Ложь пахнет яблоками

Чимин перестал ходить в школу.

Наби легко бы поверила, что парень заболел и решил не заражать никого, но внутреннее смутное беспокойство не давало спокойно сидеть за партой в классе, плечи вечно передёргивались, а сама девушка чувствовала себя настолько неуютно, что казалось, что взгляды стали к ней прилипать, будто чертополох. Тэхён только подливал масла в огонь — ежедневные вопросы по типу «ты что, не пойдёшь в шахматный клуб?» и «как вы там с Чимином?» заставляли скукоживаться до размеров молекулы и ночью лежать, глядя в тёмный потолок.

Несмотря на всё это, каждый вечер Наби получала «спокойной ночи» от Чимина, хотя это ранило намного сильнее, чем если бы он снова её игнорировал. Лучше бы молчал, чем даже не посылал сердечко на её «и тебе того же», ведь просто прочитывание и игнорирование — это больно. Хотелось привычного общения, объятий, поцелуев и всего того, чем занимаются обычные, нормальные парочки, только казалось, что Чимину это всё надоело, ведь и жизнь, и отношения — это всё игра, в которой молодой человек всего лишь начинающий актёр.

— Я не думаю, что это хорошо, — прошептала Наби, когда она и господин Ким остались после ужина наедине. — Мне плохо от осознания того, что он хочет от меня отдалиться и сделать так, чтобы я... отдалилась от него тоже? Я его не понимаю, дядя.

Мальчишек в шестнадцать-семнадцать лет вообще трудно понять — у них в голове ветер и дурь, на уме лишь девчонки и мысли «как же меня достала эта школа». Наби не думала об этом, но все подростки так или иначе похожи — желание выделиться, иметь много друзей и любимого человека для первых отношений и первых тайных поцелуев, скрытых от всех, чтобы потом хвалиться, мол, у моей девушки очень нежные губы, а стонет она ещё прекраснее.

— Потом он сам придёт, когда наступит время, — произнёс господин Ким и оставил девушку наедине с собой.

Как бы Наби ни думала, ни рефлексировала, всё сходилось к одному — жалко, что она отдала эту дико важную бумажку так поздно, когда Чим уже стал доверять. Ей казалось, что таким способом она подорвала его доверие, нарушила хрупкую связь между ними, но из этого вытекал вопрос — неужели Пак настолько ей не доверял, что решил прервать общение из-за какой-то там бумажки? У Наби тоже психологические проблемы, она тоже ходит ко врачу на приёмы, да, это не повод гордиться, но только из-за этого можно доверять.

— Я тебе медиатор купила.

Тэхён повернулся к Наби, что держала маленькую коробочку в руках, всем корпусом, слегка хмурясь. В чехле находилась его старая гитара, в которой он всё же смог настроить струны, но играть побаивался — в руках отдавалась боль, да и воспоминания не давали вздохнуть спокойно. Ведь именно эта самая гитара была катализатором всех его проблем с руками, именно она упала, прозвенев, а дверь захлопнулась, раздробляя кости и вызывая истошные вопли.

Медиатор, что принесла в качестве подбадривающего подарка Квон, был небольшим, на нём был значок группы Nirvana, и это позабавило парня — его кузина совершенно не разбиралась в музыке, брала то, что имелось, а сейчас стояла и краснела. Внимание было приятно, ведь в последние несколько месяцев они сильно отдалились друг от друга, даже с Хваном девушка сейчас восстанавливала общение и будто начинала всё заново. Её младший брат будто всё понимал и тянулся в ответ, с жаром вступая в споры и предлагая их разрешать игрой в камень-ножницы-бумага.

— Спасибо, Би. Это отличный подарок, — Тэхён улыбнулся и принял из рук коробочку, сразу же принимаясь её распаковывать, ведь знал, что таким образом, заботой о ком-то, кузина хочет показать, что с ней всё нормально и она заботится о ком-то, потому что должна. — Теперь будет легче вспоминать, что я играл, когда был младше.

— Если что-то надо будет ещё к гитаре, ты скажи мне, — и Квон-старшая, оставив кузена с покрасневшими от смущения щеками, ушла в свою комнату, чтобы там заняться своими делами.

«Если Чимин бросит такое солнце, я изобью его», — но знал ли Тэхён, что никогда не изобьёт бывшего друга?

Дни тянулись за днями: сидя за партой в классной комнате, Наби раз за разом морщилась, потому что чуяла подвох, что-то смутно внутри шевелилось, в то время как её кузен стал по-прежнему беззаботным, теряющим вещи, только теперь не было Чимина, который через девушку отдаст что-то. Потерянные галстуки, тетради, а порой и спортивная форма находились в потеряшках на первом этаже, и тётя Ли часто давала подзатыльники сыну, который не мог удержать всё при себе.

— Воспитала неряху на свою голову! — вздыхала раз за разом женщина, а Наби только хихикала.

— Пойдём на выходных в кино? — спросил Тэхён, когда оба школьника сидели на крыше и зевали — оставался последний час занятий, день выдался невероятно тяжёлым, и Квон присела на лавочку, что специально установили. Закутанная в тёплый платок, она практически не чувствовала зимнего холода, но Ким уже настойчиво некоторое время смотрел на выход, будто хотел скорее уйти.

— Что в афише есть интересного?

Кажется, Наби впервые согласилась пойти с Тэхёном в кино — без слёз, без слов «мне это не надо, я не хочу портить тебе настроение своим лицом». Она была расстроена — ей страшно не хватало Чимина, с которым она проводила всё своё школьное время, ради которого начала краситься и раскрываться. Он даже в один момент просто перестал ей писать короткие сообщения, не появлялся в сети и не звонил. Казалось, его одноклассники вообще не волновались за парня, пожимали плечами и говорили, что он приболел, только вот эти знания никак не успокаивали бешеный ритм сердца влюблённой девушки.

— Интересного не особо много, но обещаю, любой сеанс специально для тебя сделаю качественным, ведь ты этого заслуживаешь, — проговорил Тэ и, передёрнув плечами, повёл кузину к лестнице. — Я замёрз и хочу горячего чая.

Оставались жалкие дни до нарушения спокойствия.

На выходных было особенно холодно: казалось, что в Сеул нагнали все ветра, господствующие на континенте, и Наби замёрзла даже в двух шарфах, из которого торчал только кончик её красного носа. Тэхён старался по максимуму находиться в проходных торговых центрах, чтобы его кузина согрелась, даже купил ей горячий кофе со сливками, всё, как она любит, лишь бы хоть немного улыбнулась перед предстоящим фильмом. Вчера вечером они чуть не поссорились: парень хотел посмотреть социальную драму, в то время как девчачье сердце ныло и хотело романтики; пришли к консенсусу они с помощью родителей — те вообще предложили им сходить на боевик, немного экшеном разогнать кровь в себе и повеселиться над американскими шуточками.

«Но Наби девушка — ей такое не может быть интересно!» — возмущался Тэхён.

«Мне интересно, выживешь ли ты, если я порежу тебя на кусочки», — будучи в плохом настроении, Квон распыляла вокруг себя тяжёлую ауру, и парень просто сдался и заказал билеты на фильм их нелюбимого жанра.

— Последний забег — всего квартал до кинотеатра, — Тэ закашлялся, а потом надел перчатки, проследив, чтобы и девушка тоже натянула ткань, что не грела никак, на руки. — Готова?

— Да. Побежали.

Ким Тэхён был бы идеальным парнем для девушки, которой всегда нужно движение и какие-то приключения, — он и на пробежку по утрам готов собираться, и экспериментировать на кухне с летальным для сковородок исходом, и поехать на другой конец страны с одним лишь чемоданом. Или даже рюкзаком, в котором будут только трусы на смену да зубная щётка с пастой.

Немного согревшись в вестибюле, молодые люди закупились в кинотеатре едой, хотя Тэхён бурчал, что это всё дорого, но сырный попкорн достался целиком и полностью ему. Наби не возражала — забрала себе любимый парнем «Dr. Pepper» и была такова, устраиваясь в зале и забивая оба подлокотника сразу. Кузен еле нашёл девушку, что уже скинула с себя и оба шарфа, и зимнюю парку, потягиваясь и с неудовольствием замечая, что это тот же самый зал, в котором они с Чимином смотрели фильм. Почему с неудовольствием? Потому что сейчас любое воспоминание, связанное с Паком, причиняло странную боль.

А также было забавным то, что совсем недавно здесь Наби была с одним парнем, а теперь находилась с другим, и пусть Тэхён был её близким родственником, он же всё равно являлся парнем.

— Господи, ты невыносимая, — Тэхён свалил на соседнее место всю нехитрую еду и скинул куртку, вскоре валясь на кресло и забирая попкорн обратно. — Поверить не могу, что вы с Чимином жили душа в душу.

Фильм оказался на редкость запутанным, полным крови и перестрелок, и Ким даже отдал кузине еду, потому что совершенно потерял аппетит со всеми криками и даже скрестил руки на груди, выражая таким образом протест. Он был против насилия и любых загадок, потому и справа от себя Наби слышала цоканье и шёпот «да опять, боже мой», прерывая кузена своим шиканьем и похрустыванием попкорна. От фильма не были удовлетворены оба, Тэ пообещал написать самый уничижительный отзыв, а Би решила в таком случае промолчать.

— Нет, ну серьёзно, зря потратили время и деньги, — бормотал всё время пути парень, который решил отобрать второй шарф у сестры, ведь уши замёрзли. — И тебе весь мой попкорн достался!

— Нашёл ещё, чем попрекать, — Наби закатила глаза. — Пойдём уже быстрее домой, пора делать домашнее задание.

Они поспели прямо к ужину, когда Хван уже зевал от проделанной работы, а господин Ким наконец-то успел вовремя; старшие дети по пути выяснили все свои отношения, потому спокойно приступили к разговору с родителями о сеансе без обиняков и кидания обиды каждому. Они сожалели, что не пошли хотя бы на ужастик, потому что от него бы остались эмоции, в то время как от боевика осталось больше вопросов по сюжету, чем слов восхищения.

— В следующий раз мы просто пойдём на разные сеансы фильмов, — и Тэ, доев свою порцию, показал язык кузине. — Девчонки будут плакать от отношений, а мальчики — от осознания того, что наш мир находится в огромной жо...

— Тэхён, иди уже в свою комнату, — тётя Ли закрыла лицо ладонью, и мальчишка ретировался. — Господи...

— Перерастёт потом, — больше за ужином никто не проронил ни слова.

Наби, валяясь уже на кровати, смотрела на тёмный экран смартфона, который уже несколько дней подряд не принимал редкие сообщения «доброй ночи», а «и тебе того же» оказывалось непрочитанным. Горький прикус наполнил рот, и девушка уронила телефон на грудь, потерев глаза, что слезились. Без Чимина было тоскливо и темно, без него не было желания жить и любить, потому как заиграла знакомая мелодия, Би чуть не разбила корпус, а потом увидела надпись «Чимин-и».

Ей звонил он.

Боже. Наконец-то.

— Алло, Чимин? Я так за тебя волновалась, просто... ты игнорировал меня всё это время и я... я боюсь тебя потерять и хочу снять с паузы наши отношения, — выпалила девушка, как только провела пальцем по экрану. По лицу струились слёзы облегчения, она приготовилась услышать такой родной голос, но для неё стало неожиданностью то, что голос был другим. Женским.

И девушка этот голос знала, слышала один раз в своей жизни, но тот отпечатался в памяти своими нежными нотами и умением говорить спокойно даже в стрессовых ситуациях. Появление у сына-затворника девушки само собой событие приятное для семьи, и госпожа Кан произвела на стеснительную девушку очень хорошее впечатление.

— Квон Наби, здравствуй, это госпожа Кан, мама Чимина, — сердце пропустило удар, и Би села на кровати, поджав под себя ноги. Ей стало холодно и неуютно, будто это звонила не мама её возлюбленного, а участковый из ближайшего полицейского управления. — Скажи, ты сидишь?

— Да, но к чему такие вопросы? Где Чимин? Как он? Горло сорвал, раз не может говорить? Передайте ему, что я люблю его и очень хочу увидеть, — всё тараторила девушка, не могущая остановиться. Она очень нервничала, запиналась, даже пару раз начала картавить, но выровняла дикцию, а потом начала задыхаться, всё же не привыкла говорить быстро, речитативом, тем более со взрослыми людьми, что ждали от неё кротости и умения молчать.

— Дорогая, — голос оборвал абсолютно всё внутри, руки дрожали, как и госпожа Кан на той линии провода, — он... он больше не может говорить. И я не смогу ему передать, как сильно ты его любишь, потому что он не услышит никого больше.

— Он стал глухонемым? Ничего, мы со всем справимся! — глаза Наби бродили по комнате, а потом всё внутри похолодело. Да, они бы справились вместе, всё перенесли, научились общаться по-новому, всё было бы как раньше, но как раньше уже не будет.

— Квон Наби, Чимин вскрыл себе вены. Мы его больше никогда не увидим и не услышим. Он оставил записку, в которой написал, что никого винить нельзя — это его решение, он не хочет, чтобы кто-то страдал из-за него, — Наби выронила из рук телефон, слёзы вновь покатились по щекам. — Квон Наби?

— Нет! — закричала девушка что есть силы, срывая горло и вцепляясь руками в волосы, выдирая целый клок. На том конце отключились, а Квон билась в истерике, Тэхён ломился к ней в комнату, но не мог открыть двери, потому что сам испугался. На помощь бежали родители, тоже всё услышавшие, и когда дверь наконец-то была открыта, все семья увидела Наби на коленях на полу с разбитым телефоном, окровавленными ладонями и истерикой, что заполнила каждую клеточку её тела.

Ей было больно.

Когда теряешь близкого человека, кажется, что мир схлопнулся до размеров маленького бункера под землёй, куда не проникает ни единый лучик солнца, где можно задохнуться, если неравномерно использовать кислород в баллонах. Наби уже продышала весь воздух, и теперь лёгкие жгло раскалённым металлом, который заполнял бронхи, не давая кашлять, и даже лицо Тэхёна, мальчишки-раздолбая, что готов был помогать всегда и везде, казалось расплывчатым. Хвана нигде не было видно, ведь он испугался крика сестры и попытался спрятаться, ведь все её истерики связаны с плохими новостями и потерями, а Квон-младший никого больше не хотел терять.

— Наби, что случилось? — господин Ким, пришедший от развернувшейся картины первым в себя, присел рядом, поднимая голову девушки за подбородок. — Расскажи нам, прошу.

— Чимин... он... — быстрый взгляд на Тэхёна, и у того закололо где-то в груди. Кажется, он уже понял, что произошло, но не захотел просеивать дурные вести через себя. — Чимин вскрыл себе вены.

Жизнь порой очень любит издеваться над отдельно взятыми людьми.