33
Украшенный скромными гирляндами из остролиста холл родного имения уже не казался Селесте частью рождественской сказки, каким был каждый год. Сейчас для нее ничего не значили ни высокое украшенное дерево в гостиной, ни запах хвои, ни причитания матушки. Она хромала в сторону лестницы, придерживая Тристана под руку, будто боялась, что тот вот-вот свалится замертво. Однако он держался на удивление бодро.
Улыбался устало и блекло, под глазами виднелись все те же темные круги, но на лицо вернулась краска — возлюбленный уже не выглядел мертвецом, решившим выбраться из могилы и прогуляться по городу. Но что-то в его облике все-таки было не так. Или ей только померещилось? Мысли в голове путались, Селеста с трудом отличала свои чувства от чувств Тристана — кто из них утопал в печали? У кого на сердце столь неподъемная тяжесть? А чья это светлая радость, что пыталась вырваться вперед? Воодушевление? Приятное тепло?
Сил размышлять не осталось.
Лишь сейчас, спустя добрых полчаса, Селеста в полной мере осознала силу удара королевы. Она замечала поваленные деревья по дороге к имению, видела скособоченные крыши, раскуроченные дороги и даже покосившиеся дома, но не придала этому особого значения. Их родное имение почти не задело, но посреди садовой дорожки, когда они шагали по ней, валялся слетевший с крыши флюгер, а несколько лошадей скакали прямо по улицам — наверное, выбрались из конюшни.
Гораздо хуже отозвалось на удар тело. Каждая мышца болела и ныла, шея и горло горели огнем, а голова кружилась так, будто Селеста провела несколько часов за игрой в салки на ярмарке. Казалось, будто ее крутили на месте, завязав глаза, пока к горлу не подступила тошнота, а держаться на ногах не стало непозволительно трудно. При мысли о том, что она еще легко отделалась, по коже побежали мурашки.
Если бы не Тристан, сейчас Селеста валялась бы посреди леса за поместьем. Бездыханная и разорванная на части, как несколько разлетевшихся в щепки елей и дома на Гарден-стрит. Слава господу, ничего подобного не случилось.
— Селеста! — крикнула матушка, едва выглянув в холл. Отбросила в сторону тяжелый тканевый веер и кинулась к дочери, чтобы заключить ее в крепкие, едва ли не удушающие объятия.
На глазах выступили слезы, Селеста впервые видела матушку в расстроенных чувствах. Сколько та твердила дочери, что настоящая леди не показывает эмоции на публике, говорила, что слезы стоит оставлять в спальне и никогда не выносить в люди.
— Ты цела, — причитала матушка, не обращая внимания ни на выглянувшую в холл Анжелику, ни на стоящего в двух шагах от них Тристана. — Я чуть с ума не сошла, когда поднялся ураган и на Гарден-стрит грохнуло. Как мы перепугались! Соседний с имением Кобблпотов дом чуть не снесло ветром, на рынке несколько человек погибли... Боги, как хорошо, что ты цела, Селеста!
Селеста с радостью обняла матушку в ответ, чуть не плача. И правда, до чего же хорошо, что все они целы. Пусть ничего еще не закончилось, но они выбрались из леса живыми — теперь дело за Себастьяном. Не хотелось и думать, что произойдет, если он, в отличие от Тристана, не сумеет справиться с дикой магией Ее Величества.
— Если бы не ваша дочь, ничего бы не вышло, — сказал Тристан устало, но улыбнулся на удивление довольно. Не нужно было читать мысли, чтобы почувствовать, до чего ему хотелось ввернуть что-нибудь саркастичное. — Пташка чуть не отдала жизнь, чтобы одолеть нашу дорогую королеву. Да хранит господь ее душу, потому что она сошла с ума.
Ложь от первого до последнего слова, однако Селеста все равно улыбнулась и выпуталась из объятий матери, скромно потупив взгляд. Она чуть не отдала жизнь, пока Тристан и Себастьян силились ее спасти, а сама лишь улучила королеву в черном эгоизме. В жестокости. В том, что Ее Величество ничего не знала о Тристане, пусть и говорила о любви. Да и не сошла королева с ума, но матушке об этом знать было не обязательно.
— Леди Хагнифорд, мне стоит проводить гостей в их комнаты? — тихо уточнила Анжелика. — Герцог Альварес выглядит уставшим, а госпоже Селесте нужно сменить платье.
— Герцог Альварес? — Матушка прикрыла рот ладонью и почтительно склонила голову, словно спохватившись. — Прошу меня простить, герцог, мы рады принимать вас у себя. Пусть Анжелика проводит вас в комнату для гостей, а я пока велю повару подать второй завтрак.
Джеймс у себя в кабинете, если вы захотите с ним поговорить. Он упоминал, что у вас с ним какие-то дела, но и словом не обмолвился, насколько вы молоды.
— Лорд Хагнифорд берет на себя слишком много, — ухмыльнулся Тристан уголком губ. — При всем уважении, я предпочитаю вести дела с вашей дочерью. Но раз вы не против, до комнаты я доберусь сам, спуститься к завтраку не обещаю — будет чудом, если вы, леди Хагнифорд, увидите меня хотя бы за ужином.
Он повернулся к Селесте и застыл на мгновение, будто не мог решить, чего хочет больше — запечатлеть поцелуй на ее губах или просто загадочно улыбнуться. В конце концов Тристан манерно склонился перед ней и коротко поцеловал тыльную сторону ее ладони.
Герцог Бримстоунский знал о манерах достаточно, чтобы пренебрегать ими только тогда, когда ему самому хотелось.
— А ты можешь заглянуть ко мне и до ужина, пташка. Только ты и знаешь, как привести меня в чувство. И не вздумай звать для меня доктора, он все равно ничем не поможет.
Тристан кивнул матушке, бросил короткий взгляд на Анжелику и, покачиваясь, поднялся по широкой лестнице, прежде чем скрыться в тени длинного коридора. Комнаты для гостей располагались буквально за стенкой от покоев Селесты, и ей хотелось сию же минуту вернуться к себе. Сбросить промокшее, испачканное грязью и кровью платье и упасть на кровать. Проспать до ужина, если на то будет воля господа, или хотя бы до визита Себастьяна.
— Селеста, милая, ты же понимаешь, что такой человек — не наш уровень, — сказала матушка, покачав головой. — Он поиграет с тобой и возьмет в жены какую-нибудь герцогиню или баронессу, как подобает его статусу. Не позволяй ему опорочить твою честь.
Ах, в голове у нее все те же глупые мысли. У Селесты не было никакого желания спорить, и она лишь коротко улыбнулась.
— Вы и правда думаете, что все так просто, матушка? Мы с Тристаном связаны, а это гораздо важнее.
— Селеста, эти сказки...
— Разве вы не видели ураган? А ту вспышку света? Грохот? Что еще случилось, пока королева от злости душила меня своей магией? Ее буйство видела половина города. Да что там, сам преподобный Март видел ее дьявольское колдовство, церковь подтвердила нашу связь, а капитан королевской гвардии лично явился к отцу, чтобы попросить моей помощи, — тараторила она так быстро, что слова сливались друг с другом. Но терпеть уже не было сил. Довольно Селеста терпела в последние годы. — Какие еще доказательства вам нужны? Дьявол попытался разлучить нас, но у него ничего не вышло. Не выйдет и у вас, матушка. Спросите отца, если не верите. Уж он-то в ваших глазах настоящий авторитет. Уверена, теперь и он не будет против нашего союза.
В повисшей тишине оглушительно тикали старые часы, завывал за высокими окнами ледяной ветер. До чего хотелось спросить, что произошло в эти часы здесь, в родном имении, но у Селесты язык не повернулся. Она смотрела на плотно сомкнутые губы матушки и сквозящее в ее взгляде разочарование. Конечно же, дочери та не поверила.
Вся жизнь для нее измерялась статусом, манерами и удачно заключенным браком. И пусть вокруг творится что угодно, пусть хоть сам Господь Бог сойдет на землю и одарит благословением смертных, для матушки ничего не изменится. Ох, неужели нельзя было хотя бы раз открыть глаза пошире? Взглянуть на мир так, как с детства делала это Селеста? Быть хоть немного покорнее, как отец?
Даже суровому и готовому на все, чтобы сохранить титул и честь семьи, отцу хватило ума поверить герцогу в бегах и капитану королевской гвардии!
— Я тебя предупредила, Селеста. Герцоги не якшаются с младшими дочерьми мелких лордов.
Господь! Селеста громко топнула ногой, развернулась и поднялась наверх, не сказав больше ни слова. Ходить ей было все так же больно, а на сломанном каблуке еще и неудобно, однако она держала спину ровно и всем видом показывала, что слова матушки не станут помехой той единственной толике счастья, какую послали ей небеса.
Когда-то обреченная выйти замуж за престарелого лорда Олди и сидеть в четырех стенах, обсуждая местные сплетни по субботам или вышивая крестиком в свободное время, сейчас Селеста вольна была делать что угодно. Тристан ни за что ее не предаст. Тристан не превратит ее в безмолвную узницу брака и не станет лишать радости. Тристан отпустит ее куда угодно, если Селеста попросит. Быть может, даже сам отправится в столицу вместе с ней.
Сбросив на пол тяжелое платье и оставшись лишь в нижней сорочке, Селеста зарылась под одеяло и мгновенно провалилась в тяжелый, беспокойный сон.
***
В себя она пришла под пронзительный звон дверного колокольчика. За окном уже стемнело, снег блестел в свете газовых фонарей, а на подъездной дорожке у имения стояло не меньше трех просторных, богато украшенных экипажей, запряженных вороными конями. Господь, кто мог к ним наведаться? Преподобный Март никогда не брал дорогие экипажи, а Себастьян едва ли задумался бы о такой мелочи.
Взволнованная, Селеста поспешно оделась и расчесала волосы. Простое чайное платье, распущенные локоны и ни крупицы цинковой пудры на лице. Кто бы к ним ни приехал, Селесту Хагнифорд сочтут простушкой или примут за служанку. Но любопытство снедало ее изнутри, не давало и помыслить о том, чтобы выбрать сложный наряд и провести еще часа полтора в спальне.
Прежде чем спуститься на первый этаж, она заглянула в комнаты для гостей в надежде застать Тристана спящим, но его и след простыл. Постель была аккуратно застелена, на лакированной прикроватной тумбе остались лежать расческа и длинная лента для волос. Что ж, возможно, он спустился к ужину, пусть и обещал проспать до глубокой ночи и даже приглашал Селесту разбудить его.
Или же ему не дал покоя отец. А может, Себастьян уже приезжал.
Господь, да что ж она до сих пор тут торчит!
По лестнице на первый этаж Селеста слетела безо всякой грации. Все еще прихрамывая на правую ногу, она поспешила к гостиной, но там никого не оказалось. Высокое рождественское дерево, украшенное остролистом и цветастыми стеклянными шарами, одиноко возвышалось у камина. Диваны и кресла опустели, да и огонь давно погас.
Тогда она заглянула в столовую, и яркий свет канделябров и масляных ламп едва не ослепил ее. За длинным столом собралось семь человек, не считая слуг. Отец сидел во главе, рядом с ним матушка, по правую руку от него со скучающим видом постукивал пальцами по столешнице Тристан. Уже не такой бледный, но все еще откровенно уставший. Себастьян сидел с другой стороны, а рядом с ним мужчина и женщина лет двадцати пяти, каких Селеста никогда в жизни не видела. Темные волосы и носы с одинаковой горбинкой, похожий разрез глаз — должно быть, они родственники.
Последним она заметила преподобного Марта, скромно расположившегося у самых дверей. Он то и дело промакивал лоб платком и совсем не притрагивался к еде — тарелка перед ним стояла полная, и густое рагу уже подернуло тонкой пленкой жира. Да и на стол уже подали десерты.
— Прошу прощения, я опоздала, — почтительно произнесла Селеста, сделала вежливый реверанс и склонила голову.
— Мы хотели дать тебе отдохнуть, пташка, — улыбнулся Тристан, и казалось, хозяин вечера — он, а не отец. Тристан отодвинул стул рядом с собой, и Селеста поспешила занять свое место. — Как видишь, опоздала не только ты.
— Селеста, сегодня у нас важные гости. Капитан Арседен счел разумным, что до завтра они остановятся в нашем имении, — натянуто вымолвил отец. Видно было, насколько неуютно ему в компании Тристана и Себастьяна, с каким удивлением и трепетом он поглядывал на сидящих за столом незнакомцев. — Это герцог и герцогиня Кентские. Право слово, мы не привыкли принимать у себя таких гостей.
Удивительно было видеть отца таким растерянным, но Селеста с уважением кивнула гостям — те лишь бросили на нее короткий взгляд и сдержанно улыбнулись. Им будто бы не было никакого дела до мелкой знати вроде Хагнифордов. Как же они согласились остановиться в их доме? Почему не направились в королевскую резиденцию за городом?
— Герцог и герцогиня хотят присутствовать на суде, — вступил в разговор Себастьян. Промокнул губы салфеткой и отставил тарелку в сторону. — Ее Величество устроила в городе настоящую бурю. Настоящее чудо, что ее фокусы не разрушили половину Бримстоуна. Собравшиеся у горящего поместья зеваки наперебой рассказывали нам, что видели, как королева призвала настоящий торнадо, а кто-то потом говорил, будто видел, как она же взмахом руки подожгла поместье.
Это все ерунда, конечно, куда важнее, что Его Преподобие, — Себастьян кивнул преподобному, — стал свидетелем от церкви. Чего-то такого и не хватало герцогам Кентским. Я прав, герцогиня Виктория?
— Да, капитан Арседен, вы абсолютно правы, — певучим голосом сказала герцогиня Кентская и улыбнулась. — Стюарты задержались у власти, а на совести Анны были и худшие проступки. Нам всего лишь нужно было поймать ее за руку.
Чудно, что она посвятила вас в свои планы. Подумать только, бросить столицу в разгар промышленной революции, какую Ее Величество сама и затеяла. Видели бы вы, какие бунты поднимают рабочие изо дня в день. И разбираться с этим пришлось нам, потому что, подумать только, Ее Величество решила поставить на место дочь мелкого лорда.
Виктория перевела взгляд на Селесту и посмотрела на нее с явной снисходительностью.
— Ей хотелось отомстить молодому герцогу, леди Виктория, — покачал головой Себастьян. — Герцогу Альваресу. Он та еще заноза в... Иногда он бывает эксцентричен, но королева не должна опускаться до таких мелочей.
Спутаться с Дьяволом... Нет, я не мог закрыть на это глаза. Мой долг — исполнять волю короны и господа, а это уже перешло все границы. И вы очень удачно навели меня на мысль о слабости нашей королевы, герцогиня Виктория.
Переговаривались они вежливо и во весь голос, а Селеста никак не могла отвести взгляд от хитрой улыбки герцогини. Да, Себастьян во многом лгал, но что-то подсказывало, что Виктория знала правду. Что она верила в магию точно так же, как Тристан или королева Анна.
— Это она попросила отравить королеву, — шепотом сказал Тристан, склонившись к Селесте, чтобы никто иной его не услышал. Отец поглядывал на них с неодобрением, но не обронил ни слова. — И ты права, пташка, знает она куда больше, чем говорит.
— Герцогиня тоже путается с дьяволом?
— А как иначе выжить при дворе, пташка? — усмехнулся он, прежде чем выпрямиться и пригубить вина.
Воистину пути господни неисповедимы. Селеста была уверена, что исполняет волю небес и следует зову сердца, когда день за днем проводила в старом поместье Альварес, но все оказалось куда сложнее: не только ее судьба вела к этому дню, но и десятки других людей. Герцогиню Викторию Кентскую, Себастьяна и его гвардейцев, королеву Анну и даже преподобного Марта.
Быть может, даже леди Кобблпот и ее истории о старом поместье были частью божественного замысла. И если магию даровал людям Дьявол — такое же творение Господа, как и любые другие, — то кто Селеста такая, чтобы ему противоречить? Она готова была мириться с чудесами Тристана и его дурными привычками, покуда небеса позволяли им оставаться вместе.
И если небеса не будут против, то и с обществом они как-нибудь справятся.
— Насчет вашего титула, герцог Альварес, — повернулась к нему герцогиня. — Думаю, вы можете сохранить его за собой. Территория поместья тоже не перейдет короне, но восстанавливать его вам придется самостоятельно.
— О, не беспокойтесь, леди, — хитро улыбнулся Тристан в ответ. — С этим я как-нибудь справлюсь.
И Селеста догадывалась, как именно.