Во благо имаго

Подруга Хеглута оказалась очень радушной и приветливой хозяйкой, и её стряпня получилась действительно вкусной. Хотя темноволосая невысокая девушка не блистала красотой, она всё же с первой минуты располагала к себе своим весёлым нравом. Хижина Шрама и Ланы была обставлена довольно скромно: две лежанки, две простенькие многоуровневые полки на вертикальных опорах для личных вещей, сконструированные из веток различной толщины и скреплённые между собой при помощи верёвок, сплетённых из волокон лиан, и один низенький деревянный столик — вот и вся мебель. Молодые люди поведали Сетрану, что большинство жилищ непокорённых выглядит внутри примерно одинаково. Сам образ жизни лесных обитателей диктовал непритязательные бытовые условия, так как общины в обязательном порядке время от времени покидали обжитые места и перебирались на новые земли, зачастую отвоёвывая их у других кланов. По мнению Хеглута, тяга к странствиям была обусловлена вполне банальной причиной — страхом перед жабитами. Непокорённые издревле опасались, что их становища могут быть обнаружены пришельцами, и стремились не задерживаться долго на одном месте. На протяжении столетий эта боязнь постепенно утратила прежнюю остроту, но обычай сохранился, и люди неуклонно продолжали следовать ему, независимо от того, что инопланетяне перестали нападать на землян.

Покончив с блюдом из мяса, хлебитов и какой-то съедобной травы и вдоволь насытившись, Арвид и Шрам лениво развалились на ковриках, обсуждая недавний бой с Бочкой, а девушка между тем достала с верхней полки объёмный кожаный бурдюк и две кружки. Хозяин дома откупорил сосуд и наполнил кружки жидкостью тёмно-янтарного цвета, а потом протянул одну из них гостю со словами:

— Попробуй наш эль! Лана готовит его по тайному рецепту, которым с ней поделился один старый магистр, когда она ещё жила в Пещерах. У нас в лагере никто не может делать такое ядрёное зелье!

Сетран поднёс кружку к лицу, и резкий сивушный запах ударил ему в ноздри. Он осторожно пригубил жидкость, образовавшуюся в результате процесса брожения лесных ягод, и, к своему изумлению, был вынужден признать, что эль непокорённых не так уж и плох, хотя и заметно отличается содержанием алкоголя и вкусовыми качествами от известных ему спиртных напитков. Арвид сделал комплимент хозяйке по поводу её кулинарных способностей, сердечно поблагодарив за угощение, и она расцвела от похвалы, а затем вышла из хижины, предоставив мужчинам возможность пообщаться наедине на далёкие от обычных женских дел темы.

Пользуясь случаем, Сетран решил порасспросить собеседника о местных семейных традициях, и в разговоре выяснилось, что у жителей джунглей не было в ходу таких понятий, как «семья» и «супружество». И краткосрочные, и долговременные личные романтические отношения между сексуальными партнёрами заключались всегда на добровольной основе и могли быть расторгнуты в любой момент по желанию одного из них. Если в результате подобного союза рождались дети, то это событие не влекло за собой какой-либо ответственности за будущее потомства со стороны отца или матери ребёнка, поскольку как рождение младенца, так и дальнейшее воспитание происходило на территории Пещер. Лана являлась уже третьей по счёту подругой Хеглута, причём две предыдущие девушки тоже состояли в клане Горбуна, и в этом не было ничего удивительного, ведь Шрам хранил верность общине и пока не собирался покидать её, что отличало его от тех мужчин и женщин, которые уже сменили несколько кланов и имел там других любовниц или любовников.

Такая модель поведения не вызвала ни осуждения, ни одобрения у Арвида, потому что в его эпоху существовало множество видов интимных связей и семейных объединений, а также способов воспитания подрастающего поколения. Новым для него являлось только то, что непокорённые, в принципе, сами лишили себя выбора, строго определив жёсткие рамки и правила по отношению к собственным детям и переложив все заботы о них на чужие плечи. Впрочем, разве он вправе ставить под сомнение решения, бесспорно, проверенные временем? Нужно принимать мир таким, какой он есть, иначе жизнь в новых обстоятельствах будет для него невыносимой... Приятели уже успели выпить несколько кружек эля, и Сетран всё сильнее стал замечать действие алкоголя: с одной стороны ему было легко и приятно на душе, но с другой — язык начал понемногу заплетаться, а мысли путаться. Хеглут, очевидно, почувствовал то же самое, так как вдруг предложил гостю прогуляться на свежем воздухе и заодно поближе познакомиться с остальными обитателями лагеря.

В течение следующих часов они вдвоём неторопливо бродили по поселению от хижины к хижине и непринуждённо болтали с живущими в них соплеменниками, вернее, беседы вёл главным образом Шрам, а его спутник предпочитал больше слушать, чем говорить. Кроме всего прочего, друзья посетили хибару Гирхапа и встретили его рослую и уже не молодую подругу Нику, а затем навестили Тесгота — он жил в шалаше совсем один, видимо, по причине своего сварливого характера так и не сумев обзавестись подругой. К концу прогулки мозг Арвида был полон не только новыми впечатлениями, но и непривычными для его слуха именами и прозвищами, и многие из них он уже попросту не мог в себя вместить. Одним из важных открытий, какие сделал Сетран, стало для него то, что у непокорённых имелась уйма свободного времени, и данный факт логично объяснялся наличием легкодоступных пищевых продуктов, ведь лианы, плодоносящие круглый год, оплетали побегами почти все деревья и большинство кустарников, а значит, недостатка в хлебитах лесные племена не испытывали. Охота на диких животных позволяла несколько разнообразить рацион, однако, на взгляд Арвида, употребление мяса вовсе не являлось необходимым условием для поддержания нормального состояния человеческого организма, и люди охотились лишь в силу привычки, основанной на предрассудках и заблуждениях.

Женщины в общинах занимались в основном хозяйственными делами, в то время как функции охотников и воинов выполняли мужчины. Правда, такой порядок распределения обязанностей не был чем-то незыблемым, например, Сетрану рассказали, что если углубиться в чащу на далёкое расстояние, то можно повстречать весьма необычный клан, который состоит исключительно из женщин, и верховодит ими дерзкая и властная Оэлира Пчела. Смертельные столкновения между отдельными группами случались не слишком часто, тем не менее непокорённым волей-неволей приходилось учитывать вероятность возникновения подобных конфликтов и всегда быть готовыми к неблагоприятному развитию событий. Мужчины клана Горбуна старались периодическими тренировками и учебными поединками поддерживать себя в хорошей физической форме. Им не составило труда сделать соответствующие выводы из схватки Крепыша с Бочкой, и поэтому они всячески подчёркивали своё уважение в разговорах с её победителем. Между прочим, женщины не отставали от них, особенно одинокие, и Арвиду было забавно выслушивать комплименты от местных «красоток», пытавшихся, скорее всего, обратить на себя внимание ловкого и сильного новичка. Ближе к вечеру одна из них — Лера Бойкая, подруга погибшего Дика Седого, — даже подарила ему пояс бывшего сожителя с двумя короткими чехлами и каменными ножами вдобавок к той одежде покойного, какую уже носил Сетран, после чего накормила обоих друзей у себя в лачуге сытной кашей из варёных клубней и хлебитов.

В конце концов похождения по территории становища и бесконечные беседы, по всей видимости, порядком наскучили Хеглуту и он предложил товарищу вернуться в их с Ланой хижину и продолжить распитие эля, но Арвид тактично отказался, аргументировав это тем, что будто бы утомился от ярких впечатлений и не прочь вздремнуть. Эль у Шрама был крепким, и от него можно было запросто изрядно опьянеть, а ему совсем не хотелось портить собственную репутацию. Он ещё помнил слова Кетти, предупреждавшей его, что первое время в лагере следует соблюдать осторожность и по возможности не совершать необдуманных поступков. Выражение лица юноши отчётливо говорило о том, что он слегка расстроился, хотя потом Хеглут всё-таки понимающе кивнул, пожал руку Сетрану и пожелал ему хорошо отдохнуть, а сам заковылял по направлению к своему дому. Арвид быстро добрался до личного шалаша и неожиданно встретил там Сета Плясуна с потёртой кожаной фляжкой в руках, заявившего, что, дескать, он тоже желает «выпить бражки с Крепышом, победителем жирного Темира». К разочарованию Сетрана, никакие доводы не смогли убедить упрямого воина отказаться от данного намерения, и он вынужден был пригласить Плясуна к себе и отведать его алкогольного напитка, который оказался неописуемо вонючим пойлом по сравнению с элем, приготовленным по рецепту Ланы. В итоге Арвид в самом деле охмелел, а когда его незваный гость наконец-то ушёл, с радостью завалился на лежанку и проспал всю ночь, как убитый.

Утром его разбудил Шрам, бесцеремонно ворвавшийся в жилище и прокричавший ему чуть ли не в ухо:

— Вставай, Крепыш! Горбун объявил общий сбор.

Сетран сонно протёр глаза и, скривившись, пробормотал:

— Мне обязательно надо там присутствовать?

— А ты как думал? — удивился юноша и всунул в руку приятелю бурдюк с тёплой водой. — Ты же теперь непокорённый и должен выполнять распоряжения вождя!

— Что-то важное случилось? — спросил Арвид после того, как вдосталь утолил жажду.

— Говорун вернулся. Один.

— Какой ещё «Говорун»?

— Джек Говорун. Я ведь рассказывал тебе вчера, что он ушёл вместе с Веланом Быком, чтобы проводить его до Пещер.

— Велан — это тот мужик, у кого зуб заболел?

— Ну да! И вот сегодня он возвратился, но без Быка.

— И что? Оставил больного там, в Пещерах, и вернулся...

— За такой короткий срок они не успели бы туда дойти. Давай, поднимайся скорее! На совещании всё узнаем.

— Мне бы в туалет сначала... — тяжело вздохнул Сетран, поскольку у него после вчерашних возлияний немного побаливала голова и в животе было неспокойно.

— Сходи по-быстрому в кусты за шалашом. У нас мало времени!

Они вошли в дом собраний в числе последних и увидели, что помещение было уже забито людьми почти до отказа. Взяв циновку из ящика, Арвид протиснулся вслед за Хеглутом сквозь плотные ряды расположившихся на полу непокорённых и пристроился поближе к боковой стене, где ещё совсем недавно он сидел вместе с Гирхапом при свете масляных светильников и с волнением ожидал дальнейших событий. Сейчас то место было занято молодым мужчиной крепкого телосложения. На его простодушном смущённом лице застыла растерянная гримаса, и он то и дело поглаживал правой рукой короткую бороду, похоже, пытаясь таким образом скрыть неуверенность и внутреннее напряжение. Шрам шепнул своему другу, что этот человек и есть Джек Говорун, из-за которого пришлось созывать сегодняшний совет. Квадратные проёмы в стенах, выполняющие функцию окон, были открыты, и яркие лучи утреннего солнца хорошо освещали пространство и заинтригованных жителей поселения. Сетран огляделся и кивками головы молча поприветствовал тех из них, с кем встретился взглядом. За исключением Лертепа и стражников на пограничных постах, тут присутствовали все члены общины, а вскоре появился и её глава и с бесстрастным видом прошествовал через весь зал к незанятому коврику у дальней от входа стены.

— Джек, я полагаю, каждый из нас уже в курсе, почему мы так рано здесь собрались, — без лишних предисловий обратился он к соплеменнику. — Бык пропал по дороге в Пещеры... Вот только нам неизвестны подробности этого неприятного происшествия.

— Да я и сам точно не знаю, как могло так приключиться, — нервно мотнув головой, произнёс Говорун. — Хотя у меня, пожалуй, имеется одна версия...

— Расскажи всё по порядку! — хмуро приказал Горбун.

— Мы с Веланом шли к Пещерам медленно, так как вынуждены были часто делать остановки из-за его страданий. Кроме того, нам пришлось выбрать окольный путь, потому что примерно через шесть-семь часов хода мне вдруг послышался людской говор. Я осторожно пробрался в заросли, ориентируясь на звуки речи, и обнаружил неподалёку узкую прогалину, на которой находилось пять вигвамов.

— Ты определил, чей это был лагерь? Какого клана?

— Я не заметил ни одного непокорённого среди тех чужаков...

— Кого же ты увидел? — заинтересованно спросил вождь.

— Свиней! Их там было около двадцати штук!

В помещении мгновенно поднялся невообразимый шум. Люди в течение нескольких минут громко и возбуждённо обсуждали услышанную новость, пока Лертеп не рявкнул:

— Всем молчать!

Голоса сразу стихли, а Джек, напротив, снова взял слово:

— Я быстро возвратился к Быку и поторопил его, однако он не реагировал на мои уговоры и двигался с большим трудом, а иногда прямо в дороге опускался на землю и сидел, обхватив голову, стонал и покачивался из стороны в сторону. Пару раз Велан даже умолял меня, чтобы я оставил его одного в лесу и отправлялся назад, в становище. К вечеру мне стало уже казаться, что он постепенно теряет рассудок от непрекращающихся приступов боли. Когда начало темнеть, я выбрал подходящую, уютную полянку для ночлега и мы улеглись на траву...

— Зачем вы это сделали? Чтобы поскорее добраться до Пещер, вам следовало шагать и днём, и ночью! — угрожающим тоном проговорил Горбун.

— Возможно, это было моей ошибкой, — робко промямлил Говорун, — но мне стало жаль Быка. Он совсем обессилил и выглядел очень плохо...

— Идиот! Нужно было заставить его идти дальше! — выкрикнул кто-то, и Лертеп злобно сверкнул глазами, выискивая грозным взором дерзкого нарушителя спокойствия.

— Где-то через полчаса мы услышали клич шатуна, — продолжил свою историю рассказчик, — я заткнул себе уши и помог Велану вставить затычки, а потом... — Он внезапно замолчал и виновато опустил глаза.

Предводитель подозрительно прищурился и обронил:

— Что «потом»?

— Потом стемнело и я, вероятно, отключился на некоторое время...

— Ты уснул?

— Да... Я ведь тоже сильно устал...

— Как ты мог?! — сжав до хруста кулаки, выдохнул Горбун.

— Прости, вождь! — испуганно воскликнул Джек. — Не понимаю, что в тот момент на меня нашло!

— Значит, ты не видел, каким образом пропал твой товарищ?

— Нет. Когда я проснулся, Быка уже не было рядом. Я облазил все кусты, но его и след простыл.

— В самом начале нашего разговора ты заявил, будто у тебя имеется какая-то версия насчёт причины его исчезновения.

— Верно, — коротко подтвердил Говорун.

— Ну так поделись ею с нами.

— Мне кажется, Велан не вытерпел мук.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я считаю, что он от отчаяния решил покончить с жизнью... По-видимому, Бык сознательно вынул затычки из ушей и стал затем добычей крылана.

В доме собраний повисла гробовая тишина, и даже Арвид затаил дыхание, невольно представив перед мысленным взором кошмарную картину гибели несчастного мужчины в пасти неведомого зверя. Лертеп помрачнел и вперил тяжёлый взгляд в собеседника, сделавшего столь неоднозначное заявление. Выждав долгую паузу, он холодно промолвил:

— Ты дурак, Джек! Твои никудышные мозги отсырели от чрезмерного употребления эля! Разве может умный человек хоть на секунду предположить, что непокорённый будет проявлять подобное малодушие и вести себя как безвольная, пугливая свинья? Я хорошо знал Велана. Он никогда бы так не поступил!

— И что, по-твоему, могло с ним случиться? — Этот вопрос был задан мужским голосом, и прозвучал он за спиной Сетрана, который тут же оглянулся через плечо и обнаружил, что говорившим был Темир Бочка.

— Я вижу, не только один Говорун страдает отсутствием способности трезво размышлять, — язвительно ухмыльнулся вождь, а Бочка обиженно насупился и пробубнил что-то неразборчивое себе под нос.

— Тогда объясни нам, недотёпам, что же там на самом деле произошло! — потребовала вдруг Зирпа Добрая — статная, крупная женщина, обладавшая чересчур большой грудью. Именно благодаря этому характерный признаку Арвид и запомнил её имя вчера, во время ознакомительной прогулки по поселению.

— В пропаже Быка виноваты свиньи! Джек ведь рассказал нам, что наткнулся на их временный лагерь по пути к Пещерам. Я подозреваю, что он не был достаточно осмотрителен и привлёк к себе внимание гнусных прихлебателей жабитов. Наверняка эти ублюдки выследили наших двоих соплеменников, а когда те расположились на ночлег, похитили самого беззащитного из них.

— Нет! — категорически возразил Говорун. — Они бы не сумели незаметно провернуть такое дело. Я бы непременно проснулся!

— Своими доводами ты лишний раз подтверждаешь мои сомнения в наличии у тебя ясного ума, — презрительно бросил Горбун. — Мерзавцы просто-напросто выждали подходящий момент. Скорее всего, Велан отлучился ночью в кусты, чтобы справить нужду. Вот там-то свиньи и схватили его в плен, а потом забрали с собой.

— С какой целью? — буркнул Темир.

— Этого я доподлинно знать не могу, хотя у меня имеются кое-какие гипотезы, и они весьма неутешительные...

— Говори же быстрее! — нетерпеливо прервала главаря Зирпа. — Необходимо срочно собрать боевой отряд для поисков Быка!

— Боюсь, что наша помощь Велану уже не понадобится, — печально вздохнул Лертеп. — Всем нам хорошо известно, что свиньи — довольно-таки беспомощные создания и им трудно выжить в лесу. В этом они, кстати, похожи на свежих воскрешённых...

К неудовольствию Сетрана, многие из непокорённых повернули лица в его сторону, и ему стало досадно от того, что его сравнили с какими-то, очевидно, не совсем достойными людьми.

Между тем Горбун продолжил свои пояснения:

— Я думаю, никому из вас не нужно напоминать, что свиньи неравнодушны к мясу. По крайней мере, на это напрямую указывают наши легенды. Ну а где мерзкие рабы жабитов могут достать его в джунглях? Охотиться на животных хряки не умеют, а на деревьях, в отличие от хлебитов, мясо не растёт. Потому для них существует лишь один приемлемый вариант — поймать какого-нибудь зазевавшегося человека и сожрать его!

Почти все мужчины и женщины вскочили вдруг в едином порыве на ноги и принялись выкрикивать угрозы и воинственно потрясать руками в воздухе, в то время как Арвид, оставшись на полу, смотрел на них снизу вверх и дивился их внезапной ярости. Выплеснув эмоции в полной мере, они начали снова опускаться на циновки, всё ещё вполголоса бранясь и бормоча проклятия. Вожак клана, не удосужившийся сдвинуться с места при этой вспышке возмущения и протеста, одобрительно кивнул и громогласно объявил:

— Спасти Быка мы уже не в силах, но отомстить за него обязаны! Итак, друзья, я спрашиваю вас: что ждёт подлых тварей?

— Свинорезка! — закричали во всю глотку некоторые из присутствующих.

— Свинобойка! — так же зычно предложили другие.

Лертеп с удовлетворённым видом оглядел ряды возбуждённых соплеменников и торжественно провозгласил:

— Я сделал выбор! Сперва мы устроим им свинобойку и затем отправим их на подкормку! Лапа, приказываю тебе собрать отряд из двадцати воинов, но поведу его я, а ты останешься здесь за главного. Джек, ты пойдёшь с нами и покажешь ту лужайку, где ты заметил вчера вигвамы свиней, ну а тебе, Крепыш, предстоит сегодня первая в твоей жизни схватка с предателями рода людского. Даю всем час на сборы!

Непокорённые радостными возгласами приветствовали решение вождя и стали быстро подниматься с ковриков, воодушевлённо обмениваясь друг с другом впечатлениями от его речи, а также собственными идеями по поводу намеченных «мероприятий».

Хеглут дружески хлопнул по плечу Сетрана и, весело подмигнув ему, сказал:

— Ну что, Крепыш, наконец-то тебе выпал шанс показать себя в настоящем деле! Вставай, некогда тут рассиживаться, нам ведь ещё надо подыскать для тебя оружие.

Понимая, что предпринимать любые попытки противиться воле Горбуна, тем более когда все члены общины единодушно поддерживают его, уж точно не будет хорошим способом завоевать их доверие и расположение, Арвид скрепя сердце последовал за товарищем к выходу из дома собраний. Снаружи он увидел, что бойцы обступили Гирхапа и внимательно слушают распоряжения бывалого вояки, а женщины тем временем разошлись по своим хижинам. Шрам не стал приближаться к группе мужчин, а вместо этого повёл Сетрана к небольшой нежилой постройке, возвышавшейся неподалёку и, видимо, использовавшейся обитателями лагеря в хозяйственных целях. Хибара оказалась ничем иным, как складом оружия: внутри на нескольких деревянных стеллажах и низких столах лежали короткие копья, луки, стрелы, топоры, палицы и дубинки. Арвид уже знал, что непокорённые не умеют добывать и обрабатывать металлы, хотя прекрасно осведомлены о широком употреблении таких материалов в далёком прошлом, потому в качестве наконечников для стрел и лезвий для топоров и ножей им приходится применять заострённые камни или обработанное специфическим образом вулканическое стекло, поиск которого является весьма затруднительным делом, в связи с чем распространением его среди местного населения, как правило, занимаются, обменивая при этом на другие жизненно важные вещи, бродячие ремесленники и по совместительству торговцы. Некоторые дротики представляли собой всего лишь заточенные прямые, круглые палки, и остриё у них дополнительно обжигалось в огне для придания ему большей твёрдости. Самым простейшим видом оружия была дубинка, а самым сложным, наверное, — необычная плоская палица с несколькими рядами острых как бритва вулканических лезвий на боковых сторонах ударной части.

Сетран протянул руку к столу с тремя такими палицами и взял одну из них, чтобы детально рассмотреть удивительный и, несомненно, действенный инструмент для уничтожения противника.

— Нет, Крепыш, сегодня пила тебе не пригодится, — усмехнулся Хеглут. — Она хороша для свинорезки, но для свинобойки лучше подойдёт вот это!

Шрам достал с полки увесистую дубину и лихо помахал ею в воздухе, а его друг положил палицу обратно на стол, радуясь в душе, что ему не надо будет сражаться со столь страшным оружием. Юноша как будто прочитал мысли приятеля и сообщил:

— С пилой очень трудно работать. Она оставляет ужасные раны на теле врагов, однако может обернуться и против тебя, если забудешь об осторожности и допустишь ошибку. Искусству ведения боя с пилой следует учиться у опытных бойцов. Лучше всех им владеет Грим Секач.

— А тебе уже приходилось биться с ней в руках?

— У меня никогда не появлялось подобного желания, — покачав головой, признался парень. — Мне намного привычнее копьё или топор...

— Правильно ли я понял, что при участии в свинобойке можно обойтись простой дубинкой?

— Ага. Дубинка — это именно то, что нам нужно! Только вот дротик тоже прихвати на всякий случай, ну и, само собой, те ножи, какие тебе подарила Лера.

После того как Арвид выбрал для себя лёгкое копьё и крепкую дубину, а также прочную перевязь из сплетённых лиан, к которой можно было прикрепить короткое ударное оружие, друзья покинули склад и потом плотно подкрепились хлебитами в доме Шрама. Пока тот прощался с Ланой, Сетран быстро сбегал к своему шалашу и нацепил там пояс с ножами Дика Седого. Дротик в руке, дубинка за спиной и ножи на пояснице придали ему больше уверенности, хотя он всё ещё сильно сомневался в целесообразности предстоящего похода. Покончив с приготовлениями, они присоединились к компании из восемнадцати мужчин, собравшихся в центре поселения, а пару минут спустя к ним подошёл Горбун с суровой гримасой на лице. На боку у него висела крупная палица с массивным каменным навершием и уже одним только внешним видом внушала уважение к физической силе её хозяина. Полностью укомплектованный боевой отряд по команде предводителя двинулся в путь, тогда как остальные жители становища кричали напутственные слова и пожелания удачи вслед отважным воинам, уходившим в глубь леса, чтобы отомстить за смерть соплеменника.

В дороге Арвид старался держаться рядом с Хеглутом, а Тесгот, тоже попавший в число мстителей, находился рядом с ними и сопровождал ворчливыми комментариями весёлые шутки Шрама, пытавшегося таким образом скрасить время утомительного марша сквозь дремучие заросли. Впереди всех шёл Говорун, за его спиной шествовали Лертеп и низкорослый, коренастый мужчина с косматыми, спутанными волосами и криво обрезанной рыжей бородой. Это был Грим Секач, и, по заверениям Хеглута, он являлся самым умелым и свирепым бойцом в клане Горбуна. Позади них Темир Бочка и Сет Плясун бодро вышагивали в сплочённой колонне с Питом Кривым, Михой Рыбаком, Жерсом Худым, Крисом Мохнатым и другими воинами общины. Постепенно общее приподнятое настроение передалось и Сетрану, и он перестал мучить себя вопросами о сомнительной пользе так называемой свинобойки и очистил разум от лишних мыслей. При всём при том его по-прежнему не переставала удивлять способность местного населения безошибочно отыскивать нужный путь посреди растительного хаоса джунглей. Отряд уверенно шёл к цели и редко задерживался на одном месте дольше, чем на минуту, чтобы определиться с выбором направления. Вероятно, каждому непокорённому были хорошо известны главные тропы, ведущие к Пещерам, но для непосвящённых поиск таковых, безусловно, представлялся заведомо безнадёжным занятием.

Путешествие растянулось на несколько часов, никто уже не разговаривал и не шутил, мужчины молча преодолевали неизбежные трудности, связанные с продвижением в лесных дебрях. Им приходилось внимательно смотреть под ноги, потому как существовал немалый риск споткнуться об обломки коры и сухих опавших веток или подскользнуться на природной подстилке из сопревших листьев и остатков полусгнивших плодов. Вдобавок ко всему их донимала жара, несмотря на то, что древесные кроны выполняли роль естественного зонта, принимая на себя значительную часть солнечных лучей. Один раз путники, очевидно, приблизились к небольшому водоёму и моментально подверглись атаке мелких летающих кровососущих насекомых. Жужжащий рой остервенело набросился на них, и идущим людям пришлось удвоить скорость и спешно ретироваться с места коварного нападения безжалостного гнуса. Лертеп не позволял делать долгие остановки, и у его бойцов, как правило, имелось в распоряжении самое большее четверть часа для того, чтобы утолить жажду водой из фляжек, немного отдохнуть и облегчиться в кустах. Дротик, что казался лёгким в начале похода, спустя некоторое время ощутимо потяжелел, и Арвид вынужден был периодически перекладывать его из руки в руку, к тому же дубинка неприятно давила своим весом на спину, а её перевязь стала постепенно натирать плечо, и даже кожаная куртка практически не спасала положение.

В конце концов, к великому облегчению участников шествия, Джек привёл их пункту назначения. Вождь запретил соратникам покидать позицию, а сам, заранее посовещавшись с искушёнными в боевых действиях воинами, удалился вместе с Говоруном в заросли. Обоих не было где-то около пятнадцати минут, а потом они бесшумно появились из-за стволов и подошли к ожидавшим их возвращения спутникам.

— Нам повезло, свиньи не успели сбежать, — с хищной ухмылкой доложил Горбун.

— Возможно, они и не собирались этого делать, — скептически заметил Темир Бочка.

Лертеп бросил на него недовольный взгляд и обронил:

— Как бы там ни было, подонки до сих пор ещё здесь. Кстати, у них довольно беспечный вид. Похоже, они не в курсе, что в лесу надо быть всегда настороже!

— Недолго этим тварям осталось прохлаждаться, — зловеще произнёс Секач, сидя на корточках, и любовно погладил пальцами пилу, лежавшую в защитном чехле на траве рядом с ним.

— У нас сегодня по плану отнюдь не свинорезка, Грим, — покачал головой Горбун и добавил, обращаясь уже ко всем соплеменникам: — Спрячьте смертельное оружие в кустах и приготовьте колотушки!

— Что ещё за «колотушки»? — шепнул Хеглуту озадаченный Сетран.

— Это он так дубинки называет, — одними губами улыбнулся Шрам.

— Выходит, копьё мне не понадобится?

— Нет. Копья, ножи и топоры необходимы нам на случай, если вдруг наткнёмся по дороге на воинов какого-нибудь враждебного нам клана. Главная задача при свинобойке: оставить в живых как можно больше противников, то есть убивать их нельзя, а вот бить и калечить — можно. Только старайся не повредить им ноги!

— Почему? — хрипло поинтересовался Арвид, у которого от волнения пересохло горло.

— Ты ведь слышал слова Лертепа на собрании. Он же ясно дал нам понять, что после свинобойки мы погоним трусливых гадов на подкормку. Вот для этого им и нужны ноги!

Сетран хотел было поподробнее расспросить друга об особенностях предстоящей расправы, но тут вожак отряда, грозно размахивая палицей, грубо велел всем «заткнуться» и выдвигаться к месту битвы. Мужчины похватали дубины в руки и гуськом двинулись вслед за ним в чащу, раздвигая перед собой нижние ветви деревьев и свисающие с них стебли лиан. Они быстро достигли небольшой прогалины, скрытой от посторонних взоров плотными рядами стволов, и, оставаясь незамеченными для ничего не подозревающих врагов, спрятались в густой траве в ожидании дальнейших распоряжений. Чрезвычайно заинтригованный Арвид во все глаза смотрел на людей, сидевших прямо на земле между хлипких жилищ и тихо и беззаботно беседовавших о чём-то друг с другом. Джек рассказывал, что их должно было быть приблизительно двадцать человек, однако Сетран насчитал только восемь, скорее всего, остальные отдыхали или спали внутри примитивных строений. Все восемь являлись мужчинами и вид имели довольно странный. Их тела выглядели тучными, причём в первую очередь признаки ожирения наблюдались в районе поясницы и бёдер, а головы — абсолютно лысыми, кроме того, на щеках и губах одутловатых физиономий не было заметно не только волос, но даже и слабого намёка на щетину. И всё же гораздо большее удивление у Арвида вызвала одежда чужаков, потому что они носили рабочие комбинезоны из искусственного материала, наподобие тех, какие были распространены среди людей, занятых в различных сферах профессиональной деятельности в его эру, десять веков тому назад.

— Вперёд, непокорённые! — раздался вдруг в воздухе звучный клич Горбуна.

— За Быка! За Велана! — послышались яростные крики со всех сторон, и бойцы клана, вооружённые дубинками и палицами, резво вскочили с земли и ринулись в бой.

Следуя примеру товарищей, Сетран стремглав ворвался на вражескую территорию и сразу столкнулся лицом к лицу с оторопевшим противником. Упитанный, щекастый человек испуганно вскрикнул, прикрыв голову пухлыми ладонями, а затем у него подкосились ноги от точного удара пяткой в солнечное сплетение и он скрючился на траве, судорожно глотая ртом воздух. Расправившись с первым супостатом, Арвид мгновенно переключился на второго, оказавшегося рядом, и свалил его ударом подъёмом ступни сбоку по коленному суставу, правда, тот поразительно быстро оправился от неожиданного падения и попытался неуклюже встать, но получил хлёсткий пинок в лицо и снова опрокинулся на спину, заливая себе грудь кровью из сломанного носа. К этому моменту непокорённые уже окружили поляну и организованно сжимали кольцо, сгоняя свиней к центру лагеря. Количество оборонявшихся увеличилось за счёт тех людей, которые выскочили из вигвамов в первые секунды вторжения, вот только жалкие попытки сопротивляться натиску опытных бойцов были обречены завершиться сокрушительным провалом. Лишь некоторые из свиней имели что-то вроде оружия, впрочем, всё это смотрелось нелепо и смехотворно, так как в своих дрожащих руках они держали необработанные корявые палки. Ошеломлённые внезапным вторжением лысые враги неумело размахивали ими перед собой, стараясь хоть как-то отбиться от непрерывных атак, тем не менее результативность предпринятых действий была ничтожной. Нападавшие щедро осыпали противников градом ударов, а их дубинки методично обрушивались на бока, животы и руки вопящих от боли мужчин.

Сетран ещё не успел пустить в ход собственное оружие, хотя крепко сжимал рукоять дубины двумя руками и был, в принципе, готов применить её. Сражение приобрело хаотичный характер после того, как свиньи, похоже, поняли замысел непокорённых. Заметив, что воины клана Горбуна собираются целенаправленно собрать их в кучу, они бросились врассыпную, пробивая себе дорогу сквозь строй наседавших на них бойцов и пытаясь при этом лавировать между построек. Боковым зрением Арвид увидел приближение пузатого человека, сбившего с разбега Миху Рыбака своим плечом, чтобы расчистить путь, и прыгнул ему навстречу. Грузный мужчина заверещал необыкновенно тонким голосом и попробовал повторить предыдущий манёвр, но высокий боковой удар ногой в голову разрушил его планы, и он без чувств грохнулся вниз. Сетран осмотрелся в поисках Хеглута и обнаружил друга на краю поляны. Он неторопливо окучивал дубинкой лежащего противника, а тот, по-видимому, не собирался сдаваться, вращался на спине, как юла, и ожесточённо отбивался пинками от парня, описывающего круги вокруг него с целью найти и поразить уязвимое место на теле жертвы. Неподалёку мастерски орудовал палицей Лертеп, и истошные вопли врагов сопровождали каждое его удачное попадание. Грим Секач и Крис Мохнатый, шедшие рядом с ним, могли сравниться с вождём в желании покарать убийц Велана Быка и почти не уступали Горбуну в силе и скорости. Эти трое составили боевой костяк отряда, они врезались клином в скопище пухлых людей и нещадно колошматили их, а потом тяжёлыми ударами отправляли на землю.

— Держи кабанов, Крепыш! — Резкий выкрик заставил Арвида обернуться на звук.

Прямо на него с искажёнными от страха физиономиями бежали два толстяка, заметно отличавшиеся возрастом друг от друга, а за ними по пятам гнались непокорённые Жерс Худой и Серг Злыдень. Он решительно преградил дорогу беглецам, приняв угрожающую позу и выставив вперёд дубинку, и тем пришлось замедлить темп, что позволило преследователям настигнуть их и ввязаться в бой. Жерс прыгнул на молодого противника, сбил его с ног, и они вместе покатились кубарем по траве, а Серг подсёк сзади ногу пожилого мужчины, и тот плашмя упал на землю. Впрочем, на этом злоключения старика не закончились: он впопыхах приподнялся на колени, но Злыдень был уже за его спиной и, широко размахнувшись, нанёс чудовищный удар палицей по голове несчастного, проломив череп. Кровь брызнула в воздух, и несколько багровых капель попало в лицо Сетрану, поспешившему на помощь товарищам. Серг склонился над трупом, деловито обыскивая карманы комбинезона свиньи, а Арвид замер от ужаса, осознав, что стал соучастником убийства беззащитного человека. Руки его опустились, и боевой настрой мигом испарился. Ему стало невыносимо противно, и он всем своим существом возжелал оказаться сейчас за много километров и веков от этого отвратительного места... Вдруг какая-то смутная тень устремилась в его направлении, и Сетран равнодушно отшагнул в сторону, а секунду спустя рядом промелькнула фигура спешившего следом Худого, зло бросившего на ходу:

— Что ты сделал, болван?! Упустил хряка!

Видимо, соперник умудрился каким-то образом одолеть Жерса в борьбе на земле, и, скинув его с себя, помчался прочь изо всех сил. Арвид проводил обоих взглядом, мысленно желая парню уйти от погони и спастись от мести разгневанного бойца. К той минуте характерные звуки побоища стихли и только жалобные стоны поверженных наземь свиней, потирающих ушибленные бока и разбитые физиономии, раздавались над поляной. Непокорённые с радостными улыбками поздравляли друг друга с победой и изредка раздавали тумаки и затрещины врагам, если они предпринимали робкие попытки подняться на ноги. Никто из нападавших не пострадал, а из оборонявшихся пятеро погибло, и один, как вскоре выяснилось, сумел удрать. Горбун кисло скривился, узнав, что не все свиньи выжили, и громко пожурил тех соплеменников, кто допустил «досадную оплошность» и не смог сдержать «праведную ярость». Ещё большее недовольство у него вызвало известие о благополучном бегстве юноши, о чём ему во всех подробностях поведал Худой, уже успевший возвратиться из джунглей. Выслушав его доклад, Лертеп с каменным выражением на лице подозвал к себе Сетрана и, когда тот приблизился к нему, процедил сквозь зубы:

— Надеюсь, что ты совершил этот проступок неумышленно. Запомни, даже в свинобойке лучше убить борова, чем позволить ему уйти от возмездия!

Арвид спокойно выдержал его уничижительный взгляд и ничего не сказал в ответ. За него это сделал стоявший около них Хмурый:

— Не суди Крепыша строго, вождь. Он ещё только осваивается у нас. В следующий раз всё будет, как полагается!

— Я видел, что Крепыш хорошо дрался, — неожиданно поддержал Тесгота Плясун. — От его ударов жирные ублюдки плюхались на землю словно мешки с дерьмом!

Воины дружно загоготали, расценив слова Сета, как удачную шутку, и даже тонкие губы предводителя изогнулись в подобии улыбки.

— Никто не избавлен от ошибок, и все мы далеки от совершенства... — философски заметил он. — Что ж, сегодня нам выпал удачный день. Мы захватили в плен четырнадцать свиней.

— Неплохой улов, — мрачно осклабившись, обронил Секач.

— Что правда, то правда! — подтвердил Горбун. — И всё же нам нельзя останавливаться на достигнутом. Пора готовить мерзавцев к подкормке!

— Может, сперва немного отдохнём? — неуверенно спросил Джек Говорун.

— Дома отдохнёшь, — возразил Злыдень. — Верно Лертеп говорит: кабанов надо отправить на подкормку. И выполнить это следует быстро, пока не наступил вечер.

Непокорённые согласно закивали головами, а Шрам с загадочной усмешкой приблизился к своему приятелю и сообщил:

— Самое интересное впереди, Крепыш. Нас ждёт увлекательное зрелище!