ЭПИЛОГ 1
Шесть месяцев спустя
Алессандро стоял у окна кухни, держа в руках чашку кофе и наблюдая, как его жена помогает их приемным детям собираться в школу. Александре было десять, Марку — тринадцать. Они жили с ними уже месяц, и каждый день приносил что-то новое.
—Мамочка , где мой рюкзак? — кричала Александра с верхнего этажа их небольшого дома в пригороде Вассенар.
— В прихожей, малышка, — ответила Виктория, и Алессандро усмехнулся. Она все еще иногда использовала русские слова, хотя они договорились быть осторожными.
— Не используй русские прозвища на людях, — тихо сказал он, подходя к ней и обнимая сзади. — А то они спросят, почему итальянский врач знает русский лучше, чем должна бы знать.
Виктория развернулась в его объятиях и посмотрела на него с тем выражением лица, которое означало "сейчас получишь".
— Марко Росси, — медленно произнесла она, — если ты еще раз будешь учить меня, как играть роль, я напомню тебе, кто из нас был лучшим актером в прошлой жизни.
— Прошу прощения, principessa, — он поцеловал ее в лоб, и она слегка расслабилась.
— И хватит называть меня principessa.
— Хорошо, Елена Росси.—ухмыляясь сказал Алессандро и думал про себя какая же она милая когда злится.
Но про себя он все равно думал о ней как о своей principessa. Некоторые привычки умирают медленнее, чем прежняя личность.
Марк спустился вниз, волоча за собой огромный рюкзак, который казался больше его самого. Он был тихим ребенком — полная противоположность живой и болтливой Александры. Первые две недели он вообще почти не разговаривал, и Виктория винила себя, думая, что они торопились с усыновлением. Даже сейчас ему тяжело доверять людям.
—Дядя Алессандро, — тихо сказал Марк, подходя к Марко, — а ты правда был бизнесменом в Италии?
Сердце Алессандро пропустило удар. Дети иногда задавали такие вопросы, и каждый раз он боялся сказать что-то не то.
— Да, малыш. Занимался... импортом и экспортом.
Это была правда. В какой-то степени.
— А почему вы переехали сюда?
Елена подошла к ним, вытирая руки кухонным полотенцем.
— Мы хотели начать новую жизнь, — сказала она, присаживаясь на корточки перед Марком. — Иногда взрослые понимают, что им нужно изменить свою жизнь, чтобы стать счастливее.
— А вы счастливы?
Алессандро посмотрел на свою жену, на детей, на этот обычный дом с обычной кухней, где пахло блинчиками и кофе вместо страха и крови. Где по утрам нужно было искать рюкзаки и завязывать шнурки, а не планировать устранение врагов.
— Да, — сказал он, и в этом слове было больше правды, чем во всей его прежней жизни. — Очень счастливы.
Александра наконец спустилась вниз, волосы растрепаны, рубашка наполовину заправлена.
— Мама, а ты можешь научить меня драться? — спросила она, жуя блинчик.
Виктория подавилась кофе, а Алессандро еле сдержался от смеха.
— Зачем тебе драться, малышка?
— Ну, вчера Томми сказал, что итальянцы все трусы, а я хочу показать ему, что это не так.
— Александра, — строго сказала Елена, — девочки не дерутся. И мальчики тоже не должны решать проблемы кулаками.
— Но ты же умеешь, да? — настойчиво спросила девочка. — У тебя такие сильные руки, и ты вчера подняла тяжелую коробкую
Алессандро фыркнул, вспомнив, как его "слабая" жена действительно без усилий подняла коробку с посудой.
— Я была... спортсменкой, — осторожно ответила Елена. — В молодости занималась боевыми искусствами. Но это не значит, что нужно драться в школе.
— А можешь меня научить? Ну пожалуйста! Я не буду драться с мальчиками, честное слово. Просто хочу знать, что умею.
Виктория посмотрела на Алессандро, и в ее глазах он увидел внутреннюю борьбу. С одной стороны, она хотела защитить детей от всего, что связано с их прошлой жизнью. С другой стороны, она понимала, что мир может быть опасным местом, и дети должны уметь себя защитить.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Но только основы самозащиты. И только если пообещаешь никогда не начинать драку первой.
— Обещаю! — радостно воскликнула Александра.
После того как дети ушли в школу, Алессандро и Виктория остались одни в кухне. Она мыла посуду, он вытирал, и эта обыденность казалась ему самой большой роскошью в мире.
— Знаешь, что меня больше всего удивляет? — сказал он, вытирая тарелку.
— Что?
— То, как легко мне дается это. Елена Росси,простая домохозяйка, которая раньше работала врачом. Виктория остановилась, не выпуская из рук губку.
— А для меня это не роль, — тихо сказала она. — Елена Росси... это та, кем я всегда хотела быть. А Виктория была... необходимостью.
— Скучаешь?
— По чему? По постоянному страху? По необходимости спать с пистолетом под подушкой? По тому, что каждое утро могло стать последним?
— По власти. По адреналину. По ощущению, что от твоего решения зависят жизни людей.
Она долго молчала, глядя в окно на тихую улочку, где играли дети соседей.
— Знаешь, что я поняла за эти месяцы? — наконец сказала она. — От моих решений и сейчас зависят жизни людей. Только теперь это Александра и Марк. И они гораздо важнее всей братвы, которую я когда-то контролировала.
Алессандро подошел к ней, обнял сзади, прижался лицом к ее волосам. Они пахли обычным шампунем из супермаркета, а не дорогими французскими духами. И это было прекрасно.
— Иногда мне кажется, что мы играем в дочки-матери, как дети, — призналась она. — Что однажды я проснусь, а это все окажется сном.
— Хочешь, я тебе докажу, что это реальность? — он развернул ее к себе и поцеловал так, как целовал только ее, только когда они были одни, только когда мог позволить себе быть не доном, а просто мужчиной.
—Алессандро! — засмеялась она, отстраняясь. — Дети могут вернуться!
— Дети в школе до трех, — напомнил он, прижимая ее к кухонной стойке. — У нас есть время.
— Ты невозможный, — прошептала она, но не отстранялась.
— Я твой муж. И у меня есть права.
— Какие права?
— Право любить тебя каждый день. Право называть тебя своей женой. Право...
Звонок в дверь прервал его речь. Виктория мгновенно напряглась — старые рефлексы никуда не делись. Алессандро тоже почувствовал, как учащается пульс.
— Ждем кого-то? — тихо спросил он.
— Нет.
Они подошли к окну. У их дома стоял почтальон с большим пакетом.
— Доставка для семьи Росси! — крикнул он.
Елена и Марко переглянулись. Они не заказывали никаких посылок.
— Я открою, — сказал Марко, но Елена схватила его за руку.
— А что если...
— Principessa, мы мертвы уже полгода. Кому может понадобиться семья Росси из Нидерландов?
Но на всякий случай он взглянул на место, где в прежней жизни всегда лежал пистолет. Сейчас там была ваза с цветами, которые вчера собрала Александра.
Посылка оказалась от итальянского магазина деликатесов — несколько банок оливок, бутылка оливкового масла, пачка настоящих итальянских макарон и записка: "Для новых соседей от семьи Мартинелли. Добро пожаловать в наш район!"
— Боже мой, — выдохнула Виктория, прислонившись к двери. — Я думала...
— Я тоже, — признался Алессандро. — Но знаешь что? Это хороший знак. Мы так вжились в роли, что даже соседи верят, что мы простая семья.
— Ты действительно думаешь, что мы справляемся?
Алессандро посмотрел на фотографии на стене — их семейные фотографии, сделанные за последний месяц. Александра, которая смеется, катаясь с горки. Марк, который серьезно рассматривает жуков в саду.Виктория, которая читает детям сказку на ночь. И он сам — не дон Алессандро, не глава семьи, а просто папа, который помогает сына с уроками.
— Знаешь, что я понял? — сказал он. — Мы не играем роль. Мы стали этими людьми. Марко и Елена Росси существуют по-настоящему. А дон Алессандро и Виктория... они действительно мертвы.
Виктория подошла к нему, встала на цыпочки и поцеловала.
— Тогда давай продолжать жить.
— С удовольствием,principessa.
И когда дети вернулись из школы, они застали своих родителей на кухне, готовящих настоящую итальянскую пасту и смеющихся над чем-то своим, взрослым. Александра подумала, что у нее самые лучшие родители в мире, а маленький Марк впервые подумал, что, возможно, он действительно дома.