Во благо имаго

Сетран уже битый час шёл в хвосте отряда и сильно сожалел, что не оказался рядом с Хеглутом, который шествовал во главе их группы вместе с Питом Кривым. По бокам от Арвида молча шагали Темир и Лертеп, и эти двое уж точно не являлись теми людьми, кто стал бы охотно отвечать на откровенные вопросы, не дававшие ему покоя после битвы. Пленные, подгоняемые руганью, толчками и пинками, покорно брели навстречу судьбе, а сопровождавшие их люди образовали собственными телами своеобразное кольцо вокруг них с целью пресечения любых попыток неповиновения или, более того, побега. В первые минуты Сетран думал, что отряд движется в сторону лагеря клана, но потом сообразил, что воины выбрали совсем другое направление и, наоборот, удаляются от поселения. В дороге он сделал одно значительное открытие: непокорённые и свиньи говорили на абсолютно разных языках, к тому же соплеменники Горбуна вовсе не собирались прилагать каких-либо усилий, чтобы понять слова, точнее, мольбы жестоко избитых врагов о помощи и милосердии. Спустя некоторое время непрекращающиеся горестные стенания надоели гордым победителям — они опять применили дубинки и быстро заткнули рты страдальцам. Жестокое наказание вызвало у Арвида чувство глубочайшего отвращения, и он наотрез отказался в нём участвовать, чем вызвал неодобрение соратников, однако, как ни странно, на этот раз они воздержались от упрёков.

Непокорённые не замедляли свой марш ни на минуту, хотя свиньям было довольно трудно придерживаться высокого темпа движения, впрочем, увесистые оплеухи неизменно вынуждали пленников не роптать вслух и усердно топать дальше. Постепенно на пути отряда всё чаще стали встречаться низкорослые деревья, а просветы между отдельными стволами выглядели теперь намного шире, чем раньше, и по этим признакам Сетран начал интуитивно догадываться, что их странствие должно скоро закончиться. Воины клана, конвоировавшие четырнадцать мужчин, заметно оживились и принялись активнее подгонять их, а те, по всей видимости, почуяли неладное и вновь попытались заговорить, чтобы разжалобить мучителей. Один из них, должно быть, распознал в Лертепе главаря и обратился к нему напрямую, возбуждённо тараторя и жалостно заламывая руки. Арвид многое бы отдал сейчас за то, чтобы понять его речь, но у вождя неразборчивые фразы отчаявшегося человека не вызвали ничего, кроме презрительной усмешки.

— Бочка, заткни пасть наглому хряку! — холодно распорядился он.

Темиру не нужно было повторять дважды, он сильно размахнулся и двинул кулаком в лицо совершенно беспомощного пленника, а затем ударом в грудь свалил того с ног. После этих действий непокорённые, как по команде, стали пуще прежнего издеваться над свиньями: бранить, бить и поторапливать их. Примерно через четверть часа группа вышла к окраине джунглей, что не вызвало особого удивления у Сетрана, потому как данный факт лишь подтвердил его предположения относительно конечного пункта путешествия. Затравленные толстяки в комбинезонах боязливо столпились у последнего ряда деревьев, за которым простиралась обширная зелёная равнина с травой по пояс под нежно-голубым небом с россыпью белоснежных облаков и высокими тёмными холмами или горами на горизонте, а позади охваченных страхом людей, следуя приказу Горбуна, выстроились в одну шеренгу его бойцы.

Арвид постарался занять место рядом со Шрамом, и как только ему это удалось, спросил:

— Ты можешь объяснить мне смысл происходящего?

— Зачем объяснять, если сейчас тебе представится возможность лично всё увидеть? — в недоумении пожал плечами Хеглут.

— С какой целью мы пригнали их сюда? Что вы подразумеваете под словом «подкормка»?

— Оно означает встречу со смертью.

— Получается, им предстоит умереть?

— Конечно! Негодяев ожидает заслуженная кара.

Тут вождь сердитым окриком заставил их замолчать, и Сетран с досадой стиснул зубы, отчётливо осознавая, что в ближайшие минуты случится страшная трагедия, а он не в силах её предотвратить. Лертеп махнул рукой, и его соплеменники принялись пинками выталкивать свиней за естественную границу леса, притом тех, кто упорствовал и не хотел выходить из-под прикрытия деревьев, безжалостно молотили дубинами по спинам, вынуждая двигаться вперёд. В результате пленники не выдержали побоев и, очевидно, смирившись с неизбежным, опрометью бросились прочь, рассекая своими полными телами сплошные заросли травы на равнине. Возможно, им стоило разбежаться в стороны, но они почему-то держались вместе и мчались что есть духу в одном общем направлении.

— Смотри на небо, Крепыш, а то пропустишь начало представления, — сказал вдруг Сет Плясун, занявший позицию слева от Арвида.

Сетран послушно взглянул вверх и увидел, как от небольшого облака отделились два белых пятна. Они стремительно опускались с высоты, вырисовывая круги при снижении, и чем меньше становилась дистанция до этих, без сомнения, живых объектов, тем яснее проступали очертания их туловищ и конечностей, даже несмотря на то, что прежняя белая окраска быстро сменилась на светло-голубую. В последней фазе полёта звери во всю ширь распахнули громадные кожистые крылья, чтобы уменьшить скорость падения, и тени от них накрыли приостановивших суетливый бег мужчин, ещё не успевших существенно удалиться от лесной чащи и в ужасе задравших головы. Арвид с замиранием сердца взирал на эту завораживающую картину, считая мгновения до того момента, когда оба хищника спикируют и вцепятся когтями в добычу. Вот только крыланы выбрали иную тактику: они приземлились на некотором расстоянии и по противоположные стороны от группы людей, как будто осмысленно собирались преградить своим жертвам путь к свободе и одновременно лишить их возможности к отступлению.

Совершенно голая кожа животных, без какого-либо волосяного или чешуйчатого покрова, молниеносно приобрела изумрудный цвет под стать траве, хотя в маскировке уже не было необходимости, и Сетран невольно восхитился скоростью активации природного механизма мимикрии. Они стояли практически вертикально, опираясь при этом на длинный, крепкий хвост и крупные задние ноги, между которыми свисали мешкообразные складки кожи, вероятно, скрывающие в себе половые органы, и прижимали к животу передние мускулистые лапы с саблевидными когтями. Вместе с крыльями, по-прежнему раскрытыми за спиной широким веером, твари обладали шестью конечностями. По бокам безухой головы располагались два больших выпуклых фасеточных глаза полушаровидной формы, а спереди вытянутой морды возвышался необычайно подвижный нос наподобие короткого хобота с тремя круглыми отверстиями на конце. Из клыкастой пасти часто выскальзывал тонкий тёмно-серый язык и юрко исчезал обратно, оставляя прозрачную слизь на губах. Высотой летающие звери почти в два раза превышали средний рост человека и безобразной наружностью внушали страх и трепет.

Крыланы по-собачьи склоняли головы то в одну, то в другую сторону и интенсивно дёргали носами, словно совсем не торопились нападать. Похоже, свиньи наконец-то поняли, что, оставаясь в группе, представляют собой лёгкую мишень, в связи с чем кинулись наутёк во всех возможных направлениях. Впрочем, это решение было принято слишком поздно, и оно уже не могло повлиять на сложившуюся ситуацию. Хищники моментально сложили крылья и, опустившись на четыре ноги, приняли горизонтальное положение, а потом набросились на вопящих от ужаса мужчин, передвигаясь по земле большими скачками. В ход пошли лапы, когти, клыки и хвосты. Лапы отрывали головы, руки и ноги, раздирали когтями человеческие тела на части и отправляли куски окровавленного мяса в разверзнутые пасти, где их вместе с костями и черепами дробили и перемалывали острые зубы, а гибкие хвосты с лёгкостью сбивали и опрокидывали наземь бегущих людей. При этом животные не издавали звуков и двигались с невероятной скоростью, а медлительные, по сравнению с ними, беглецы не имели ни малейших шансов спастись. Спустя несколько минут кошмарная бойня закончилась и на траве остались только искалеченные трупы, хотя вскоре и они тоже нашли последнее пристанище в желудках ненасытных созданий. Быстро растерзав добычу, два чудовища жадно приступили к поглощению останков, и эта тошнотворная сцена навсегда сохранилась в памяти Арвида, потрясённого увиденным до глубины души.

Его спину прошиб холодный пот при созерцании жесточайшей расправы, которую учинили воины клана Горбуна над побеждёнными противниками при помощи инопланетных существ, и он с горечью предположил, что свинорезка, быть может, намного гуманнее свинобойки, если последняя каждый раз завершается подобной «подкормкой». Сетран перевёл взгляд на стоявших рядом с ним товарищей, хранивших ледяное молчание, и поразился той непримиримой ненависти, какая была буквально написана на их лицах. В глазах бойцов, спрятавшихся за толстыми стволами и прикрытых с воздуха густыми ветвями деревьев, сквозили торжество, презрение, гнев и мрачное удовлетворение, и со стороны казалось, что такие человеческие эмоции, как угрызения совести, сострадание и раскаяние навсегда останутся им чуждыми... Крыланам не понадобилось много времени, чтобы завершить трапезу. Проглотив последние куски мёртвой плоти, они развернулись спиной к лесу и помчались прочь, сначала на четырёх конечностях, а через пару-тройку секунд уже на двух задних, после чего, энергично замахав крыльями, поднялись в воздух и устремились ввысь, незамедлительно меняя окраску тела с зелёной на бледно-голубую. Как только бестии улетели, непокорённые будто в одно мгновение вышли из гипнотического транса и тотчас же разразились восторженными комментариями по поводу произошедшего. Арвиду было неприятно слушать кровожадные высказывания и циничные шутки, и он отошёл от ликующих воинов, не желая демонстрировать свои довольно-таки нелестные для них чувства, обуревавшие его в данный момент.

По дороге к становищу Сетран предпочитал отмалчиваться и не принимать участия в обсуждении казни свиней, хотя и Хеглут, и Тесгот, и даже Жерс Худой неоднократно предпринимали попытки разговорить невесёлого и погружённого в себя Крепыша. В итоге они отстали от него, решив, наверное, что ему требуется определённый срок, чтобы в относительном одиночестве поразмышлять над событиями уходящего дня. Жители поселения встретили возвратившихся соплеменников радостными возгласами, приветливыми улыбками и искренними поздравлениями с очередной уверенной и безоговорочной победой над «заклятыми врагами» всех свободных людей. Пока мстители под последними лучами склоняющегося к закату солнца хвастались своими «подвигами» и делились с женщинами, а также с теми мужчинами, кому не посчастливилось войти в состав карательной экспедиции, подробностями свинобойки и последовавшей за ней подкормки, Арвид незаметно для других отправился к себе домой. Ему как никогда хотелось лечь спать и забыть не только мерзостное пиршество крыланов, от чего до сих пор кровь стыла в жилах, но и выражения физиономий непокорённых, с противоестественным для цивилизованного человека воодушевлением наблюдавших ту гнусную картину.

В шалаше его ждал приятный сюрприз: у изголовья лежанки стояла большая плоская чаша со спелыми хлебитами и ровными ломтиками вяленого мяса, а рядом с ней он обнаружил фляжку со свежей водой и мешочек с затычками для ушей. Видимо, некая добрая девушка или женщина не поленилась и позаботилась о нём. Сетран положил копьё, дубинку и пояс с ножами у дальней от входа стены, затем, опустившись на пол, придвинул чашу к себе. Поначалу его не покидала мысль, что пища уже не полезет сегодня в горло, тем не менее, утолив жажду, он внезапно почувствовал дикий голод и принялся нарезать ножом плоды лиан на мелкие дольки. К мясу Арвид так и не притронулся, оттого что не смог побороть ощущения дурноты, вызванного воспоминанием о том, с каким невообразимо жутким и смачным остервенением уродливые неземные хищники уплетали искромсанные людские тела, а когда насытился хлебитами, лёг отдохнуть, не раздеваясь, и заснул мертвецким сном.

Весь следующий день он бродил по лагерю как неприкаянный, ничто не радовало его глаз, и даже никогда не унывающий Шрам не сумел хоть на краткий миг развеселить унылого друга и отвлечь от удручающих мыслей. Кроме того, Сетран оставил без внимания откровенные намёки двух молоденьких озорных девиц и степенной дамы уже в возрасте, желавших поболтать и, безусловно, пофлиртовать с ним, и уже позднее вспомнил о неожиданном вчерашнем угощении. Вполне возможно, что одна из этих трёх женщин и была той самой персоной, которая принесла еду в его хижину. Пару раз воины звали бывшего натлета поразмять вместе мышцы и потягаться силами. Он легко одолевал их в безоружной борьбе и потом с бесстрастным видом покидал место тренировок, а удивлённые мужчины недоумевающе покачивали головами ему вслед и озадаченно перешёптывались, не понимая причин его плохого настроения. Только лишь Гирхап, входивший в число тех немногих непокорённых из общины Лертепа, кто успел повидать на своём веку воскрешённых, выразил что-то похожее на сочувствие, наблюдая подавленное моральное состояние Крепыша, и посоветовал не принимать близко к сердцу «справедливую и закономерную» гибель свиней, после чего предложил разделить трапезу с ним и его подругой Никой. Отказ со стороны Арвида мог быть интерпретирован как проявление неуважения, и он принял приглашение, стараясь при этом не показывать, что не испытывает потребности в общении.

Вечерние сумерки принесли облегчение, поскольку ему не нужно было больше скрывать переполнявшие его негативные ощущения, одним из каковых являлось разочарование от общества разумных лесных обитателей, и он поспешил к себе домой, чтобы уединиться и переждать наступающую ночь. При всём при том Сетран хорошо осознавал, что депрессивный настрой не может длиться вечно, — глубокая апатия когда-нибудь неизбежно сменится душевным подъёмом, и непосредственным подтверждением данным размышлениям послужило утро нового дня. Проснувшись и удовлетворив первостепенные потребности тела, он направился к ручью с целью освежиться, а по возвращении обнаружил, что в становище появились неизвестные ему люди: трое крепких, мускулистых воинов, вооружённых луками и копьями, оживлённо беседовали с Горбуном и Лапой перед домом собраний. Несмотря на факт, что чужаки крайне заинтересовали его, Арвид не стал приближаться к центральной части поселения, а вместо этого направился к хижине Хеглута, выбрав в качестве маршрута одну из боковых тропинок, петлявших между небольшими и непримечательными жилищами. Миновав на своём пути несколько хибар, он вдруг услышал знакомый женский голос и устремился вперёд в предвкушении долгожданной встречи. Однако вскоре ему послышался также и мужской голос, в котором периодически проскальзывали требовательные интонации. Чем ближе Сетран подходил к тому месту, откуда раздавались эти звуки, тем яснее становилось, что там разразился горячий спор между девушкой, вернувшей его к жизни, и каким-то мужчиной.

Обогнув вигвамоподобное сооружение, он увидел довольно неприглядную картину: рослый широкоплечий парень с длинными чёрными, собранными в хвост, волосами и аккуратно подстриженной бородой старался прижать к себе Кетти, а она упиралась ладонями ему в грудь и отворачивала от него своё лицо, в то время как незнакомец, очевидно, настойчиво пытался поцеловать хранительницу. Арвид замер в нерешительности, не зная, как поступить, но тут девушка резко подняла колено вверх, направляя его в пах молодому мужчине, и тот выпустил её из объятий, хотя удар не достиг цели. Кетти оттолкнула парня с пылающим взором и пунцовыми от гнева щеками, а он рассмеялся и сделал шаг к ней, чтобы продолжить начатое дело.

— Оставь её в покое! — предостерегающе выкрикнул Сетран. И мужчина, и девушка сразу же обернулись на его голос, а он добавил: — Кетти, у тебя всё в порядке? Может быть, нужна моя помощь?

— Ты кто такой? — изумлённо произнёс черноволосый воин и опустил правую руку на каменный обух боевого топора, висевшего у него сбоку на поясе. На тыльной стороне его ладони виднелся рисунок в виде плоской спирали, причём кожа другой кисти была лишена каких-либо татуировок.

— Здравствуй, Арвид! — смущённо промолвила хранительница и нервно поправила волосы. — Познакомься, это Витген Грач. Мы давно знаем друг друга... У Витгена есть собственный клан, правда, пока немногочисленный.

— Тебе известно имя этого чудака? — нахмурился парень, которого только что представили дерзкому человеку, отважившемуся помешать его намерениям.

— Я недавно воскресила Арвида для общины Лертепа.

— Вот оно, значит, как... — обронил Грач, окинув Сетрана изучающим взглядом. — Почему ты мне ничего не сказала?

— А разве я обязана тебе докладывать? — с вызовом спросила Кетти.

— Ты ведь знаешь, что согласно Закону следует...

— Не тебе упрекать меня в несоблюдении Закона! — резко оборвала девушка. — Ты же сам когда-то не захотел ему подчиняться.

— Те времена давно прошли, — буркнул Витген. — Надо жить сегодняшним днём, а не вспоминать о прошлом.

— Кетти, ты так и не ответила на мой вопрос, — напомнил о себе Арвид. — У тебя проблемы?

— Нет, всё хорошо, — поспешно заверила она и мельком взглянула на своего старого знакомого. — Мы просто разошлись во взглядах и немного повздорили... Ничего страшного не случилось.

— А ты смелый мужик, — заметил, прищурившись, Грач и сплюнул на землю. — Запомни на будущее: для того чтобы выжить в лесу, одной лишь смелости будет маловато, здесь намного важнее иметь такое качество, как осторожность. Надо быть осмотрительным и в действиях, и в словах!

— Благодарю тебя за совет! — сдержанно произнёс Сетран. — Я непременно воспользуюсь им, когда придёт нужный момент.

— Как тебя приняли в клане, Арвид? — поинтересовалась хранительница. — Ты уже выбрал себе второе имя?

— Приняли хорошо. Грех жаловаться... — многозначительно усмехнулся Сетран. — Ну а второе имя мне дал Хеглут. Крепыш — так зовут меня теперь местные.

— Что ж, не самое плохое имя. Мне нравится!

— Послушай, Крепыш, — слегка раздражённо вмешался Витген, — у нас ещё будет время поболтать с тобой о том о сём. Кстати, сегодня вечером Горбун обещал устроить пир. Вроде у вас тут на днях состоялась удачная свинобойка, и он решил отпраздновать это событие достойным образом. Так вот, там, на празднике, и поговорим, а сейчас не мог бы ты нас оставить? Мне и Кетти необходимо пообщаться наедине...

— Конечно, я могу уйти, но только, если она не против, — упрямо заявил Арвид и вопрошающе посмотрел на девушку.

Воин скорчил недовольную мину при этих словах, а хранительница тепло улыбнулась и сказала:

— Не беспокойся. Всё нормально. До встречи на празднике!

Сетран молча пожал плечами, уже почти сожалея о том, что стал невольным свидетелем выяснения отношений между ними, и, кивнув на прощание, направился к дому Шрама.

Хеглут и Лана, как обычно, встретили его весьма приветливо и по-дружески, без лишней скромности, предложили вместе перекусить. Жуя вкусные хлебиты и запивая их водой, Арвид расспросил между делом своих друзей о незнакомцах, явившихся сегодня в лагерь. Выяснилось, что юноша и его подруга очень мало знают о клане Грача. Им было известно, что состоит он исключительно из мужчин, однако их количества явно недостаточно для того, чтобы иметь собственную территорию и защищать её от других групп непокорённых, поэтому бойцы Витгена постоянно скитаются по лесу, то есть ведут кочевой образ жизни. По слухам, люди эти однозначно опасные и всех их либо изгнали, либо они сами покинули предыдущие общины по причине серьёзных конфликтов. Сегодня утром Витген Грач и трое его подручных приблизились к границе становища, причём двое воинов из группы несли на плечах жердь с привязанной к ней за ноги освежёванной тушей косули. Они сообщили стражникам, будто принесли мясо в дар клану Горбуна и хотят обсудить кое-какие вопросы с предводителем.

Так как добавить к данной информации было больше нечего, Шрам перевёл разговор в другое русло, и мысли о чужаках на некоторое время вылетели у Сетрана из головы, но всё же они немедленно вернулись с прежней силой, когда он покинул гостеприимную хижину приятеля. Население лагеря активно готовилось к предстоящему празднику: женщины убирали сор рядом с жилищами и расчищали от пожухлой травы тропинки, ведущие к поляне перед домом собраний, где мужчины уже организовали всё необходимое для пиршества — там на двух опорах из толстых веток возвышался большой вертел с нанизанным телом дикого животного и теснилось несколько деревянных столиков с пустыми тарелками, кружками и широкими чашами, доверху наполненными хлебитами, а вокруг них было наставлено множество чурбаков, на которых, наверное, могли разместиться все жители поселения. Во второй половине дня люди начали собираться на поляне и занимать места на чурбаках. Они принесли с собой фляги с элем, и покуда мясо жарилось на огне, разливали жидкость по кружкам и с удовольствием её выпивали, закусывая плодами. Арвид сидел между Тесготом и Говоруном и тоже пару раз пригубил алкогольный напиток, пытаясь при этом не переусердствовать.

Как только угощение было приготовлено, тушу ловко раскромсали ножами и разложили аппетитные куски по тарелкам. Каждый человек получил равную порцию, что заметно повысило и без того приподнятое настроение непокорённых, собравшихся вместе, чтобы попировать на славу. Витген и его соплеменники расположились неподалёку от Лертепа, Гирхапа и Грима и не отставали от них в желании поразвлечься и хорошо провести время. Спустя несколько часов многие воины порядком опьянели, и их речи стали развязными, а юмор грубым и порой даже пошлым, хотя надо отдать им должное, — к женщинам они не приставали, и те чувствовали себя вольготно и не стеснялись подшучивать не только над собственными, но и над чужими мужчинами. В атмосфере всеобщего веселья посыпались настоятельные просьбы рассказать поподробнее про свинобойку от тех, кто в ней не участвовал. К удивлению Арвида, остальные охотно присоединились к просившим и практически все стали шумно требовать «спектакля», а он пока ещё не мог уяснить, что же они имеют в виду. В этот момент знатно охмелевший Сет Плясун вскочил на ноги и громко прокричал, чтобы ему побыстрее «обеспечили сцену». Люди возгласами одобрения встретили его предложение и принялись дружно отодвигать столы и чурбаки от центра поляны, освобождая таким образом пространство для какой-то церемонии. Вертел убрали вместе с опорами, а потухший костёр снова разожгли, потому как уже начало смеркаться.

Когда задача была выполнена и непокорённые опять расселись по местам, Сет вышел вперёд и принялся в ярких красках описывать поход мстителей и битву со свиньями, энергично жестикулируя и не скупясь на эмоции. Слово за слово мужчина стал постепенно входить в раж, ноги его задёргались в такт рукам, и вскоре всё тело заходило ходуном, как будто вознамерилось доказать присутствующим, что прозвище «Плясун» дано этому человеку абсолютно заслуженно. Сет не просто описывал события, он глубоко вживался в образ какого-нибудь участника сражения и голосом, мимикой и даже пантомимой изображал его действия, возгласы и поступки на поле боя. Публика покатывалась со смеху, наблюдая уморительные ужимки, прыжки, позы, жесты и гримасы, слушая язвительные остроты и узнавая соплеменников в движениях и шутках экстравагантного артиста. Горбун, Секач, Мохнатый, Рыбак, Кривой, Шрам, Бочка и другие бойцы отряда стали героями выступления. Плясун никого не забыл, очередь дошла и до Крепыша, и Хмурый, расположившийся прямо на земле неподалёку от Сетрана, изменил вдруг своей угрюмой натуре и расхохотался при виде того, как Сет пародирует воскрешённого натлета. Арвид также не смог остаться равнодушным и засмеялся, хотя до этой минуты спектакль, посвящённый жестокой схватке, не вызывал у него особого восхищения. Впрочем, улыбка недолго украшала его лицо, поскольку Плясун закончил рассказывать о свинобойке и перешёл к теме подкормки.

Как бы комично не звучали фразы и выглядели проделки Сета, они всё же не способны были затмить или вытеснить собой сильное чувство неприязни, моментально вспыхнувшее в груди Сетрана при упоминании о чудовищной гибели врагов непокорённых. Его словно окатило холодной водой, и он с непониманием уставился на мужчин и женщин, находивших удовольствие в созерцании представления, повествующего о мучениях других, немного непохожих на них, землян. Недоумевающий взор Арвида скользил по рядам искренне забавлявшихся зрителей и внезапно наткнулся на пронзительный взгляд Витгена, смотревшего на него в упор. Сетрану стало не по себе, и он отвёл глаза от странного знакомого Кетти, которая тоже была здесь и сидела рядом с Хеглутом и Ланой. Как долго Грач уже наблюдает за ним? Заметил ли он смятение, поселившееся в душе Крепыша? Неожиданно кто-то сунул ему открытую фляжку в руку, — оказалось, что это был Джек, — и сладковато-горькая жидкость принесла облегчение, увлажнив сухое горло, и до некоторой степени разогнала тревожные мысли. Между тем Плясун, видимо, уже выдохся, но всё-таки завершил историю о походе мстителей, потешно раскланялся и под громкие аплодисменты и восторженные крики отправился на своё прежнее место. Пока все вокруг бурно обсуждали выступление Сета, не забывая усердно распивать эль, Грач вышел в центр поляны с кружкой в руке и зычно призвал к вниманию.

Витген произнёс длинную торжественную речь, витиевато поблагодарив за гостеприимство и прекрасный праздник и выделив отдельно, что давно не встречал таких добрых, жизнерадостных и отзывчивых людей, а также подчеркнул важность дальнейших связей между собственной общиной и кланом Горбуна, после чего предложил выпить за Лертепа, «лучшего из вождей», и одним глотком осушил кружку. Все без исключения мужчины и женщины последовали его примеру, и в воздухе над поляной несколько минут царили шум и гам, затем Грач вскинул руку, и голоса вновь утихли.

— Несмотря на ваши неоспоримые достоинства, меня до некоторой степени смущает одно досадное упущение... — покачав головой, проговорил он.

— Скажи, в чём дело, и мы сейчас же это исправим! — рявкнул пьяный Злыдень, грохнув ладонью по крышке стола.

— Удивительно, что в таком образцовом клане допускается нарушение нашего общего Закона.

— Тебе придётся объясниться! — нахмурившись, заявил Лапа.

— Я знаю, что хранительница Кетти пробудила для вас замороженного. В соответствии с Законом после воскрешения она должна была в довольно короткий срок покинуть лагерь, чтобы какая-нибудь другая община непокорённых могла в дальнейшем рассчитывать на её помощь. Но Кетти, как мне кажется, в ближайшем будущем вовсе не собирается расставаться с кланом Горбуна.

— Почему это тебя так сильно заботит? — с вызовом спросила Ника, женщина Гирхапа.

— Потому что нам тоже требуется замороженный. У нас мало бойцов, и лишние руки не помешают, кроме того, в последнее время успех, к сожалению, не сопутствует клану Грача. Полагаю, мне нет нужды напоминать вам общеизвестный факт, что свежие воскрешённые как раз и приносят удачу.

— Что-то я пока ещё не заметил явных преимуществ от пробуждения Крепыша, — ехидно выкрикнул Жерс Худой и тут же получил звонкую затрещину от какой-то девицы, похоже, его подружки, что вызвало бурный смех соплеменников, сидевших с ними по соседству.

— Я не согласен с твоим комментарием, — возразил Витген. — Наглядным доказательством правоты моих доводов может служить свинобойка. Вы не потеряли ни одного воина, зато отправили на корм крыланам всех уцелевших в битве хряков! Разве это не удача?

— Не всех! Один боров сбежал! — сердито буркнул Жерс и шустро пригнулся, опасаясь повторного удара от своей любимой, которого, однако, не последовало.

— Данное обстоятельство не имеет определяющего значения. Главное, вы победили и остались живы и невредимы.

— Так чего же ты хочешь? — проворчал Гирхап.

— Я требую, чтобы хранительница ушла из вашего становища вместе с нами! Для Кетти настало время выполнить свой долг в моей общине.

— Это должна решать только она сама, — степенно произнёс Лертеп. — Мы не в праве принуждать её. Что скажешь, Кетти?

Девушка поднялась во весь рост и объявила:

— Я не могу оставить воскрешённого. Ещё слишком рано.

— И в чём же причина? — с мрачным выражением лица поинтересовался Грач.

— Он ещё не совсем приспособился к новой жизни. Я покину клан Горбуна только в том случае, если буду полностью уверена, что моя помощь больше не потребуется.

Окружавшие Арвида непокорённые с недоумением воззрились на него, а Шрам, приобняв Лану, кивнул ему с иронической улыбкой. Сетрана приятно поразило и наряду с этим обнадёжило высказывание Кетти, он был крайне рад тому, что будет ещё некоторое время наслаждаться её обществом.

— По твоим словам получается, что занимательный и весьма познавательный спектакль, который мы сегодня лицезрели, содержал в себе неправду, а талантливый артист является хитроумным обманщиком? — язвительно ухмыльнулся Витген.

— Ты посмел обвинить меня во лжи? — взъярился Сет и попытался прорваться к обидчику, но крепкие руки товарищей удержали его, вцепившись ему в одежду.

— Дело в том, что ты, Плясун, помимо всего прочего, увлекательно рассказывал и показывал нам, как лихо и умело воскрешённый дрался со свиньями, но хранительница утверждает обратное: якобы он ещё не готов быть воином и жить в лесу по примеру свободных мужчин... Кто же из вас двоих прав?

— Кетти права! — вновь подал голос Худой. — Это ведь только из-за бездействия Крепыша один жирный кабанчик сумел удрать во время свинобойки!

На это раз рука его подруги не дрогнула и вторая крепкая затрещина сотрясла ему затылок. Лапа смерил Жерса тяжёлым взглядом и тихо выругался.

— Вот теперь мне стало ясно, почему он сидел с такой кислой физиономией при просмотре представления! — зло воскликнул Грач. — От меня не ускользнуло то высокомерное чувство презрения, какое прямо-таки излучала его холёная и самодовольная рожа. Наверняка этот ваш Крепыш считает себя лучше нас. Или он просто-напросто слабак и прячет под маской пренебрежения позорную трусость!

После столь дерзкой и оскорбительной речи непокорённые уже не смогли сдержать чувств. Многие из них вскочили на ноги, опрокинув чурбаки и даже три стола, и стали выкрикивать угрозы и ругательства в сторону чужака, обвинившего их соплеменника. Тем временем яростный шум голосов, судя по всему, не произвёл должного впечатления на вождя другого клана, хотя трое его соратников заметно напряглись, похоже, готовые по первому же знаку броситься ему на помощь. Арвид пребывал в полной прострации, не понимая, с какой целью Витген перевёл разговор на его личность и выставил её в таком неприглядном свете, а тот хладнокровно выждал, пока люди более-менее угомонятся, и провозгласил:

— Зачем вы, друзья, защищаете какого-то слюнтяя? Неужели он сам не в состоянии постоять за себя?

— Крепыш из тебя отбивную сделает! — возмущённо огрызнулся Хеглут, а Сетран с досадой подумал, что Шрам опять что-то болтает, не посоветовавшись с ним заранее.

Он хотел было выйти перед всеми на поляну, чтобы спокойно поговорить и примириться с заносчивым гостем, и уже поднялся с места, но тут его взгляд упал на Кетти и благие намерения вмиг улетучились. Неожиданно для себя Арвид увидел в её глазах надежду и горечь, а вместе с тем и страстный порыв, как будто девушка в своих мыслях стремилась сообщить ему что-то такое, что никак нельзя выразить словами. Ноги его замерли сами собой, и сердце застучало с удвоенной силой.

— Иди сюда, тряпка! Покажи мне, на что ты горазд! — издевательски поманил Грач.

Эта хамская фраза послужила последней каплей, переполнившей чашу терпения Сетрана. Стиснув кулаки и стараясь сохранить в памяти выражение лица хранительницы, он направился к самонадеянному воину с целью покарать его за публичное унижение, потому что не желал больше терпеть насмешки в собственный адрес. Его решение было принято восторженными воплями и свистом. Товарищи с воодушевлением хлопали его по плечам, желая удачи в предстоящем бою, и как только он преодолел последние метры и встал в центре лужайки в пяти шагах от Витгена, в воздухе прозвучал повелительный голос Лертепа:

— Грач, необдуманными и бездоказательными аргументами ты спровоцировал конфликт. Ты отдаёшь себе отчёт, к каким серьёзным последствиям могут привести твои поступки?

— Не стоит беспокоиться, Горбун, мы всего-навсего немного поиграем. Я не собираюсь убивать его и предлагаю сражаться на дубинах, к тому же без ударов по голове. Ты согласен на мои условия, Крепыш?

— Нет, — отрезал Арвид, — я намереваюсь лишь как следует поколотить тебя и не хочу калечить. Мы будем драться голыми руками и ногами!

Витген пожал плечами и обронил:

— Мне всё равно... Я и без оружия могу легко надрать тебе задницу!

— Ты очень самоуверенный человек. Уже скоро ты пожалеешь о сказанном!

— Довольно болтовни! — резко распорядился Лертеп. — Приступайте к делу!

Гордо ухмыльнувшись, Грач снял с себя куртку, а также широкий ремень с топором и ножами и отдал в руки подоспевшего соплеменника. Сетран тоже разделся по пояс и занял оборонительную стойку, выставив полусогнутые руки перед собой. Соперник, опустив локти вниз и прикрыв тем самым печень и рёбра, двинулся на него короткими, осторожными шагами, удерживая крепко сжатые кулаки на уровне нижней челюсти. По этим признакам Арвид определил, что перед ним далеко не новичок в кулачном бое, тем не менее какого-то волнения натлет не испытывал, наоборот, ему хотелось поскорее проучить наглеца. Он слегка развёл руки, умышленно ослабляя защиту и подставляя корпус и голову для нападающих действий противника, и тот поддался на уловку, ринувшись вперёд и выбросив правый кулак в надежде попасть в лицо. Однако Сетран мгновенно поднырнул под вытянутую руку Витгена, и, чуть сместившись в сторону, жёстко хлестнул открытой ладонью по его щеке, а потом отпрыгнул на один шаг назад. Враз покрасневшая физиономия посрамлённого мужчины исказилась от гнева, когда жители лагеря, с большим вниманием наблюдавшие за поединком, разразились издевательскими замечаниями, и он быстро развернулся, чтобы продолжить атаку. Размашистый боковой удар мог бы без проблем сокрушить неподготовленного человека, но Арвид играючи уклонился и точным пинком в бедро лишил воина опоры.

Грач упал на одно колено и тут же получил вторую постыдную пощёчину. Зрители взревели от восторга, а Сетран остановился за спиной врага и невозмутимо смотрел, как тот пытается встать с земли. Витген выпрямился и взглянул исподлобья на широко улыбающегося воскрешённого. По расчёту Арвида, злорадная улыбка должна была ещё больше разъярить уязвлённого бойца, и его план сработал на сто процентов. Непокорённый зарычал, как загнанный зверь, и кинулся на усмехающегося соперника, забыв об осторожности и непроизвольно открыв лицо для удара, который последовал незамедлительно. Твёрдый, как сталь, кулак врезался по прямой траектории в подбородок Грача и сотряс тело. Он зашатался и попятился назад, лихорадочно пытаясь восстановить равновесие. Сетран увидел, что настал удобный момент преподнести заносчивому типу незабываемый урок. Стремительно преодолев расстояние до него, он провернулся на одной ноге вокруг собственной оси и обрушил пятку другой по широкой восходящей дуге ему на голову. Свет померк в глазах Витгена; противник Арвида рухнул как подкошенный, не успев даже охнуть, и так и остался лежать без движения. Несколько секунд спустя торжествующие мужчины бросились со своих мест и заполонили поляну. Лесные воины подхватили победителя на руки, подняли вверх и принялись слаженно подбрасывать в воздух, а он вдруг впервые за всё время после пробуждения от долгого криогенного сна почувствовал себя почти как дома... Отныне клан Горбуна — его дом! Его дом и его клан, а эти простые и искренние люди непременно станут ему верными друзьями!