Глава 38
Время проходит неощутимо. Я просыпаюсь от звука открывающейся двери. Напрягаюсь, однако не шевелюсь. Не думаю, что Мариус будет насиловать девушку без сознания.
Прислушиваюсь к каждому шагу. Унимаю дрожь в теле после того, как возле меня кто-то останавливается. Человек стоит довольно долго, а после пихает меня носком ботинка в живот, переворачивая на спину.
— Давай, вставай, — вяло говорит мужской голос.
С опаской раскрываю глаза, понимая, что меня могут сами «разбудить». Передо мной мужчина в форме охраны. Увидев, что я пришла в себя, он резко хватает меня за предплечье и поднимает на ноги, встряхивая моё тело. Я, набравшись капли сил после сна, даю ему звонкую пощёчину за такое похабное отношение. Рука начинает ныть. И только почему моя задница всегда оказывается в таком дерьме? Приятно — отчасти, — что мной хотят шантажировать, но у них ничего не выйдет. Дамиан сам растоптал меня ради власти. Но ситуация уже непонятна. Хочет ли действительно Мариус пойти на шантаж? Или просто сделать меня своей проституткой?
Охранник сжимает челюсти, недовольный моими действиями. Но я даже не боюсь. Страх настигает меня только в одном: в изнасиловании. Я так долго мучилась и выживала с Альбертом... Не думаю, что смогу ещё раз пережить подобное.
Мой взгляд перемещается на часы. Удивляюсь, но не показываю этого. Время близится к вечеру. Ещё пару часов. Солнце сядет. А я обещала себе выбраться до захода солнца. Теперь эта идея не разжигает во мне пожар. Я помню, чем всё закончилось первый раз. И теперь точно понимаю, что спасения нет. «Как же мне быть?.. Я не переживу это ещё раз... Здесь нет Данте, который смог бы мне помочь... Здесь только шакалы...»
Вижу нетронутый поднос с едой. Желудок начинает урчать. Но вместе с этим меня начинает подташнивать. Слишком мерзко от всего... Но мне нужно много сил, чтобы бороться. Я делаю шаг в сторону еды, но охранник, будто прочитав мои мысли, перехватывает меня и толкает назад.
— Что ты себе позволяешь? — требовательным тоном спрашиваю. В моих глазах появляется гнев.
— Раньше надо было, когда была возможность. Сейчас её нет, — довольно грубо огрызается мужчина. — Не веди себя так, как будто тебе здесь кто-то что-то должен.
— Должен! — перебиваю его. — Мне здесь каждый из вас должен свободу! — грозно понижаю голос. — Вы не представляете, чем это всё для вас обернётся!
— Королевой ты была там, в США. Здесь ты тупо мясо. Развлечение для Мариуса. Пришла пора платить по счетам за свою власть. Будешь и шлюхой, и приманкой для своего любовничка. Мариус о таком даже мечтать не мог, — он гадко улыбается.
Сдерживаю крупную дрожь, что так и норовится ударить меня. Гордо поднимаю голову, словно я совершенно в другом положении и сама являюсь хозяйкой этого ублюдка. Наружу просятся выйти громкие рыдания с мольбой, но я не паду так низко. Никогда. Чувствую себя неадекватной, но должна вынести новое испытание судьбы с честью.
Неожиданно для меня мужчина подходит совсем близко и начинает всматриваться в мои глаза.
— Протяните мне свои руки.
В его руках верёвка, которой меня хотят связать. Без колебаний выполняю его просьбу, понимая стратегию поведения в случае неповиновения. Смотрю в его глаза, которые начали избегать меня. Он упорно наблюдает за своими действиями.
— Что происходит? — задаю ему вопрос.
Он мельком окидывает меня взглядом.
— Не знаю. Что-то нехорошее. Босс приказал привести тебя в его кабинет.
— Босс... — тяну это слово и усмехаюсь. — Боссом была я. А он так... мелкий воришка... и отмывальщик... — посмеиваюсь.
— Рискните сказать ему об этом, и мы все понаблюдаем за сценой вашего сожаления, — отвечает, завязывая узел.
— Я не остальные, язык за зубами не держу. Он уже знает, что я считаю его ужасным и дряхлым стариком.
Мужчина напротив хмыкает и сдерживает улыбку.
— А, я поняла. Мариуса возбуждают верёвки? Так обмотай ими всё моё тело. — нагло вздёргиваю нос.
— Мариуса возбуждают крики и боль, а верёвка — давно пройденный этап. Хотя... Думаю, с вами он будет не против начать всё сначала.
Мариус такой же маньяк, как и Альберт. Он будет издеваться надо мной до тех пор, пока я не сорвусь на животный крик боли и беспомощности. Он из тех, кому нравится унижать и быть уверенным, что все женщины любят унижение. Мне придётся пройти через круг Ада. Но я даю слово. Я справлюсь. Он обязательно пожалеет, чёрт возьми.
Охранник берёт меня под локоть. Я отдёргиваю руку, показывая, что пойду сама. Он лишь кивает и отмахивается. Мы выходим из комнаты. Трупов больше нет, только кровь осталась на стене. Невольно думаю, что зря убила тех мужчин. На душе образовывается тяжёлый камень. Мне становится трудно дышать от сожаления и своей жестокости.
Меня заводят в комнату, по углам которой стоят по одному охраннику с винтовками в руках. За единственным столом сидит Мариус. Возле него горит торшер, освещая документы. Он поднимает голову и при виде меня широко улыбается. От вида этой напыщенной улыбки мне становится паршиво, и я отвожу от него глаза, изучая кабинет. Останавливаюсь на цепи, приделанной к стене, и ошейнике. Мои глаза расширяются от домыслов.
— Верно, Инга. Это для тебя. Только не пугайся. Просто хочу, чтобы ты была рядом со мной, когда я занят работой. И я буду очень рад, если ты сама сейчас сядешь туда, — с лица Мариуса не сходит улыбка, и я с ужасом понимаю, что у него действительно есть проблемы с психикой.
Сглатываю и делаю неуверенный шаг вперёд. Глаза мужчины загораются от желания и восхищения. «Не смей злить его. Терпи. Переверни ситуацию в свою сторону», — повторяю себе. Шатко иду к месту ошейника и медленно опускаюсь на большую мягкую подушку коленями. Всё время смотрю в глаза Мариуса, что неотрывно следит за мной. Поднимаю голову.
Чувствую себя грязно. Мне чертовски стыдно перед самой собой, но чтобы облегчить себе участь и иметь хоть какие-то шансы на спасение, я должна втереться Мариусу в доверие. Внутри возрастает паника, когда ко мне подходит охранник с маленьким ключом в руках. Он нужен ему явно для того, чтобы закрепить на мне кожаный ошейник. Но Мариус останавливает его взмахом руки.
— Нет. Не нужно. Она умница, сделала всё правильно. Я верю, что она не попытается сейчас сбежать, — довольным тоном говорит мужчина, и от меня отходят.
Внутренне я торжествую, понимая, что всё сделала правильно. Охрана у окон задвигает шторы, и в комнате остаётся лишь приглушённый свет торшера. В голове так и бьётся фраза: «До захода солнца». Мне становится тоскливо и обидно, что я не оправдала даже своих ожиданий. Но если кулаками их не взять, значит придётся брать другим...
Это низко. Стыдно. Самое никчёмное, что я могла сделать, это сидеть на коленях перед французом, который ничего не значит в нашем мире. На душе раздирающий скрежет. Я больше не могу пробовать бежать. Голова до сих пор болит после побоев, а во рту неприятная горечь. Я почти не могу разговаривать от боли избитых губ. А кожа и сейчас помнит каждое мерзкое прикосновение губ Мариуса. От воспоминаний меня передёргивает, но на это никто не обращает внимания.
Мой потенциальный мучитель занят бумагами, но внезапно мужчина смеётся, встаёт и направляется ко мне. Внутри я вся сжимаюсь, но внешне продолжаю оставаться спокойной и непоколебимой. Мариус хватает меня за волосы на затылке и наклоняет назад голову. Я стоически выдерживаю его взгляд, не позволяя себе отвести глаз.
— Будешь себя плохо вести — буду наказывать. Жестоко наказывать. Будешь хорошей девочкой — сделаю тебя своей Королевой, — тихо говорит он и проводит языком по моей щеке. Я морщусь от отвращения, но не двигаюсь.
Мужчина выпрямляется и возвращается на место. Пока он не видит, я вытираю пеньюаром, который почти слез с моего тела, остатки мужской слюны с лица.
— Так вы, оказывается, неконкретный человек, Мариус. Сначала говорите, что я буду вашей шлюхой, рабыней, а сейчас напротив. Сейчас говорите, что сделаете меня Королевой. Определитесь уже. С вами скучно вести дела и дискуссировать, — с едкой улыбкой подмечаю я.
Мариуса забавляет моя наглость, и он улыбается брошенным в его адрес словам. С кривой усмешкой смотрит в мои глаза длительное время.
— Я женюсь на вас, — с удовлетворением говорит мой мучитель.
Не успеваю я впитать эту фразу и осознать, как дверь резко открывается и на пороге оказывается до боли в сердце знакомая фигура.
— Что ж, тогда я поиграю на вашей свадьбе, чёрт побери! — глубокий баритон, пробирающий до костей.
Ритм сердца сбивается. Я забываю, что значит дышать. Смотрю неверящими глазами в глаза до смерти любимого Дамиана... Моего Дамиана... Нет, Дамиана, который никогда не был моим...
Его взгляд пробегается по мне, и он прячет на мгновение появившуюся ярость и желание убивать. На его лице ходят желваки. Я рассматриваю каждую деталь. Шрам на щеке потускнел, но никуда не делся. Он может вселить ужас в людей, но у меня вызывает только боль.
Я не могу поверить... Дамиан здесь... Зачем? Он спасёт меня? «Господи, я спасена!» До захода солнца... Я выберусь отсюда... Дамиан пришёл сюда за мной... Но сколько это будет стоить? Он совсем один, а их десятки... Я так отчаянно верю в лучшее...
Слишком долго не видела его, а голоса не слышала ещё дольше. Моментами мне казалось, что я забыла как он звучит, как нежно слетает с его губ «невыносима». На меня падает оцепенение, и я ошалело таращусь на дорогого мне мужчину. Высокий, подтянутый, статный, слегка надменный и... чертовски грубый. Его глаза вопят о жестокости и безнравственности. Но я вспоминаю прошлое... Он и тогда был таким со всеми, но только не со мной. Он искусно выполнял свою роль, не заботясь о ране, которую причинит мне. И я даже улыбаюсь, вспоминая первое впечатление Катерины о нём.
Дамиан один величественно заходит в кабинет Мариуса, во взгляде которого поселяется ужас. Значит, Мефистофель сегодня нежданный гость. Дамиан сам узнал, что меня похитили? «Эти снимки в пентхаусе... Он ведь следил за мной не переставая... Теперь это всё объясняет...» Я всячески стараюсь скрыть радость, чтобы не навлечь беду. И я больше не переживаю. Я уверена, что охрана внизу вся уже перебита. Это ведь Дамиан... Кажется, он решил, что должен спасти меня за всю ту боль, которую заставил перенести. И моему облегчению нет предела. Я не думала, что буду так рада видеть его... Но я знаю, что это продлится недолго. Мы распрощаемся с ним, и мне снова придётся внушать себе ненависть к нему, чтобы выжить от уничтожающей любви.
Всё оружие наведено на Дамиана. Мариус долго не может поверить своим глазам. Долго смотрит на Стэнтона с таким же недоверием, как и я вначале. А после приказывает своей охране опустить пушки. В комнате зажигается яркий свет люстры, обрамляя лучами лицо Дамиана. Во всех движениях и взглядах Мариуса читается нескрываемый страх. Он на фоне Мефистофеля подобен на мурашку, которую сейчас раздавят пальцами.
Пока Мариус приходит в себя, сталь Мефистофеля устремляется на меня. В его глазах так много эмоций. От печали до гнева и злости. Но даже при таких обстоятельствах я сейчас спокойна. Главное, он рядом.
Мариус встаёт со стула, пытаясь походить на Мефистофеля. Дамиан словно считывает это по его глазам и смотрит на него свысока. Мой мужчина складывает руки за спиной и излучает силу и власть даже в каждый потаённый уголок комнаты.
— Мефистофель, — протягивает Мариус, понимая, что за появлением Дамиана следует что-то неизбежное. Он разглядывает великого Босса «Vida Negra» с ног до головы. — Честно сказать, я не ожидал увидеть...
— Почему я здесь? — перебивает его Дамиан с таким видом, словно тот ему никак не интересен.
Мефистофель подходит ближе к сжимающемуся Мариусу и склоняет голову набок.
— Мы...
— Зачем я бросил все дела и помчался в Париж из Москвы? — угрожающе понижает голос Дамиан, вызывая у меня мурашки от воспоминаний. Временами он и меня отчитывал этим тоном...
Я с нескрываемым любопытством наблюдаю за разворотом событий. Дамиану удаётся доминировать даже сейчас. Я в который раз восхищаюсь его силе как внешней, так и внутренней. Разве можно удерживать в своём характере столько возбуждающей власти?
Мариус прокашливается, стоя почти под Дамианом.
— Ты приехал сюда, чтобы... — заикаясь, пытается сказать француз.
— Ах, ты же не был осведомлён о моём дружеском визите... Но ничего, давай вместе поразмышляем, — спокойно говорит Дамиан и обходит Мариуса. Останавливается возле его стола и проводит пальцем по поверхности, изучая взглядом комнату и каждого охранника, пока Мариус с опаской наблюдает за ним. — Итак. Ты собираешься шантажировать меня бедной девушкой, — констатирует мужчина. — К сожалению, это всё, на что были способны твои извилины. Думаю, миссис Дарден польщена, Мариус. Но это не отменяет факта, что ты жалкий трус. И что же, ты уже приготовил речь? Можешь выступить передо мной? Давай, начинай...
Завороженно наблюдаю за мужчиной и чертовски завидую его спокойствию. Дамиан говорит так ровно, тихо и уверенно, что сомнений не остаётся: он пилот этого дирижабля.
— Либо ты отдаёшь мне свою территорию, либо больше никогда не увидишь Ингу Дарден.
Дамиан вскидывает брови, а после глубоко смеётся.
— Мне плевать на эту девушку. Она мне никто. — произносит он. Меня всю парализует. Нет... Я не готова слышать это и верить... Как он может? Сердце безжалостно сжимается, напоминая о всей боли, которую он мне причинил. И как только я могла подумать, что важна для него?.. — Ты можешь заставить её кричать, умирать, страдать. Трахай её, как первую и последнюю шлюху. Мне плевать. Мне всё равно. Понимаешь?..
Мазнув взглядом по вытянувшемуся от шока лицу Мариуса, я опускаю глаза в пол. Я чувствую такую пустоту, одиночество и никчёмность... Я хочу не знать этого страшного мужчину с именем Дамиан Стэнтон. Он несёт за собой только разрушение и боль, оставляя после себя лишь пепел. Даже сейчас Дамиан продолжает свою игру. Он появился, чтобы дать мне надежду и забрать её. Чтобы снова насладиться моей болью. Он не поможет мне... Я только игрушка в его руках, как и всегда думала. Но несмотря на изнуряющую боль, поднимаю подбородок. Не покажу слабости.
— Ты бы видел своё лицо, Мариус... — посмеивается Дамиан. — Отвратительно знать, что твой план дерьмо, правда? — насмешливо спрашивает он.
Смотрю на его лицо, которое в одно мгновение погружается во тьму. Теперь его искажает выбравшаяся наружу ярость. Он всё здесь уничтожит, это обещает его животный взгляд.
Дамиан одной рукой берёт за шею Мариуса и сдавливает её, когда в комнату вбегает его охрана и стреляет по людям моего похитителя. Мефистофель контролирует всю ситуацию. Я была уверена в нём. Но от страха скручиваюсь и накрываю ладонями голову. В меня летят брызги чужой крови, и я вспоминаю, как сегодня убила двоих людей... Мне становится не по себе, но безжалостный голос Дамиана возвращает меня в реальность.
— Уёбок, ты хоть понимаешь, кому перешёл дорогу?! — рычит он, пока лицо Мариуса краснеет в его крепкой хватке. — Ты, сука, украл мою женщину и решил поиграть с ней?! Блядь, я трахну тебя твоим же членом! Она моя! Моя! Какого чёрта она сидит в нижнем белье на коленях!!! Почему она избита!!! Сука!!! — орёт Дамиан и с силой ударяет Мариуса по лицу.
Удар мужчины по сравнению с моим кажется смертельным. Мариус падает и теряет сознание. Я вздрагиваю, когда встречаюсь взглядом с Дамианом.
— Везите его туда, куда договаривались, — бросает он своим людям, справляясь с дыханием.
Я поднимаюсь с колен и пошатываюсь. Пытаюсь унять стук сердца, что бьётся так не от происходящего, а из-за того, что вижу его. Оно будто чувствует сердце Дамиана и хочет быть с ним в одном ритме. Громко сглатываю. Ноги подгибаются, но я нахожу силы не упасть, и вновь выпрямляюсь.
Дамиан медленно подходит ко мне, внимательно разглядывая моё лицо. Он морщится от боли увиденного, но даже понятия не имеет, что эта боль по сравнению с той, что он мне причинил, даже не ощутима. Такой родной, но такой недоступный и далёкий...
Останавливается напротив. Ждёт, пока все уйдут, разделяя со мной боль. Я вижу это по его глазам. Я не могу насытиться всепоглощающей серостью любимых глаз. По щеке скатывается слеза, а я вздрагиваю. Это было неконтролируемо, я даже не смогла сосредоточиться. Дамиан нежно касается моей кожи подушечкой большого пальца и вытирает слезу.
Когда дверь за всеми закрывается, Дамиан порывисто заключает меня в объятия. Он крепко прижимает меня к себе, а мне так больно и радостно... Неприкаянность рядом с ним верно служит мне. Я хочу отдаться этому порыву, но сдерживаю себя. Стою безвольной куклой и тихо наслаждаюсь его ароматом, присутствием, руками. Он бережно обхватывает меня за голову, боясь причинить боль побитому лицу, и невесомо прижимается губами ко лбу.
Простые объятия с этим мужчиной имеют силу сорвать плотину. Я чётко ощущаю, как на глаза наворачиваются слёзы, но сдерживаюсь. Мне, оказывается, так сильно не хватало Дамиана... До сих пор не могу поверить в происходящее, но спокойна только от его присутствия. Дамиан рядом, как и обещал.
Быть рядом.
— Дорогая Инга... — бормочет он, вдыхаю запах моих волос, пока я в ответ наслаждаюсь его ароматом. Ароматом, нотки которого ещё отдалённо могу учуять на его рубашке, что стала самой дорогой вещью в моём гардеробе. — Моя невыносимая... Моя... Я так боялся... Дорогая Инга... — тихо говорит он и крепче сжимает меня. Я прижимаюсь щекой к его шее, водя носом по мужской коже. И в этот момент я понимаю, что действительно что-то значу для него. Я и вправду дорога ему. Я для него дорогая Инга.
В дверь кто-то стучится, и Дамиан отстраняется от меня, продолжая держать за плечи и смотреть мне в глаза. В его взгляде так много невысказанного...
— Да.
Дверь открывается. Дамиан закрывает меня собой, поглаживая по спине.
— Босс, вы нам нужны.
— Сейчас иду, — бесстрастно отвечает мужчина, продолжая смотреть на меня.
Дамиан натягивает на мои плечи пеньюар. Пояса нет, поэтому он развязывает узел на верёвке и ей завязывает одежду. Целует кончик моего носа и уходит. Вновь. После него остаётся только запах, а с его уходом я резко начинаю чувствовать себя одинокой.
После ухода Дамиана в комнату врывается Адриан. Опешив, он отводит взгляд, не смея разглядывать моё тело. От его реакции на моём лице появляется улыбка. Значит, он как и Дамиан: хорош только со своими.
Мужчина встречается со мной взглядом, даже не пытаясь рассматривать моё побитое лицо. И я очень благодарна ему. В этой ситуации он ведёт себя правильно. Я даже не чувствую дискомфорта в его присутствии.
— Поехали, Инга. Всё уже закончилось.