Ложь пахнет яблоками

— Не собираешься рассказывать родителям, что куришь? — Наби, засунув руки в карманы пальто, слегка зевнула и глянула на Тэхёна, что шёл к школе с сигаретой в пальцах. В последнее время он ходил хмурым, он не мог даже и представить, что девушка, его родственница, могла сказать такое: Чимин ей нравился.

— А зачем мне их нервировать? — Тэ выкинул окурок в мусорку и откашлялся, засовывая в рот пластинку мятной жвачки, а потом выплёвывая серый комок и морщась. — Я всё покупаю на свои деньги.

«Но ты же не работаешь...» — всплыло в голове, но Наби откашлялась и решила ничего не говорить.

Осень окончательно утвердила свои права на улице, взметая жёлтые листья из-под ног прохожих, а лужи блестели на редком солнце, которое пряталось за тёмными грозовыми облаками. Холода цапали за руки без перчаток и нос, который прятался в шарф, и Наби поймала листок рукой, передавая его брату и с лёгкой влюблённой улыбкой устремляясь к крыльцу, где она увидела светлую макушку Чимина. По мнению Тэхёна, девушка вела себя глупо — странная лёгкая походка, улыбчивое лицо с небольшим шрамом на щеке, а потом она будто расцвела, когда коснулась плеча Пака.

«Она влюбилась», — с некоторой горечью подумал Ким и опустил голову, рассуждая обо всей сложившейся ситуации. Он полгода пытался привести девушку в чувства, а тут Чимин, абсолютно посторонний человек, буквально за несколько дней пробудил в ней улыбку и заставил желать жить и по-настоящему, не криво улыбнуться. Он чувствовал это — вновь лежала косметичка на столе, вся форма всегда отглажена, волосы расчёсаны, да и сама Наби, кажется, ощущала весну осенним сердцем.

В это время девушка переодевалась, скидывая пальто в руки джентльмена-Чимина, который вновь советовал какой-то интересный сериал, а потом забрал верхнюю одежду и запихнула её в шкафчик, захлопывая. Тэхён смотрел на пару слегка хмуро, привычное ему настроение резко упало, а он сам будто обиделся и на друга, и на кузину с такими тёплыми глазами, что хотелось о них греться. Он любил её по-братски, трепетно и нежно, как Хван любил её, готовый обнимать сестру каждую секунду своей хрупкой ценной жизни, и Ким Тэ готов был тоже обнимать её каждый раз, как только увидит её.

— Сегодня снова будем в шахматы играть? — Квон выдохнула, слегка сжимая лямки рюкзака и надеясь на положительный ответ.

— Да, конечно, — пожатие плечами, а на лице девушки расцвела улыбка.

Пак шёл медленно рядом с Наби, которая краснела щеками и вела себя вроде как обычно, но вместе с тем будто намеренно цепляла парня за руку и будто хотела быть к нему ближе, чем есть на самом деле. Чимин, кажется, был не против этого контакта, тоже касался её руки, а потом вовсе схватил девушку за ладошку, чуть толкая к классу и прощаясь на целый урок. Квон сказать ничего не смогла — прозвенел звонок, и Чимин слился с толпой, оставив подругу, хватающуюся за проём двери и говорящую что-то о том, что она принесла к обеду пирожки, которые пекла вчера.

Тэхён нагнал кузину, слегка хлопнул её по бедру сумкой и устремился в класс, ведя почему-то развеселившуюся родственницу за собой, которая не хотела быть букой, а была влюблена до лавы в венах и выводку Тизаний Агриппин в районе желудка. Это её состояние заметили и одноклассники, замечая необычайную живость девушки, а потом просто пожали плечами — видимо, ей лечение пошло на пользу, даже как-то опрятнее и заметнее стала, с ней захотелось пообщаться.

— Подпорчу тебе настроение тем, что у нас сегодня контрольная, а ты вчера легла спать пораньше после того, как вся измазалась в муке, — укоризненно протянул Тэхён и зевнул, раскладывая на парте принадлежности. Девушка в этот момент нахмурилась, а потом вспомнила, что накануне прочитала весь нужный материал и запомнила то, что как раз надо, а её брат в это время был дураком, потому что уж точно не брал никаких книг в руки. — Мы с тобой в одной лодке, так что предлагаю решать весь тест вместе.

— А я предлагаю тебе почитать хотя бы что-то, потому что вчера перед готовкой я сделала всё, чтобы максимально подготовиться, — Наби улыбнулась шире, но потом улыбка чуть погасла — луч солнца на мгновение ослепил её, когда вошёл учитель, а вслед за ним зашёл Чимин, увидевший, как выражение лица нужной ему девушки внезапно переменилось, она ушла в интроспекцию, прожигая сознание отголосками прошлого, в котором был сплошной мрак.

Паника схватила за плечи, наклонившись над ухом и произнеся «бу» в неподходящий момент, а потом всё тело похолодело, ладони вспотели, а голос брата раздался в сознании простым «держи меня за руку». Но чуда не произошло: схватившись холодной рукой за запястье Тэхёна, она судорожно выдохнула, пытаясь прийти в себя, а потом Чимин, хотевший «отпросить Квон Наби для обсуждения проекта», резко рванул к её парте, ловя непонимание учителя Ким, педагога корейской литературы, и забирая девушку с урока, бросив лишь:

— Ей нужно в медпункт, — и вроде бы как правда, но руки всё равно зачесались, желая, чтобы в них оказалось извечное яблоко, но в них были лишь ладошки девушки, которую трясло. Наби доверчиво прижалась к парню, который вёл её в их скромный уголок, где они могли остаться одни, и не подозревала, что, как только закроется дверь, она окажется закутанной в один из многочисленных пледов и усажена на диван.

Тепло оказалось по-настоящему живительным, и девушка вскоре перестала трястись, понимая, насколько неожиданным был этот приступ и насколько не вовремя он случился. Всё казалось странным, ненужным, и кажется, даже про себя Квон ухмыльнулась, что ей действительно пора лечиться нормально, потому что положительная динамика, как говорил врач, есть, но она может в любой момент нарушиться. И вот это случилось, к сожалению, Чимин стал одним из нежелательных свидетелей.

— Ты как? — присаживаясь на корточки перед девушкой, Пак легко погладил её по коленям и посмотрел прямо в карие глаза, заставляя закусить губу и потупить взор. — Ты не хочешь рассказать о том, что произошло?

Она бы хотела, честно, но язык застрял в горле, а холодный ветер из окна, открытого на микропроветривание, заставил задрожать, и уже тогда Чимин осторожно присел рядом, предлагая к себе прижаться. Наби, на удивление, приняла предложение и даже попыталась расслабить мышцы, особо напряжённые рядом с этим парнем. Она дала себе установку, что они — друзья, но сама же всё и нарушила, в конечном итоге молясь, чтобы Чимин считал её именно за подругу. Горло сжало, внутри всё страдало, но Квон прижалась к парню сильнее, роняя слёзы на его хорошо отглаженный пиджак, в карманах которого можно найти что угодно.

Внезапно захотелось стать такой маленькой, чтобы уместиться в кармане молодого человека и лежать там до конца своих дней, чтобы никто не трогал, никакие лучи солнца не будоражили воспалённый ум, а был только большой великан Чимин, который спасёт от всех бед.

— Давно такое у тебя? — Пак чуть огладил скулу девушки, а потом выдохнул, чувствуя на пальцах шёлк её кожи и нежный аромат — перед походом на учёбу она умылась пенкой, которую тётя Ли ей недавно подарила, и резко захотелось поцеловать её: такую раскрасневшуюся и немного беспокойную, что даже потянулось тело само по себе, но парень себя отдёрнул — не время и не место.

— С того дня, как родители... — не смогла закончить фразу, закусив губу и повторно уткнувшись в плечо парня лицом; Наби стала слишком тактильной, Чимину это нравилось, и вместе с тем нежность теребила мальчишеское сердце, заставляла тянуться к девушке и прикрывать глаза, — как родители умерли. Я работаю с психотерапевтом, мы пытаемся устранить у меня это, но пока сложно.

Психотерапевт, доктор Ко, была одним из лучших мастеров своего дела в городе и работала на износ, лишь бы школьница, которая ей симпатизировала, восстановилась быстро и никаких травм не осталось в детском невинном сердце. Брала за лечение она много, но выполняла всё на отлично, и кажется, ещё чуть-чуть — и подопечная поправится, но она находилась в подвешенном состоянии и могла в любую минуту сорваться, стоило лучу солнца коснуться её лица.

Чимин кратко выдохнул, достав из рюкзака бутылку с водой, и немного отпил, надеясь этим немного успокоить себя. Он поступил бы плохо по отношению к Наби и её чувствам, если бы вывалил всё на неё здесь и сейчас, потому решил зайти с немного другой стороны, более безопасной, на его взгляд. Хотя, в принципе, для девушки и это было каким-то шоком и откровением, потому что не каждый раз парни, которые ей нравились, предлагали что-то такое — в основном её возлюбленным было наплевать на неё. Как-то было такое, что год-два назад Квон влюбилась в Нам Джуна — красивого мальчика, да ещё умного, опрятного и целеустремлённого. Но Ким дружил с Тэхёном и обращался к девушке только как старший брат, готовый учить младшенькую уму-разуму. В общем, из влюблённости этой ничего не вышло, кроме расстройства и возгласа: «Мама, он меня не любит!» вместе с крохотными слезинками в подушку.

— Хочешь пойти в кино на выходных? — всё это было сказано как на духу, на выдохе, и Наби посмотрела на Чимина немного непонимающе, но потом лицо перестало искажаться, а сердце нормализовало свой ритм. — Я оплачу нам билеты, еду, если хочешь, даже доведу до дома — сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя комфортно, — эти слова были от чистого сердца, и кажется, ими прониклась и Квон, возжелавшая вдруг подарить свой первый поцелуй именно этому мальчику. — Я хочу осчастливить тебя ненадолго, разрешишь?

Голова приятно закружилась, губы растянулись в улыбке, и вот уже плед был сброшен с плеч, а Чимин быстро обнят и поглажен по голове в приступе нежности, из-за которого потом девушка отскочила в смущении, будто сделала что-то противозаконное. Чуть поклонившись, Наби, покраснев, устремилась прочь, дав кивком ответ «да» на предложение, которое хотела услышать. Она чувствовала, как боль, сковывающая грудную клетку, ушла, оставив небывалую лёгкость, и поняла, остановившись посреди коридора, что Чимин — её таблетка от всех болезней, её целитель и возлюбленный, которого она хотела оберегать всю жизнь. А если не получится всё это время за ним присматривать, то хотя бы часть посвятит ему.

Он осчастливит её, а она его.

* * *

Чимин вновь вызвался провести девушку до дома, уже достаточно смело даже трогал её руку и намекал, что может её погреть. Наби смущённо отказывалась, а потом сунула нос в шарф — тот предательски пах сигаретами, которые утром курил Тэхён. Ну вот, видимо, тайну брата не удастся долго сдерживать и правда выплывет наружу со всеми лекциями о вреде курения. Только этого ещё не хватало.

— Снова прощаемся здесь? — не дойдя два дома до калитки семьи Ким, пара остановилась, и Наби посмотрела прямо в душу Чимина, захлебнулась в его глазах и поняла — выхода нет, она потеряна окончательно.

— Да, думаю, дома будет разговор, не хочу, чтобы посторонние уши слышали, как ругают Тэхёна, — Квон внезапно обернулась — на неё умными глазами смотрел Хван, завёрнутый в шарф и куртку, которая ему была большой. Девушка присела перед младшим братом на корточки и принялась переделывать неумелую повязку шарфа, потому что мальчишка сам бы этого не сделал. — Ты вышел погулять? Где тётя Ли?

Хван показывал знаками, где тётя и почему он на улице, а спутник его старшей сестры не понимал, что за разговоры ведутся. Потом Наби засмеялась и ласково поцеловала мальчика, разгибая колени и поворачиваясь к возлюбленному другу, дабы представить их друг другу. Вроде бы они обоюдно приглядывались, но Хван спрятался за рукой нуны и лишь поглядывал, да и то больше с интересом, чем недоверием. Пак улыбался, но было видно, что ему немного некомфортно — он хотел в тот момент либо обнять девушку, либо выполнить то, о чём мечтал уже давно.

— Хван, это твой хён Пак Чимин, он мой друг. Чимин, это Квон Хван, мой младший брат, пожалуйста, позаботься о тонсэне, — Наби поклонилась, а мальчишки скрепили знакомство рукопожатием, хотя и тот, и другой испытывали дикую неловкость. — Мы тогда пойдём домой, надо пообедать, а потом погулять... Хван редко на улицу выходит, но надо.

За неловким прощанием последовал уход, который слегка тиранул стеклом об обнажённое сердце, и Наби обернулась, дабы уловить прощальный взгляд тёмных глаз, и поймала его, немало смущаясь и чувствуя шуршание под рукой. Хван обратил внимание на себя, заставив сестру вновь присесть на корточки, и поцеловал её в щёку, прекрасно зная, что его новый знакомый присматривает за старшей. Девушка умилилась такому поступку и повела брата домой, чтобы там помочь ему переодеться и провести к обеденному столу, который накрывала уже тётя Ли.

— После обеда, маленькие мои негодники, — проговорила женщина, садясь на стул и смотря на двух старших детей, — я с вами проведу беседу о вреде курения, вы уже взрослые для того, чтобы нести ответственность за своё здоровье, а то даже от вещей стало пахнуть.

И хоть Наби не курила, но она устыдилась неприятному и отнюдь не полезному хобби двоюродного брата, который вёл себя абсолютно беспристрастно.

* * *

Уже порядком уставшая после нудной беседы Наби перевернула весь рюкзак вверх дном в поисках одной тетрадки, которую хотелось быстро найти, потому что о домашнем задании по этому предмету она узнала только сейчас. Но вместо тетради выпал немного другой предмет.

Листок, немного смятый, приземлился на пол, и Квон нахмурилась, не помня, откуда он взялся. Лишь потом воспоминания нахлынули в голову: этот листок её друг выронил из блокнота, когда засовывал в рюкзак, а Наби его подняла и даже не удосужилась вернуть владельцу. Ай-ай-ай, какая плохая девочка!

И только когда листок с больничной печатью был поднесён к глазам, только когда девушка жадно всё прочитала, её рука сжалась в кулак, а ногти будто попытались разорвать бумагу. Этого не может быть. Он же просто порой врёт. Но подпись врача, название больницы и печать говорили обратное.

«У Чимина пограничное расстройство личности».