Глава 27
— Мефистофель?.. — тихо тяну с вопросом, отчаянно глядя на Дамиана. Я надеюсь, что он посмеётся с меня и скажет, что всё не так, как я думаю. Но ничего не происходит.
— Верно, дорогая Инга. Мефистофель. — твёрдо говорит мужчина с насмехательством в голосе. — Признаться, я уже устал играть с тобой в игры. Проходи, дорогая.
Передо мной сидит не Дамиан, это Мефистофель. Мефистофель, мать его... Ещё утром глаза этого мужчины светились от чувств ко мне, а сейчас он смотрит с таким холодом и безразличием, что боль ядом течёт по венам. Мой Инкуб принял свою настоящую плоть: плоть Дьявола.
Но больнее всего от понимания, что всё это было ради его цели: слова, признания, тайны, улыбки, движения, взгляды. Дамиан находился рядом со мной через силу, не по собственному желанию? Он ведь... Фраза в голове обрывается, и я тихо вздыхаю. Всё уже неважно. Сейчас меня ничего не интересует. Хочу обратно в свою постель и расплакаться навзрыд, до задыхания. В глазах уже стоят слёзы, и я часто моргаю. Не здесь. Не сейчас. Не при нём. Справлюсь. И не такое переживала. Останется уроком на всю оставшуюся жизнь.
Это моё падение. Зачем Дамиан так подло поступил со мной? За что меня постоянно предают? Он влюбил меня в себя, скрыв настоящую личность. Он обманул меня... Он обещал, что всегда будет рядом и никому не позволит причинить мне вред. Но сам ведь сейчас растоптал меня и погубил душу...
— Добрый вечер. — выдавливаю из себя, унимая дрожь пальцев. И я горжусь собой, ведь мой голос остаётся стальным, несмотря на разрушение сердца. Меня предали.
— Добрый... — растягивает Дамиан, обводя меня изучающим взглядом. — Присаживайтесь, — обращается он к нам обоим.
Я смотрю на Данте, что со злым выражением лица сжимает кулаки.
— Падла, я так и знал... — бормочет Уолтер себе под нос, с виной глядя на меня. Натягиваю для него слабую улыбку.
Мне так больно...
Мне плохо...
Мне больше нечем дышать...
Я хочу умереть...
Чувствую, что нахожусь на грани срыва. Но не позволю себе. Больше ни один мужчина не увидит меня в таком состоянии. Ни одного больше не подпущу к себе так близко, как это было с Дамианом. Никогда. Это теперь моя заповедь.
Гордо поднимаю голову и сажусь напротив своего возлюбленного... Смело смотрю прямо в глаза предателя, а тот пустым взглядом глядит на меня в ответ. Таким я его не видела. В нём нет ни грамма чувств. Больше нет той теплоты, нежности и заботы. Лишь беспощадность и жестокость.
Склоняю голову набок, не разрывая с мужчиной зрительного контакта. Я умираю внутри, но снаружи пытаюсь казаться спокойной. Может, меня выдаёт частое дыхание или покрасневшие глаза, но я не задумываюсь об этом. Дамиан больше никогда не увидит моей слабости. Перед ним я буду скрипеть зубами от боли, но не пророню ни слезы.
А я ещё попрощалась со своим Дамианом... Призналась в чувствах как последняя идиотка. Чего он добивался? Выходит, я зря сегодня ночью пыталась быть ближе к нему, ведь он и без того был на огромном расстоянии. Меня обвели вокруг пальца. Но зачем?
Мужчина, что подарил мне самые чудесные эмоции, был нежен со мной, бережно целовал, показал смысл жизни, ни разу не сказал о моём уродстве, смотрел с любовью и искренне улыбался, оказался тем, кого я, на самом деле, ненавижу. Этот мужчина пользовался мной в своих же целях, которые мне пока непонятны. Но он ведь даже никогда не говорил со мной о Милстропе! Что происходит? Я ничего не понимаю... Ничего, чёрт подери...
Я разрываюсь на части. Больно смотреть на него, так больно дышать рядом с ним...
— И что же вы собирались со мной обсудить, Мефистофель? — спрашиваю, прогоняя слёзы. Здесь и сейчас я должна быть сильной. Должна быть Боссом, самой жестокой девушкой в Штатах, миссис Дарден, Королевой.
Мужчина снисходительно улыбается, но это не та улыбка, которую он дарил мне, когда я выкидывала что-то чудное. Она натянутая, фальшивая, но такая чертовски замечательная... Не будь этой ситуации, я бы любовалась своим Дамианом. Он красив. Но уже не для меня. Теперь вся красота мужчины померкла на фоне предательства. Хочу стереть его улыбку. Хочу уничтожить его.
— Понимаешь ли, дорогая Инга, меня с тобой ничего не связывает. Абсолютно. — его слова безжалостно бьют в самое сердце. Оно и так нездоровое и непрочное, а сейчас он уничтожает весь свет во мне. Ничего не связывает? Точно, ничего... Почему я не могу встать и уйти? Но должна сидеть. Должна вытерпеть и пережить. — Но прошлое связывает меня с Дарденами. Ты отдашь мне Милстроп. — требовательно говорит он, а я ещё больше разочаровываюсь. — Ты сделаешь это добровольно, или же я найду другой способ.
— И какие же это будут способы? Будете угрожать? Ребёнком шантажировать? Преследовать? Примените физическую силу к слабому полу? Или снова обманете? — кладу на стол ладони и ближе придвигаюсь к нему. — Ты меня больше не удивишь, Мефистофель... — тихо шепчу, чтобы услышал только он.
Мне так сложно поверить, что он подлый предатель, затуманивший мой разум. Знала ведь... Всегда знала, что за счастье следует жестокая расплата. Вот и пришло время.
— Ты сделаешь это прямо сейчас, дорогая Инга... — игнорируя мои вопросы, со спокойствием произносит мужчина. Он кладёт передо мной папку с документами, а у меня внутри всё ноет от этой подлости и несправедливости.
Откидываюсь на спинку стула и слаживаю руки на груди, закидывая ногу на ногу. Пытаюсь казаться отстранённой, пока боль разливается по венам. С усталью прикрываю глаза. Я обещала себе быть сильной, бороться до последнего, не позволить ублюдку сломить себя. Но мне так больно ещё никогда не было... Мне всё равно... Он забрал мою израненную душу, пусть забирает и Милстроп. Мне уже так безразлично на всё...
Дамиан смотрит на меня и только сейчас по его лицу мельком пробегает какая-то эмоция. Она мне неизвестна, незнакома. Да и не имею желания больше разбираться в его чувствах и целях. Он убил меня... Смотреть на него противно... Мерзко... Грязно... Неправильно...
Опускаю взгляд на документы, после перевожу его на Данте, что продолжает стоять на том же месте. Его вид сдавливает моё сердце сильнее. Он глядит на меня с такой печалью и с таким сожалением...
К чёрту всё. Дамиан и Данте убьёт, как сделал это с Антонио и Джорданом. Власть убивает в нём человека, а я больше не хочу рисковать жизнями поистине важных людей.
Изучаю каждого. Охранники не обращают на меня внимания: взгляды многих из них обращены на Данте. Адриан, в отличие от расслабленного Кая, которого явно забавляет обстановка, напряжён и также не смотрит на меня. А Дамиан... Он отнял у меня самое дорогое... Отнял надежду и веру, которые сам и подарил...
— Хотя... — он обводит меня изнурительным взглядом. — Я передумал, дорогая Инга. Душевно извиняюсь за визит. Когда-то ведь я поставил тебя перед выбором. Либо документы, либо твоё тело. — на его лице появляется холодная улыбка. Это Дьявол, а не мой Дамиан. — Тело я получил. И получал его даже не один раз. Я свои обещания сдерживаю, поэтому...
Встаю на ноги.
Из-за пояса достаю пистолет. Взгляд Дамиана сощуривается, но мужчина даже не двигается с места, лишь наблюдает за мной без эмоций. Горько усмехаюсь от своей наивности. Охранники наводят на меня оружие, но Мефистофель движением поднятой руки приказывает им прекратить и вернуться в прежнее положение, что они и делают.
Кручу в руке Desert Eagle 50 AE, который мне привезли россияне полгода назад, прилетая на деловую встречу. Я сдаюсь. Не хочу сражаться. Кидаю пистолет на стол. Тот катится по лакированной поверхности и задерживается на самом краю. Ещё чуть-чуть — и он упадёт. Хочется подойти и силой толкнуть его, но сдерживаюсь. Глубоко вздыхаю и касаюсь пуговицы блузки. Той вещи, которую мы вчера купили с ним. Той вещи, которая теперь мне омерзительна. Впиваюсь в его глаза и не могу понять, почему он такой отстранённый от мира, меня, ситуации. Почему он так безразличен? Что я ему сделала?
Проглатываю жалкие слёзы, оставаясь с гордо поднятой головой и расправленными плечами. С холодным выражением лица, пытаясь отразить мужчину, беру ручку и подписываю каждый документ, что предоставлен мне. Мельком бросаю взгляды на Дамиана, а он продолжает оставаться неумолимым и опасным.
Оставляю подпись на каждой бумажке. Всё кончено. Я так сильно подавлена, только пытаюсь даже не думать об этом, чтобы не вызывать жалости. Но я думаю про безопасность свою и близких. Хватит. Я должна позаботиться о себе и о человеке, который по-настоящему был рядом и интересовался моими делами, — Данте. Пусть всё покатится к чёрту... Я забуду обо всём... Клянусь, забуду... И больше никогда не пренебрегу собой. Но какая-то часть меня, кажется, навсегда останется в этом месте, с мужчиной, чьи прикосновения хочу содрать со своей кожи.
Моя рука замирает в воздухе, когда приходит время последнего документа — полная передача Милстропа во владение «Vida Negra». Этот документ появится в синдикате уже через пару часов, и Мефистофель официально при всех станет Боссом территории Дарденов. Он укрепит свою репутацию, станет опаснее, продолжит жить в этом мире, но уже без меня. Меня не будет рядом. Так для чего нужны были эти обещания?
Собравшись с духом, ставлю подпись на последнем документы и громко кладу ручку на стол. Встречаюсь взглядом с Мефистофелем пытаюсь изложить в нём лишь спокойствие и уверенность в своём решении.
— Ты меня не получил. Ни разу. Моё тело не принадлежало тебе. Я не твоя. А ты так и оставайся в своей тьме. Не твоя. Не твоя...
Глаза мужчины приобретают животный, дикий оттенок, и он дёргается в мою сторону, сжимая кулаки. Я слегка вздрагиваю от такой неожиданности, но в тот же момент натягиваю пафосную ухмылку. В Дамиане появляется ярость, которую он пытается сдержать внутри себя, только вот мне непонятно, чем она вызвана... Он ведь сам предал меня.
Выпрямляюсь в полный рост, сдерживая слезу, что так и норовится скатиться по щеке, разворачиваюсь и медленно шагаю к двери, не замечая ничего и никого на своём пути.
И я ухожу. Вот так просто ухожу отсюда и захожу в новую жизнь без доверия, веры и любви. Даже дверь неслышно закрываю, не в силах хлопнуть ею. Ноги словно ватные, передвигаться на них невозможно. В лифте прислоняюсь к стене, и позволяю упасть первой слезе. Так больно... Так невыносимо больно... Смотрю вперёд стеклянным взглядом и не чувствую ничего, кроме этой боли...
Под шоком иду к машине, еле передвигаясь. Сажусь в салон и как можно быстрее уезжаю из этого места. Всё больше набираю скорость, а взгляд застилают слёзы боли и отчаяния. Крепко сжимаю руль одной рукой, а вторую подношу ко рту и кусаю зубами, пока из меня вырываются рыдания. Как Дамиан мог так жестоко поступить со мной, зная, в каком ужасном положении я побывала в прошлом? Я вверила ему своё сердце, душу, тело... А он так бессовестно использовал мои страхи и слабости против меня самой! Я же ведь полюбила его... Но моя любовь была предназначена образу, который ему было выгодно мне показывать... Как же больно осознавать это...
Я ненавижу себя за то, что изменила своим принципам и поверила в добро. Ненавижу своё тело, которым он владел. Ненавижу свой разум, который принадлежал ему... Я больше ненавижу себя, нежели его...
Съезжаю на обочину, судорожно всхлипывая. Глушу «Мерседес». Стучу руками по рулю и кричу так сильно, что горло саднит. И всё же я умерла. Я не вышла живой со встречи с Мефистофелем. Меня убили таким страшным способом, о котором я и подумать не могла.
— Больше никогда, слышишь, никогда, сука, ничего не испытывай!!! — кричу я, задыхаясь от рыданий. — Тупица!!! Наивная дура!!! Ты никому не нужна!!! Никому я не нужна... — мой голос садится, а по щекам беззвучно текут слёзы. — Я ведь знала, что любви не существует... Знала ведь, что это всё невозможно... И Дамиан сразу показался мне опасным мужчиной... Я ведь думала, что не стоит с ним связываться, но, чёрт, это щемящее чувство ощутить любовь и самой полюбить погубило меня... Я ведь всего лишь хотела быть счастливой... Хотела мужчину, который будет меня защищать... Я хотела быть слабой... — хриплю я, совершенно забыв о правильном дыхании.
Выхожу из машины, полностью выжатая и обессиленная, полусогнувшись. Держусь за живот и опираюсь об авто, от трудности ходить. Так больно... И эта боль распространяется не только по всей душе, но и по телу тоже...
Удаётся подойти к багажнику и сесть на колени спиной к «Мерседесу». Сначала слёзы, потом всхлипы, а после рыдания. Я рыдаю в голос, совсем не смущаясь и не беспокоясь о том, что кто-то может увидеть или услышать. Пальцами хватаюсь за траву и сильно сжимаю её. Кричу. Больно. Невыносимая боль. Всё было фальшью...
В голове бьётся лишь один вопрос: «Почему Дамиан Стэнтон так поступил со мной?». Он ведь не пытался лишить меня жизни, уговорить отдать Милстроп, издеваться надо мной. Он говорил, что я нужна ему... Так искренне, нежно и бережно, что я поверила в его чувства ко мне...
Все слова были брошены на ветер? Он твердил, что я принадлежу ему, а сейчас просто откажется от меня? Пусть... Больше не хочу делить с ним счастье... Хочу стереть эти дни из памяти. Навсегда. Но ещё больнее становится от понимания, что этого не произойдёт...
Горько усмехаюсь и бьюсь головой о землю. Это был его план? Вывести меня из равновесия и забрать власть? Мои плечи трясутся от плача со смехом. Он тонкий психолог, жестокий манипулятор. Ему ничего не стоило сделать анализ моей личности и понять, как я поведу себя в состоянии боли. Он знал. Дамиан был уверен, что я сдамся, поэтому и влюбил в себя. Но даже сейчас, зная его мотивы, я не жалею. Хватит. Уже давно пора было закончить с мафией.
Частично прихожу в себя уже во время глубокой ночи. Я свёрнута в позу эмбриона на земле, обнимаю колени и тихо плачу. Меня ослепляют фары машин и мерцающие вдали фонари. Майами живёт. Люди расслабляются, отдыхают, веселятся, а я лежу здесь, на уже остывшей земле, и умираю...
Никого... никого, кто бы смог помочь мне. Никого, кого бы я хотела видеть сейчас рядом с собой. Только предательство Дамиана в моей голове не даёт мне покоя.
Пусто глядя вперёд, прижимаюсь щекой к ладони и закрываю глаза. Так плохо сейчас... Как бы я хотела жить обычной жизнью. Пусть не в своём богатстве, но самой обычной! Ходить на работу, ссориться с начальством — а ещё лучше, открыть своё дело в уютном городке, — готовить каждый вечер вкусный ужин непослушным дочери, сыну и, даже если не любимому и не любящему, но мужу. Но я в мафии. Я лишилась титула главы, но вот моя душа никогда не лишится состояния Босса. Для всех я пропаду, как пропадают и остальные. А для себя останусь. И останусь я со шрамами не только на теле, но и в душе.
Я упустила всю жизнь... Всё впереди? Возможно... Но древняя мечта быть из обычной семьи, испытать чувство подростковой влюблённости, ощутить любовь родителей, ходить в школу, иметь много друзей, играть в куклы и красиво наряжаться, заставляет мои глаза вновь прослезиться... Я, оказывается, так бесполезна и несчастна... Я была предоставлена сама себе всю жизнь. Всегда.
Я просто не имею быть счастливой.
Глубоко вздыхаю. Я не в силах что-либо изменить. У каждого человека своя история.
Встаю на шатающиеся ноги и плетусь к водительской дверце. Сажусь в машину и вытираю лицо рукавом пиджака. Пытаюсь выровнять дыхание и собраться воедино, но скудно выходит. Я убита, искалечена и использована... Понимаю, что в таком состоянии опасно садиться за руль и вести машину по трассе, где большое движение, но я плюю на это и всё же выезжаю на шоссе. Хоть бы я разбилась в аварии и от меня ничего не осталось...
Включаю телефон и смотрю на экран. Разочарование сковывает грудь. Ни одного звонка от Дамиана Стэнтона. Ни одного сообщения от Мефистофеля. Ни одной попытки оправдаться и объясниться. Наивная дура...
Но постепенно бешеная скорость забирает все поселившиеся в душе чувства, и становится пусто. Боль уходит по крупицам, уступая место глубокой, больной апатии.
Останавливаюсь возле знакомого бара. Машину даже не пытаюсь закрыть. Равнодушно оставляю ключи на панели. В голове туман после пролитых слёз. Моя походка непрочная. Слегка пошатываюсь из стороны в сторону. Чувство, будто меня лишили всех жизненных сил...
Захожу в помещение и привычно направляюсь к барной стойке.
— Виски, — сухо бросаю.
— Добрый вечер, мисс, — слышу голос и понимаю, что знаю его обладателя.
Поднимаю голову и натягиваю один уголок губ.
— Привет, парень, — говорю бармену, что был здесь в последний раз.
Поворачиваю голову на наш столик, и тоска даёт о себе знать. Сегодня в баре мало людей. Раньше я бы обрадовалась, но теперь мне всё равно. Я вспоминаю нашу с ним первую встречу: впечатление, которое он на меня произвёл, животную энергетику, желание вернуться назад, его неповторимую красоту и мощь, чувство безопасности и особенности, просьба улыбнуться напоследок. Изгибаю губы в кривой улыбке. Больно верить в это. Всё же чертовски больно... Он оказался безжалостным подлецом, воспользовавшимся мной.
Передо мной ставят стакан, и я выпиваю всё его содержимое. Хмурюсь от горечи, что обожгла горло, и вдыхаю открытым ртом. И вновь глупые и страдальческие слёзы появляются в глазах. Встаю на ноги и иду на улицу. По тому же выходу, что и раньше.
Оказавшись на свежем воздухе, прижимаюсь лбом к холодной стене и скребу её ногтями. Так чертовски больно... Слёзы катятся и падают на землю, а я стою и медленно погибаю. Сколько можно?.. Я уже устала... Устала испытывать эту боль...
Внезапно в голове всплывает образ моей малышки. Останавливаюсь плакать и выпрямляюсь. Теперь же всё по-другому... Прямо сейчас я могу быть с ней... Хотя бы она сделает меня счастливой, только с ней я забуду об этой боли.
Утерев щёки, слабо улыбаюсь. Я поеду сейчас к Пирли. Всё равно, если они все спят, я в этом нуждаюсь.
Вокруг никого нет, полная тишина. Мрак прогуливается по этому месту, а я составляю ему компанию. Чувство безвыходности сменяет надежда на скорое воссоединение с дочерью, и я с воодушевлением направляюсь к машине.
Приостанавливаюсь, услышав шорох позади. До ушей доносятся шаги незнакомого человека. Собираюсь обернуться, но ничего не выходит: одной рукой мне зажимают рот, а второй втыкают остриё в живот. Жгучая боль и шок от произошедшего сводят с ума.
Громко стону от ужасного ощущения, но из-за руки на губах звук настолько приглушён, что я и сама не слышу его. Жмурю глаза.
— Тебе привет от Мефистофеля, — грубо выплёвывает мне в ухо мужской голос.
Меня оттаскивают за заведение, пока я через боль пытаюсь выбиться. Человек толкает моё тело, и я с болью ударяюсь позвоночником об угол, после чего вою и поджимаю пальцы на ногах.
Сползаю на землю с градом слёз от душевной боли. Это «привет» не от Мефистофеля, а от Дамиана. От того, кто говорил мне о чувствах. От того, кого любила я. От непонимания мне становится больнее. Дамиан действительно способен убить меня? Но что я ему сделала? За что он мне мстит?
Внезапно парень вытягивает из меня нож, и я кричу от новой волны убивающей боли. Она плетью ударяет меня по всему телу, сосредотачиваясь на животе. Я резко прижимаю руку к ране, чтобы хотя бы так замедлить кровотечение, но меня стукают носком ботинка по запястью, и рука отлетает в сторону. Прикрикиваю.
Напротив садятся. Он берёт мою вторую руку, а я пытаюсь найти силы для сопротивления. Вою от пронзившей боли сломанных пальцев и бьюсь ногами. Как же больно... Кручу головой, прокусываю губу, из которой теперь струёй течёт кровь.
— Мой Босс приказал убить тебя, поэтому сдохни. — слова, сказанные специально для меня. А я не могу разглядеть их адресанта, ведь капюшон и очки мешают. Но больше всего мешает пелена, что застилает глаза.
Опять изувеченное тело, новый уродливый шрам. Но шрам останется лишь в том случае, если я выживу, а это маловероятно. Мне сложно двигать языком, позвать на помощь я не могу, лишь стону. Я не огорчена своей участью, но и не была готова к этому. У меня есть ещё пара мгновений, чтобы смириться и принять смерть достойно. Чувствую, другого пути мне судьба больше не преподнесёт. Я никому не нужна. Лишь из-за Мэлоди тоскливо. Она останется круглой сиротой. Но, может, ей и не нужна такая мать, как я? Может, Пирли для неё будет лучшим вариантом? Я не знаю... Мне так больно... «Моя милая, любимая малышка... Моя Мэлоди... Прости меня... Прости, малышка... Мама тебя очень любит».
Парень встаёт, а я мычу последний раз, прежде чем потерять сознание.