный, живущий в нашем лесу. У многих кланов есть свои воскрешённые. Наверняка они тоже без проблем могли бы ознакомиться с содержимым письма той учёной свиньи.

— Лапа совершенно прав, — подтвердила Кетти. — Все люди, извлечённые из морозильных коконов, говорят на языке Крепыша и, естественно, сумеют прочитать рукопись. Тем не менее я не вижу в этом особой необходимости.

— Почему? — поразился Сетран. Ему даже сперва показалось, что он ослышался.

— Потому что письменный рассказ Пситвингеса однозначно представляет собой вымысел, не имеющий ничего общего с настоящим положением вещей, то есть вольную выдумку.

— Такое невозможно придумать!

— Отнюдь... Когда я проходила курс истории в Пещерах, магистры говорили нам, что в твоё время существовала целая индустрия развлечений, создававшая воображаемые миры, где человек мог прожить искусственную жизнь.

— Верно. Подобные «миры» являлись персональными виртуальными вселенными тех граждан, кто желал отвлечься и отдохнуть от трудностей реальной жизни.

— А за многие века до твоего рождения одарённым людям приходилось записывать личные фантазии на специальный материал — бумагу, чтобы другие имели возможность прочитать их.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что Пситвингес либо рехнулся, либо был всего-навсего талантливым сказочником, сочинившим фантастическую легенду и за неимением под рукой нужных технологических средств решившим увековечить её по старинке на каком-нибудь твёрдом носителе информации.

— По-моему, ты делаешь слишком поспешные выводы! — попрекнул её Арвид.

— Ну, по крайней мере, у меня есть доказательства, в отличие от тебя.

— Какие?

— Свиньи в прошлом неоднократно попадали в плен и были затем подвергнуты обстоятельному допросу. Кстати, я уже как-то рассказывала тебе об этом... Так вот, ни от одного из них магистры не слышали что-либо подобного, причём пленные тоже называли инопланетян «фрессерлингами», но никогда не упоминали о том, что крылан представляет собой взрослую, половозрелую особь жабитов. Вымышленный Пситвингесом и изложенный тобой цикл развития пришельцев от яйца до фальтера настолько неправдоподобен, что нет никакого смысла воспринимать рукопись всерьёз. Помимо всего прочего, мы знаем, что большинство свиней мужского пола на определенном этапе взросления становятся скопцами. По нашему убеждению, они добровольно подвергают себя процедуре кастрации и считают её своеобразным обрядом верности своим хозяевам.

— Пленные свиньи принадлежали к касте думающих и не могли знать истину, ведь автор послания поведал, что секретными данными о природной функции фальтеров располагают исключительно члены касты знающих, да и то лишь входящие в строго ограниченное число мудрецов Тесного Круга. Вдобавок ко всему до недавнего времени ни один знающий не решался совершить побег, Пситвингес и Книгсль нашли в себе смелость и фактически стали первыми из их касты, кто покинул вольер.

— Что ж, нужно признать, что сбежавший от инопланетян фантазёр выдумал довольно-таки изящные версии для объяснения многих непонятных или неизученных вещей и явлений... Как я уже упоминала, он наверняка обладал ярким талантом сочинителя, — саркастически усмехнулась хранительница.

— Бред какой-то... — сокрушённо промолвил Сетран, вообще-то ожидавший от неё понимания, но получивший вместо этого резкую критику. — Зачем тогда было тратить столько времени и сил на составление длинного текста, если всё написанное — просто-напросто враньё?

— Чтобы ввести нас в заблуждение! — громко заявил Лертеп, сосредоточенно наблюдавший за дискуссией. — Неужто ты в самом деле доверяешь словам презренного хряка? Всем известно, что свиньи исправно служат своим покровителям. Я полагаю, что жабиты составили очередной хитроумный план, как можно легко одурачить непокорённых. Они надеются направить усилия повстанцев на ложную цель, сбросив нам фальшивую информацию под видом послания. Пришельцы считают, что таким образом отведут от себя опасность потенциального нападения и перенаправят её на безмозглых летающих животных. Земляне начнут сражаться с хищниками и бессмысленно погибать, в то время как настоящие злодеи будут наслаждаться покоем и безопасностью. Со стороны замысел инопланетян выглядит весьма эффективным, хотя на самом деле он является не только провальным, но и абсолютно излишним. Ты знаешь, Крепыш, почему их план бесполезен?

— Нет, — коротко ответил тот, стараясь избегать осуждающих взглядов смотревших на него людей.

— Потому что нет никаких повстанцев... Нет никого, кто мог бы взять на себя подобную роль. И это хорошо! На Земле сейчас прочный, стабильный мир — мы уже давно не воюем с космическими захватчиками, а они не преследуют нас. Жабиты больше не пытаются проникнуть в лес, а непокорённые не штурмуют пирамиды.

— С какой стати фрессерлингам обманывать вас, ведь, если следовать твоей же логике, земляне всецело довольны жизнью в джунглях и не собираются бороться с узурпаторами? — поинтересовался немного сбитый с толку Арвид.

— Скорее всего, они желают выявить и истребить последние очаги сопротивления. Впрочем, это напрасный труд. Мятежи и восстания остались в далёком прошлом.

— Меня поражает, с каким упорством вы отвергаете любую мысль о том, что история Пситвингенса может быть правдой!

— А вот для меня выглядит довольно странной твоя настойчивость, словно ты сознательно хочешь убедить нас поверить в абсурдную мистификацию, — невозмутимо парировал Горбун и громко обратился к соплеменникам: — Вы согласны со мной?

Одобрительный хор голосов, несколько язвительных комментариев и пара пожеланий о том, что надо бы поскорее заканчивать собрание и расходиться по домам, вроде бы должны были послужить вполне весомыми признаками поддержки его мнения, однако всего этого, как оказалось, было недостаточно для предводителя.

Он криво ухмыльнулся и продолжил:

— Крепыш рассказал нам, что так называемые нимфы способны принимать человеческий облик и жить среди людей, вот и я подумал, а нет ли в нашей славной общине гнусных шпионов? Вдруг некоторые из нас, например ты, Говорун, или ты, Зирпа, или ты, Всеглад, ну или ты, Грим, — замаскированные жабиты?

Многие непокорённые стали потешаться и подначивать друг друга, пытаясь забавы ради выяснить, кто из них является тайным агентом пришельцев, и только один Секач, похоже, не разделял оживлённого веселья. Он вскочил на ноги с побелевшим от праведного гнева лицом и объявил:

— Я, конечно, сильно уважаю тебя, Лертеп, как друга, мудрого вождя и доблестного воина, но если ты ещё раз рискнёшь обозвать меня жабитом, мне придётся навсегда покинуть твой клан. Я не намерен терпеть оскорбления!

Шум в помещении сразу стих, а подруга рассвирепевшего мужчины, сидевшая рядом с ним, порывисто дёрнула его за руку, чтобы он угомонился и опустился вниз, но он отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи, всем своим видом требуя в отношении себя справедливости.

— Тебе не стоит так злиться, Грим, — добродушно улыбнулся Горбун. — Я решил слегка пошутить и тем самым продемонстрировать вам несостоятельность смехотворных аргументов лживого кабана, написавшего идиотское послание. Извини меня, если я чуточку перестарался!

— Так уж и быть, давай больше не будем ругаться по этому поводу... Просто меня взбесила жабитская брехня, которой начитался наш Крепыш, — кивнул Секач и, к заметной радости обеспокоенной подруги, вновь уселся на коврик.

— Друзья, мы чересчур увлеклись обсуждением совершенно никчёмной темы, — проговорил вмиг посерьёзневший Лертеп. — Нам следовало бы вернуться к тому месту в рассказе Крепыша, где он описывал происшествие с крыланом.

— Правильно! Я хотел предложить то же самое, — сказал вдруг Гирхап. — Крепыш по неопытности не сумел распознать, что хозяева свиней под видом рукописи приготовили изощрённую ловушку для землян, но здесь нет его вины. Намного важнее для нас, что он нашёл способ перехитрить шатуна!

— Что-то я сомневаюсь, что какой-то яичный сок может обмануть хищника, — скептически буркнул Пит Кривой.

— А я доверяю словам Крепыша! — внезапно вступилась Белка за Сетрана. — Он не испугался и был с моим Хеглутом до конца, хотя мог бы убежать. Такой храбрый человек не будет врать!

— Мы все ему верим, Лана, — твёрдо заявил Горбун, — вопрос в том, не было ли его спасение всего лишь счастливой случайностью...

— Разве тебе не достаточно того факта, что я уцелел? — возразил Арвид.

— Нет, мне хотелось бы иметь неопровержимые доказательства. Вот если бы двое-трое других непокорённых тоже видели это своими глазами, тогда мы могли бы полагаться не только на твоё мнение, но и на показания свидетелей.

— У меня нет нужных тебе доказательств, зато есть план, как их можно получить.

— Ну так поделись с нами твоими соображениями. Мы готовы снова выслушать тебя.

Сетран искренне поблагодарил вождя за ещё одну предоставленную возможность высказаться, обвёл пристальным взором притихших людей, набрал в грудь воздуха и провозгласил:

— Этот план окончательно созрел в моей голове, когда мы возвращались в становище после битвы с бандой Витгена Грача. Я много думал о предложении Пситвингеса сконцентрировать усилия землян на методичном уничтожении крыланов, или, по терминологии знающих Тесного Круга, фальтеров, вместо того, чтобы тратить время и человеческие ресурсы на заведомо проигрышную войну с нимфами. Безусловно, мне, как и вам, предельно ясно, что люди пока ещё не располагают необходимыми средствами для борьбы с летающими чудовищами. Тем не менее у любого противника всегда имеются какие-нибудь изъяны, и если говорить о животных, то к таким недостаткам следует отнести узкую кормовую специализацию, низкую сопротивляемость организма новым, в основном заразным, болезням, наличие уязвимых мест на теле или инстинктивные поведенческие особенности, неблагоприятные для выживания в других, нехарактерных для обычного жизненного цикла, условиях. К сожалению, мы при всём желании не в силах повлиять на кормовую базу фальтеров или же произвести в лаборатории смертельно опасный вирус, в связи с чем для нас остаётся только путь насильственной ликвидации врага, то есть нам придётся убивать крыланов собственными руками. Кто-то из вас, вероятно, захочет возразить мне и заявить, дескать они слишком огромны и свирепы, однако я лично наблюдал, как презираемые непокорёнными свиньи тяжело ранили шатуна при помощи длинных копий и он издох некоторое время спустя. Впрочем, я понимаю, что такой метод является ненадёжным и чрезвычайно опасным для человека, тем более если сражаться против фрессерлингов, которые могут летать, да и нимфы, естественно, не станут безучастно наблюдать за истреблением взрослых особей, напротив, они, несомненно, сделают всё возможное с целью защитить сородичей и покарать дерзких смельчаков, решившихся на подобный шаг... Подытоживая эти обоснования и предположения, можно сказать следующее: наш единственный шанс заключается в доскональном изучении повадок, уникальных свойств, а также предпочтительных параметров для размножения и дальнейшего существования инопланетян и скрупулёзном выявлении их слабых сторон.

— Ну и как же ты намереваешься выполнить задуманное? — промолвила Кетти, вопросительно вскинув брови, пока остальные слушатели в полном молчании недоверчиво внимали словам рассказчика.

— Ты ведь помнишь тот случай, когда мы с тобой оказались в подземном бункере и видели спаривание крыланов?

— Конечно... — Голос девушки дрогнул, и по этому признаку Арвид догадался, что она немного смутилась.

— Перед появлением зверей ты обратила моё внимание на возвышенности на горизонте и объяснила, что на вершинах гор находятся их гнездовья.

— Если тебе кажется, что мы располагаем доступными способами и средствами для уничтожения тех объектов, то ты глубоко заблуждаешься!

— Я совсем другое имел в виду. В первую очередь следует детально осмотреть курганы, потому что только там мы получим возможность наблюдать целые группы фальтеров, а не одиночные экземпляры далеко в небе или в дремучих зарослях на земле. Чем больше мы будем знать о враге, тем лучше для нас.

— У нас нет приборов для дистанционного зрительного контроля! — безапелляционным тоном отрезала хранительница.

— Такие устройства нам не понадобятся, ведь теперь мы можем лично отправиться туда, и поспособствует нам в этом жидкость, содержащаяся в яйцах, которые снесли женские особи фрессерлингов. Я предлагаю направить исследовательскую экспедицию к месту гнездования крыланов, но сначала необходимо разыскать в лесу кладку яиц и выкрасть их, притом крайне осторожно и желательно незаметно для самки, иначе не обойтись без жертв.

— Твой план звучит слишком просто! — усомнился Лапа. — Этих тварей трудно обнаружить в зарослях. Они умеют превосходно прятаться.

— Ты, бесспорно, прав, но никто и не утверждает, что нам будет легко... Мы могли бы использовать человека в качестве живой приманки, чтобы определить, где скрываются шатуны. Потребуется всего лишь сформировать небольшой отряд и отправить его на несколько дней в чащу, при этом он не должен покидать безопасную зону в надежде, что хищник, учуявший запах людей, но не имеющий возможности напасть на них, применит свою излюбленную охотничью уловку, а именно гипнотизирующий клич. Одному из мужчин придётся оставить слуховые отверстия открытыми, добровольно поддаться манящей силе и пойти на зов животного. Таким образом он укажет товарищам с заглушками в ушах путь к логову зверя. Как только нужное направление будет точно определено, бойца следует привести в сознание. После выяснения приблизительного места пребывания фальтера, группа установит наблюдение за той территорией. Когда-нибудь чувство голода вынудит фрессерлинга покинуть её и отправиться на активные поиски добычи, вот тогда-то и представится подходящий случай обыскать его укрытие и, если повезёт, похитить яйца.

— При условии, что это будет самка, — ехидно подметил Говорун.

— А до того момента, как она станет шатуном, ей надо быть ещё и беременной! — добавила Ника, и Гирхап усмехнулся, оценив резонное замечание подруги.

— Я признаю, что очень много факторов должно совпасть, чтобы у нас всё получилось, — согласился Сетран. — Мы будем раз за разом повторять попытки, пока не наткнёмся на женскую особь, отложившую кладку яиц.

— Ты предлагаешь нам довольно-таки рискованное предприятие! — предостерёг Секач. — С крыланами шутки плохи!

— Потому я хочу лично выступить в роли приманки, — сообщил Арвид, — только вот мне нужно ещё три или четыре человека, которые сопровождали бы меня в поисках.

— Я считаю, что это откровенно нелепая затея, — скептически вымолвил Лертеп. — Мне думается, ты так и не принял всерьёз мою версию о поддельном послании жабитов и по-прежнему полагаешь, будто говоривший с тобой хитрый и двуличный боров добровольно и правдиво написал его. Ты поверил тексту фальшивой рукописи, хотя даже хранительница сомневается в том, что Пситвингес был в своём уме, когда сочинял или переписывал с чужих слов всю ту дребедень.

— Я не собираюсь спорить с тобой, вождь, и прошу лишь сделать мне небольшое одолжение и выделить помощников. По крайней мере, мы добудем яйца и потом я докажу вам, что они обеспечивают надёжную защиту от фальтеров!

— Ты прав, маскировочные свойства яичной жидкости не мешало бы проверить, и в этом я тебя полностью поддерживаю. В то же время я не хочу посылать непокорённых на смерть от когтей шатунов. Пусть каждый мужчина сам для себя решит, готов ли он рискнуть ради столь опасного дела или нет.

Горбун прошёлся оценивающим взглядом по рядам соплеменников и спросил:

— Кто из вас желает присоединиться к Крепышу и осуществить его замысел?

Продолжительное гробовое молчание и потупленные взоры послужили ему ответом, и у Арвида защемило сердце от ощущения собственного бессилия. В больших глазах Кетти он увидел сочувствие с примесью облегчения, и хотел было уже признать поражение, как вдруг Плясун рывком поднялся на ноги и воскликнул:

— Я пойду с тобой, Крепыш! Ты можешь рассчитывать на мою помощь.

Пару секунд спустя к нему присоединился Мохнатый, хрипло выкрикнувший:

— Не забудь позвать и меня с собой, Крепыш, когда отправишься воровать яйца! Я ещё никогда не занимался чем-то подобным, но думаю, что легко справлюсь с такой нехитрой работёнкой!

Реплики первых добровольцев разрядили гнетущую атмосферу в доме собраний, и люди опять принялись непринуждённо переговариваться, шутить и смеяться, правда, вовсе не спешили следовать примеру Сета и Криса. После того как разноголосый гомон немного поутих, горбатый вожак повторил свой предыдущий вопрос, уточнив, что для предстоящей миссии необходимо набрать ещё несколько человек. По завершении его обращения сразу трое воинов соизволили присоединиться к группе искателей, притом все они были прежде членами клана Грача. Сетрану довелось сражаться против двоих из них при недавнем спасении похищенных девушек, и, вероятно, лишь благодаря ему эти мужчины сохранили жизни. Поначалу у него вызвало удивление, что бывшие соратники Витгена не остались в стороне, как большинство непокорённых, и внезапно вознамерились стать участниками рискованного плана, впрочем, поразмыслив, он сравнительно быстро определил причину такого поведения: наверное, им хотелось, чтобы новая община приняла их не только на словах, но и на деле. Успешно справившись с опасным заданием, они докажут личную пригодность и станут достойными соплеменниками Лертепу и его бойцам, и тогда все возможные сомнения в лояльности отпадут сами собой. В принципе, Арвида не интересовала мотивация кандидатов, поскольку он не отказался бы от любого желающего. Теперь вместе с ним отряд насчитывал шесть человек и данного количества было вполне достаточно. По-видимому, Горбун придерживался аналогичного мнения, и его заключительная речь стала тому подтверждением. Пожелав удачи в поисках, он объявил об окончании совещания и строго предупредил Сетрана, что тот после обнаружения и доставки яиц в становище должен в обязательном порядке согласовать с ним дальнейшие действия.

Слушатели благосклонно приняли указания и итоговые выводы главы клана, никто из них, очевидно, не собирался задерживаться внутри дома собраний, и вскоре он опустел, зато снаружи, на поляне, многие мужчины сразу же обступили Крепыша и ещё долго обсуждали его идею и методы её воплощения. Например, Гирхап заострил общее внимание на событиях, предшествовавших нападению крылана на свиней и пленников. Когда Арвид рассказывал об этом эпизоде, он не забыл упомянуть, что перед появлением хищника Хеглут заметил на ветвях деревьев обрывки белых волокон и попытался предупредить конвоиров, а те легкомысленно проигнорировали его сигналы, что привело к трагическим последствиям для всей группы. Коренным обитателям леса сызмальства хорошо известно, что подобные нити остаются от ловчей сети шатуна, если он разрывает её, вытаскивая застрявшую в ней беспомощную жертву, но Гхуртуск и его люди, выросшие и жившие в вольере до самого момента побега, не смогли распознать угрозу. Лапа порекомендовал искать в первую очередь липкие ловушки, сотканные фальтерами, ведь их присутствие является прямым свидетельством того, что где-то неподалёку затаился инопланетный зверь. В большинстве случаев к такому способу охоты прибегают именно самки, отложившие яйца, потому что материнский инстинкт побуждает их защищать приплод и оставаться рядом с кладкой, вследствие чего им приходится либо заманивать добычу при помощи завораживающего клича, либо терпеливо выжидать, пока она не попадёт в сетчатую западню. Эти и другие предложения активно высказывались воинами, вызывая споры и критические комментарии, и жаркая дискуссия продолжалась вплоть до самого вечера, тем не менее чуть позднее голод всё-таки заставил спорщиков утихомириться и разойтись по домам, где их ждали подруги, приготовившие сытное угощение из хлебитов. Сетран по приглашению Гирхапа посетил его жилище и поужинал вместе с ним и Никой, а потом с полным желудком и оптимистическими мыслями в голове по поводу успеха предстоящей миссии зашагал к своей хижине...

Он был занят тем, что внимательно перечитывал текст Пситвингеса, чтобы ни одна важная деталь не осталась незамеченной, как вдруг за стенами его пристанища послышались лёгкие шаги и затем прозвучал голос Кетти:

— Арвид, ты ещё не спишь?

Сетран немедля отозвался и, отодвинув подальше горящий светильник, приподнялся с пола с целью выбраться наружу и встретить гостью, однако та уже успела войти, не забыв плотно прикрыть за собой шкурой входной проём. Поскольку кроме лежанки присесть было негде, он предложил её в качестве скамейки, и хранительница, кивнув, устроилась на меховом одеяле всего в нескольких сантиметрах от него. Ему тут же остро захотелось крепко обнять девушку, ощущать мягкость податливого тела и неистово целовать нежные губы... Лишь за счёт огромного напряжения воли моментально распалённый мужчина всё-таки сумел подавить страстное желание и вызванную им сладостную дрожь в чреслах.

Кетти загадочно улыбнулась, похоже, женским чутьём верно уловив его эмоции, впрочем, задала вопрос совсем на другую тему:

— Можно мне взглянуть на рукопись?

— Конечно, — выдавил Арвид из вмиг пересохшего горла, пытаясь не замечать соблазнительную близость девичьего тела, и протянул ей скрученный в рулон кристаллический лист.

Она осторожно развернула свиток, пробежалась по нему глазами и промолвила:

— Жаль, что я не владею твоим языком...

— Если желаешь, я прочитаю послание вслух.

— Ты ничего не утаил, когда пересказывал его в доме собраний?

— Нет, напротив, я постарался в точности передать содержимое истории Пситвингеса.

— Мне достаточно твоих слов. Тебе не кажется, что этот документ нужно срочно отправить магистрам для изучения? Я лично отнесу его в Пещеры...

Хранительница испытующе посмотрела на собеседника, положив лист на колени, и что-то в её взгляде или тембре голоса насторожило его, хотя в то же время он ясно осознавал, что абсолютно нелогично подозревать девушку в наличии скрытых мотивов.

— Мы могли бы вместе уйти к Пещерам. Как тебе такой вариант?

— А что будет тогда с твоими грандиозными планами? Ты ведь собирался уже в ближайшие дни приступить к поиску яиц, — рассудительно возразила Кетти.

— Ты права, — хмыкнул Сетран. — Эта задача является для нас приоритетной. Магистры подождут...

— Мне понравилось твоё выступление, особенно когда ты говорил о своём замысле. Кстати, откуда тебе известны факторы, отрицательно влияющие на условия для нормального существования зверей? Ты же был натлетом, а не биологом.

— Перед отправкой на Рею каждому добровольцу полагалось пройти обучающий курс для начинающих колонистов. Помимо всего прочего, в нём содержалось много информации о животном и растительном мире. Благодаря к-планту важные сведения сохранились в моей памяти, но это отнюдь не означает, что их нельзя потом забыть. Человеческий мозг — слишком сложная штука, и даже контрольный имплант в голове не гарантирует совершенную память.

— Вы, воскрешённые, обладаете большими теоретическими знаниями и не имеете возможности применить их на практике. В нашем мире они оказались бесполезны...

— Вот потому мы и должны сообща изменить ситуацию на планете!

— Как ты поступишь с яйцами, если добудешь их? Неужто в самом деле пойдёшь к гнездовью крыланов?

— Я не откажусь от выбранного пути.

— Ты или необычайно смел, или безнадёжно глуп! — жёстко бросила она, и её зрачки расширились от возбуждения.

— Мне нечего бояться, я стопроцентно уверен в том, что фальтеры не тронут меня. Я сразу же отправлюсь к горам, как только заполучу яйца. Никто не знает, сколь долго они могут храниться и когда из них вылупляются личинки, следовательно, надо действовать максимально быстро.

— Ты твёрдо решил насчёт рукописи? Не хочешь оставить её мне?

— Я готов передать этот артефакт вашим учёным при условии, что сделаю это собственноручно.

Хранительница на секунду замолчала, после чего задумчиво произнесла:

— Что ж, пусть будет по-твоему... В таком случае, мне не остаётся ничего другого, как изменить личные планы. Я вообще-то собиралась покинуть лагерь Лертепа, а теперь вынуждена провести здесь ещё некоторое время.

— Почему?

— Ты заявил, что хотел бы вместе со мной пойти к Пещерам. Так мы и поступим. Послание Пситвингеса необходимо показать магистрам!

— Но ты же сама на собрании утверждала, что все его заверения являются фантазиями! — удивился он.

— Я могу кое в чём ошибаться. Может, магистры найдут в тексте что-нибудь полезное для всех нас.

— Как бы там ни было, я очень рад, что ты согласилась на моё предложение! Вот только сначала мне предстоит совершить поход к гнездовью фрессерлингов, и по этой причине нам с тобой придётся отложить визит в Пещеры.

— Не торопи события. Попробуй сначала найти яйца.

— У нас всё получится! Уже завтра мой небольшой поисковый отряд направится в джунгли. Ты ведь будешь ждать меня, Кетти?

— Я буду ждать тебя, Арвид...

Обуреваемый сильными чувствами Сетран глубоко вдохнул запах волос девушки и поднял руку, чтобы дотронуться до них, но она резко встала с лежанки и настороженно взглянула на мужчину, слегка прикусив нижнюю губу, а затем смущённо отвела глаза.

— Мне пора... Удачи тебе и твоим товарищам! Береги себя и возвращайся скорее! — сказала хранительница и ушла, не дожидаясь прощальных фраз.