Ложь пахнет яблоками

Сидя на подоконнике в комнате Хвана, Наби лениво пролистывала «Кафка на пляже» Харуки Мураками, слушая лёгкое пошкрябывание ручки о листок — младший брат что-то рисовал, стирал слюнями пасту и даже задумывался — а что нарисовать дальше? А как нарисовать то, что хочется? На помощь сестра, ласково порой целующая в щёки, не приходила, будто в облаках витала да немного нервно подёргивала край обложки, превращая его в непонятно что. Маленькому мальчику был интересен новый хён, который слишком уж нежно глядел на нуну, но даже показать что-то знаками стеснялся — непривычны были вздохи Квон-старшей, её мечтательный взор и скользящий ласковый взгляд, будто прямо сейчас она находилась с тем самым парнем.

— Хван, я... — мальчик обратил всё своё внимание на старшую сестру, которая выглянула в окно и будто бы заметила кого-то нужного, того, от кого на душе становилось легко, но и там же всё замирало, боясь всколыхнуться, — я тебя познакомила несколько дней назад с Чимином, помнишь? Это мальчик из моей школы. Я сегодня с ним иду в кино, ты же посидишь один с тётей Ли?

Хван лишь кивнул, вновь возвращаясь к своему увлекательному занятию и получая вскоре шёпот «о боже, он идёт», торопливый поцелуй в макушку и уход сестры, которая слишком взволновалась, чтобы без заикания предстать перед тётей Ли и сказать, что она направляется в кино вместе с другом из школы.

— Я так и знала, что у тебя сегодня будет свидание! — с восторгом проговорила тётя, но не успела поймать Наби для разъяснения подробностей, что уже выскользнула из дома прямо в объятия Чимина, который казался каким-то не таким, как раньше. Крылья бабочки щекотали живот, и Квон очень сильно хотелось продлить это прекрасное мгновение, когда они, смущаясь, смотрели в глаза друг друга.

Пак пошёл стремительно вперёд, увлекая за собой девушку и слегка кивая её тёте, мол, вы видели меня, я никакой не маньяк, а просто буду гулять с вашей родственницей. Наби лишь осторожно всунула в его руку узкую ладошку, пряча лицо в шарфе и осторожно выдыхая, будто боясь что-то сделать не так. На самом деле, всё она делала так, но молодой человек никогда не признается в том, что ему хотелось её касаться, прижимать к себе и сделать всё, лишь бы она была счастливой и ни к кому не ушла. Он желал быть рядом с ней дни и ночи напролёт, прижиматься к ней, целовать её губы и укрывать мягким одеялом, чтобы его девочка была всегда в тепле.

Забота — одно из проявлений любви.

А Чимин действительно любил Наби.

— Я надеюсь, ты хорошо покушала, — Пак прочистил горло, протянувшись рукой к Наби. Этот жест был полон внимания и ласки, и Квон чудом не поддалась к нему, как котёнок, не прильнула и не улыбнулась. Хотелось вести себя с молодым человеком немного холодно, чтобы не видел чувств, и такой ураган был внутри, что дыхание давалось с трудом, а улыбка так и норовила сорваться с губ.

— Это намёк на то, что ты меня кормить не будешь после кино? — и Наби расхохоталась, да так, что из глаз брызнули слёзы.

Она слишком быстро к нему привыкла, привязалась, потому и смотрела с огоньками в глазах и показывала языком тела, что ей нравится находиться рядом с ним. Чимин от столь неожиданной колкой фразы остановился, уставившись на уже плачущую от смеха школьницу, а потом слегка качнул головой, улыбаясь в ответ и понимая, что его подруга стала очень часто шутить и подкалывать. Она становилась более живой, чем была до знакомства, не хотелось уже показывать того пренебрежения, которое раньше было, наоборот — хотелось любить, наслаждаясь юностью, брать тонкую ладошку в свою руку и целовать каждый палец. Сегодня он хотел расставить все точки, акценты, возможно, если она позволит, поцеловать долго и впервые, показать, что он любит, да так, как Ромео не любил свою Джульетту.

— Нет, просто я думал зайти в кафе перед сеансом, но если ты не хочешь... — Чим выдержал паузу и смутил этим спутницу, желудок которой заурчал, а щёки покраснели. Она так и не поела нормально перед выходом, после школы перехватила только булочку с молоком, и если не поест в течение получаса, то во время сеанса будет плакать от голода. — Хочешь. Пойдём, мы обязаны поесть чаджанмён перед фильмом, он от нас никуда не убежит.

— У меня нет денег на еду! — быстро выпалила девушка, отчаянно краснея и желая оказаться как можно дальше отсюда, лишь бы молодой человек не смотрел с такой палящей в очах заботой, лишь бы не тянул в ближайшую лапшичную. — Я не позволю тебе за себя платить!

— А я позволю себе потратить деньги на тебя.

Наби вся тряслась, когда ждала чёрную лапшу, а Чимин перебирал пальцы, чувствуя, как ему самому передались нервы, он желал, чтобы Квон перестала дрожать, но та не переставала время от времени дёргать кончики волос и закидывать ногу на ногу. Официант, на редкость учтивый молодой человек, лишь пожелал школьникам приятного аппетита и оставил их наедине, хотя Наби всеми фибрами кричала о помощи — нуждалась в ней очень сильно.

— После кино тоже предлагаю сходить поесть, — Чимин был каким-то не таким, как раньше, казалось, больше и открыто смотрел на девушку, которая с аппетитом поедала лапшу и выглядела сытой и румяной. Наби с каждым днём расцветала всё больше и больше, становясь прекрасным цветком, будто не ведая о том, какая она на самом деле жизнерадостная. Старые подруги, бросившие внезапно в приступе «из своих проблем выбирайся сама, мы устали тебя тащить», вновь заинтересовались девушкой, показали, что они готовы возобновить с ней дружбу, но не ведали, что Би в них не нуждалась.

— Я верну деньги, — пробормотала девушка, наливая из прозрачного заварочного чайника ароматный цитрусовый чай, а потом поднося его носик к кружке парня. — Будешь?

— Я терпеть не могу, когда мне перечат, так что долг ты мне возвращать не будешь, не смей даже на карту что-то переводить — я пошлю деньги обратно, — нагло сказал Пак, кивая на действие подруги. — Меня бесит то, что ты хочешь вечно мне что-то вернуть. Возвращай мне только свою улыбку — я буду счастлив.

Он сболтнул лишнего, а потому захлопнул рот ладонью и сделал вид, что ничего не произошло, но Квон уже пролила напиток за стенки кружки и страшно покраснела. Она попробовала не обращать внимания на парня, но тот решил идти напропалую, зная, что всё это — правда, самая настоящая, и даже руки не трясутся, ведь всё, что идёт от сердца, всегда искреннее.

В этот день он решил говорить только правду — даже если Наби что-то спросит личное, он ответит честно, постарается ничего лишнего не придумывать и не завираться, чтобы потом не путаться в терновнике и не израниться о шипы. Он не хотел и ударять ложью девушку — они оба учились друг у друга быть иными, не такими, как раньше. Они хотели поменяться в лучшую сторону, и стремление это было хорошим, ведь не каждый человек обладает таким желанием, в основном они хотят поменять окружение, но самих себя — нет.

— Допивай чай, скоро начнётся фильм, а то опоздаем.

До кинотеатра они почти бежали, соприкасаясь кончиками пальцев, и вошли в зал, предъявив электронные билеты, как раз в тот момент, когда показ начался, но они никому не мешали — казалось, все люди решили именно в этот день не развлекаться, а остаться дома и заняться масштабной уборкой. Они не захватили ни попкорна, ни напитков, и Чимин, сняв рюкзак, внезапно показал его нутро: пара упаковок начос и большая бутылка содовой, уже, правда, тёплой, и Наби хихикнула, сразу вцепляясь в кукурузные чипсы.

— Надо только потом будет незаметно выкинуть, в кинотеатр со своей едой нельзя, — проговорил тихо Пак, когда действие началось. В шуме было не слышно, как он раскрыл свою упаковку, но Квон слышала всё, даже то, как он немного опасливо сглотнул, будто опасаясь, что их задержат и наложат штраф за нарушение правил. Кто не рискует — тот не ест начос в темноте кинотеатра, запивая его тёплой колой.

— Плевать, на выходе выбросим, — улыбнулась девушка и углубилась в происходящее на экране.

Сюжет картины был простым, как монетка номиналом в сто вон, но вместе с тем Наби не отрывалась, лишь изредка макая начос в положенный соус и вздыхая. Чимин и сам сидел, держа пачку на коленях и вполне двусмысленно положив руку на спинку кресла девушки, но даже он смотрел прямо в экран, то сопереживая героям, то называя их идиотами, которым надо быть вместе. Над одной шуткой, метко сказанной, они даже посмеялись, посмотрев друг на друга, но молодые люди сразу же в смущении отвернулись, будто это преступление.

Чимин целовался раньше, но этот опыт был по-настоящему странным: совсем неловко, сидя на траве, с девочкой, которая назвала его придурком и запретила к себе потом приближаться. Наби отличалась от Сыльри: была более открытой с ним, не смотрела с презрением или снисхождением, наоборот, всячески тянулась к нему и давала знать, что ей нравятся его прикосновения, игра в шахматы, его попытки не лгать. Да, чувствовалось, что ей было немного неловко, но кто сказал, что с противоположным полом вообще будет комфортно?

— По-моему, я ждала поцелуя второстепенной пары больше, чем основной, — с разочарованием сказала Наби, поглядывая на полупустую пачку начос и почти выпитую бутылку содовой. — Они хотя бы более сумасшедшие, в то время как главные герои словно слизняки, не знающие, что такое отношения.

— А ты сама знаешь, что такое отношения? — сорвался с губ внезапный вопрос, и Наби замерла, немного уязвленная. У неё никогда не было отношений, ведь последнее время — кромешный мрак и попытка вырваться из него при помощи Чимина и родственников, что незримо помогали ей. Девушка влюблялась два раза в своей жизни, и сейчас вторая её влюблённость рвала сердце вопросами, отвечать на которые не хотелось.

— Нет, — набралась сил и сказала то, что на языке вертелось. Было страшно представить, как отреагирует Пак, ведь он мог усмехнуться, пустить колкую шутку, ведь он выглядел опытным ловеласом, но на самом деле являлся абсолютно противоположным человеком. Он не собирался высмеивать отсутствие отношений, хотя в таком возрасте принято хвастаться количеством девушек или парней, в зависимости от предпочтений.

— А хочешь попробовать?

Это была умело брошенная провокация, не выглядящая таковой, и лицо Квон замерло в гримасе удивления. На экране происходили какие-то изменения, страсть, ревность, буря эмоций, и внутри девушки тоже всё смешивалось в краски разных цветов, а потом голова закружилась, рассудок помутился, ибо как можно было после такого каверзного вопроса ответить:

— Да, — и будто специально облизнуть губы?

Чимин и не удержался, рука слетела со спинки кресла прямо на плечи девушки, а потом он прикрыл глаза и поцеловал её, вкладывая в столь простое движение губ все свои чувства, нежность, и Наби доверчиво прильнула к нему, несмотря на подлокотник, мешающий более тесному контакту. А ведь хотелось прижаться к нему всем телом, показать всю свою любовь, чтобы он чувствовал себя с ней комфортно и не говорил своим друзьям, что она отвратительно целуется или вообще является бревном.

Когда они оторвались друг от друга, шли уже титры, и Квон глубоко дышала, понимая, что Чимин до сих пор обнимал её за талию, а она держала руки на его плечах. Ей страшно хотелось отвести глаза от манящих и притягательных губ, но одновременно с этим хотелось банально нацеловаться, задушить в объятиях и сказать, что хочет попробовать отношения с ним.

— Это, наверно, странно, но... — снова глаза в глаза, в зале постепенно стал включаться свет, и Наби слегка сощурилась от перепада, — хочешь быть моей девушкой?

— Да.

Односложные ответы сказать легко, только вот каковы будут их последствия?

Никто не знает.

* * *

— Мне фильм понравился, — смущённо сказала Наби, когда они шли из кафе с едой на вынос за руку. Чимин был горд, всячески всем показывал, что она принадлежит ему, ревностно, уже не стесняясь всего, оглядывал девушку и фыркал на взгляды посторонних. — Даже несмотря на то, как поступали герои по отношению друг к другу, было интересно наблюдать за ними.

— А концовка фильма тебе понравилась? — Чимин отхлебнул сладкий чай из стаканчика и немного задумчиво посмотрел на спутницу, щёки которой опять покраснели. Ему нравилось смущать её, потому и дразнил часто, провоцировал и вёл себя так, будто за дурачество ему ничего не будет. Все влюблённые люди странные, живущие в своём особом мире, в пузыре с толстыми стенками, которые никак не пробить.

— О-очень, — икнула и скрыла лицо за пакетом с выпечкой. — Не смотри так на меня!

Вечер окутывал город, машины практически перестали нестись со страшной скоростью, и Чимин спокойно вёл Наби по направлению к её дому и говорил на абсолютно абстрагированные темы, будто в кинотеатре между ними ничего не произошло, но оба чувствовали трепет от обычных прикосновений к рукам. Когда Пак выкинул пластиковой стаканчик из-под чая, кажется, что-то поменялось вновь — незримо и неосязаемо, и какая-то неловкость появилась между ними. Молодые люди уже стояли около дома девушки, пора было прощаться, но отрываться друг от друга не хотелось — а вдруг всё волшебство уйдёт?

— Спасибо за вечер, — голова Наби закружилась от новых объятий, а потом поцелуя куда-то в лоб. Она не сразу поняла, что они остановились не за два дома до её жилища, а прямо напротив калитки. — Я верну тебе деньги за всю еду, ты только назови сумму.

— Сумма за два приёма пищи, хм, составляет пять поцелуев, так что можешь заплатить хоть сейчас, — хохотнул Чимин, а его девушка, как же это гордо звучало, восприняла это всерьёз, прикрывая глаза и потянувшись к губам парня. — Ты уверена, что хочешь сразу всё сделать?

— Да.

Внутри трепетали бабочки, когда они снова целовались под окнами дома, сердце стучало в ушах, будто бы они делали что-то опасное или противозаконное. Они не видели того, что Хван смотрел на них из окна своей комнаты, рисовал пальцами по стеклу и слегка улыбался, в то время как Тэхён пытался привлечь его внимание. Ким даже не заметил сладкую парочку, когда взял на руки Хвана и повёл его ужинать, просто не обратил на них внимания.

— Пора домой, — сказала Наби, а потом, подарив прощальные объятия, устремилась к дому. Как только она закрыла за собой дверь и прижала руки к груди, пришло сообщение на телефон.

«Спокойной ночи, бабочка», — и после этого девушка улыбнулась, прикрывая лицо руками и надеясь, что каждый день будет таким. Она была счастлива.