Ложь пахнет яблоками

Дни проходили за днями, листья срывались с деревьев, оставляя их обнажёнными, Наби сменила лёгкое пальто на твидовое, надела шапку и сама связала шарф для своего парня, буквально затянув его на шее Чимина. Парень с гордостью носил подарок, привлекая тем самым внимание остальных школьников, не стеснялся показываться и говорить, что эту красоту сделала его девушка.

«А кто твоя девушка?» — повсюду сыпались вопросы как от девушек, так и от парней. Они видели редкую для такого смурного школьника улыбку, прониклись его счастьем и внимательно выслушивали ответ: «Квон Наби».

Сама девушка чувствовала себя как никогда счастливой и наполненной жизнью; боль притупилась, осталось только желание заставить брата заговорить, потому и находилась с ним рядом, побуждала к диалогу, но не могла добиться хоть каких-то положительных результатов. Даже Чимин, внезапно сдружившийся с Хваном, не мог найти правильный подход к разговору. Пак никогда не сталкивался с такими детьми, видел лишь тех, кто болтает без умолку, что голова потом раскалывалась.

— Он раньше много говорил? — полулёжа на диване, обнимая Наби, спросил Чимин.

— Не то чтобы много, но часто. Мама ежедневно обучала его говорить — была то ли логопедом, то ли дефектологом, мне до неё ещё учиться и учиться, — Квон лениво наблюдала за стрелками часов, что механически передвигались по циферблату.

— Хочешь работать с детьми, когда вырастешь? — Наби не задумывалась о своём будущем, да и работать с детьми особо не хотела — не её.

— Нет, мне хватает Хвана, боюсь, если буду обучать других детей, то забуду заниматься с ним, — девушка выдохнула, а потом почувствовала ласковый поцелуй в макушку. — Он мне важен, как никто другой.

Сказки ему она читала регулярно и с таким желанием, чтобы он сказал «нуна, ещё». Он любил народную мудрость, по лицу было видно, что искренне сопереживал героям и проникался сюжетами, затем радуясь хорошему финалу или плача от плохой концовки. Хван порой и сам брал книги, водил пальцами по хангылю, его губы шевелились, выдавая бурную мозговую деятельность и умение читать, которое заложила мама, и Наби со слезами на глазах уходила в свою комнату, сопя и вытирая мокрый нос. Ей хотелось, чтобы брат пришёл в норму, стал говорить, но раз не помог высококвалифицированный психолог, то что сделает школьница, сама еженедельно ходящая ко врачу?

На одном из приёмов, когда Квон сидела в кресле, откинув голову на спинку, и говорила о том, что у неё появился парень, врач вся встрепенулась, понимая, что произошёл самый настоящий прогресс, из-за которого девушка стала выглядеть здоровее и как-то счастливее. Видимо, этот молодой человек хорошо на неё влиял и вселял веру в счастливое будущее, забирал обиды и дарил тепло своими объятиями и присутствием. И будь они близкими по возрасту подругами, доктор Ко бы позвала на приём и Чимина, чтобы проанализировать парня.

— Ты ему доверяешь? — задала вопрос женщина, улыбнувшись школьнице, смущённо оправляющей юбку. Вопрос был не странным, но на миг показалось, что в своём «да» Наби была уверена не на все сто процентов, будто что-то удерживало.

Всему виной была та самая бумажка, хранящаяся в блокноте, с диагнозом Чимина, которую надо отдать, но было страшно: а не отвернётся ли от неё молодой человек, поняв, что она прочитала всё, известное о диагнозе, не стала с ним ничего обсуждать. Она тоже ему мало чего рассказала, в основном только языком тела и бутыльком с таблетками показала, что с ней не всё в порядке, что она не такая, как остальные девушки, учащиеся в школе.

— У него пограничное расстройство личности, — будто нехотя произнесла девушка, окончательно заковываясь в себя, и намётанный глаз врача это заметил. — Он выронил больничный лист, или что это такое, не знаю, я не успела ему отдать. До сих пор...

— Как ты думаешь, как он отреагирует, если ты отдашь ему этот самый листок? — доктор Ко не переходила на термины, вела осторожную игру, заставляя школьницу думать и анализировать поведение собственного бойфренда. Если у неё были сомнения, значит, им следовало поговорить по душам и вернуть доверие.

— Мне кажется, он меня поблагодарит, но всё будет не так, как прежде, — задумчиво сказала Наби. — Я могу назвать наши отношения стабильными, потому что я всё реже стала ловить его на лжи, да и его самого, кажется, коробит вся эта фальшивость. Я хочу, чтобы он навсегда остался таким.

Чимин действительно старался измениться если не ради своей девушки, то ради себя, даже старался не уходить с уроков раньше; Квон стала постепенно приучать его к терпению, одомашнивала дикую собаку, что теперь ластилась к ней самой. Они были вместе практически всегда: когда заходили в школу, на переменах, на обеде, в клубе, после уроков, кажется, даже в выходные постоянно говорили друг с другом по телефону и пытались сказать родителям, что всё хорошо, они не голодны, им не холодно, просто общаются со своим любимым человеком.

— Предлагаю прогуляться на выходных, — Чимин и Наби были помещены в какую-то свою вселенную, парень приподнял руку над головой, и девушка прокрутилась под ней, будто при парном танце, а потом оказалась в кольце объятий, лишь чудом не завалившись назад. — Ты давно хотела сходить куда-то вместе, пойдём?

— Пойдём.

Наби с каждым днём стала всё меньше времени уделять семье и Хвану, погрузившись в отношения, расцветая день ото дня, и этим стала совсем внезапно пугать тётю Ли — она беспокоилась за девочку, которую поклялась охранять, боялась, что из-за влюблённости, погружающей рассудок в мрак, Квон совершенно изменится. Тэхён не слушал её срывы и истерики, когда девушка не приходила к назначенному времени, он старался абстрагироваться от всей той жизни, всего того счастья, что показывала кузина. Он будто бы стал ею до того знакомства с Чимином, когда её лицо было бледно, а губы тряслись каждый раз, стоило солнечному свету застлать глаза.

«Пожалуйста, скажи Наби, чтобы она приходила домой к ужину, я устала допытываться у неё по телефону, когда она придёт домой», — когда руки матери опустились, Тэхён тоже склонил голову. Он не знал, что делать, был бессилен, не скажешь же маме, что чужое счастье вгоняет его в тоску и апатию, что у кого-то всё хорошо, а у него — штиль, наполненный личными проблемами. Все подруги нашли себе парней, а те, что были не обременены отношениями, вздыхали и говорили: «Я для тебя слишком плоха, ты идеальный парень».

Только почему у «мечты» и «идеала» до сих пор не было девушки?

— Наби, — Ким, сидя на математике, чуть тронул девушку за пиджак. В волосах слегка блестела заколка, которую Пак купил ей на улице Хондэ, и горечь прокатилась по горлу — старая версия Би не стала бы обвешиваться чем-то блестящим и всячески украшать себя, будто рисуясь перед всеми, как невеста. Квон казалась слишком лучистой, даже морщинок на лбу не было, и её тепло по-настоящему обжигало. Тяжело смотреть на чужое счастье, не имея собственного. — В субботу вернись к семи часам вечера. Мама очень сильно волнуется и боится за тебя.

— Да не убьют меня тихо в подворотне, — шикнула Наби, делая вид, что ей такая забота неприятна, хотя на самом деле забавлялась, стоило Тэ или его матери поднять вопрос о безопасности. Не контролировали всё время, а тут надо измениться?

Продолжайте не беспокоиться дальше.

— Наби, не я должен тебе объяснять, что Чимин парень, а у парней, знаешь ли, при виде красивых девочек часто голову сносит, — начал терпеливо шептать Ким; пахло начинающейся ссорой, только Тэ не чувствовал этого, продолжая гнуть свою линию. — Пожалуйста, сестрёнка, будь с ним осторожной...

— Спасибо тебе за «доверие» и твоё никому не нужное мнение, — для всех стало шоком, что Квон Наби, такая спокойная и прилежная ученица, в одну секунду просто взорвалась и, встав из-за парты, покинула кабинет на глазах учителя и шокированных одноклассников. Больше всего этого, конечно, не ожидал Тэхён, вцепившись в собственные волосы и что-то простонав. На него перестали обращать внимание, вернувшись к теме урока, а сама Квон в этот момент сидела в комнате шахматного клуба и дулась на целый мир.

Каждый был по-своему неправ: Тэхён не должен был поучать свою кузину в классе, в окружении одноклассников и тем более во время урока; а самой Наби следовало сдерживать себя и не показывать недовольство. Только вот они оба показали себя неразумными маленькими детьми друг перед другом, когда понимали, что уже давно являлись взрослыми и за свои слова надо отвечать.

Чимин нашёл свою девушку на перемене сидящей на диване, дремлющей и такой притягательно красивой, что губы сами расползлись в улыбке, а плед вскоре оказался на самой Наби, пробудив её ото сна. Некоторое время молодые люди пребывали в тишине, нарушаемой лишь звуками из коридора, а потом Квон закинула ноги на колени своего парня и состроила обиженную гримасу. До сих пор горело сердце и щёки от слов двоюродного брата, хотелось всё выплеснуть, но рассказать — значит поднять с Паком ту тему, которую она старательно избегала. Да, отношения были хорошими и крепкими, Би не сомневалась в том, что Чим любил её, но обсуждать что-то... взрослое не хотелось, ибо они счастливы и без этого.

Ведь так?..

— Я тут тебе решил кое-что подарить, — красивый конверт белого цвета показался в пальцах, и вскоре он оказался в руках той, кому были посвящены прекрасные штрихи карандашом и слова, что так долго на языке вертелись. — Открой дома, пожалуйста.

Над совместным портретом Чимин трудился очень много недель, но результат кропотливой работы его радовал: кажется, впервые любовался мягкими шелковистыми нарисованными волосами и той самой школьной формой, которую надевал изо дня в день. Он не собирался останавливаться на чём-то одном, хотел совершенствоваться и идти дальше — если не получится стать великим художником, то будет разбавлять серые будни рисованием. В идеале, чтобы рядом была его муза и любовь, доводящая до катарсиса и ощущения, что он может обнять целый мир, его Наби.

— Я уверена, что мне понравится то, что ты там спрятал, — о наставлении Тэхёна, переданного от матери, не было в тот день сказано ни слова.

* * *

Гуляя по тихим улочкам, Чимин порой взволнованно смотрел на небо, покрытое тучами, и крепче сжимал ладошку Наби, что пила баббл-ти и рассказывала о том, как недавно Хван подарил ей тоже рисунок — немного косой и кривой портрет нуны, но сделанный с душой, из-за чего девушка даже не нахмурилась, а приняла подарок с благодарностью. Таким образом, на самом деле, Квон хотел напомнить старшей сестре о себе, о том, что, кроме Чимина, у неё есть своя жизнь и младший брат, остро нуждающийся в любви и заботе, тем более когда у него вновь пошёл регресс. Он требовал прежних вечеров с народными сказками, тёплым молоком с мёдом и голосом Наби, к которому он тянулся. Девушке было его не понять: она взрослая, здоровая и говорящая, даже доктор Ко на последнем сеансе расплакалась и сказала, что, походу, в её услугах школьница больше не нуждается и может ходить на приёмы тогда, когда почувствует себя хуже. В тот раз они обнялись, и Наби покинула кабинет с ясным умом и улыбкой на лице, говорящей о любви ко всему миру и к самой себе тоже.

— Дождик начинается, — Квон почувствовала холодную каплю на носу, а потом зажмурилась, поняв, что удар водой был не единичный. — О боже, мы далеко от моего дома!

— Не промокнешь, — Чимин лишь заторопился вверх по улице, зная, куда направляться. Он жил здесь недалеко, и хоть они успеют намокнуть, но в квартире согреются и посидят до того момента, как ливень не перестанет идти.

Тётя Ли позвонила тогда, когда Пак искал ключи в рюкзаке, спрашивала, как дела, когда Наби вернётся, и выражала большую надежду, что девушка появится к ужину, ведь на столе будут стоять её любимые токпокки, Тэхён сейчас делал пянсе, а господин Ким искал любимые фильмы всей семьи. Глядя на пелену дождя, закрывающую взор, девушка улыбнулась, потому что знала и понимала, что её родственники ведут себя мило по отношению к ней, а ведь могли плюнуть и перестать уже в который раз налаживать с ней контакт. Она адаптировалась, ей стало намного лучше, жизнь налаживалась, а Чимин помогал просто и банально существовать, когда самой хотелось камнем упасть вниз и ни о чём не беспокоиться.

— Я дождь у Чимина пережду, тётя Ли, мы просто далеко отошли, — с сожалением произнесла девушка. — Я приду домой тогда, когда перестанет лить дождь, хорошо?

— Хорошо, бабочка, будь осторожна.

Молодые люди изрядно промокли, потому первое, что сделал Чимин, было вручение девушке сухой одежды и полотенца, чтобы та переоделась в ванной и высушила волосы. Наби, у которой зуб на зуб не перепадал, поблагодарила своего парня и исчезла в помещении, снимая футболку со штанами, промокшие насквозь, и натягивая серую футболку и спортивки Пака, который сам в это время переодевался и развешивал пальто для того, чтобы их высушить. Он не вздрогнул, когда за его спиной появилась Квон, наоборот, будто ожидал этого, а потом и вовсе включил обогреватель на максимум, дабы дрожащая девушка согрелась.

— Если бы ты не жил тут близко, думаю, у меня была бы очень освежающая пробежка домой, — Наби шмыгала носом, подтверждая опасения Чимина, что она заболевала, а потом потянулась и обняла своего парня, чмокнув его в щёку. — И... это... мне надо было давно кое-что сказать тебе.

— И что же это? — рука парня свободно расположилась на бедре девушки, которое слегка дрожало будто от предвкушения, а взгляд бегал по её лицу, не зная, куда деваться. Он давно уже хотел от неё чего-то большего, чем поцелуи и объятия, а сама она не чувствовала желания, сопротивлялась ему и краснела от осознания, что такое может хоть когда-то произойти.

— Я люблю тебя, Чимин. Люблю больше своей жизни, — прошептала прямо в губы и внезапно вырвалась из объятий, устремляясь к кожаному рюкзаку. — И мне давно следовало тебе кое-что отдать. Пожалуйста, прости меня, я очень боялась твой реакции и того, как ты отреагируешь на то, что я нашла твою справку, в которой говорится о том, что у тебя пограничный синдром. Но я... честно, я не поверила ни единому слову!

Прямоугольный белый лист оказался в руках Пака, что смотрел прямо перед собой и не верил, что мог обронить справку или вообще её потерять. Значит, надо быть менее растерянным, более собранным, но губы дрогнули, тем более что последнее предложение, сказанное его глупышкой, выглядело как оправдание, будто она преступление совершила. На краткое мгновение стало страшно, потому что Наби теперь знала о нём всё, а не всякий человек улыбнётся от того, что ему скажут в лицо «я знаю, как человек ведёт себя при пограничном синдроме, и надеюсь, что не увижу у тебя симптомы».

— Патологических лжецов надо остерегаться, — внезапно прошептал Пак, практически вплотную подходя к своей девушке, — а меня в особенности, Квон Наби.

Он обнял её, слегка приподнимая над полом, и поцеловал, сминая губы и делая больно таким напором. Он не мог сдерживать себя, просто прижал её к стене, пробираясь руками под футболку и ощущая тепло кожи девушки, что засопротивлялась и почувствовала страх, сужающий горло и тиранящий внутренности. Ей не хотелось этого, она сжалась всем телом, а потом совершенно внезапно раздалось «Чимин, у нас гости?»

И кто знает, что бы произошло, если бы не пришли родители. Наби знала, что слезами горю не поможешь, потому и смогла быстро успокоиться, а Чимин, в противовес ей, оставался недовольным. Он рассчитывал на другое.

На совсем другое.