32
Когда-то величественное поместье Альварес превратилось в ярко полыхающий факел. Никто из зевак не решался приблизиться даже к мосту через небольшую речушку, никому не хотелось подойти к воротам и внимательнее рассмотреть, что же происходит. Пламя плясало на остатках фронтона, перекинулось на влажные деревья в саду и всеми силами старалось поглотить и их. Чудо, что ему все-таки удалось - декабрь в этом году выдался снежный, да и весь сад был завален тающим от жара снегом. Удивительно, как пожарные еще не справились с огнем: их размытые фигуры метались за высоким кованым забором, потоки воды то и дело размывали снег и выплескивались в реку.
Хотелось, чтобы экипаж остановился. Задержался всего на минуту-другую, чтобы Селеста успела разглядеть пожар. Она проводила его глазами, словно завороженная, и не могла поверить, что охваченное огнем поместье - то же самое, где она провела последние месяцы. Что огонь безжалостно пожрал удивительной красоты зеркальную залу, чудесную парадную лестницу и даже маленькую часовню в дальнем конце сада. И пусть поместье на самом деле было старым и пыльным, пусть от былого величия и так толком ничего не осталось, оно все-таки стояло на своем месте.
Вскоре же на его месте останутся лишь обгоревшие каменные стены да горстка пепла, который не разнесет по городу и лесу ветер.
Селеста покачала головой и отвела взгляд от окна, когда экипаж повернул в сторону и двинулся к дальнему мосту. Кучер обещал подвезти их как можно ближе к лесу за поместьем, но часть пути все равно придется пройти пешком. Там попросту не было дорог, где мог бы проехать запряженный парой лошадей экипаж. Но даже здесь, стоило только выбраться на свежий морозный воздух, нестерпимо пахло дымом. Он - густой, практически черный - затягивал все вокруг подобно туману.
Не видно было ни стелящегося на многие ярды леса, ни даже поблескивающей под слабыми лучами солнца реки. Лишь полыхающее впереди поместье и дым. Селеста прикрыла нос платком и двинулась вслед за Тристаном.
Им всем было не по себе наблюдать за огнем, а еще страшнее - смотреть на столпившихся поодаль королевских гвардейцев и Ее Величество в ярко-красном зимнем платье с меховым подбоем и том самом манто, в котором она заявилась в поместье в прошлый раз. Широкополая шляпа с вуалью до сих пор прикрывала ее бледное лицо, но не узнал бы королеву Анну только слепой.
На мгновение показалось, будто ее настроение Селеста чувствует так же остро, как настроение своего возлюбленного - злорадство распространялось вокруг не хуже горького дыма, а от неуместной радости сердце едва не выскочило из груди. Впрочем, сердце у Селесты сходило с ума скорее от страха.
Всего один неверный шаг, и их план пойдет прахом. Быть может, именно собравшиеся вокруг королевы гвардейцы их и казнят - прямо здесь, на глазах столпившихся близ поместья свидетелей.
Господь, тем же ничего не стоило бросить их тела в огонь и сказать, будто все они погибли при пожаре. Живо представилось, как самодовольно Ее Величество рассказывает о жутком происшествии с деревянной сцены на главной площади, как театрально промакивает глаза платком и заверяет, что назовет фабрику именем молодой леди Хагнифорд, чтобы почтить ее память. До чего же отвратительная картина!
- Вам лучше остаться в тени, - сказал Себастьян и жестом велел им остановиться. - Я подойду к Ее Величеству один, удостоверюсь, что она и правда верит, будто Альварес сгинул в огне, а потом дам вам знак. И прошу тебя, Альварес, не подвергай опасности ни Селесту, ни Его Преподобие. - Он бросил тяжелый взгляд на Тристана, но в нем уже не ощущалось былой неприязни. - На этот раз она тебя уж точно не пощадит.
- Королева попытается тебя убить, - произнесла Селеста уверенно. - Это ужасный план.
- Другого у нас нет, пташка, - улыбнулся Тристан и ласково потрепал ее по волосам. - И не думай, будто я не могу за себя постоять.
Улыбка его не сулила ничего хорошего. Страшно было и представить, что произойдет, если преподобный Март догадается, какую игру они затеяли. Поверить в дьявольскую суть колдовства Ее Величества - одно дело, но выяснить, что Тристан умеет творить не меньшие чудеса - совсем другое. И его могли отправить в тюрьму вместе с королевой, пусть он давно уже не желал зла ни Селесте, ни даже Ее Величеству.
Его сердце у нее как на ладони, и черных пятен там не было. Даже боль и сожаления сегодня отошли на второй план, уступив место решимости и тяжелому желанию покончить с прошлым раз и навсегда. Если когда-то Тристан и лишал жизни бедных девушек, чтобы продлить собственную, то сейчас ему хотелось просто прожить остаток своих дней в приятной компании.
И Селесте до слез приятно было думать, что эта компания - ее собственная.
Смотреть в спину Себастьяну оказалось тяжело, и она отвернулась, уткнулась носом в грудь Тристана, и на глазах ее выступили слезы. Господь, только не сейчас. Не сейчас, когда она должна была оставаться сильной и смело смотреть в лицо опасности с той же решимостью, что и ее возлюбленный. Не сейчас, когда за ними внимательно наблюдал преподобный Март. Не сейчас, когда королева в любой момент могла взмахнуть изящной рукой и заставить вспыхнуть не только поместье, но и Себастьяна.
Но ничего подобного не произошло.
- Ты опоздал, - сказала королева полным разочарования голосом, но в сторону капитана даже не повернулась. Отсюда было не разглядеть, но пламя наверняка отражалось в ее холодных серых глазах. - Успел вытащить свою глупую девчонку из поместья? И, между прочим, то вино, что ты оставил мне в качестве подарка, было просто отвратительное. Где ты его достал?
Хотя ладно, и знать не желаю. Сегодня можно выпить и такую дрянь, лишь бы этот проклятый дом наконец сгорел дотла.
- Леди Хагнифорд цела и невредима, Ваше Величество. - Себастьян покорно склонил голову и отступил от королевы на пару шагов. Теперь отблески пламени отчетливо освещали довольную улыбку на ее лице. - Я сам видел ее в городе. Но вы должны знать, что мне не удалось уговорить ее уйти вместе со мной.
- Прошу, Себастьян, избавь меня от необходимости слушать о том, как она запала тебе в душу. Ты не дурак и знаешь, как легко завоевать девичье сердце. Рано или поздно она поддастся. Тебе она явно симпатизировала больше, чем Тристану, иначе мы с тобой не беседовали бы здесь сегодня.
Смех королевы звучал на удивление легко и весело, будто и не стояли они с Себастьяном в компании молчаливых гвардейцев в лесу, куда обычно не совались даже местные.
- Леди Хагнифорд оставалась в поместье, когда я его покинул, Ваше Величество.
В густом лесу слышались лишь рев пламени и крики горожан, изредка со ветки на ветку порхают птицы. Казалось, еще мгновение, и королева все-таки даст волю магии. Селеста спешно обернулась, но заметила лишь будто невзначай поднятую ладонь Себастьяна - жест небрежный и неуместный. Как ему хватило выдержки не оглянуться и не посмотреть на деревья, за которыми они спрятались?
- Пожелай мне удачи, пташка, - шепнул ей на ухо Тристан, прежде чем выйти из тени. Спокойно и уверенно, словно и не навстречу разъяренной королеве вовсе.
С губ Селесты не сорвалось ни звука. Как громом пораженная, она смотрела на исказившееся яростью лицо Ее Величества, на дрожащие руки в бархатных перчатках и напоминающие тонкую бледную нить губы. Будь в руках у королевы веер, та наверняка ударила бы им по рукам или стволу ближайшего дерева.
И от ее злости у Селесты подкосились ноги, она едва не упала, оперевшись на широкую ветку неподалеку. Холод неприятно обжег ладони, но какое ей сейчас до этого дело?
- Вот, значит, как, - процедила сквозь зубы королева. Взглянула на Тристана с откровенной неприязнью и прищурила холодные серые глаза. Она откинула в сторону широкополую шляпу, и длинные светлые волосы волнами заструились по плечам. - Значит, ты все-таки выбрался оттуда. Ты, самая отвратительная тварь, какую я только знала.
Проклятый эгоист, самоуверенный и напыщенный ублюдок, тебя стоило бы заточить в подземелье и не выпускать оттуда, пока тело не иссохнет и не превратится в уродливый скелет. - С губ ее сорвался жестокий смешок. - Ты мог бы стать королем, а что ты выбрал вместо этого? Пожелал одолеть меня в моей же игре?
- Мне не хотелось играть по своим правилам, Анна, и ты это знаешь, - как ни в чем не бывало сказал Тристан. Он стоял поодаль, но плечи его были напряжены, будто он готовился в любой момент отбить удар - Ее Величества или гвардейцев. Господь, дай ему сил. - И в мои планы не входило превратиться в твоего верного пса. Для этого у тебя был Арседен.
Королева залилась громким смехом, и на этот раз от него мурашки побежали по коже.
- А кто есть у тебя, Тристан, дорогой? - спросила она со смехом. - Твое непомерное эго и глупая девчонка?
Воздух в лесу вдруг стал гуще, а движения Селесты - в десять раз медленнее. Мир вокруг казался таким же напряженным и странным, каким был в поместье прошлым вечером, когда там столкнулись Тристан и Ее Величество.
Селеста отпустила обледенелую ветку и отступила в сторону, но шаги дались ей тяжело. Преподобный Март открыл рот, но не произнес ни слова, лишь в глазах его читались волнение и страх.
Она и сама пыталась сказать, что все в порядке, но вместо этого едва не задохнулась. Схватилась за горло и попробовала ослабить воротник платья, но ничего не вышло. А уже в следующее мгновение ее словно поддел под живот и потянул в сторону невидимый крюк. Мимо быстро пронеслись яркое пятно охваченного пожаром поместья, длинные тени деревьев и бесконечная снежная равнина. Силуэтов гвардейцев как не бывало.
Королева с легкостью подняла Селесту в воздух магией. Казалось, за горло ее держит незримая рука. Селеста сучила ногами буквально в паре шагов от Ее Величества, с трудом опустив взгляд, и хрипела от боли в горле и за грудиной. Один щелчок пальцами, и дернувшегося было Себастьяна откинуло в сторону вместе с несколькими гвардейцами.
В воздух вздымались клубы пыли, он будто бы искрился, только вовсе не яркими на солнце снежинками. А вдаль унесся вихрь магической энергии - нечто похожее на клубок ниток, сияющий всеми оттенками синего. Со стороны поместья донеслись оглушительные крики, кто-то звал на помощь.
- Не вздумайте приблизиться ко мне хоть на шаг, или девчонке придет конец, - произнесла Ее Величество дрожащим от напряжения голосом. Меховое манто давно соскользнуло с плеч и валялось в снегу неподалеку, а пышное красное платье помялось и смотрелось до смешного неуместно посреди густого леса.
Легким взмахом руки она встряхнула Селесту в воздухе, сильнее сжала горло невидимой рукой и презрительно сощурилась, глядя на нее. Крики послышались уже где-то рядом, но Селеста не разобрала ни слова. Перед глазами потемнело, даже полыхающий в поместье огонь уже не казался таким ярким.
Пара мгновений, и она задохнется.
Пусть Господь, если силы его так безграничны, как описывается в библии, придет к ней на помощь, как она пришла к Тристану. Пусть покажет, что связь не просто так чтут в церкви уже много лет. Пусть покажет, что чудо господне всегда будет сильнее разрушительнее магии дьявола.
Селеста отчаянно молилась про себя, но Бог не ответил на ее молитвы.
- Почему? - спросила королева вкрадчиво. Опустила Селесту пониже и заглянула ей в глаза. - Почему ты сумела уйти от него живой, тогда как меня он попытался уничтожить в первый же месяц? Почему он не избавился от тебя в то же мгновение, когда вышел из чертового зеркала? Что в тебе такого особенного?
Голос королевы сорвался на крик, невидимая хватка становилась все сильнее, но прекратить Ее Величество и не подумала. В серых глазах ее пылал огонь ненависти - и тот мог бы поглотить далеко не одно поместье, - и она занесла руку, чтобы залепить Селесте пощечину.
Щеку обожгло болью.
- И ты ведь знала! Сколько раз я велела тебе убираться из проклятого поместья, а что сделала ты, глупая девчонка? Как ты привязалась к тому, кто никогда в жизни не любил никого, кроме себя самого?
Теперь от боли горела и вторая щека, но гораздо страшнее, что Селеста уже не могла вдохнуть и капли воздуха. Открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, но ничего не чувствовала. Мир перед глазами окончательно погрузился во тьму, мужские голоса неподалеку стихли - казалось, кто-то кричал, а потом ей померещились мотивы с детства знакомых псалмов.
А вот голос королевы звучал все громче, словно врывался напрямую в сознание. Как эмоции и мысли Тристана однажды. Но его злость в тот день не шла ни в какое сравнение со злостью Ее Величества.
- Вашему черному сердцу просто не понять, что такое любовь, - прохрипела Селеста.
Или, быть может, это были просто ее мысли. Ей сложно даже разомкнуть губы, наверняка ее не хватило бы даже на короткий выдох.
- Я любила его сильнее, чем кого-либо из своих истинных! Я готова была оставить его в живых! - Королева вновь взмахнула рукой, но Селеста не видела, что происходило вокруг. Мир ее сузился до покрасневшего от напряжения лица королевы и ее громоподобного голоса. - А он посмел отвергнуть меня. И получил по заслугам.
Я лишила его всего: заставила возненавидеть зеркала, в которые он мог смотреться часами; настроила против него его же лучшего друга. Ты не представляешь, как легко встать между двумя самоуверенными мужчинами и обвести их вокруг пальца. Тристан готов был терпеть меня ради титула герцога, а Себастьян... Бедняжка, ему в те годы хотелось бросить весь мир к моим ногам.
Господь, пусть все прекратится. Ярость этой женщины не знает границ и наверняка подпитывала ее дьявольскую магию, оттого пробиться к ней не мог ни сам господь, ни уж тем более преподобный Март. Селеста была обречена слушать ее желчные речи до самой смерти.
Но ей так не хотелось умирать. Она столь многого еще не видела, столь многого не узнала. И даже с настоящей любовью познакомилась лишь несколько недель назад, когда наконец поняла, что чувствует к Тристану. Пусть хоть десять раз лжец и коварный убийца в прошлом, с ней он был чудесным человеком.
Таким, какого хотелось бы видеть рядом всю жизнь.
И Селеста не желала его покидать.
- Он должен был провести вечность в зеркале. Или умереть в муках. Я надеялась уничтожить его еще в прошлый раз, но Тристан оказался достаточно силен, чтобы закрыть от меня поместье. Когда я узнала, что ему повезло связать свою судьбу с наивной дурочкой вроде тебя, я была на седьмом небе от счастья. Связь сделала бы его слабым.
Но я никогда не думала, что настолько. Всего несколько месяцев, и я уже стояла на пороге старого дома Альваресов. Думала, стоит ли разбить все зеркала собственноручно или поручить это дело Себастьяну, но он убедил меня, что стоит подождать. Ты и на его больную мозоль наступила, Селеста. Какая ирония - бедняжка Себастьян снова не поделил девушку с Тристаном. Он души в тебе не чаял, а ты всего лишь...
Королева вздрогнула, и невидимая хватка на горле Селесты ослабла. Жадно хватая ртом воздух, она повалилась на землю, как тряпичная кукла, и поморщилась от пронзившей все тело боли. Но что ей боль, когда она вновь могла дышать? Морозный воздух никогда еще не казался столь сладким, и она дышала часто и глубоко, несмотря на противный жар в горле.
Господь, кто бы мог подумать, что это так приятно!
Мир вокруг вновь наполнился звуками: криками, ревом пламени, лязгом стали. Голос преподобного Марта звучал в этой какофонии ярче всего - молитвы на латыни разносились по лесу подобно удивительной песне. Господь все-таки откликнулся на их молитвы.
Или же Селеста вновь ошиблась, и спас ее вовсе не Всевышний.
Ее Величество опустилась на колени, закашлялась и приложила ладонь к груди, словно ей не хватало воздуха. Зрение Селесты еще толком не восстановилось, но она увидела смутный силуэт королевы и воцарившийся вокруг полумрак. Небольшой пятачок земли на опушке заволокло густым темным дымом, но это лишь была иллюзия. Селеста точно знала, что это не так.
Потому что эта маленькая иллюзия - дело рук Тристана. Его высокая фигура виднелась за спиной королевы, и выглядел он ничуть не хуже могущественных колдунов из старых детских сказок: длинные волосы развевались на ветру, карие глаза горели огнем и казались ярче, чем есть на самом деле. Но страшнее всего было выражение праведного гнева на бледном лице. На Ее Величество он смотрел безо всякого уважения, с явным разочарованием и злостью.
Все вокруг погрузилось в легкий полумрак, словно они втроем оказались заперты внутри темной сферы, похожей на огромный мяч для крикета. И не видно было ни искр в воздухе, ни тех сгустков магической энергии, что разлетались во все стороны еще совсем недавно.
- Как ты сумел разрушить мои чары? - прошипела королева.
- Разве ты не чувствуешь, Анна? - с усмешкой спросил он, и тон его был на удивление спокоен. - Ты попалась в ту же ловушку, в какую загнала когда-то меня. Единственный человек, которому я доверил бы и собственную жизнь, вонзил мне нож в спину. И как же так вышло, что он совершил то же самое с тобой? Подумать только, и все ради женщины.
Звучит знакомо, не так ли, Анна?
Селеста отползла назад и уперлась спиной в едва различимую преграду - точно как в поместье Альварес в прошлом. Вот, значит, в чем была причина. Тристан и впрямь держал свой дом на замке, действительно не хотел ни впускать, ни выпускать гостей, и на это уходили практически все его силы.
Однако вовсе не он оказался запертым в старом поместье чудовищем.
Королева сплюнула, грубо утерла рот ладонью и обернулась через плечо, только рядом с ними никого не оказалось. Не видно и не слышно было Себастьяна, стихли суматошные молитвы преподобного Марта.
Здесь находились лишь они трое.
- Теперь яд разливается по твоим венам, и уже давно. Что такого ты сболтнула Арседену, что он пошел против тебя? - Тристан засмеялся, и от его смеха пробрало ничуть не хуже, чем от мороза. Теперь Селеста куда охотнее верила, что когда-то он и впрямь был хладнокровным убийцей. - Довести до ручки единственного, кто боготворил тебя, оставался рядом веками, Анна. До чего ты дошла в своей слепой ненависти?
- Почему? - крикнула королева, но голос ее сорвался на хрип. Она делала пассы руками, щелкала пальцами, но туманный пятачок промерзшей земли на йоту не изменился. - Ты предал меня, но сохранил жизнь девчонке! Что она может тебе дать? У нее за душой нет ничего, только праздное любопытство. Она сведет тебя в могилу, если ты рано или поздно ее не прикончишь!
Слова пробрались прямиком в сердце Селесты, на короткое мгновение страх взял верх над здравым смыслом, и она обхватила себя за плечи, чтобы унять неуместную дрожь. А если Тристан прислушается к Ее Величеству, пусть и после всего, что они прошли за эти четыре месяца? После всех тех слов, что сказал ей в старой зеркальной зале и в тускло освещенных покоях в имении Хагнифордов?
Перед глазами пронеслись десятки видений: глубоко печальные глаза Тристана, его крепкие и горячие объятия, частые поцелуи и на первый взгляд искренние слова. Его привычка пренебрегать манерами и все делать по-своему. Не может быть, чтобы несколько слов королевы Анны разрушили его любовь.
Быть может, он никогда ее и не любил.
Господь, да откуда у нее только такие мысли? Селеста обхватила голову ладонями и начала раскачиваться из стороны в сторону, силясь отогнать наваждение.
- А если мне давно уже пора в могилу, Анна? - сказал Тристан тихо. Сжал ладонь в кулак, и королева скорчилась от боли. Застонала и протянула руку наверх, но ей не хватило сил и пальцами пошевелить. - Не смей травить сердце Селесты своим отвратительным ядом. Ты и представить себе не можешь, насколько оно большое и светлое - такое, какое никогда и не снилось эгоистке вроде тебя.
Сколько ты уже живешь на этом свете, Анна? Тебе, как и мне, пора остепениться. Это понял даже Арседен. Поняли и лорды, которым осточертело видеть Стюартов на троне. Представляешь, кому перейдет корона, когда тебя запрут в темнице, как жалкую колдунью? Кому-то, кто не будет смотреть на старую добрую Англию как на площадку для глупых игр. С тебя довольно.
- Ты не посмеешь. Тебе не хватит сил, Тристан. Разве ты не хочешь жить вечно? Мы могли бы провести вместе еще далеко не один век!
В ответ он лишь щелкнул пальцами и покачал головой. Ее Величество вновь застонала и заметалась по земле. Шикарное платье из плотного бархата промокло, на него тут и там налипли мелкие ветки и грязь, а от когда-то шикарной прически не осталось и следа. Королева Анна напоминала нищенку, укравшую платье знатной леди. И даже изящные черты лица ее не спасали.
Боль и ярость исказили его так сильно, что в нем едва ли можно было узнать славную королеву, какую когда-то боготворили в Англии. В народе поговаривали даже, что Господь хранил всех членов королевской семьи. Но молва об этом стихла еще в те годы, когда в королевстве появились первые фабрики.
- Вставай, пташка. - Тристан подал Селесте руку и помог подняться, а затем крепко прижал к себе. - Нам нельзя больше здесь находиться. Ваш дорогой преподобный может заподозрить неладное, если будет слишком долго вглядываться в дым.
- Он же увидит твое колдовство, - вымолвила она в страхе, поднимая на Тристана большие глаза. - Только Господу дозволено творить чудеса.
- Пока что он не видел ничего, кроме густого дыма. И не увидит, если ты дашь мне закончить. Все решат, что это дело рук преподобного Марта, не зря он все это время молился. Ты веришь мне, пташка?
- Ты был ужасным человеком в прошлом, Тристан.
- Просто отвратительным.
- Но сейчас я не вижу в тебе зла, хотя ты и лгал мне.
- Ради твоего же блага, - прошептал он с усмешкой и коротко коснулся губами обнаженной, покрасневшей от заклинания королевы шеи Селесты. - Но я люблю тебя, пташка. И это не ложь.
Он коротко взмахнул свободной рукой, и затянутый дымом лес перед глазами вновь расплылся, утонул в темноте, а уже в следующее мгновение они с Тристаном стояли среди деревьев, чуть поодаль от взволнованного преподобного Марта. Тот спешно захлопнул тяжелую библию и бросился к королеве. Ее Величество отползла в сторону поместья, а с ее обтянутых бархатом пальцев то и дело срывались яркие искры.
Вокруг суетились гвардейцы, громко кричали собравшиеся неподалеку люди, а Себастьян с одним из них и не давал приблизиться к королеве никому, кроме преподобного. Казалось, они говорят о герцогине Виктории, о магии и колдовстве, но Селеста едва ли могла сосредоточиться на их словах. Пораженная до глубины души, она обернулась к Тристану, и у нее перехватило дыхание.
Бледный как смерть, он стоял, опершись на ствол высокого дуба. На лбу выступил пот, а под глазами залегли глубокие тени. Да и дышал он так часто, будто вот-вот задохнется.
- Господь! - воскликнула Селеста охрипшим голосом. - На тебе лица нет, Тристан!
- Все в порядке, пташка, - и говорил он тише, чем завывал в лесу холодный ветер и гудело вдалеке пламя. - Мне просто нужно немного времени. Видишь ли, сил играть для тебя роль господа у меня не так и много.
- Так для чего ты вмешался? Яд бы подействовал, и...
Тристан криво ухмыльнулся и сплюнул кровь на снег.
- И Анна все равно убила бы тебя. Не говоря уже о том, что она попыталась сотворить с остальными. Мне чудом удалось отвести ее магию в сторону, когда она бросила заклинание в преподобного и гвардейцев. Только отвести. Оно все равно куда-то ударило.
Арседен подмешал ей достаточно яда по приказу Виктории, но подействовал бы он лишь спустя несколько часов - этого достаточно, чтобы немного ослабить ее магию, да и только.
- Но ты же... Я...
Слова застряли в горле, мысли в голове путались, и больше всего на свете Селесте хотелось поскорее вернуться домой. Забыть о криках королевы неподалеку, не слышать коротких причитаний преподобного и приближающегося голоса Себастьяна.
Господь, Тристан едва не пожертвовал ради нее жизнью, а она лишь сидела под деревом, сжавшись в комок от страха. А теперь он стоял здесь, храбрился и ухмылялся, едва держась на ногах. Казалось, особо сильный порыв ветра мог с легкостью сбить его с ног.
Что уж говорить о реальной опасности.
- Ты в порядке, Селеста? - Себастьян подлетел к ним, в то время как остальные гвардейцы под руки поднимали королеву на ноги и осаждали подбежавших зевак.
- Да. Но Тристан...
- Брось, пташка, я чувствую себя просто чудесно.
Несколько секунд Себастьян смотрел на него с подозрением: окинул взглядом с ног до головы, поджал губы и покачал головой. Словно где-то в глубине души боролся с самим собой. Лишь сейчас она заметила красное пятно на его форменном сюртуке. Кровь.
- Ты молодец, Альварес, - наконец выдохнул капитан королевской гвардии. - Ее Величество уничтожила бы и Селесту, и всех нас вместе с ней, если бы ты не вмешался. Никогда бы не подумал, что скажу это, но спасибо тебе.
И не вздумай после этого навредить Селесте. Хоть один волос упадет с ее головы из-за вашей проклятой связи, и я найду тебя где угодно. И зеркалом ты уже не отделаешься, понял?
- Звучит устрашающе. Но спасибо, что не пригрозил мне ядом.
- Катись к черту.
- Тристана нужно отвести к доктору, - настаивала на своем Селеста, подставив возлюбленному плечо. Каблук на ее сапоге оказался сломан, ходить так было неудобно, но что ей мелкие неудобства на фоне всего остального? Она готова идти до дома хоть босиком. - И ты тоже ранен, Себастьян.
- Ерунда. Ее Величество не рассчитала силу, когда пыталась тебя прикончить. Всем досталось. Но тем лучше - ни у церкви, ни у гвардии не осталось сомнений в том, что королева путается с дьяволом. А Гарден-стрит, кажется, здорово пострадала - заклинание отлетело куда-то в ту сторону. Грохот стоял знатный.
В любом случае, Ее Величество возьмут под стражу до суда, а там уже палата лордов разберется. Наверняка не выпустят ни под каким предлогом.
- Королеву казнят?
В груди шевельнулось сожаление. Даже Ее Величество не заслуживала такой жестокой судьбы.
- Может быть. - По лицу Себастьяна пробежала тень, но он быстро вновь растянул губы в кривой улыбке. - До суда мы ничего не узнаем. Пойдемте, я провожу вас до экипажа, пока Его Преподобие вас не хватился. Он ведь до последнего был уверен, что все это божественное чудо.
- Я же говорил, пташка, ради тебя я готов быть хоть господом богом, - засмеялся Тристан, однако в смехе его не было ни капли веселья. - Даже в глазах преподобного.
- Прошу тебя, Тристан, оставь эти речи при себе. Прояви хоть немного уважения к тем силам, какими наделил тебя Господь! А если не хочешь, так о себе подумай, ты же даже слова произносишь с трудом!
Кто бы что ни говорил, как бы сам Тристан ни старался убедить Селесту в обратном, она не желала отказываться от своей веры. Быть может, когда-то магия ее возлюбленного была такой же разрушительной, как магия Ее Величества, но теперь-то он творил совсем другие чудеса.
И все это оказалось возможно лишь благодаря связи. Великому дару небес, от которого он так и не отказался. Даже в тот момент, когда Тристан больше всего на свете желал выпроводить Селесту из поместья. Он не сумел отказаться ни от нее, ни от магии.
Слабая улыбка озарила ее лицо против воли.
Такой силой наделили его не только небеса, но и любовь.
Себастьян с Тристаном говорили по пути к экипажу, но Селеста к ним не прислушивалась. Изредка кашляя и морщась от боли в горле и за грудиной, она, прихрамывая, побрела к карете и взглянула на облако густого дыма над поместьем Альварес. Огонь медленно стихал, вокруг почерневших стен вились люди, зеваки кричали и размахивали руками, вдали кричали испуганные люди и надрывался глашатай. Удивительно, как только силы-то в себе нашел?
Уже к полудню весть и пожаре в поместье забудется. Весь город будет судачить о том, как церковь остановила королеву Анну - потомственную ведьму, решившую уничтожить маленький городок Бримстоун. И причину придумают соответствующую, быть может, вспомнят о герцоге Альваресе, и о его потомках.
Никто и никогда не узнает, что произошло на самом деле.
Никому не будет дела до Селесты Хагнифорд, младшей дочери мелкого лорда, и даже до преподобного Марта. А вот Тристана обсуждать будут многие. Подумать только, потомок беглого герцога, что скрывался от короны все эти годы.
Она бросила на него короткий взгляд, прежде чем сесть в экипаж.
- Не высовывайтесь пока из имения, - сказал Себастьян на прощание. - Я загляну к вам вечером. Или завтра, как все уляжется.
- Ну утруждай себя, Арседен.
Селеста пихнула Тристана локтем в бок, а тот лишь покачал головой в ответ и устало отвернулся к окну.
- На твоем месте я бы тоже бесился, - внезапно добавил Себастьян. - Ты был единственным, кто принял меня безродным мальчишкой и чихать хотел на то, что говорят другие о твоей дружбе с бастардом барона. А я поддался влиянию Анны и чуть не прикончил тебя.
Незавидный поступок. Но уже сто лет прошло. Пора послать это все к черту, Тристан, не считаешь? Каким бы ты ни был, как бы мне ни хотелось отравить тебя еще раз, ты заслуживаешь второго шанса. Или я.
Впервые на памяти Селесты он назвал ее возлюбленного по имени. Но по мрачному взгляду Тристана было не понять, тронули его слова старого товарища или нет - он лишь поджал губы и бросил на Себастьяна продолжительный взгляд. И в душе его плескались злость пополам со светлой печалью.
До чего тяжело, должно быть, нести подобное бремя сквозь года. Никогда ей этого не понять.
- Может быть, и пора.
Больше они не обронили ни слова. И когда экипаж тронулся с места, Селеста ласково погладила Тристана по плечу. Вид у него был донельзя уставший и измотанный, и оттого удивительнее было видеть, как он мягко улыбнулся и склонился к ней, чтобы запечатлеть короткий поцелуй на губах.
- Спасибо, - прошептал он.
- Не говори ничего, - качнула головой Селеста. - Ты же едва держишься.
Охваченное пожаром поместье осталось позади, а вместе с ним и опасность, но впереди у них еще множество испытаний. Только думать не хотелось ни об одном из них. Чего Селесте хотелось по-настоящему, так это поскорее задремать в теплых объятиях Тристана.
Но едва она прикрыла глаза, экипаж остановился и кучер открыл перед ними двери. Поодаль, за припорошенным снегом садом возвышалось до боли знакомое имение Хагнифордов.