Глава 30
Девушка убегает. Изредка поворачивается назад, чтобы посмотреть, где же её преследователь. Подол длинного чёрного платья развивает лёгкий ночной ветер. По переулку отчетливо слышно эхо:
— Не пытайся сбежать от меня, дорогая. Я найду тебя везде. Из Ада достану, если посчитаю нужным... — голос бархатисто смеётся. — Моя глупая...
Ему кажется, что она хрупкая фарфоровая кукла, которую можно неосознанно поломать одним лишь своим прикосновением. Блестящие пряди девушки в свете уличных фонарей бросает то вверх, то вниз, завораживая его нежными и, словно в замедленной съёмке, аккуратными движениями.
Босая. Мелкие и острые камешки с грязной земли врезаются в нежные ступни, отчего по следам остаётся кровь. Но боли нет... Она чувствует только желание сбежать, скрыться и забыть. А он тайно смеётся над её наивностью: чертовка понятия не имеет, в чью руку вложила свою ладонь ранее.
— Моя дорогая, хватит прятаться... — нежно тянет мужской голос, и от неожиданности она вздрагивает.
Оборачивается по сторонам. Но его нигде нет! Безумие! Лишь тени и голос, сводящий с ума...
Женский силуэт продолжает быстро бежать. Вот там поворот, а дальше ещё один, и наконец-то она попадёт в людное место. Там ей точно помогут. Он не посмеет притронуться к ней. Главное — добежать, и она будет спасена!
Лицо девушки бледное, почти белое. По щекам текут слёзы от уязвимости, и весь макияж размазан. Помада задевает щёки, а она дальше растирает её, пытаясь вытереть трясущимися ладонями слёзы.
Остаётся последний поворот!
Голос исчез. Это успокаивает и даёт мнимые надежды, но она и без того уже не может бежать. Ноги не выдерживают. Девушка падает на колени, а после — всем телом на землю. Песок, вода после ливня... Тепло. Понимает, что последние силы кончились. Она сильная. Она очень сильная. Но с ним всегда слабая. Щекой жмётся к грязи, размазывая ту по лицу, и даже в этом ищет утешение.
Перед глазами мелькает тень, но она её не боится. Мужчина садится на корточки перед её ослабшим телом. Поднимает голову девушки, кладёт на свою грудь, пересаживаясь на колени. Гладит промокшие волосы и улыбается.
— Хватит противиться мне... Я тебе не враг... — тихо доказывает он ей.
— Ты не враг... — повторяет она. — Ты намного страшнее... — всхлипывает, находясь в его руках.
***
Шесть недель спустя
Рука Данте ложится на мою поясницу, когда мы вдвоём выходим из полутёмного зала после просмотра фильма. Он о чём-то увлечённо спрашивает меня, а я киваю головой, поддерживаю его мнение и натягиваю улыбку, стараясь казаться заинтересованной в диалоге с ним. Но я не слышу его...
Я весь сеанс фильма смирно смотрела на экран. Испытывала напряжённость, нервозность, тревогу. Тогда мне казалось, что это из-за событий, происходящих в кино, но сейчас стало ясно, что причиной тому были лишь мои мысли. Я с любопытством смотрела на происходящее. Даже запоминала некоторые фразы и хотела потом обсудить их с Данте, а сейчас имён главных героев не могу вспомнить.
— О чём ты думаешь? — мужской голос отвлекает меня.
Мотаю головой и с удивлением смотрю на него. Быстро придумываю себе оправдание, чтобы не расстраивать друга.
— Я... — сглатываю и бегаю глазами по сторонам. Мы уже стоим возле машины, а Данте держит для меня дверь. — Я думаю над концовкой фильма. Она мне показалась очень странной, — поднимаю уголки губ и запрыгиваю на переднее сиденье.
Дверь закрывается. Данте садится за руль, но не спешит заводить машину. Поворачивается ко мне лицом и улыбается.
— А я думаю, что ты просто находишься в своих мыслях, потому что мы уже обсуждали концовку и возможное продолжение.
Неловко усмехаюсь и опускаю голову. Пряди падают мне на лицо.
— Ты обсуждал, — тихо смеюсь. — А я кивала.
Смотрю на него с нежной улыбкой, благодаря взглядом за то, что он не выдвигает претензию, а с добром даёт понять, что всё хорошо.
Данте приближается. Я задерживаю дыхание, когда его пальцы убирают пряди с моего лица. Нежно, аккуратно, но я представляю другого мужчину. Вздыхаю и отстраняюсь от него. Откидываю голову на сидение, а он заводит машину.
Напряжение появляется между нами по моей вине. Я не намерена благодарить его за помощь таким образом... Не смогу... Потому что он никогда не сможет избавить меня от прошлого, как это делал Мефистофель...
С изумлением поворачиваюсь к Данте, когда мы подъезжаем к роскошному ресторану в центре города. Я ведь думала, что мы вернёмся домой. Мужчина помогает мне выйти, а я чувствую себя не совсем комфортно с ним в такой обстановке, но всё же натягиваю улыбку и захожу в здание, которое внутри оказывается пустым. В центре накрыт стол на двоих.
— Что за повод? — оборачиваюсь к мужчине, довольно улыбающемуся.
— Повод есть. — утвердительно говорит он.
— С чём это связано?
— С работой. С моей работой, — Данте отрешённо кивает и проводит меня к столу. Помогает присесть и садится напротив.
Я провожаю его взглядом, глубоко вздыхая. Нам наливают шампанское, из-за чего я слабо улыбаюсь. «Данте всё-таки помнит мои предпочтения». Мужчина поднимает бокал.
— За мои первые дивиденды. — лучезарно улыбается он, и я с загадочной улыбкой чокаюсь с ним.
Пригубив шампанское, отставляю бокал.
Данте на две недели улетал из страны, оставив нас одних. Прошло много времени с тех пор, как мы приземлились во Франции. Мужчина арендовал для нас большой дом, где у каждого была своя комната и места для увлечений: бассейн, бильярд, тренажёрный зал и тир. Катерина впервые держала оружие в руках и чуть не пристрелила Данте. Мэлоди начала приспосабливаться к новому социуму, ездить на экстремальные прогулки, устроенные Кэт и Данте, видеть мир вместе с матерью, заводить новых друзей. Мы встретились с прекрасной француженкой, которая была не против поучить меня их языку, и её двухлетняя дочь подружилась с моей. Правда, моя малышка продолжает оставаться слишком стеснительной, что постоянно приводит меня в восторг.
Ортезы давно сняты, рана от ножевого ранения уже не болит, только вот шрамы не затянулись, а стали ещё глубже... Но я усердно игнорирую их, внушаю себе, что я счастлива и в моей жизни всё хорошо. Но счастливой меня делает только Мэлоди. Ни Катерина, ни Данте не имеют возможности утешить меня так, как это делает моя малышка одной лишь улыбкой с ямочками на щеках. Поэтому с ней я пытаюсь находиться круглосуточно. Только она унимает боль от несправедливости и даёт веру в лучшее.
Катерина ненавидит Джордана, которого уже давно нет в живых. Она уверена, что он поимел её пару лет и бросил, но девушка была единственной, о ком в тот злополучный день думал Эванс. Однако сказать ей правду я до сих пор не осмелилась, потому что чувствую вину на себе. Если бы мы тогда отпустили его, то есть вероятность, что Мефистофель не убил бы его.
Но что я могу изменить своим «если бы»?
Подруга постоянно вылавливает меня для разговора о Дамиане и наших с ним отношениях, но я ни слова ей не говорю. Не хочу. Не её дело. Это моё. Воспоминания мои, и не буду делиться с ними, даже если они причиняют боль, что уже тупая.
Сегодня вечером Данте предложил сходить в кино. Я бы сразу отказала, но Катерина ответила вместо меня согласием. Наверное, нужно будет поблагодарить её, ведь действительно стоит выбираться из рутины. Но что если эта рутина делает меня счастливой? Мэлоди осталась с подругой, и теперь я переживаю за них двоих.
— Я не помню, чтобы ты рассказывал мне о своём бизнесе... — склоняю голову, пытаясь выведать у него информацию, которая совсем не интересует меня. Но спросить должна, чтобы показать заинтересованность в нём. По-другому нельзя. По-другому некрасиво.
Данте довольно улыбается. Ему приятно, что я сказала эти слова, потому что он очень ждал их.
— Если не разглагольствовать, то я занялся недвижимостью в Дубае, — деловито говорит друг, и мы вместе смеёмся с его тона.
— Слушай, а ты правильно инвестировал свои деньги, — подмечаю я, уже по-настоящему заинтересовавшись этой темой.
— А главное, в отличное время, — делает он акцент и широко улыбается. Я также дарю ему улыбку и берусь за приборы. — Но... — неуверенно произносит и сглатывает Данте, чем привлекает моё внимание. — Мы здесь не по этому поводу, Инга. — мужчина поднимает на меня полный верности взгляд, и я откладываю вилку с ножом, сосредотачиваясь на нём.
Данте встаёт и подходит ко мне. Перешагивает с ноги на ногу и внимательно вглядывается в моё лицо, которое явно выражает непонимание. Перевожу взгляд на его руку, что достаёт из кармана маленькую красную коробочку, и затаиваю дыхание. «Пожалуйста, нет...» — мысленно молюсь я, сдерживая эмоции. Он поднимает крышку коробочки, присаживается на одно колено. Я читаю волнение и тревогу на его лице, и глубоко вздыхаю, когда взгляду открывается кольцо.
— Инга... Ты... — Данте шумно сглатывает. — Ты выйдешь за меня замуж?
Встречаю его нуждающийся во мне взгляд и покрываюсь испариной. Сначала меня словно обдаёт кипятком, а потом — холодом. Путаюсь в мыслях, в горле пересыхает, шум в голове.
Появляется порыв сразу закричать: «Конечно же, нет!», но сжимаю губы, глубоко дыша. Становится слишком паршиво. Это Данте делает мне предложение, в глазах которого ярко выражена мольба. Он единственный, кто остался со мной до конца и поддерживает в каждых неудачах, даже самых мелких.
— Я... — растеряно смотрю на него и пожимаю плечами. — Данте... — резко выдыхаю с удивлением. — Я... — тяну и не могу... Не могу обойтись так с ним после всего... — Я подумаю, Данте.
Вру. Наглая ложь. Я уже готова отказать ему, но не могу, глядя в эти преданные и полные любви глаза. Почему так сложно отказывать людям, которые тебе дороги? Почему он до сих пор надеется на место в моём сердце?
На лице мужчины появляется улыбка. Он встаёт и оставляет футляр на краю стола. В нём нет разочарования, напротив, он оживлён.
— Спасибо... — шепчет Данте. — Я готовился к отказу... Но второй раз оказался удачнее, — с теплом говорит он.
— А на третий я сразу дам согласие, — смеюсь, а потом веселье обрывается. Я никогда не смогу сделать это, но всё равно дала глупую надежду. Снова. И мне так больно, когда со счастливой улыбкой он возвращается на своё место. Данте и представить не может, что творится в моей душе...
Он чертовски привлекательный мужчина. Я вижу, как на него засматриваются официантки, как кокетливо улыбаются ему и огорчённо вздыхают, когда его взгляд проходит мимо них. Я смотрю на него, а думаю про другого... Они разные. Абсолютно. И я всегда буду сравнивать Данте с ним, сколько бы времени не прошло. Я каждого мужчину в своей жизни буду сравнивать с ним. Потому что никогда не смогу выбросить из головы: судьба постоянно напоминает о нём кошмарами и ассоциациями. Притупить боль от предательства смогу, но это так легко по сравнению с тем, чтобы забыть его... Но я обещаю себе, что он останется картинкой в моей голове, которая когда-нибудь сотрётся.
Я вспоминаю ужин с Дамианом и сглатываю неприятный привкус боли. Прикрываю глаза и представляю его напротив, а чувства такие, словно всё происходит не в моей голове. Ощущаю его манящую мужскую энергию, животные глаза, похоть, страсть, желание. Раскрываю глаза, пугаясь своих мыслей и давления внизу живота. Данте не замечает за мной странности, увлёкшись ужином, и я следую его примеру.
— Актёры отлично сыграли, не правда ли? — нежно спрашиваю его и склоняю голову. Пытаюсь показать, что я тоже была вовлечена в процесс, но просто выдумываю вопрос. «Я на хрен не знаю, как они сыграли».
Данте усмехается.
— Согласен... — выдыхает он. — А в нашей жизни и актёров не надо. Дамиан искусно сыграл, верно?
— Кхм... — отвожу глаза, давая понять, что мне неприятна тема, которую он завёл.
— Наш самый главный враг оказался другом семьи Дарденов. Ты бы видела, в каких тесных отношениях они состояли с Арчибальдом, отцом Альберта. Он годами подряд поставлял оружие и поддерживал связь с ним. А твой покойный свёкр и подумать не мог, что Дамиан в итоге убьёт его.
— Что?.. — резко поднимаю на него голову.
— Инга... — Данте придвигается ближе ко мне и складывает руки на свободном участке стола. — Отца Альберта убил Мефистофель.
— У него был сердечный приступ! — изумляюсь.
— Это всем так сказали. Когда мне стало известно, что Дамиан является Мефистофелем, я сразу понял все нюансы. Ты и понятия не имеешь, что происходило внутри Милстропа после его смерти. Мефистофель оставил послание с тем, что он причастен к погибели Босса Майами. Об этом начали узнавать больше людей, и Альберту, чтобы не позориться и не упасть в глазах синдиката, пришлось принять меры. Ты понимаешь, какие. Я работал на Альберта за год до того инцидента, и всё прекрасно знал, но молчал, чтобы остаться в живых. А теперь мне кристально ясно, что Дамиан начал сотрудничать с Дарденами, чтобы сблизиться и уничтожить. Только вот Альберт держался от него на дистанции, не подпуская близко к себе. Кроме покойного Антонио он никому не доверял. И правильно делал.
Хмурюсь, недовольная тем, что ранее не знала этих подробностей.
— Мефистофель только на территорию Милстропа так претендовал? С чего началась эта месть Дарденам, и при чём здесь оказалась я?
— Инга... — вздыхает Данте. — Я говорил это ранее, повторюсь и сейчас. Мы знаем только то, что «Vida Negra» — побережье Португалии. Всё. В синдикате никогда не обсуждались его отношения с другими Боссами. И что это за кровная месть, я понятия не имею, но она точно есть. — мужчина замолкает. Я обдумываю его слова. Значит, в сердце Дамиана только жестокость, месть и желание уничтожать. Мне он тоже мстил из-за того, что я невестка этой семьи? Огорчённо улыбаюсь и мотаю головой. Я наконец-то поняла... Невзирая на то, какие страдания мне принесла эта семья, он всё равно посчитал меня её частью... Горечь во рту дотягивается до сердца, но я так вымотана этой болью, что мне как будто и не больно вовсе. — На Альберта тоже было совершено много нападений, но он охранял каждый миллиметр своего тела. А сейчас всё равно мёртв.
Вдруг Данте заметно напрягается и бегает глазами по ресторану. Пожимаю плечами и поворачиваюсь назад, не понимая, что происходит. Никого не вижу, но реакция Данте настораживает меня.
— Альберт... — мужчина потирает шею. — Его могила пуста.
Опешиваю и откидываюсь на спинку. Приоткрываю рот и захлопываю, не подобрав правильных слов.
— Кто-то раскопал могилу, гроб открыт, а останки не могут найти.
— Хватит. Давай поужинаем.
Я прерываю Данте, который собирался продолжить разговор, и он одобрительно кивает. Мне становится жутко. Мефистофель настолько беспощаден, что с лёгкостью уничтожил давно иссохшее тело своего врага из-за мести, достав его из гроба. Меня передёргивает, я слегка подрагивающими пальцами беру приборы.
Весь вечер Данте блаженственно смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, но сама не могу смотреть в ответ. Мне стыдно за то, что я взяла время на раздумье. И я понятия не имею, как корректно выйти из этого положения в будущем.
Мы удачно возвращаемся домой, где нас никто не встречает. На часах одиннадцать, Мэлоди уже давно спит, Катерина, думаю, тоже. Сжимая в руках коробку с кольцом, натягиваю для Данте улыбку и желаю спокойной ночи, после чего мы расходимся на хорошей волне по своим комнатам. Уверена, он всю ночь будет планировать нашу свадьбу, даже не услышав моё «да», а я — думать, как избежать последствий.
Вздрагиваю, когда вижу Катерину на кресле в своей комнате. Она, бодрая и полная сил, вскакивает и несётся ко мне. Поднимаю брови. Девушка в нетерпении смотрит на меня.
— Он сделал тебе предложение? — вопрос, больше похожий на утверждение.
Ошеломлённая, делаю шаг назад.
— Ты всё знала...
— Я помогала ему выбирать кольцо. И почему оно ещё не на тебе, Инга? — выгибая бровь и воинственно выставляя одну ногу вперёд, она складывает руки на груди и упрекает взглядом.
— Эй, постой. — нагло тыкаю пальцем в её грудь. — Я обещала подумать, но однозначно никогда не надену это кольцо на палец.
— Так какого, мать твою, ты обещала подумать и разрешила ему фантазировать о будущем?! — шипит Катерина.
— Я не знаю! — недовольно понижаю голос и отворачиваюсь от неё. — Мне было сложно отказать ему, а взять время оказалось очень просто. — развожу руками, и ударяю себя ладонью по лбу. — Я такая мерзкая дура...
Катерина медлит минуту, но всё же подходит ко мне и кладёт голову мне на плечо.
— Согласись, Инга. Поверь, ты будешь счастлива с Данте. — спокойно произносит она.
— Я люблю его исключительно как друга! — возмущаюсь её предложению.
— А как ещё нужно любить мужчину, чтобы связать с ним свою жизнь?! Как страстного любовника, который, на самом деле, гниль и падаль?! — зло спрашивает она.
Задерживаю дыхание.
— Дамиан был для меня больше, чем объектом сексуального удовлетворения. Я не раздвигала перед ним ноги из-за похоти. Мы с ним занимались любовью.
— Инга... — с мольбой в голосе протягивает она. — Ты бы видела, как светились глаза у Данте и как он потом переживал. Он любит тебя. Понимаешь? По-настоящему любит. И он никогда не сделает тебе больно, как Дамиан, который только на публику демонстрировал свои чувства к тебе.
«На публику», — с болью отбивается в голове. Знала бы она, как он относился ко мне наедине, какие слова говорил, однако это теперь даже для меня значения не имеет. Я научилась холодно относиться к воспоминаниям о той любви и игнорировать её в себе. Ненавижу Дамиана... Ненавижу тосковать по нему... Ненавижу искать его глаза в толпе... Ненавижу чувствовать его запах... Его ненавижу... Ненавижу...
— Данте никогда не предаст. Он горой будет стоять за тебя. С ним ты забудешь о прошлом. С ним ты забудешь Дамиана.
— Постоянно сравнивая их?! — вскипаю и отталкиваю от себя Катерину. — Успокойся! Приди в себя! Мне не нужно забывать Дамиана, потому что он ничего для меня не значит! И да! Я буду сравнивать Данте с ним! Потому что Дамиан у меня первый! Во всём! Но он не нужен мне! Я даже почти его лицо забыла! Между нами с ним давно всё кончено! Ни одного звонка! Ни одного сообщения! Ни малейшей попытки оправдаться! О каком, мать твою, Дамиане может идти речь?!
— О том Дамиане, которого ты любишь! Ты говоришь, что забыла его, но в твоих словах сплошная боль и нужда в нём! Ты внушила себе, что ненавидишь его, и живёшь с этим! Но это не так! Когда ты увидишь его, все твои стены рухнут на хрен! Потому что он навечно останется твоей слабостью!
— Заткнись!
— Пошла ты! Не заткнусь! Признайся, что скучаешь по нему! Скажи это!
— Нет! Это не так! Он мне не нужен!
— Знаешь что?! Ты сможешь забыть его, только если переключишься на другого мужчину! И только Данте сможет снова заставить дышать тебя!
— Я его не люблю! Не люблю! Поняла? Он дорог мне, как друг, но не больше! Даже если он исчезнет из моей жизни, мне не будет плохо! Он тоже мне не нужен! Мне никто не нужен! Сейчас я чувствую себя изнасилованной им! Он же прекрасно знает о моём к нему отношении! Но нет! Блять, он всё равно сделал мне предложение!
Лицо Катерины теряет окраску и эмоции. Она отходит к двери и качает головой.
— Я бы очень хотела, чтобы Данте услышал каждое твоё слово и больше никогда ничего к тебе не чувствовал... Он любит тебя... А ты даже попытаться не хочешь... Ты хоть когда-нибудь задумывалась, как он страдает? Конечно... — она тихо усмехается. — Он ведь не к тебе ехал пьяный в три ночи, чтобы хоть с кем-то поделиться своей болью... Ни хрена он не дорог тебе. Тебе плевать на него, так и скажи. Ты только из-за грёбаной воспитанности чувствуешь благодарность. Ты жестока... Давай, лети в свои Штаты, Босс. Улетай... И всё же подумай над тем, что я тебе сказала. А за Мэлоди не переживай. Со мной и Данте она в безопасности. Спокойной ночи. И извини, если расстроила тебя своей правдой. Просто мне больно за него... Любил бы меня так кто-нибудь...
Катерина горько усмехается и уходит, закрывая после себя дверь. Я судорожно вздыхаю и сжимаю руки в кулаки. Чувствую коробочку и со злостью кладу её на тумбу. Внутри противоречивые чувства. Я права. И Катерина тоже права. Но разве может женщина переступить через себя в такой ситуации? Отчаянно опускаю плечи вместе с головой и плетусь в ванную. Принимаю горячий душ. Шрам на животе напоминает о себе, но я сразу пытаюсь выбросить его из мыслей. Переодеваюсь и захожу в комнату Мэлоди, где горит ночник. Склоняюсь над ней и целую в лоб. Улыбаюсь этой спящей нежности и наматываю её локон на палец. Сижу с ней некоторое время, успокаивая бушующие эмоции, и возвращаюсь в свою комнату.
Ложусь в постель и смотрю в потолок.
Я всевозможными способами пыталась связаться с Пирли. Меня не могли оставить в покое переживания и мысли о том, как же Дамиан всё-таки уговорил её отдать Мэлоди. Но сестра погибшего мужа не выходит на связь. Поэтому завтра я улетаю в Америку, чтобы найти её и поговорить. Что могло случиться? Почему она пропала?
Отпустив все события сегодняшнего дня, я засыпаю.
На следующий день возвращаюсь во Флориду, в надежде увидеться с Пирли и получить ответы на самые интригующие вопросы.