Глава 2
— Ты не очень-то и вежлива, — Чимин стоял, опираясь на перила, и смотрел на небо, наполненное грозовыми тучами — казалось, вот-вот должен был полить дождь, но он не начинался. Наби стояла рядом, ожидая Тэхёна, который хриплым после караоке голосом пообещал явиться, а потому, держа рюкзак в руках, не сразу стала участвовать в разговоре. — Но так как ты девочка и нашла моё убежище, то тебе это прощается.
— Ты всегда такой вежливый? — Квон нахмурилась и подняла глаза, в которых мелькнуло что-то непонятное. Её задевали слова Пака, который говорил непривычно резко и прямолинейно, и это ей совершенно не нравилось.
— Приходится говорить правду, — молодой человек пожал плечами и достал из собственного рюкзака бутылку с водой. — Давай лучше начнём заново. Меня зовут Пак Чимин, как оказалось, я приятель твоего кузена Ким Тэхёна, а ты кто?
— Квон Наби, — проговорила девушка, — давай будем друзьями.
Пятнадцатью минутами ранее они прибрали целиком помещение и повалились на один жёлтый диван, прикрытый тёмным пледом. Абсолютно ничего не зная друг о друге, они улыбались из-за проделанной работы и обмена парой слов. Чимин предложил сочные яблоки, но Наби отказалась, и хоть парень был раздосадован тем фактом, что девушка не была голодна, он с удовольствием вгрызся во фрукт. Лишь потом, так как пауза затягивалась, Квон предложила покинуть школу и позвонила Тэ, хоть и хотелось пройтись до дома одной.
Тэхён прибыл с зонтиком, обменялся рукопожатиями с Чимином и увлёк сестру за собой, чуть прижимая её к себе и спрашивая, как прошли факультативы. Пришлось врать — сказать, что всё хорошо, учителя рады её изменениям в лучшую сторону. Ким не разобрал лжи, сказал лишь, что она умница, молодец, об этом стоит сказать маме и закатить пир на весь мир, а девушка лишь улыбнулась — слишком уж ложь въелась в язык, из-за чего хотелось промыть его. Обернувшись, она заметила Чимина, который поглядывал на грозовое небо, а потом выкинул огрызок и пошёл в другом направлении.
— Вы подружились с Чимином? — Наби держала зонт над братом, когда он покупал две банки лимонада в автомате, а потом резко оказалась лицом к лицу с самим парнем, который уже открыл напиток и протянул его девушке. — Он хороший, только слегка с причудами, да и столько яблок ест, будто ищет в них железо, — из-за этого оба прыснули от смеха и пошли дальше. — Если ты даже друга нашла, по-моему, это хорошо.
— Да, возможно, друг — это хорошо.
Хван встретил их на улице, сразу просясь на руки Тэхёна и наклоняясь с высоты его роста к сестре, дабы запечатлеть на её щеке поцелуй. Они пошли к дому, заставили мальчика на крыльце снять дождевик и отряхнуть его — так Квон-младший и поступил, серьёзно затем надувая губы и показывая знаками, что ему хочется пить. Тётя Ли решила, что раз он говорить не хочет, то будет лучше научить его языку жестов, который отчасти стали понимать и все остальные члены семьи. Вероятно, это было самым мудрым решением, и теперь оказалось, что Хван был на редкость «разговорчив» и не переставал что-либо показывать знаками, осознавая свои возможности.
— Будешь чай пить или молоко? — мальчуган на руках Кима задумался, а потом кивнул на чай, явно решив, что молоко можно выпить на ночь, да ещё с мёдом, чтобы простывшее горло не заболело ещё сильнее. — Хорошо, твой хён сделает всё на высшем уровне. Наби, а ты попросишь оппу сделать тебе чай?
Спустившаяся из своей комнаты тётя Ли застала хохочущую девушку и улыбающегося Хвана, которые, кажется, стали намного чаще проявлять положительные эмоции. Она улыбнулась и поприветствовала вошедших, сразу сетуя на плохую погоду и то, что зонтики нужно унести в ванную и раскрыть, давая просушиться. Тэхён, наливающий горячий чай и одновременно с этим достающий сладости, которые передал младшему, лишь пожал плечами, а Наби сразу подскочила и поклонилась, унося мокрый зонтик наверх.
— Берите пример с Наби — вот кто действительно хозяйственен! — шикнула на обоих мальчиков женщина и с распростёртыми объятиями встретила девочку, которая успела зайти в комнату и избавиться от галстука. — Спасибо, дорогая.
И вроде бы всё было как обычно, только вот за ужином Наби впервые достала телефон, сфотографировала Тэхёна и с подписью «это очень вкусный ужин» отправила снимок с отметкой в инстаграм. Девочка с разорванным сердцем наконец-то стала начинать чувствовать себя немного легче и лучше, а возглас Кима «эй, я не разрешал!» окончательно скрасил этот вечер.
* * *
— Ты снова тут, — отвлекаясь от блокнота, мягко сказал Чимин, когда Наби вошла в помещение, слегка оттягивая лямки рюкзака. — Хочешь составить мне компанию?
Это утро началось как обычно, но после уроков и одного факультатива девушка решила прийти в ту комнату, которую они убирали вместе с Чимином вчера. Когда они стояли на крыльце, ожидая Тэхёна, успели обменяться номерами, как новые знакомые, и Пак тогда хмыкнул, мол, приглашаю после занятий в нашу скромную обитель. Квон и пришла, но в каком-то смысле хотелось домой — на обед себе ничего не взяла, а живот бурчал, выдавая тайные желания хозяйки.
— Как прошёл школьный день? — вежливо поинтересовалась девушка, скидывая рюкзак и приземляясь рядом с парнем; она успела углядеть в его блокноте мужскую фигуру в форме их школы. Юный художник будто стеснялся своего творчества и хотел его спрятать от посторонних глаз. А может, он вообще был геем и имел привычку рисовать своего возлюбленного?..
— Я думаю, это не имеет значения, — вскрыв пакетик с сухими яблоками, Пак взял один ломтик в рот и прожевал его. — Будешь?
Наби не любила яблоки: в своё время, когда находилась в больнице, переела этих фруктов, от одного их вида становилось мерзко, накрывали воспоминания о процедурах и всех уколах, что следовали после них. Покачав головой и тем самым отказавшись, девушка откинулась на спинку дивана, на коем сидела, и некоторое время школьники находились в тишине, не нарушая её. Чимин разломил последний ломтик яблока и посмотрел на соседку, которая, казалось, уже засыпала после сложного учебного дня, когда ей всё же пришлось взаимодействовать с одноклассниками и даже приняться за групповую работу.
— Странно, что ты не уходишь, — Чимин засунул пакет из-под яблок в рюкзак и посмотрел на Квон. У молодого человека было мало друзей: в основном его банально не принимали в компаниях, он не приживался из-за слов, которые говорил, но всеми силами показывал... что-то. Будто он просил о помощи, но никто его не слышал — сколько ни бейся о каменную стену, она не сломается.
— Почему это так странно? — Наби склонила голову набок и немного смущённо откашлялась, понимая, что долгие взгляды на её лицо до сих пор сильно смущали. Стоило привыкать к обычной жизни, но было как-то... страшно, тем более что долгое время была оторвана от ровесников в моральном плане и зациклилась только на себе и своём горе.
— Потому что не каждый выносит то, что я люблю многое говорить в лицо, — просто пожал плечами Пак. — Кажется, ты первая, кто нормально реагирует.
Нахлынули те самые воспоминания, когда доктора говорили, что родителей больше нет, что Хван никогда не заговорит, что теперь она сирота. Всё это надавило на плечи, заставило затрястись, а потом Наби, захрипев, скрыла лицо за ладонями, дрожа и пытаясь унять рыдания — ей не хотелось показывать свою слабость перед практически незнакомым парнем, с которым до смерти родителей общалась лишь мельком, чисто на уровне «а, ты кузина Тэхёна, передай ему кое-что».
— Эй? — как только Чимин коснулся плеча девушки, она отдёрнулась, вздрагивая и вскакивая на ноги. Она не могла плакать — нельзя, только не сейчас, она не хотела проявлять слабость. — С тобой всё хорошо?
— Какой мы учредим клуб? — дыхание до сих пор было прерывистым, но Наби сделала над собой усилие и всё же успокоилась, понимая, что истерикой ничего не добьётся — пустое, только нервы себе окончательно истреплет и голос посадит. — Мы с какой-то целью убирали это помещение, значит, мы должны учредить клуб.
Пак смотрел на девушку, которая успокаивалась, пару мгновений, а потом пухлые губы растянулись в улыбке — ему понравилось предложение, он взял свой рюкзак и забросил его на плечо. За короткое мгновение он успел схватить Наби за локоть и увести в коридор, дабы воплотить её импровизированный план — сходить к директору, написать заявление и поклониться в ножки, чтобы им дали разрешение. Чимин умел быть настойчивым, когда надо, а потому достаточно весело поздоровался с секретаршей, госпожой Хо, и, несмотря на её возгласы, втащил Квон в кабинет директора, который совсем не понимал, что от него надо школьникам во внеучебное время.
— Мы хотим организовать клуб, — храбро произнёс парень, плюхаясь на жёсткий стул рядом со столом. Наби же скромно опустилась в уголок кабинета, дабы не мешать переговорам, так как не знала, чем они могли закончиться. — Вчера мы с моей подругой, — рука судорожно потянулась к рюкзаку, но Чимин старался не показывать ничего и даже унял дрожь в пальцах. Это его и выдавало — ложь вырывалась легко, но отдавалась тремором по телу. Не подруга она ему пока, просто кузина одного из его многочисленных товарищей. — В общем, вчера мы с Наби убрались в старом помещении клуба шахматистов, туда давно уже никто не заглядывает. Мы можем учредить там клуб?
Директор Ким был мужчиной с большим педагогическим стажем, который всегда выслушивал собственных учеников и учителей, если у них были какие-то замечания или предложения. Быть чутким руководителем сложно, потому что с возрастом и опытом начинаешь черстветь, и даже такие нежные создания, как дети и подростки, не могут всколыхнуть хоть что-то внутри — они кажутся какими-то придурками, которые повышают голоса на учителей и делают всё, чтобы их заметили и на них самих накричали. Квон Наби и Пак Чимин же производили совершенно иное впечатление: они выглядели взросло, воспитанно спрашивали разрешение на организацию клуба и готовы были, кажется, даже к отказу. Шестнадцать лет — юный возраст, когда молодые люди и девушки прекрасны и внешне, и внутренне, а там уже старшая школа покажет, сохранится ли всё это или нет.
— Какая направленность клуба? Сколько человек планируете в него включить? — мужчина чуть устало вздохнул: не хотелось решать подобного рода вопросы, но раз дети проявляли активность и пришли к нему с предложением, то почему бы не дать им хоть капельку свободы? У них загруженность большая, как и усталость, им хотелось изредка расслабляться, потому нужный листок лежал перед Чимином, что потирал пальцы и готовился лгать вновь.
— Я умею играть в шахматы и хочу учить других этому — Наби будет моей первой ученицей, — лгал, улыбаясь и одновременно с этим чуть прерывистым почерком записывая всю информацию, которая нужна была для организации. — Мы развесим на доске объявлений призыв посетить наш клуб, который будет открыт всегда после пяти часов вечера и до восьми для всех.
Уже готовый закончить всё, Пак самодовольно улыбался, а директор Ким задал вопрос, окончательно выбивший его из колеи и заставивший даже что-то мямлить в ответ:
— Кто из взрослых будет присматривать за клубом? Вы уже поговорили с учителями? Или вы сами всё решили организовать?
В то время как Чимин судорожно обдумывал, что бы сказать в ответ, потому что ни с кем они, конечно же, ничего не обговорили, голову подняла до сего момента молчащая девушка, а потом и вовсе поднялась, кланяясь:
— Господин Со, учитель математики, сказал, что мы можем заручиться его поддержкой, но он не смог сегодня прийти, — ложь срывалась с губ легко, прямо как у Пака, но было видно, что Наби мелко подрагивала, будто от холода. — Шахматы являются способом развития логического мышления, а мне, как неуспевающей ученице по математике, будет полезно понять такую игру. Учитель Со выразил надежду, что вы согласитесь на создание нашего клуба.
В голове сделав пометку подойти как можно скорее к учителю математики и обманом или чем-то ещё поставить подпись в нужном бланке, Наби вновь поклонилась и удалилась обратно, а Чимин, будто парламентёр, уставился на директора, будто гипнозом пытался выманить у него согласие. Если бы он был магом, то сразу же сломил учительскую волю, но лишь тон Наби, то, что за дело «взялся» учитель Со, убедили директора Кима точно, что в здании школы всё будет хорошо и прилично, а школьники просто будут собираться и играть в шахматы.
— Я надеюсь, вы принесёте в этом окошечке подпись учителя Со, — директор легко расписался и протянул бланк Чимину, который с уважением поклонился и сжал листок в руках. — После этого, пожалуйста, принесите его мне обратно, чтобы я поставил печать и окончательно и официально открыл новый шахматный клуб.
Квон выскочила из помещения первая, Пак — за ней, и уже там он стал обмахиваться листком бумаги, ухмыляться и даже пожал руку Наби, мол, спасибо. Только после этого он всунул её бланк в руки, а сам достал новое яблоко из рюкзака, заставив девушку непонятливо нахмуриться — сколько всего фруктов у него пряталось? Это всё было как-то странно, иррационально, будто молодой человек был тем самым мальчиком из задачи по математике, который собрал урожай в несколько десятков корзин и даже не устал.
— У тебя зависимость от яблок, что ли? Ты ничем больше не питаешься? — Наби шла рядом с парнем бок о бок, пока он нёс огрызок в мусорную корзину. — Не сочти это за грубость, просто интересно.
— Я думаю, мы пока оба не готовы к такому разговору, — взяв листок из рук девушки, Пак выкинул остатки фрукта и обтёр пальцы о штанину. — Я уломаю учителя Со поставить подпись, а ты можешь идти домой, если хочешь. А, нет, погоди.
Наби была заинтригована, потому что ей было интересно, что же так взволновало Чимина, и тот вскоре достал из рюкзака галстук, пропахший яблоками. Если бы не брошь в виде маленькой гитары, девушка бы и не признала предмет гардероба своего кузена, а потому, расширив глаза, тихо поблагодарила Пака и спрятала вещицу в рюкзак, чтобы потом надавать Тэхёну по голове за забывчивость.
— Я не знаю, где ты его нашёл, но... спасибо тебе большое, — Наби поклонилась и пошла в сторону раздевалки, но потом обернулась. Она не хотела смотреть на тихую одинокую фигуру Чимина, который стоял посередине коридора, будто покинутый всеми. Её странным образом притягивал этот парень с яблоками в рюкзаке и бланком в правой руке. — Если хочешь, мы можем пойти вместе.
— Спасибо, я побуду немного в школе, — молодой человек махнул на прощание и удалился куда-то, а Наби лишь пожала плечами. Его дело, она не настаивала, но хотелось хоть как-то отблагодарить парня за найденный галстук, о котором вчера Ким достаточно быстро забыл. Нельзя быть таким неряшливым, и Квон чётко решила, что проведёт воспитательную беседу и покрутит пальцем у виска, мол, он сумасшедший, разрешил потерять самый ценный предмет, нацепленный на галстук — значок в виде той самой гитары, которую из-за когда-то поломанных пальцев больше не возьмёт в руки.