Во благо имаго

Непокорённые стали подниматься с пола, как только прозвучали последние слова Горбуна. Прихватив с собой циновки, они по очереди покидали помещение, не забыв затушить светильники и сложить коврики обратно в ящики. Сбитый с толку внезапным окончанием диалога с вождём Арвид сидел без движения на своём месте, наблюдая, как быстро освобождается от людей пространство вокруг него и Лапы. Лертеп удалился с видом человека, обдумывающего важные проблемы, Тесгот исчез в числе первых, даже не попрощавшись, и лишь Хеглут, ведя под руку какую-то смазливую девицу, весело подмигнул Сетрану, перед тем как они вышли наружу. Через несколько минут хижина почти полностью опустела. Ночная мгла, разбавленная светом луны и белыми точками звёзд, беспрепятственно проникала внутрь сквозь открытый дверной проём и навевала тоскливое чувство, повергая душу в гнетущее состояние одиночества.

— Крепыш, пришло время увидеть тебе твой новый дом! — сказал Гирхап, шумно подул на огонёк последнего горящего светильника, что стоял рядом с ними, а когда язычок пламени погас, взял плошку в руку, с кряхтением поднялся на ноги и зашагал к выходу.

«Новый дом» всецело оправдывал название, упомянутое предводителем клана, когда тот поручил Лапе сопроводить Крепыша до его места жительства. Это был простой шалаш с конусным каркасом из ветвей и палок, воткнутых в землю и покрытых сверху листвой, корой и побегами лиан. Раньше Арвиду приходилось видеть подобные сооружения только при просмотре исторических хроник или в качестве декораций виртуальных проекций развлекательного характера, и вот сейчас ему предстояло жить в такой лачуге! Гирхап откинул шкуру, плотно закрывавшую вход, и, отступив в сторону, жестом пригласил войти. Внутри шалаш оказался гораздо просторнее, чем это можно было предположить, находясь снаружи, а ровный пол, выстланный сушёной травой, мягко и приятно пружинил под ногами. После того как его спутнику удалось при помощи двух камней, которые он достал из своей сумки, высечь искру и зажечь принесённый с собой светильник, Сетран обнаружил у стены рулон из шкур и низкую продолговатую деревянную конструкцию. Он решил, что видит, скорее всего, постельные принадлежности, и уже пару секунд спустя догадка подтвердилась.

— Для сна можешь пользоваться вон теми вещами, — провозгласил Лапа и указал на шкуры и лежанку. — Прежде эта хижина принадлежала Лиру Короеду... Теперь она твоя.

— А где он? С ним что-то случилось?

— Короед погиб. Ублюдки из клана Фила Лютого напали на него, когда он был на посту и охранял границу. Потом мы жёстко отомстили, хотя в бою полегли ещё некоторые из наших... Лир жил тут один, поэтому его хибара осталась незанятой. Она небольшая, но зато сухая и тёплая. Ты устраивайся, а я пойду, организую тебе что-нибудь поесть.

— Спасибо! — Последний раз Арвид принимал пищу ещё днём, и уже начал подумывать, что придётся спать на голодный желудок.

После ухода Гирхапа прошло уже около получаса, и за время ожидания Сетран размотал рулон и аккуратно расстелил шкуры на лежанке. Вопреки его опасениям, они не выглядели грязными и запах от них исходил вполне терпимый. По всей видимости, Лапа забыл об обещанной им трапезе, потому как минуты шли, а он всё не возвращался. Самым простым вариантом было выйти наружу и самому нарвать хлебитов с кустов и деревьев, что росли неподалёку от построек непокорённых, но, тщательно поразмыслив, Арвид отверг эту идею — ему не хотелось бродить одному в темноте. Болезненные воспоминания о том, как он чуть было не попал в лапы шатуна, ещё бередили его душу. В конце концов ему всё-таки представилась возможность поужинать, правда, еду принёс другой человек: в гости заявился Шрам, державший в каждой руке по тонкому пруту с нанизанными на них кусками жареного мяса. Он уселся напротив хозяина шалаша и протянул ему один из прутьев, оставив второй себе.

Сетран взял угощение, не веря собственным глазам, и пробормотал:

— У меня почему-то была уверенность, что вы очень редко питаетесь мясными продуктами... Это ведь настоящее мясо?

— Конечно! Разве бывает ненастоящее? — удивился, в свою очередь, Хеглут и впился зубами в большой аппетитный кусок.

— В моё время на Земле мясные яства были по большей части искусственными. Только очень богатые люди могли позволить себе натуральный продукт. В колониях, на других планетах, дело обстояло иначе...

— Теперь таких проблем нет, — заметил Шрам, энергично работая челюстями. — Пока нас не было в лагере, этого оленя, — юноша кивнул на прут с мясом в правой руке, — подстрелил Пит Кривой. Он меткий лучник, и удача часто улыбается ему на охоте.

— Я считал, что вы главным образом обходитесь хлебитами.

— В принципе, можно лопать только их и чувствовать себя при этом замечательно, но мы специально добавляем мясо в наш рацион.

— Зачем?

— Как я слышал, в первые годы после нашествия жабитов количество дичи значительно уменьшилось. Инопланетяне привезли с собой множество крыланов, и те стали активно уничтожать земных животных. Потом, с течением лет, обстановка частично нормализовалась, но до того момента людям, прятавшимся в лесах, пришлось бы худо, если бы вместе с пришельцами и ненасытными крылатыми тварями на Земле не появились невиданные ранее растения. Можно с уверенностью сказать, что предки непокорённых не умерли голодной смертью во многом благодаря хлебитам. И всё-таки они имеют один существенный недостаток.

— Какой? Мне эти плоды кажутся чрезвычайно полезными, и, наверное, лишь с их помощью я столь быстро восстановил здоровье.

— Ну да, в этом ты прав. Однако постоянное употребление хлебитов приводит к тому, что человек становится... Как бы это лучше сказать... — Хеглут немного замялся, видимо, подыскивая правильное определение. — Становится мягкотелым что ли... И ленивым. И трусливым. Как-то так...

Он снова принялся жевать, а его собеседник недоверчиво усмехнулся и спросил:

— Ты в самом деле веришь в подобные глупости?

— Никакие это не «глупости»! — решительно мотнул головой Шрам. — Мясо наделяет людей внутренней силой и волей к сопротивлению врагам. Именно по этой причине непокорённые вынуждены периодически отправляться на охоту и добывать мясо. Если мы перестанем так поступать, то со временем станем тупыми и безропотными созданиями, как мерзкие свиньи, которые прислуживают жабитам, и ничего человеческого в нас не останется!

— Свиньи являются вегетарианцами?

— Кем? — Похоже, парень не понял произнесённого термина.

— Эти люди не питаются мясом? — уточнил Арвид свой предыдущий вопрос.

— Они бы с великой радостью его пожирали, если бы им позволили их хозяева, но инопланетяне кормят свиней только хлебитами.

— Это достоверная информация?

— Можешь поговорить с Кетти, когда она вернётся. Хранительница подтвердит мои слова. Кроме всего прочего, мясо — классная вещь! Ты, кстати, почему ещё не попробовал? Оно, хоть и холодное, но всё же очень вкусное!

Сетран пожал плечами и последовал совету юноши, уплетавшему за обе щёки собственную порцию. Вкус мяса на удивление оказался довольно сносным, несмотря на его «нецивилизованное» происхождение и «дикий» способ приготовления. Вероятно, чувство голода сыграло здесь немалую роль или, быть может, хлебиты уже порядком приелись, и организму, привыкшему к разнообразию пищевых продуктов, срочно требовалось что-то новое. Хеглут одобрительно кивнул и вынул из петли на поясе походную фляжку.

— Промочи горло! — промолвил он.

Сетран взял сосуд из его руки и, вытащив пробку, обронил:

— Спасибо! Между прочим, мне не мешало бы помыться.

— Завтра помоешься. У нас тут недалеко протекает ручей.

— Что ж, придётся подождать до утра.

Отложив прут с остатками мяса в сторону, Арвид обхватил флягу двумя руками и, запрокинув голову, приложился губами к горлышку. Он пил большими, жадными глотками, пока вдруг снаружи не раздался мужской выкрик, наполненный болью и сопровождаемый яростными проклятиями. Через мгновение громкие звуки повторились, а потом резко оборвались. Сетран поперхнулся, и струйки воды побежали по подбородку и шее. Он наспех вытер лицо тыльной стороной ладони и выпалил:

— Что там происходит?

— Это Велан, — вздохнул парень. — Я узнал его голос.

— Мне кажется знакомым имя...

— Велан Бык... Горбун обмолвился о нём на собрании. Это тот мужик, у которого зуб заболел.

— Точно! Теперь я вспомнил.

— Беда с ним приключилась... Лертеп решил собственноручно вырвать зуб, хотя его отговаривали от рискованной затеи, однако он не послушался и, очевидно, перестарался. Мне рассказала об этом Лана, моя подруга, она присутствовала при той «процедуре» и отчётливо слышала хруст. Должно быть, корень зуба сломался и какая-то часть всё ещё торчит в нижней челюсти. Чтобы извлечь остаток корня, нужен знахарь или человек, который хоть немного разбирается в таких вещах. Горбун, бесспорно, неимоверно силён, вот только для подобной деятельности требуется не физическая сила, а умение.

— Кетти не могла бы справиться с этим?

— Думаю, Лертеп рассчитывал на помощь хранительницы после своей неудачной попытки, но, как ты знаешь, она ещё в дороге неожиданно покинула наш отряд и неизвестно, когда придёт в становище. Короче, Быку крупно не повезло... Остаётся лишь надеяться, что Кетти не задержится в пути.

— А я для вас бесполезен, — тихо произнёс Сетран.

— Почему?

— Твой вождь ведь спрашивал у меня, обладаю ли я познаниями в медицине...

— Начиная с сегодняшнего вечера, Крепыш, он и твой вождь тоже, — ухмыльнулся Шрам и добавил: — А его вопросы по поводу твоих прошлых навыков можешь даже не принимать всерьёз. Все непокорённые в курсе, что большинство замороженных ничего толком не умеет, точнее, их знания не имеют для нас практической пользы. Довольно редко среди воскрешённых попадаются те, кто действительно способен сразу же принести какую-нибудь ощутимую выгоду общине.

— Горбун вроде не очень обрадовался, когда услышал, что я всего-навсего натлет, — возразил Арвид.

— Не бери в голову, — небрежно махнул рукой Хеглут, — он вечно чем-то недоволен. Иногда у меня возникает такое впечатление, будто мы недостаточно хороши для него... Лертеп хочет повелевать могучим кланом и занять много удобной для жизни земли, а у нас для этого слишком мало воинов. Между прочим, ему наверняка понравились твои слова о том, что ты часто сражался в прошлой жизни.

— Но я же не участвовал в боевых столкновениях! Моим ремеслом был в основном обыкновенный спорт.

— Не важно, как это называлось... Главное, что твоё тело уже подготовлено, а значит, рефлексы не подведут, когда настанет пора биться не на жизнь, а на смерть!

Шрам занялся последним куском мяса, и Сетран также принялся доедать свою порцию, размышляя над фразами молодого мужчины. Он уже убедился, что повседневная жизнь непокорённых далека от идиллии, к тому же отсутствие столь привычных его современникам мелочей, как наличие достойного жилья, удобной одежды, сбалансированного питания и доступного медицинского обслуживания, не говоря уже о личной свободе и безопасности граждан, делало картину мира весьма непривлекательной и даже больше — беспросветной и безнадёжной.

— Ладно, Крепыш, что-то меня уже в сон потянуло, — широко зевнув, сообщил Хеглут. — Пойду-ка я спать... Ты тоже ложись, набирайся сил. Фляжку оставлю тебе, а то тебе ночью пить будет нечего. На окраине лагеря, в противоположной стороне от того участка, где мы зашли на его территорию, имеется отхожее место. Иди туда, если захочешь справить нужду.

Кивнув на прощание, Шрам поднялся на ноги и поспешил покинуть шалаш, хотя уже вскоре шкура на входе вновь приподнялась и показалась его голова.

— Чуть не забыл, тебе могут пригодиться вот эти штуки, — сказал он и бросил на пол маленький кожаный мешочек. — Засунь их в уши, как только услышишь зов крылана. Это так, на всякий случай... Всегда существует вероятность, что какой-нибудь шатун бродит поблизости и учует запах людей. Сквозь тесные заросли ему сюда не пробраться, а вот заманить человека он попытается.

Арвид подобрал мешочек и, развязав шнурок, увидел внутри него несколько круглых комочков из шерсти.

— А вдруг это произойдёт в течение моего сна?

— Не волнуйся, ты обязательно проснёшься, и у тебя будет ещё пара минут, чтобы среагировать.

После ухода парня Сетран никак не мог сомкнуть глаз и долго ворочался с боку на бок, усердно стараясь прогнать из головы тревожные мысли, а когда ему всё-таки удалось успокоиться и сознание наконец-то отключилось, его внезапно разбудил громкий стон. В первый момент он испугался, что опять стал жертвой инопланетного хищника, впрочем, уже мгновение спустя понял, что звуки довольно-таки неприятные и издаёт их не животное, а человек, притом однозначно испытывающий жгучие муки. Стенания страдальца временами становились еле слышны, но затем раздавались с прежней силой, словно их источник раз за разом удалялся и снова возвращался. Арвид приблизился к проёму выхода, отодвинул шкуру в сторону и выглянул наружу. Серебристый лунный свет падал на одинокую фигуру, блуждающую между строений и прижимающую руку к нижней части лица. По всей видимости, это был Велан по прозвищу Бык, который уже давно мучился острой зубной болью и, похоже, в данный момент не находил себе места. Сетрану стало жаль несчастного мужчину, однако он ничем не мог ему помочь — ни действием, ни советом. Вернувшись на лежанку, Арвид достал из мешочка затычки, не долго думая воткнул их в уши, надёжно оградив разум от любого внешнего шума, и сразу уснул.

Пробудившись утром следующего дня, он сначала не мог уяснить, где находится и почему в воздухе стоит такая мёртвая тишина, но как только воспоминания нахлынули на него и окружающий мир вновь обрёл форму и смысл, Сетран отбросил от себя мягкую шкуру, выполнявшую функцию одеяла, встал и вынул из слуховых отверстий шерстяные комочки. Моментально зазвучали оживлённые голоса, предположительно, непокорённые были уже давно на ногах. Арвид выбрался из шалаша и, с удовольствием потянувшись всем телом и изгнав таким образом остатки сна, решил первым делом как следует осмотреться. Местные люди не обращали на него особого внимания и занимались своими повседневными делами. Женщины чистили коврики, подметали мётлами и вениками пол в хижинах или свободную от травы землю вокруг них, чинили одежду или же, собравшись в немногочисленные группы, сидели на плоских чурбаках и непринуждённо болтали друг с другом. Мужчины практически не попадались ему на глаза, скорее всего, большинство из них в этот период времени было занято какой-нибудь ответственной деятельностью, связанной с охраной лагеря, разведкой или охотой. Сетран пока ещё не имел понятия, чем обычно занимаются лесные жители и как проводят собственный досуг. Ему предстояло узнать это в ближайшем будущем, ну а сейчас его заботил совсем другой вопрос: за ночь в мочевом пузыре скопилось много жидкости, и он грозился лопнуть.

Памятуя о вчерашних словах Хеглута, Арвид направился в дальний конец становища, кивками головы приветствуя встречных непокорённых, и почти все они отвечали ему дружеской улыбкой или коротким взмахом руки. Прибыв на место, он увидел два неказистых сооружения, незамысловатая конструкция которых состояла из четырёх столбов, служащих опорами для плоской травяной крыши и окружённых деревянным частоколом высотой с человеческий рост с довольно узким входом. Туалеты (по причине специфического запаха и обилия мух определить функцию этих домиков не составляло труда) располагались по обе стороны длинной поляны, пролегавшей среди лесной чащи. Вот только какое из двух строений отводилось для женской части населения, а какое для мужской, визуально определить не представлялось возможным, да и спросить, как назло, было некого, поскольку в эти минуты поблизости не оказалось ни единого поселенца. Выбрав наугад то, что находилось справа от него, Сетран обнаружил за заграждением в земле круглую яму, источавшую невыносимое зловоние. Справив нужду, он поспешил ретироваться, радуясь, что ему не понадобилось задерживаться там надолго. Очевидно, в отличие от землян его эпохи, непокорённые не являлись столь щепетильными в вопросах личной гигиены, к чему, несомненно, тоже придётся привыкать. Справедливости ради стоит сказать, что неподалёку стоял чан, сделанный из досок и до половины наполненный мутноватой водой, а на его стенке, зацепившись за неё крюком на конце длинной ручки, висел глубокий ковш, и с помощью данных приспособлений можно было по меньшей мере помыть руки... Обратный путь до собственного жилища Арвид преодолел относительно быстро и вздохнул с облегчением, уже издалека увидев, что рядом с шалашом его поджидает Шрам с каким-то свёртком в руках.

— Что ты принёс? — с любопытством спросил он, подойдя к юноше и в знак приветствия крепко пожав тому руку.

— Это новая одежда, Крепыш, — ответил Хеглут. — Но для начала тебе не мешало бы хорошенько искупаться!

— Твоё предложение звучит весьма неплохо! Мне срочно нужно смыть пот и грязь, впитавшиеся в кожу за все эти дни.

— Тогда — вперёд! Я покажу тебе дорогу.

Вдвоём они покинули расположение лагеря и через десять минут вышли к широкому ручью, который больше напоминал маленькую речку. Во время шествия Сетран периодически с беспокойством поглядывал вверх, хотя густые кроны деревьев почти повсеместно закрывали видимость. Шрам, заметив тревогу попутчика, заверил его в том, что крыланы не смогут протиснуться сквозь переплетение ветвей из-за своей величины и даже не будут пытаться совершать подобные действия, в связи с чем территория леса представляет собой единственную безопасную зону для жизни людей... Очутившись на месте, Арвид без сожаления стянул с себя комбинезон и ботинки (этот стандартный комплект, предназначавшийся для пребывания в криогенной капсуле и отличавшийся особой прочностью на случай непредвиденных обстоятельств, являлся, по сути, реликтом прошлой эры и выглядел откровенно чужеродным посреди джунглей) и голышом забежал в прохладную чистую воду. Пока он с удовольствием бултыхался в ручье, Хеглут уселся на берегу и со снисходительной улыбкой на физиономии наблюдал за ним. Вдоволь накупавшись, Сетран выбрался из воды и опустился на мягкую траву рядом с парнем, подставив тело под тёплые лучи солнца.

— Когда обсохнешь, можешь примерить одежду, — объявил Шрам и кивнул на охапку, лежащую неподалёку от него. — Она свежевыстиранная и принадлежала раньше Дику Седому, до того, как он погиб в бою с мерзавцами из клана Лютого. У вас обоих относительно одинаковый рост, и фигуру Дик имел почти такую же, правда, у него больше жира было, чем мускул... Лера, подруга Седого, отдала мне его вещи специально для тебя. Ты должен принять подарок, ведь если откажешься, она точно посчитает это оскорблением.

— Я, в принципе, не против, — пожал плечами Арвид и, на секунду задумавшись, обронил: — Это тот Лютый, чьи воины убили прежнего хозяина моей хижины?

— Ага, он самый... Подлый тип. Его клан нам много неприятностей сделал, впрочем, в конце концов мы прогнали их с нашего участка.

— А куда подевались все ваши мужчины? Сегодня я видел в лагере в основном женщин.

— Лертеп отправил бойцов в лес, чтобы они проверили прилегающие районы, потому что перед рассветом рядом с одним из пограничных постов стражники обнаружили троих незнакомых нам воинов или охотников, видимо, из какой-то другой общины. Возможно, это были разведчики.

— Значит, вам всегда нужно быть начеку?

— Разумеется, ни коем случае нельзя терять бдительность. Несмотря на то, что большинство непокорённых состоит в Союзе Свободных Кланов, между нами всё же нередко происходят различные конфликты и иногда даже кровопролитные битвы. Лесная чаща в действительности не такая уж пригодная местность для обитания человека, как может показаться на первый взгляд, и оптимальные районы в ней найти достаточно сложно.

— Ясно... Надеюсь, тебе ещё не надоело отвечать на мои вопросы?

— Кетти предупреждала меня, что ты будешь часто расспрашивать о том о сём, да я и сам не прочь поболтать, Крепыш. Кстати, тебе удалось выспаться? Лана сказала мне утром, что Бык шастал между домами и будил всех своими стонами. К счастью, я ничего не слышал, так как обычно дрыхну без задних ног...

— Мне помогли те ушные затычки, какими ты поделился со мной. А что с Веланом? Я не заметил его присутствия в поселении, неужели Горбун отправил беднягу в джунгли вместе с другими мужчинами?

— У Быка за ночь половина лица ужасно распухла, и на него было страшно смотреть. Лертеп приказал послать его в Пещеры.

— Куда?

— В Пещеры. Это специальное место, где постоянно живут магистры, старики и дети. И хранители туда регулярно наведываются. Может быть, хранители или их начальники сумеют помочь Быку. Наверное, для него это последний шанс, иначе ему не выкарабкаться.

— Тогда почему вождь сразу не направил больного туда?

— Пещеры находятся очень далеко отсюда. Я уже говорил тебе, что он, судя по всему, уповал на помощь Кетти, однако просчитался...

— И Бык пошёл один?

— Нет, конечно. Его сопровождает Джек Говорун.

Арвид подумал, что Горбун, безусловно, проявил безответственность и недооценил степень тяжести состояния здоровья соплеменника, тем не менее воздержался от того, чтобы высказывать возникшие у него мысли вслух и решил перевести разговор на другую тему:

— Расскажи мне о Пещерах, Хеглут!

— Пещеры лучше видеть собственными глазами, чем слушать рассказы о них. Не сомневаюсь, что когда-нибудь ты сможешь это сделать... Мы называем Пещерами разветвлённую сеть длинных туннелей глубоко под землёй. Вроде бы в прежние века эти сооружения использовали для транспортировки людей и грузов, но после войны с жабитами они пришли в запустение. Наши предки случайно наткнулись на вход в одно из них на окраине леса, среди руин, оставшихся от древнего города, и с того дня Пещеры используются всеми кланами в качестве пристанища для самых слабых, больных и легко уязвимых непокорённых.

— То есть для стариков и детей? Поэтому их нет в лагере?

— Ну да. И для женщин, ожидающих рождения ребёнка.

— А в здесь, в джунглях, нельзя что ли рожать?

— Это чересчур рискованно. Тут же всякое может случиться... Как только беременность становится в тягость, женщина обязана уйти в Пещеры для сохранения своей жизни и жизни её потомства. Так гласит Закон. Новорождённые остаются там, и матери первое время должны быть рядом и заботиться о них, а когда дети уже достаточно окрепнут, женщины имеют право вернуться к себе в становище. Многие родители порой отправляются к Пещерам с целью навестить малолетних отпрысков, которые растут и воспитываются стариками и учителями, а по достижении определённого возраста покидают то место, чтобы примкнуть к какому-нибудь клану. Некоторые подростки, обладающие полезными талантами, после прохождения необходимого обучения становятся хранителями. Я не попал в их число. Видать, умом не вышел...

— Ты говорил, что непокорённые порой сражаются друг с другом за земли. В Пещерах же тоже могут возникнуть крупные разногласия и стычки между представителями враждебных общин.

— Это исключено. Подобное поведение является табу. Любое проявление насилия строго наказывается, потому в Пещерах неизменно царит мир.

— А инопланетяне? Они не пытались проникнуть туда?

— Нет. Даже если бы жабиты и захотели напасть, то людей так или иначе можно было бы спасти. По крайней мере, значительную часть населения Пещер. Дело в том, что туннели очень протяжённые и запутанные и они имеют хорошо замаскированные выходы на поверхность на самых разных участках.

— Вы всерьёз верите, что могущественные пришельцы, за короткий срок завоевавшие целую планету, не располагают каким-нибудь способом полностью изолировать Пещеры и расправиться потом с их жителями?

— Ну... Пока ведь этого не произошло, — с беспечной ухмылкой заявил Шрам. — Надёжность нашего подземного укрытия проверена временем! Не тревожься о будущем, Крепыш, думай лучше о насущных проблемах! Между прочим, ты высох и можешь одеться.

— Ты прав, пора бы уже выяснить, насколько удобны вещи Дика Седого, — усмехнулся, в свою очередь, Сетран.

Он поднялся с земли и за пару минут облачился в кожаные куртку и штаны, а на босые ступни натянул обувь, чей внешний вид больше соответствовал хотя и достаточно прочным, но всё же лёгким тапочкам, чем привычным ему крепким ботинкам. Из прежней личной одежды Арвид оставил только нижнее белье, до определённой степени абсорбирующее выделения организма, с сожалением признавая, что вскоре придётся расстаться и с ним и пользоваться точно такими же вещами, какие были в ходу у местных мужчин.

— Наконец-то ты смотришься, как приличный человек! — подметил Хеглут, окинув оценивающим взглядом приятеля с головы до ног.

— Вот если бы ещё побриться... — протянул Сетран, почесав пятернёй щёки и подбородок, которые с момента пробуждения из анабиоза уже успели покрыться колючей щетиной.

— Ты сдурел? Хочешь быть похожим на свинью? — возмутился Шрам и также встал на ноги.

— Почему? Причем здесь, вообще, эти животные?

— Прости, я забыл, что ты их ни разу не видел, — примирительным тоном произнёс юноша.

— Да видел я их, — немного раздражённо буркнул Арвид. — Только не вживую.

— Ты не понял меня. Я имел в виду прислужников жабитов.

— Так вот ты про кого... И что же в них такого особенного?

— У этих гадов на теле совсем нет растительности. Их кожа голая, как задница младенца! Отвратительное зрелище! Мы, непокорённые, гордимся собственными волосами, усами и бородами и если вдруг обнаружим безволосого человека, то знаем наверняка — перед нами гнусная свинья!

— Это единственный отличительный признак? — с недоверием спросил Сетран.

— Свиньи-мужчины к тому же ещё и толстые! Жирные хряки!

— А женщины?

— Свиньи женского пола встречаются очень редко, вероятно, они стараются не выходить за пределы пирамид... Ладно, хватит уже обсуждать этих трусливых предателей, давай-ка лучше собираться в обратный путь. Твою старую одежду можешь забросить куда-нибудь в кусты и не вспоминать больше о ней.

— Нет, я возьму её с собой, — возразил Арвид. — Вдруг она мне ещё пригодится.

— Сильно сомневаюсь, но это твоё дело, бери, если хочешь. Мой тебе совет — не носи древние вещи в лагере, а то люди будут считать, что ты не желаешь быть таким, как они.

— Благодарю за предупреждение! Я спрячу их где-нибудь у себя в шалаше.

Хеглут подождал, пока его спутник подберёт с земли комбинезон и ботинки, а затем они бодро зашагали в направлении поселения. По дороге Сетран обдумывал их разговор, состоявшийся на берегу ручья, в то время как Шрам задорно насвистывал какую-то мелодию, всем своим видом показывая, что негоже предаваться унынию, когда воздух насыщен свежестью и солнечным теплом, а живописный природный пейзаж радует глаз нерукотворным великолепием. Постепенно беззаботное настроение парня передалось его старшему товарищу, отогнав тяжёлые мысли и перечеркнув излишние тревоги и сомнения. Пребывая в приподнятом расположении духа, друзья зашли на территорию становища и обнаружили, что оно снова полно жизни, — воины вернулись из джунглей, и их низкие мужские голоса смешивались с высокими женскими, наполняя окрестности смехом, шумом и гвалтом. В центре лагеря, около дома собраний, столпились люди, пылко и увлечённо обсуждая что-то, и Хеглут ускорил шаг с целью выяснить причину столь бурного веселья. Арвид едва поспевал за ним, хотя его тоже крайне заинтересовало это происшествие. Немного поработав локтями и получив в отместку пару бранных замечаний, юноше удалось протиснуться сквозь скопление непокорённых и проторить телом путь для идущего следом Сетрана.

Местные жители образовали широкий круг, внутри которого дрались двое обнажённых по пояс мужчин среднего возраста. Каждый из них был вооружён коротким деревянным шестом и старался попасть им по супостату. Присмотревшись повнимательнее, Арвид сообразил, что видит не кровавую смертельную драку, а, скорее, спортивный поединок. Удары наносились чувствительные и, похоже, весьма болезненные, но вместе с тем ничуть не опасные для жизни и здоровья. Соперники стремились бить по корпусу и конечностям, полностью исключая при этом голову, суставы и пальцы из зоны поражения. Их действия сопровождались саркастическими комментариями и поучительными советами, а порой и шуточными ругательствами со стороны зрителей. По-видимому, противники сражались уже достаточно долго, так как оба сильно вспотели и прерывисто дышали, помимо того, их движения не отличались лёгкостью и точностью.

— Что здесь происходит? — поинтересовался Сетран, коротко дёрнув приятеля за рукав, чтобы он хоть на миг отвлёкся от представления.

— Темир Бочка и Сет Плясун дубасят друг друга, — не обернувшись, отозвался тот.

— Да я и сам вижу, мне непонятно, почему они дерутся, — громко уточнил Арвид, пытаясь перекричать шум толпы.

— Они повздорили, когда были сегодня в лесу по приказу Горбуна, — пояснила стоявшая рядом с ними рыжая девушка с лицом, густо усыпанным веснушками. — Плясун обозвал Бочку неуклюжим толстым боровом после того, как тот зацепился ногой за корень и свалился в грязную лужу. Сопровождавшие их воины услышали эти слова и высмеяли Темира.

— Сет всё правильно сказал, — одобрительно кивнул Шрам.— Бочка любит пожрать. Если он и дальше будет по несколько раз за день уплетать хлебиты, то скоро определённо превратится в свинью!

— Тише, Хеглут! — шикнула на него девица с огненными волосами. — Помолчи, иначе он и тебя вызовет на бой. Темир силён, как крылан, а ты ещё слишком молод и глуп!

— Посмотри на себя, дурёха! — беззлобно рассмеялся парень. — У самой ещё молоко на губах не обсохло.

Пока они пререкались, Сетран неотрывно следил за схваткой, и его профессиональный взгляд сразу подмечал все ошибки и промахи её участников. Теперь он знал, кто есть кто: полный мужчина с широкой физиономией, неопрятной чёрной бородой, круглым выпирающим животом и мощными руками звался, по всей видимости, Темир Бочка, а худой и жилистый боец с узким лицом, длинными, свисающими вниз усами и козлиной бородкой носил, соответственно, имя Сет Плясун. Оба уже порядком выдохлись, причём тощий человек, без сомнения, устал гораздо больше, чем его дородный оппонент, который главным образом топтался на своих массивных ногах на одном месте, в то время как Плясун в течение боя делал много суетливых, лишних движений и, скорее всего, намеревался перехитрить противника за счёт непрерывных перемещений. Очевидно, уже осознавая, что силы у него на исходе, Сет с диким воплем кинулся на Темира, однако толстяк даже не дрогнул и стоял, как стена, быстро обрушив своё оружие сбоку на корпус нападавшего. Чтобы защититься, тот вынужден был выставить шест наподобие щита, ухватившись руками за противоположные концы. Удар пришёлся примерно посередине палки, она с хрустом треснула и разломилась на две половинки, а шест Бочки беспрепятственно проследовал дальше, пока не был остановлен плоским животом Плясуна. Пунцовое лицо Сета скривилось от боли, и в следующую же секунду он мешком свалился на землю, прижимая ладони к средней части тела. На этом поединок закончился.

— Ну что, доплясался, нахальный балбес?! — торжествующе взревел Темир, потрясая оружием над головой. — Так будет с каждым, кто осмелится оскорблять меня!

В толпе раздались язвительные смешки, и кто-то выкрикнул:

— И что ты сделаешь? Слопаешь обидчика?

Тут уже со всех сторон грохнул дружный хохот, и физиономия Бочки побагровела от гнева. Тем временем двое мужчин подошли к Плясуну, помогли ему подняться на ноги и увели его к одной из хижин.

— Вы только болтать способны! — огрызнулся Бочка. — Найдётся ли среди вас хоть один храбрец, кто решится сейчас выйти против меня?

— Успокойся! — подал голос Гирхап, который тоже наблюдал за боем среди прочих непокорённых. — Иди к себе домой! Хватит уже на сегодня забав...

— Заткнись, Лапа! — не унимался Темир. — Я зол, как никогда. Может быть, ты хочешь попытать счастья и помериться со мной силами?

— По-твоему, мне больше заняться нечем? Я не участвую в дурацких затеях...

— Попробуй сразиться с Крепышом! Он тебе быстро рога пообломает!

Арвид не поверил собственным ушам и оторопело уставился на Хеглута, услышав эту реплику из его уст, а тот даже бровью не повёл, словно ничего из ряда вон выходящего не случилось.

— Зачем ты так сказал? — выдохнул Сетран, но ответ юноши потонул в восторженных криках толпы.

— Крепыш! Крепыш! — воодушевлённо скандировали люди, радуясь новой возможности поразвлечься.

Кто-то подтолкнул Арвида в спину, и он вынужден был сделать шаг вперёд. Это действие не осталось незамеченным, и Бочка сразу же громко провозгласил:

— Давай, Крепыш, покажи нам, что умеешь драться. Или ты только языком чесать можешь? Мы хорошо слышали на собрании, как ты хвалился перед Лертепом, будто являешься сильным воином.

Сетран хотел возразить и сообщить всем присутствующим, что у него и в мыслях не было утверждать что-либо подобное, и ему без всякого бахвальства пришлось вчера честно рассказать вождю о своей прежней профессии натлета, но в данный момент никто не желал внимать разумным аргументам. Какой-то человек приблизился сзади к Арвиду и хлопнул по плечу. Обернувшись, он, к удивлению, увидел старого знакомого с шестом в руке.

— Я верю в тебя, Крепыш! — тихо обронил Хмурый, так чтобы другие жители лагеря не слышали его. — Ты должен проучить этого пузатого болвана!

Тесгот вручил жердь Сетрану и удалился на безопасное расстояние под одобрительные возгласы непокорённых. Похоже, отступать было уже поздно и любая попытка отказаться от участия в поединке могла быть расценена гордыми мужчинами и женщинами клана Горбуна как проявление трусости. В принципе, Арвид не особо переживал, потому что Темир, невзирая на физическую мощь, всё-таки не выглядел умелым бойцом. Будучи опытным натлетом, он мог практически безошибочно по внешнему виду определить недостатки и преимущества потенциальных противников и уже знал, что относительно легко одолеет Бочку в предстоящей схватке. Как бы там ни было, ему, несомненно, следовало опасаться, что посрамлённый мужчина может затаить злобу после поражения на глазах у соплеменников и будет со временем искать повод для мщения. Впрочем, уже в следующее мгновение все его думы улетучились, уступив место рефлексам, а годами натренированное тело пришло в состояние готовности к противоборству с соперником, поскольку Темиру, вероятно, надоело ждать, и он решил атаковать первым.

Если в предыдущей схватке толстяк старался работать преимущественно вторым номером, пока Сет Плясун лихорадочно прыгал вокруг него, то на этот раз он, должно быть, вознамерился действовать более активно. Могучий удар шеста, нацеленный в левое плечо, попал в пустоту над головой низко пригнувшегося Сетрана и развернул тело самого нападавшего от линии атаки. Не тратя время на то, чтобы распрямить ноги, Арвид резко ткнул деревянным оружием снизу вверх и попал точно в бок противника чуть ниже подмышки. Бочка комично взвизгнул от острой боли, вызвав непроизвольным возгласом всплеск хохота у зрителей, и инстинктивно прижал локти к рёбрам, вследствие чего свободный конец его жерди приподнялся вверх, заняв почти вертикальное положение, а уже секунду спустя Сетран обрушил серию увесистых ударов на эту часть крепкой палки, заставив её завибрировать в руках оборонявшегося человека. Видимо, Темир, чью физиономию исказили первые признаки отчаяния, совсем не ожидал подобной прыти от «новичка». Не выдержав натиска, он принялся пятиться назад, но плотная масса людей за спиной не позволила ему сместиться дальше, чем всего на пару шагов, к тому же насмешливые выкрики и издевательское улюлюканье определённо задели его самолюбие, вынудив совершить фатальную ошибку.

Он скорчил страшную гримасу и, метнув оружие, ринулся вперёд, пытаясь за счёт собственного веса свалить соперника с ног. Арвид легко отбил летящий в него шест и быстро отскочил в сторону, а затем бросил свою жердь на землю, чтобы вести поединок на равных условиях. Тем временем Бочка практически на ходу изменил направление движения и бросился на него, выставив руки перед собой с намерением вцепиться пальцами в куртку, от которой противник не успел избавиться до начала боя, и лишить его возможности снова разорвать дистанцию. Однако Сетран отнюдь не собирался поступать похожим образом, напротив, он даже шагнул навстречу и, подсев под тяжёлое тело и одновременно жёстко ухватившись за верхнюю конечность Темира, перекинул того через себя. Грузный мужчина плюхнулся вниз, и толпа восторженно загудела, по достоинству оценив ловкость нового соплеменника. Взбешённый воин поспешил приподняться на колени, и Арвид едва удержался от желания пнуть в его физиономию, как это он часто делал в спортивных схватках с другими натлетами на потеху публике, вот только тогда головы участников состязаний были защищены специальными шлемами, а сейчас удар подошвой стопы в открытое лицо мог бы гарантированно сломать Темиру нос и выбить передние зубы, в связи с чем пришлось ограничиться пинком в грудь.

Бочка плашмя опрокинулся на спину, сильно ударившись затылком о твёрдую, притоптанную почву поляны. Его зрачки расширились от болевого шока, он старался прийти в себя и больше уже не предпринимал попыток подняться. Гул голосов мгновенно стих, и люди стали перешёптываться, с уважением поглядывая на Сетрана, а тот невозмутимо подошёл к поверженному сопернику и протянул ему руку.

— Я не хочу продолжать нашу глупую драку, — промолвил он. — Предлагаю считать это происшествие досадным недоразумением!

Для осознания смысла произнесённых фраз Темиру сначала понадобилось некоторое время, но потом он всё же неловко ухмыльнулся и крепко сжал протянутую ладонь, после чего Арвид помог ему подняться на ноги. Этот акт примирения подействовал на непокорённых как некий своеобразный сигнал. Они тотчас же обступили недавних противников и принялись искренно поздравлять Сетрана с победой, а также подбадривать Бочку, чтобы словами утешения сгладить горечь поражения. Когда страсти поутихли и удовлетворённые зрители стали понемногу расходиться, к Арвиду приблизился улыбающийся Шрам и объявил:

— Ты молодец, Крепыш! Горбуну понравилось, как ты провёл эту схватку.

— Он тоже был здесь? Я что-то не заметил его среди других.

— Лертеп находился позади всех, он же высокий мужик, и ему нет надобности рваться в первые ряды. Я обратил внимание на выражение его лица после боя. Он однозначно остался доволен тем, что увидел!

— У меня не было желания ввязываться в потасовку. Мне жаль, что так вышло... Почему ты выкрикнул моё имя и спровоцировал тем самым Темира на поединок, не спросив предварительно моего мнения? Товарищи так не поступают!

— Не обижайся, Крепыш, — лукаво усмехнулся Хеглут. — Твой вчерашний рассказ про натлетов убедил меня в том, что ты его запросто побьёшь. К слову сказать, этот тип заслужил хорошую взбучку. Слишком самоуверенный бугай. Вот теперь-то у него спеси поубавится!

— Ладно, давай не будем ссориться из-за пустяков.

— Вот и я о том же! Кстати, ты, наверное, ещё не завтракал? Забыл тебя об этом спросить, когда мы к ручью ходили.

— Я голоден, как слон!

— Что ещё за «слон»?

— Не важно... Жил на Земле в прошлые времена такой зверь. Очень большой.

— Больше, чем крылан?

— Не знаю... Мне крыланы ещё не попадались на глаза.

— Скоро тебе обязательно представится такая возможность, — убеждённо заметил юноша и, заговорщически подмигнув, добавил: — Мы должны срочно отпраздновать твою замечательную победу! Пойдём ко мне домой, Лана приготовит нам превосходное рагу из хлебитов и вяленого мяса косули и угостит отличным ягодным элем!