Во благо имаго

Утро выдалось солнечным, восхитительно чистый воздух пьянил свежестью и лесными ароматами, в древесных кронах щебетали птицы, а над пышными кустами беспечно кружились пёстрые бабочки. Вдохнув полной грудью, Сетран скинул с себя тёплую шкуру, которой укрывался во время сна, сел и с наслаждением потянулся, разминая затёкшие мышцы. Только миг спустя он понял, что совершил эти действия абсолютно машинально, словно тело напрочь позабыло, что ещё вчера способно было всего лишь неуклюже шевелиться, да и то с превеликим трудом. Выходит, за прошедшие часы его организм проделал огромную работу по восстановлению физиологических функций! Осмысление данного факта чрезвычайно воодушевило Арвида, отодвинув на второй план воспоминания о неприятном ночном происшествии. Почувствовав прилив сил, он попытался встать на ноги, и это у него даже получилось, вот только когда выпрямился во весь рост, Сетран вынужден был ухватиться за ветвь дерева, потому что голова сразу закружилась и его повело в сторону.

— Я ведь говорил вам, что замороженный скоро оклемается! — хриплый голос Тесгота прорезал утреннюю тишину.

— Больше не называй его так, у него есть имя, — упрекнула Кетти не отличавшегося вежливостью товарища и с приветливой улыбкой на лице подошла к Арвиду.

Все четверо непокорённых тут же собрались вокруг человека из прошлого и принялись по очереди обнимать, хлопать по плечам и подбадривать его немного грубоватыми, но вместе с тем дружелюбными шутками. После того как первые эмоции поутихли, мужчины вновь разбрелись по поляне, чтобы собрать вещи и подготовиться к следующему этапу похода, а хранительница, всё ещё лучезарно улыбаясь, осталась стоять перед Сетраном.

— Я рада, что тебе полегчало. Наверное, ты уже в состоянии делать первые шаги, — заявила она, не отводя пристального взгляда.

— Надеюсь, что это только начало и я быстро окрепну, — промолвил Арвид, несколько смущённый тем, как откровенно и беззастенчиво рассматривала его девушка своими большими зелёными глазами.

— Вообще-то, люди после морозильных коконов обычно дольше приходят в себя. Человеческий организм страдает от того, что его так поспешно пробудили и не снабдили своевременно восстанавливающими лечебными элементами.

— В нормальных условиях после анабиоза меня должны были напичкать биоактивными регенеративными стимуляторами перед тем, как отправить в реабилитационный центр...

— Мы не располагаем подобной технологией, впрочем, всех других технологий, какие были распространены на Земле в твоё время, у нас тоже нет, следовательно вам, воскрешённым, в основном приходится рассчитывать лишь на собственные силы. Мне кажется, что благодаря случайности крылан помог тебе выздороветь раньше положенного срока.

— Что ещё за «крылан»? О чём ты?

— Не «что», а кто! — поучительно произнесла Кетти. — Инопланетный хищник. Здоровенная, жуткая и невероятно опасная тварь. Мы называем этих зверей крыланами, потому что они обладают крыльями и могут летать, правда, вчера ночью ты попал под власть шатуна. Это такой крылан, который по какой-то причине потерял способность к полёту (зачастую так происходит, если крылья повреждены в результате драки с другим крыланом), в связи с чем он больше не может держаться в воздухе и ему приходится передвигаться по земле при помощи лап. В отличие от летающих особей, шатуны почти всегда живут в лесу. Здесь им легче найти пропитание и спрятаться от своих же собратьев.

— Всё, что ты рассказываешь, очень странно, но я уже ничему не удивляюсь, — покачал головой Сетран. — Как мог этот зверь повлиять на возможности моего тела к восстановлению? Он действительно не с нашей планеты?

— Крыланы появились на Земле через некоторое время после нашествия жабитов. Насколько нам известно, это единственный вид животных, который был завезён пришельцами, хотя, разумеется, нельзя исключать вероятность того, что внутри пирамид обитают какие-нибудь домашние питомцы инопланетян.

— Зачем их доставили сюда?

— Чтобы питаться ими.

— Крыланами?

— Нет, — еле заметно усмехнулась хранительница, — не совсем так. Наши наблюдения в течение целого тысячелетия говорят о том, что пришельцы не употребляют в пищу взрослых особей. Мы считаем, что они поедают только детёнышей. Маленькие крыланы вылупляются из яиц и выглядят как скользкие, слизистые червяки, причём их длина составляет около метра. Вот поэтому люди и прозвали инопланетных захватчиков «жабитами», ведь они тоже, как и обыкновенные земные жабы, питаются червяками.

— Сырыми? — с отвращением поинтересовался Арвид.

Кетти в ответ звонко рассмеялась, а потом сказала:

— В каком виде они их едят, мы точно не знаем. Этот вопрос не имеет для нас значения. Дети крыланов являются излюбленным лакомством жабитов, своего рода деликатесом, но, скорее всего, они не составляют основной рацион пришельцев, так как количество новорождённых червяков слишком мало и не может удовлетворить потребности достаточно большого числа обитающих на Земле инопланетян.

— Их в самом деле много?

— Должно быть очень много, поскольку города-пирамиды огромны. Захватчики из космоса заполонили нашу планету и безнаказанно пользуются её территорией и ресурсами наподобие паразитов, живущих за счёт организма хозяина... Вероятно, в настоящее время существуют сотни миллионов жаб-паразитов, или, одним словом, жабитов. В противном случае, если их на самом деле значительно меньше, зачем тогда строить гигантские сооружения? Это не рационально.

— Ты так говоришь, как будто понимаешь логику пришельцев. Может быть, у них совершенно другие побуждения?

— В твоих словах есть доля правды, — задумчиво обронила девушка. — Даже спустя десять столетий постоянного присутствия жабитов на нашей планете, нам всё ещё неясны их мотивы. Они редко покидают пирамиды и остаются для нас загадкой...

— Давай-ка лучше вернёмся к ночному инциденту. Ты предположила, что я преодолел телесную слабость при содействии инопланетного зверя. Как же он это совершил?

— Тебе следует знать, что крыланы охотятся разными способами. Те, кто могут летать, в большинстве случаев выслеживают добычу с воздуха и затем пикируют на неё, однако шатуны лишены этой возможности, в связи с чем вынуждены использовать иные методы. Они либо меняют окраску тела и визуально сливаются с окружающими предметами, то есть становятся незаметными на фоне камней, деревьев и кустов; либо плетут ловчую сеть, к нитям которой прилипают другие животные; либо издают гортанью специфический клич, что полностью парализует волю жертвы и побуждает её идти на источник звука. Именно такой зов заставил тебя вчера покинуть носилки и отправиться навстречу смерти в когтях и пасти хищника. По моему мнению, он своим «пением» неведомым нам образом активизировал резервы твоего организма, так сказать, растормошил и взбодрил его, и в результате это привело к ускорению темпов выздоровления.

— Я смутно помню невыразимо прекрасную мелодию в моей голове... — обескураженно пробормотал Сетран. — Неужели чудовище способно на что-то подобное?

— В объективной реальности никакой «мелодии», конечно же, не было. Просто твой одурманенный мозг искажённым образом истолковал поступивший акустический сигнал. Клич шатуна воздействует на всех животных, обладающих развитыми органами слуха, и на человеческих существ, естественно, тоже. Каждая из жертв воспринимает и интерпретирует звуки по-своему, в зависимости от биологических особенностей, но в конечном итоге они действуют одинаково, только вот мы, в отличие от зверей и птиц, можем им противостоять.

— Почему у меня не получилось сопротивляться?

— Потому что ты понятия не имел, с чем столкнулся. Поначалу все люди становятся безропотной добычей, если им не оказать скорую помощь. К счастью, манящий зов крылана сковывает волю не с первых же секунд, ему требуется некоторое время для того, чтобы подчинить себе органы жертвы, отвечающие за двигательные функции тела. Подготовленный человек, знающий о таком уникальном свойстве крыланов или уже на личном опыте испытавший их дистанционную технику охоты, сумеет вовремя среагировать и плотно закрыть уши руками или вставить туда затычки (для этой цели мы, к примеру, используем комочки из шерсти и всегда носим при себе запас из нескольких штук), но животные попадают в намного худшее положение, потому как у них нет сознания в нашем понимании этого слова. Они не распознают угрозы и послушно идут на убой.

— Теперь мне понятен смысл слов Хеглута, которыми он упрекал Тесгота за то, что тот не заткнул мне уши...

— Разве они не сделали это? — удивилась Кетти, нахмурив тонкие брови. — Придётся мне с ними поговорить... Меня заверили, что тебя довольно быстро обезопасили вчера ночью и ты не успел далеко уползти. Выходит, они наврали?

— Всё было в точности так, как тебе сообщили, — поспешно выпалил Арвид, опасаясь, что она начнёт ссориться с непокорёнными из-за него, и немедля продолжил, стараясь вопросами отвлечь озадаченную хранительницу от щекотливой темы: — Если инопланетный зверь может привлечь добычу гипнотизирующим кличем, то почему он не использует эти звуки каждый раз, когда ему хочется набить желудок? Зачем природа наделила его дополнительными функциональными возможностями? Какой смысл плести паутину или менять окраску, чтобы поймать жертву или ввести её в заблуждение? Еда же буквально сама идёт ему в пасть!

— Мы полагаем, что шатуны поют свои смертельные «песни» лишь в том случае, если остальные способы охоты не принесли успеха, ведь эти звуки могут обратить на себя внимание других шатунов, обитающих где-то неподалёку, и они непременно попытаются избавиться от конкурента по пищевой цепочке, так как всем им, в отличие от летающих крыланов, достаточно сложно добыть себе пропитание по причине собственной ущербности.

— Знаешь, что я заметил в беседах с тобой?

— Что?

— Что ты слишком часто употребляешь такие выражения как «мы полагаем», «мы считаем» и тому подобные словосочетания. Вы, вообще, знаете хоть что-то наверняка? Или у вас существуют только околонаучные гипотезы по поводу устройства цивилизации пришельцев и природных особенностей их животных, да и они по большому счёту не подкреплены весомыми доказательствами?

— К сожалению, у нас нет возможности проверить на практике эти предположения, — досадливо пожав плечами, призналась девушка. — Мы лишены могущественной материально-технической базы, имевшейся в распоряжении у люди твоего времени. Очевидно, самым крупным нашим достижением является то, что мы научились вживлять разъёмы в головы хранителям для коммуникации с автоматикой морозильных коконов.

— Довольно-таки отсталая, откровенно примитивная технология! — снисходительно буркнул Сетран. — Человечество отказалось от использования материальных соединителей после изобретения и повсеместного применения контрольных имплантов, или, сокращённо, к-плантов.

— Просвещённое, прогрессивное человечество, о каком ты рассуждаешь, давным-давно исчезло. Можешь поблагодарить за это жабитов, если вдруг встретишь кого-нибудь из них, — холодно отчеканила Кетти, скрестив руки на груди.

— Прости, я не хотел тебя обидеть, — сконфуженно произнёс Арвид. — Мне трудно свыкнуться с тем, что старый миропорядок рухнул...

— Он не «рухнул», а был уничтожен нашими злейшими врагами! — жёстко бросила хранительница, но миг спустя добавила уже более мягким тоном: — Между прочим, ты неплохо держишься. На моей памяти было несколько случаев, когда замороженные испытывали глубокое моральное потрясение, вызванное воскрешением в мире, где правят инопланетяне. Одна женщина, которую я пробудила до тебя, даже впала в истерику и долго не могла успокоиться.

— И где она сейчас?

— В клане Рыжего, если ещё жива. Время от времени у меня возникают сильные сомнения на её счёт... Я не уверена, что ей удалось полностью адаптироваться.

— Ты очень хладнокровно говоришь мне это, словно тебе глубоко безразлична судьба воскрешённых!

— Я не могу и не хочу быть вечной «нянькой» для вас. Мои обязанности в качестве посланца Совета Магистров ограничиваются вызволением людей из морозильных коконов и посильной помощью им на первых порах, ну а потом вы должны уже самостоятельно приспосабливаться к новым условиям жизни.

— Если я правильно понял твои слова из нашего прошлого разговора, меня пробудили для клана Горбуна?

— Да. Я посетила его становище после того, как выполнила предыдущую задачу в лагере Рыжего. Воинам Горбуна пришлось пару раз вступать в кровопролитные стычки с другими группами, поскольку они были вынуждены защищать занятую территорию от конкурентов, и в итоге их численность заметно поубавилась. Лертеп является весьма честолюбивым человеком и, на мой взгляд, страстно желает сделать собственную общину многочисленной, сильной и независимой, однако в последнее время его, похоже, настигла полоса невезения. Он попросил меня воскресить какого-нибудь замороженного в надежде, что такой шаг изменит ситуацию к лучшему. Дело в том, что среди непокорённых распространено поверье, будто воскрешённые приносят удачу клану, который принял их в свои ряды... Глупость, конечно, тем не менее мы, хранители, рады, что вследствие этого наивного суеверия все мужчины и женщины, кого мы вызволили из сонного плена, хотя бы на начальном этапе могут рассчитывать на дружелюбное отношение к себе со стороны свободных людей, живущих в лесу.

— Вас не смущает тот факт, что замороженные не просили о воскрешении?

— Ты считаешь, что тебе было бы намного лучше в «морозильнике», чем на этой лужайке? — с лёгкой насмешкой в голосе спросила девушка. — Предпочёл бы провести ещё несколько сотен лет в коконе? Не забывай, нет никакой гарантии, что жабиты не доберутся когда-нибудь до подземных хранилищ, хотя вероятность такого развития событий всё же достаточно низкая, ведь до сих пор они не предпринимали подобных попыток.

В ответ на её доводы Сетран меланхолически улыбнулся и обронил:

— Поверь, я действительно благодарен тебе и твоим друзьям за спасение, правда, меня подчас одолевают приступы беспокойства и тревоги.

— Вполне нормальная реакция на столь радикальные перемены в жизни. Я уже упоминала, что ты достойно справляешься с трудностями. В лагере Горбуна твои будущие соплеменники научат тебя всему, что может понадобиться для нормального существования в нашем мире.

— А ты?

— Что я?

— Ты будешь и дальше помогать мне? У тебя хорошо получается объяснять устройство и обычаи вашего общества.

— Ну да, это же моя работа, впрочем, она уже почти закончена. Клан получит своего замороженного, а ты вскоре станешь одним из непокорённых, если не совершишь вдруг умышленно какой-нибудь непростительный проступок. Вообще-то мне можно было бы со спокойной совестью покинуть общину Лертепа, чтобы продолжить деятельность в других группах, как и положено хранителям, но я, пожалуй, останусь ещё на неопределённое время...

— Отличное известие! — вздохнул с облегчением Арвид. Кетти была не только самым приветливым, но и, скорее всего, самым образованным человеком из числа его попутчиков. Основываясь на информации, услышанной от неё, он сделал вывод, что Хеглут, Тесгот и Гирхап заметно уступают ей по части знаний, и подозревал, что прочие члены их клана имеют аналогичный интеллектуальный уровень.

— Мой тебе совет: постарайся не думать много и часто о твоей прошлой жизни, а сосредоточься лучше на насущных проблемах.

— Легко сказать! Без привычных функций к-планта я чувствую себя подчас совершенно беспомощным.

— Все воскрешённые тяжело переносят утрату контакта с информационным полем и возможности мысленного контроля обслуживающих машин. Ты не первый и не последний. В становище Горбуна у тебя появятся другие заботы, и со временем ты привыкнешь... Кстати, вы уже завтра доберётесь до цели путешествия.

— Не понял... Почему — «вы»? Получается, тебя не будет с нами?

— Мне необходимо отлучиться. Я должна выполнить одно важное поручение Совета Магистров.

— Когда ты уходишь?

— Скоро. Я уже потеряла время, разговаривая с тобой.

— Жаль... У меня накопилось много вопросов.

— На них ответят мои товарищи. Надеюсь, они постараются это сделать, правда, не рассчитывай сильно на глубокую мудрость с их стороны.

— Именно этого я и боялся, — хмыкнул Сетран. — Мне кажется, твои друзья не владеют всеми интересующими меня сведениями, в отличие от хранителей.

— Так и есть, они — простые люди, не обременённые обширным багажом знаний. Да это им и ни к чему. Чтобы выжить в лесной чаще совсем не обязательно изучать историю человечества и хронологию его борьбы с пришельцами. — Девушка на мгновение замолчала, а затем объявила: — Ну всё, мне пора! Постарайся не совершать глупостей, когда вы придёте в лагерь. Лертеп Горбун хоть и справедливый человек, но вместе с тем способен проявлять жестокость, если кто-то или что-то не соответствует интересам его клана... Удачи тебе! Мы увидимся снова через несколько дней.

Хранительница развернулась и отошла от собеседника, Арвид же остался стоять, обдумывая их разговор и наблюдая, как она укладывает личные вещи в сумку. Грубая кожаная одежда скрадывала очертания юного тела, однако женская фигура и особая, врождённая, пластика движений всё-таки давали о себе знать, и у него впервые проснулся интерес к Кетти не как к другу или учителю, а как представителю противоположного пола и потенциальному сексуальному партнёру, что определённо служило хорошим признаком и свидетельствовало, что организм на самом деле в достаточной степени окреп, раз уж в голове неожиданно возникли такие шальные мысли... Он вспомнил свою последнюю девушку — Мелани, дочь состоятельного промышленника, изнеженную, избалованную и вдобавок крайне сумасбродную особу. В принципе, она не являлась «его девушкой» в том общепринятом смысле, какой обычно вкладывают люди в данное словосочетание, скорее, Мелани всего лишь использовала привлекательного мужчину для удовлетворения собственных нужд и он был в некоторой степени живой секс-игрушкой для взбалмошной девицы. Ей нравились, по её же словам, его «первобытность» и стальные мускулы, приобретённые в результате многолетних изнуряющих тренировок, ведь эта молодая женщина вращалась главным образом в кругу утончённых и чрезвычайно богатых людей, где подобным «дикарям» не было места. У Сетрана нередко складывалось горькое впечатление, что она любит исключительно его «натуральную» плоть, поскольку её тело, как и у большинства их современников, периодически «совершенствовалось» искусственным путём в соответствии с часто меняющимися идеалами красоты.

Когда он сообщил Мелани, что подумывает присоединиться к Великому Исходу, она с немного удивлённым выражением лица выразила сожаление и пожелала ему успехов, даже не пытаясь удержать от этого поступка. В тот день он окончательно понял, что почти ничего не значит для неё и что она быстро заменит его на очередного любовника, как только пассажирский катер стартует с космодрома. В глубине души у него теплилась наивная надежда, что девушка будет уговаривать и, возможно, умолять отказаться от идеи стать колонистом на Рее, и тогда он, наверное, остался бы на Земле, но её равнодушная реакция лишний раз убедила Арвида в правильности выбранного решения... Кетти посоветовала ему не думать о том, что было раньше. Что ж, забыть неудавшиеся отношения с Мелани не составит особого труда, он будет даже рад, если неприятные воспоминания сотрутся из памяти. Кто знает, быть может, уже вскоре ему улыбнётся удача и он найдёт здесь новую любовь? Цивилизованный «дикарь» из прошлого познакомится с какой-нибудь «современной» милой и, что самое главное, настоящей дикаркой, чьё тело никогда не корректировалось препаратами и манипуляторами медицинского робота и по сей причине сохранилось в естественном состоянии... Простодушные, незатейливые думы позабавили Сетрана и вызвали лёгкую усмешку на губах. В его шатком положении не стоит предаваться несуразным мечтам, а также строить абсурдные планы. В первую очередь он должен выжить, и для выполнения этой наиважнейшей задачи следует приложить все мыслимые усилия!

Пока Арвид размышлял подобным образом, хранительница успела покинуть место стоянки, предварительно коротко попрощавшись с бойцами из клана Горбуна. Они быстро разобрали носилки на составные части — Шрам и Лапа взяли в руки жерди, а Хмурый засунул полотно из кожи, служившее ранее основанием для носилок, в свою походную сумку, — после чего Хеглут приблизился к Сетрану и спросил:

— Готов идти дальше на собственных ногах? Кетти сказала, что тебе это под силу.

— А разве у меня есть другой вариант?

— Теперь уж точно нет. Не беспокойся, мы будем продвигаться медленно, и если ты устанешь, то говори нам об этом сразу, не стесняйся, тогда остановимся и отдохнём. — Шрам протянул руку с жердью и добавил: — Возьми шест! Ты можешь опираться на него при ходьбе.

Арвид отрицательно покачал головой и промолвил:

— Спасибо за предложение, но я полагаю, что помощь подручных средств не потребуется.

— Тебе виднее... — широко ухмыльнулся Хеглут.

— Эй, вы двое, хватит болтать! — раздался недовольный окрик Гирхапа. — Я хотел бы засветло попасть домой!

Ему не пришлось повторять дважды: остальные мужчины тотчас же тронулись в дорогу, и Сетрану не оставалось иного выхода, как последовать их примеру. Вначале он опасался, что тело подведёт и ноги будут спотыкаться или заплетаться, тем не менее минуты постепенно складывались в часы, и ему удавалось не отставать от других путешественников, что не могло не радовать его. Трое коренных обитателей леса, безусловно, старались подстраиваться под самого слабого и неподготовленного человека и шли в довольно неспешном темпе, но в любом случае уже сам факт того, что их новый товарищ шагал самостоятельно, можно было считать внушительной победой. Как и обещал Шрам, группа несколько раз прерывала поход, чтобы дать передохнуть Арвиду, однако непокорённые тоже не тратили время зря и использовали его в основном для утоления жажды водой из фляг и бурдюков и голода фруктами с деревьев. В эти моменты он общался преимущественно с Хеглутом (Тесгот, по обыкновению, отмалчивался, а Лапа, хоть и внимательно слушал их беседы, видимо, предпочитал пока следовать примеру неразговорчивого соплеменника и, как правило, не стремился принимать в них участие) и расспрашивал парня об особенностях по большей части неизвестного для себя мира, пытаясь восполнить некоторые пробелы в своём «образовании», которые ещё остались после разъяснений хранительницы. Так ему стало известно, что местные жители обозначают одним и тем же словом — «хлебиты» — и съедобные плоды, и лианы, и данное определение даже не вызвало у него удивления, потому что по вкусу фрукты действительно напоминали созвучные им хлебные продукты. Выяснилось, что лианы плодоносят круглый год, и в этой связи недостатка в пище живущие в джунглях люди не испытывают, ведь доступная и сытная еда практически всегда имеется, как говорится, под рукой.

В исключительной питательности хлебитов Сетран убедился на личном опыте, так как ему обычно хватало двух-трёх штук, чтобы полностью насытиться. Загадочные лианы появились тысячу лет назад вместе с жабитами, и если крыланы, очевидно, были завезены пришельцами с определёнными намерениями, то споры инопланетных растений могли оказаться здесь абсолютно случайно, например вследствие неконтролируемого распространения. Шрам не знал, каким образом этот тип растений обосновался на Земле; непокорённые, в принципе, уже давно не задавались подобными вопросами и принимали присутствие хлебитов как нечто само собой разумеющееся. Хеглут поведал, что плоды служат пищей не только людям, но и растительноядным животным, которые, кроме фруктов, охотно поедают листья и стебли, причём в значительно большей степени. После упоминания рассказчиком представителей фауны Арвид вспомнил о своих тревогах по поводу хищников и поинтересовался, почему трое мужчин и одна женщина ни разу не разжигали костёр ночью и не заводили разговоров на эту тему. Его собеседник сперва не понял, каких зверей он имеет в виду, и когда Сетран обстоятельно пояснил, в ответ прозвучало, что единственным опасным для человека «диким существом» является крылан, и якобы прочих крупных плотоядных животных в лесу нет и никогда не было. Столь категоричное утверждение показалось Арвиду откровенно странным, хотя, с другой стороны, с момента пробуждения из анабиоза он уже вдоволь наслушался всяких «странностей», потому решил не подвергать сомнениям высказанные слова.

Помимо информации о растительном и животном мире, Сетран узнал много нового и интересного об общественном устройстве, получившим распространение среди исконного населения планеты. В состав так называемого Союза Свободных Кланов Непокорённых входило множество независимых общин, количество членов в каждой из них зависело от различных причин и насчитывало от пары десятков до нескольких сотен человек. Руководство осуществлялось всегда одним единственным вождём, однако верховная власть не была пожизненной, к примеру, за грубые ошибки и просчёты главаря могли в любое время сменить простым голосованием или же в крайнем случае изгнать. Непокорённые имели право добровольно переходить из клана в клан, если их что-то не устраивало, и тогда им надлежало брать себе другое второе имя, по сути, представляющее собой ничто иное, как прозвище. Гирхап сменил за свою жизнь пять общин, и в четырёх предыдущих он побывал Дылдой, Дубиной, Клещнёй и Кулаком. Тесгот, перед тем как присоединиться к людям Горбуна, долгие годы провёл в группе Кира Хитрого и носил там имя Молчун, а вот Хеглут пока ещё не успел (или же не хотел этого делать) стать членом другого клана. Он ещё юношей последовал за Лертепом и уже пару дней спустя получил серьёзную лицевую травму в бою со свиньями — пособниками жабитов, — а когда выздоровел, решил называться Шрамом. Естественно, иногда случалось и так, что одновременно несколько человек обладали одним и тем же прозвищем, но благодаря наличию ещё и первого имени, которое непокорённые получали при рождении, путаницы среди них не возникало.

Из бесед с Хеглутом Арвид сделал для себя вывод, что люди практически никогда не покидают джунгли, вследствие чего ни о каком земледелии, то есть возделывании земли для выращивания сельскохозяйственных растений, речи быть не может. Помимо хлебитов, составляющих основной рацион питания, лесные жители периодически охотятся на диких зверей, и мясо является достаточно важным продуктом, несмотря на то, что для нормальной жизнедеятельности с лихвой хватило бы и фруктов. По-видимому, мёртвая плоть животных носила какой-то сакральный смысл для непокорённых, и его истинное значение оставалось пока ещё неизвестным Сетрану. После воскрешения он был вынужден употреблять в пищу только хлебиты и нисколько не жалел об этом, даже наоборот — сейчас ему казалось, что инопланетные плоды за счёт неординарных питательных свойств помогли его организму так быстро восстановиться, а вовсе не коварный зов голодного шатуна, как предположила хранительница. Гипотеза Кетти звучала слишком сомнительно и явно попахивала мистикой, вернее, дремучим суеверием, в то время как рациональное мышление Арвида подсказывало ему вполне простое и логичное объяснение. Он хорошо понимал, что спорить с людьми, чья цивилизация во многом скатилась до первобытного уровня, бесполезно и, возможно, небезопасно, и по этой причине предпочитал соглашаться с их аргументами, хотя те порой звучали для него необоснованно и нелепо...

День постепенно склонялся к закату, и прошло уже около часа после очередного короткого привала, как вдруг Хмурый, идущий впереди их группы, резко остановился, подняв правую ладонь вверх, а мгновение спустя из-за деревьев выбрался мужчина с дротиком в руках и приблизился к нему. На плече у незнакомца висел лук, и за спиной виднелся колчан со стрелами. Тесгот обменялся с человеком парой фраз, после чего тот отступил обратно в зелёные кущи и путники зашагали дальше. В течение следующих тридцати минут перед ними ещё два раза появлялись вооружённые луками и короткими копьями воины, прятавшиеся ранее за стволами, и контакт проходил по аналогичному сценарию: по завершении короткого диалога стражники ретировались на свои посты, а непокорённые вместе с Сетраном продолжали продвижение сквозь чащу. Шрам сообщил ему, что встретившиеся им бойцы выполняют обязанности дозорных и круглосуточно охраняют проход, ведущий к лагерю Горбуна. Таких троп, проложенных среди густых зарослей и расчищенных от вездесущих ветвей и побегов растений, только три, и все они находятся под постоянным контролем пограничников клана. Ещё через некоторое время просека вывела их на длинную прогалину в форме полосы, на обоих краях которой росли могучие деревья, прикрывающие ветвями крыши строений, расположенных цепочкой почти по всей протяжённости поляны. Преимущественно это были конусообразные травяные хибары, а также шалаши и вигвамы, сооружённые из прутьев и жердей. Арвид уже знал, что большинство поселений непокорённых выглядит примерно одинаково и необходимым условием выбора места для становища служит наличие естественного купола из древесных крон, защищающего людей от прожорливых крыланов, периодически пролетающих над лесным массивом и выискивающих в нём открытые участки с целью поймать какую-нибудь добычу.

Из построек навстречу путникам выходили люди и приветствовали их дружескими улыбками, крепкими рукопожатиями и объятиями, но к Сетрану никто не прикасался и не заговаривал с ним, все ограничивались лишь кивками и провожали его любопытными взглядами. Он, в свою очередь, тоже молчал и внимательно рассматривал встречавших, отметив про себя, что в поселении присутствует немалое количество женщин. Все жители были одеты в кожаные одежды, причём некоторые из представительниц женского пола носили короткие юбки и свободные платья длиной по колено. Как и трое спутников Арвида, мужчины в лагере имели длинные волосы (зачастую они были собраны в хвост на затылочной части головы) и бороды, у каждого из них висел на поясе по меньшей мере один чехол с ножом, а у кое-кого даже по два-три. Увлечённо наблюдая за местными непокорёнными, Сетран упустил из виду момент, когда двое его знакомых — Хмурый и Хеглут — куда-то исчезли, и рядом остался только Лапа. Тот проводил его до самой крупной хижины в форме прямоугольника с двускатной крышей, изготовленной из пучков высушенной травы и тонких стеблей кустарников. В отличие от других сооружений, её стены были сложены из брёвен. В торце строения зиял узкий вход, а в глубине пустого помещения сверкали яркие огоньки масляных светильников. Вечер вступил в свои права — снаружи начало уже темнеть, — и жёлтые язычки пламени из небольших каменных плошек манили теплотой и уютом.

Арвид с Гирхапом вошли внутрь здания и расположились, скрестив ноги, на циновках у боковой стены. Лапа сказал, что они находятся в «доме собраний» и скоро сюда прибудет большая часть состава клана. В самом деле довольно быстро стали появляться люди и четверть часа спустя заняли почти всю площадь деревянного пола, подложив под себя плетённые травяные коврики и выделанные шкуры, которые доставали из двух ящиков, стоявших по обе стороны от входа. Всего присутствовало около пятидесяти человек — мужчины и женщины возрастом примерно от двадцати до шестидесяти лет, но детей и стариков в их числе не было. Непокорённые торопливо расселись, приняв удобные позы и сохраняя полное молчание, словно чего-то выжидая. Сетрану стало неловко от настороженных взоров, а воцарившаяся тишина угнетала непредсказуемостью, и если бы не ободряющая улыбка на лице Шрама (он и Тесгот тоже явились вместе с остальными), им овладели бы весьма неприятные чувства посреди этого сборища. Невзирая на то, что непокорённые почти полностью заполнили хижину своими телами, перед Арвидом и Гирхапом всё же сохранилось свободное пространство, как будто обитатели лагеря желали таким образом соблюсти некоторую дистанцию между ними и объектом их пристального интереса. Незанятый участок остался также у торцевой стены дома, расположенной в противоположной стороне от входа; кто-то заботливо бросил там на пол коврик и поставил поблизости светильник. Прошло ещё несколько томительных минут, прежде чем в открытом проёме показалась тёмная фигура.

Высокий, крепкий и наряду с этим сутулый мужчина не спеша прошествовал по помещению, а сидевшие на его пути люди отодвигались, позволяя ему пройти, и тут же торопливо возвращались на облюбованные места. Он вышагивал, не обращая внимания на их суетливые движения, и в его размеренной, уверенной поступи ощущалась не только физическая сила, но и власть. Сетрану представилась возможность разглядеть его в профиль, когда тот проходил мимо, и странная сутулость быстро нашла объяснение — материал кожаной куртки вздулся куполом на спине, скрывая под своей поверхностью большой горб. Арвиду не нужно было спрашивать имя этого человека, поскольку телесный изъян говорил сам за себя. Мужчина тем временем достиг стены и разместился на плоской циновке, положив руки на колени. Ему было на вид лет сорок пять или пятьдесят, его чёрные как смоль волосы ниспадали на плечи, бородатое смуглое узкое лицо было угрюмо, а высокий лоб прорезали глубокие морщины. Прямой нос с горбинкой, тонкие губы, плотно сжатые в одну линию, и пронзительные серые глаза недвусмысленно намекали на такие черты характера, как строгость и суровость.

Горбатый человек уставился на Сетрана немигающим взглядом и обратился к нему волевым голосом, привыкшим отдавать приказы:

— Добро пожаловать! Меня зовут Лертеп Горбун, я вождь нашего клана. Как звучит твоё имя?

— Арвид Сетран.

— Тебе следует навсегда забыть второе имя, полученное при рождении, Арвид, — жёстко усмехнулся Лертеп. — Ты уже слышал о наших правилах?

— Да... — нерешительно произнёс Сетран. — Хеглут говорил мне, что вы сами выбираете себя вторые имена.

— Ты уже сделал выбор? Как нам называть тебя?

— Если честно, я ещё не думал об этом...

— У меня есть хорошее имя для него, — неожиданно выкрикнул Шрам из-за спины сидевшей перед ним молодой женщины.

— Встань и поведай нам, что ты придумал! — велел Горбун.

Хеглут шустро вскочил на ноги и выпалил:

— Крепыш! Вот самое подходящее имя для него — Крепыш. Вы только посмотрите на его мышцы! Разве я не прав?

По рядам непокорённых пробежала волна оживления и раздались одобрительные возгласы, а некоторые из девушек многозначительно заулыбались.

— Арвид Крепыш. Очень даже неплохо! — с заметным удовлетворением кивнул Лертеп и спросил: — Ну как? Что скажешь? Нравится тебе такое имя?

— В принципе, я не против... — с недоумением обронил Сетран. Ему казалось поразительным, что незнакомые ему люди первым делом принялись обсуждать его прозвище, вместо того, чтобы поговорить о более важных вещах. Впрочем, уже следующие слова Горбуна непосредственно затрагивали прошлое гостя общины, пробуждённого из состояния анабиоза, и могли повлиять на её будущее.

— Итак, Крепыш, хранительница Кетти превосходно выполнила свою работу, а наши воины — Лапа, Хмурый и Шрам — помогли тебе благополучно добраться до становища. Согласно обычаям, им нельзя было расспрашивать воскрешённого о прежней жизни. Теперь, когда многие члены клана собрались в доме собраний, и твой вождь сидит перед тобой, ответь на главный вопрос: чем ты занимался раньше?

— Что бы вы хотели узнать? Мне не совсем ясно... — решил уточнить Арвид, от которого не ускользнуло, что предводитель вполне сознательно зачислил его в собственные подчинённые, даже не спрашивая мнения новоиспечённого непокорённого по данному поводу.

— Кем ты был? Чем занимался? Моей общине срочно требуется лекарь. Может быть, ты имел отношение к искусству врачевания? — с затаённой надеждой в голосе поинтересовался Лертеп и продолжил: — У Быка недавно разболелся зуб, и мне пришлось вырвать его, однако что-то пошло не так и Велану стало только хуже... Его щека сильно распухла, и бедняга даже не смог прийти сюда, чтобы поприветствовать тебя.

— К сожалению, вынужден вас огорчить, — сказал Сетран, окинув взглядом заинтригованные лица присутствующих «соплеменников», — моя прошлая деятельность никак не была связана с медициной. Я родился в семье натлетов и пошёл по стопам отца и старших братьев.

— Кто такие «натлеты»?

— Натлет — это сокращение словосочетания «натуральный атлет».

Горбун удивлённо вскинул брови, всем своим видом требуя разъяснений.

— В древние времена таких людей, как мы, называли акробатами, циркачами, каскадёрами и спортсменами. Как только в повседневной жизни человека появились андроиды (что произошло задолго до моего рождения), эти существа с лёгкостью переняли на себя все функции, связанные с вышеперечисленными профессиями, и выполняли их, естественно, намного лучше и без какого-либо риска для жизни самого исполнителя опасного трюка.

— Ты говоришь об искусственных людях? Мы знаем, что до вторжения жабитов на Земле находилось большое количество подобных созданий.

— Да, именно про них я и рассказываю... Разумеется, они были заняты в различных сферах деятельности и тоже основательно потеснили там человека, но для нашего ремесла они нанесли почти непоправимый урон. Никто больше не хотел смотреть представления и соревнования с участием настоящих людей, ведь человек не может соперничать с андроидом в силе, подвижности и ловкости. Наблюдать спортивные состязания, где в роли игроков выступали человеческие индивидуумы, стало попросту неинтересно, потому что они вызывали лишь смертную скуку у зрителя, привыкшего к совершенно другим скоростям и эффектам и жаждущего новых рекордов. Вместе с тем в любом обществе всегда имеется особенная, сравнительно небольшая прослойка людей, которая непременно желает выделиться из общей массы, и нередко ей удаётся это сделать с помощью денег...

Арвид на секунду прервал речь и затем спросил:

— Вам знакомо понятие «деньги»?

— Ты, наверное, как и все прочие воскрешённые, считаешь нас отсталыми дикарями, — покачал головой Лертеп. — В чём-то ты, бесспорно, прав. Вот только мы не так сильно «одичали», как может показаться на первый взгляд, и сумели назло всему сохранить память о былой эпохе. Возможно, наш уклад жизни в некотором смысле имеет даже преимущества по сравнению с вашим... Хотя бы в том, что у нас нет в ходу денег или чего-то похожего. Предания гласят, что они приносили много бед зависимым от них мужчинам и женщинам.

— С этим трудно не согласиться, — с улыбкой кивнул Сетран.

— Продолжай твой рассказ! Мы любим слушать занятные истории.

— Хорошо! Ну так вот, у этой самой «особой прослойки», состоящей из богатых, имеющих очень много денег людей, в какой-то момент возникла идея организовывать для представителей своего круга специфические представления, где роли участников должны были снова занять существа из плоти и крови, притом им не позволялось «усовершенствовать» собственные тела искусственными способами, например за счёт хирургического вмешательства или посредством применения химических и биологических препаратов. Как известно, спрос порождает предложение, и вскоре возникла новая профессия — натлеты, то есть люди, использовавшие для достижения превосходной физической формы исключительно естественные методы и выступавшие за деньги перед богачами, коим подобные зрелища явно приносили удовольствие, в отличие от других, не отягощённых чрезмерными денежными средствами, представителей человечества, каковых, безусловно, было большинство.

— Что же такого увлекательного вы им показывали?

— Мы могли предложить широкий спектр развлечений: от спортивных состязаний, игр и цирковых представлений до поединков.

— В поединках вы бились насмерть друг с другом?

— Нет. Мы боролись и дрались голыми руками и ногами, а также сражались с имитационным оружием, но при всём при том данные действия были относительно безопасными для участников. Не буду скрывать, что время от времени какой-нибудь трюк заканчивался летальным исходом, правда, как правило, только лишь по неосторожности исполнителя.

— И это всё, на что ты способен?

— Не понял... — растерялся Арвид.

— Ты можешь хорошо бегать, прыгать и драться, однако не в состоянии вылечить человека, построить жилище, самостоятельно добыть мясо в лесу и приготовить из него еду, а из шкуры убитого зверя сшить себе одежду. Это так?

Несколько озадаченный Сетран промолчал, не зная, как ответить на столь неприкрыто риторический вопрос.

— Бегать и сражаться мы и сами неплохо умеем, а вот всему остальному тебе придётся учиться у нас... В принципе, в этом ты мало чем отличаешься от тех замороженных, каких мне с лихвой довелось повидать в разных кланах. Без власти странной штуки в голове, которой вы управляли машинами в глубокой древности, воскрешённые неумелы и неопытны, словно малые дети!

— Ты говоришь о к-планте?

— Да. Вроде бы так она называется... Ладно, Крепыш, мне более-менее ясно твоё прошлое. Гирхап проводит тебя и покажет шалаш, где ты будешь отныне жить. Собрание закончено! Желаю всем спокойной ночи!