Ведьмочка

С каждым днём Селеста всё чаще исчезала из поля зрения Ярослава не физически, но энергетически. Он чувствовал, как её фокус смещается, как её дух ускользает, как между ними расползается тишина, полная недосказанности и внутренних перемен.
Она проводила время с Климом. Слишком много времени, по мнению Ярослава.
Они сидели в заброшенных библиотеках, в подвалах старых храмов, в пустых квартирах на окраине города. Он учил её думать гибко, просчитывать ходы, смотреть на магию не как на жертву судьбы, а как на инструмент. Он помогал ей создавать ритуалы, возвращал уверенность, вычёркивал из её сознания Ярославово «должна» и заменял его на «можешь, если хочешь». Клим не уговаривал, не склонял, не ставил условий. Он просто был рядом — с вечной иронией, лёгкой усмешкой, но каким-то странным, неразговорчивым уважением. И в этой лёгкости Селеста вдруг почувствовала свободу пугающую, как холодная вода, но будоражащую.
Они смеялись. Обсуждали планы. Говорили о проклятьях и защите, искали пути разрушить или хотя бы обойти те узы, которые наложил на неё Ярослав.

- Всё решается,- говорил Клим, перелистывая древний манускрипт. - Даже невозможное. Особенно невозможное.

И именно в эту ночь, когда они почти нащупали путь к освобождению, Ярослав явился. Селеста стояла у окна, глядя, как дождь стекает по стеклу. Мир за стеклом был туманным, будто отражением её души размытым, холодным, запутанным. Она чувствовала, что Ярослав что-то понял, почувствовал. Его взгляд в последнее время стал другим колючим, навязчивым. Он не спрашивал, он знал. Когда он вошёл, не было ни слов, ни приветствия. Только тишина, натянутая как струна, готовая лопнуть.

- Ты к нему ходила, - произнёс он наконец, ровным, почти вкрадчивым голосом. — Думаешь, я не вижу? Не чувствую?
- Да. Ходила. Потому что с тобой как в клетке. Ты обещал силу, но дал мне кандалы.
- Это не кандалы, дорогая. Это контроль. А без него ты бы уже погибла.
- Нет, - раздался голос за её спиной, - это не контроль. Это типичная хрень от тёмного мужика, у которого проблемы с доверием.

Селеста вздрогнула. Клим. Он стоял в проёме двери, руки в карманах, иронично приподняв бровь.

- Ты опять следишь за ней? Что, твоего зловещего взгляда недостаточно, теперь хочешь прямо вживить в неё маячок?
- Ты перегибаешь. Это не твоё дело.
- Всё, что касается её свободы, моё дело. Потому что в отличие от тебя, я не строю псевдосоюз на страхе и зависимости. Ты не её спаситель. Ты её тюрьма с красивым фасадом.

Ярослав резко схватил его за ворот рубашки, и в комнате тут же вздрогнул воздух тени зашевелились, вспыхнули искры магии.

- Осторожно, ведьмачок, - процедил он. - Не забывай, с кем разговариваешь.
- С тенью, которая боится быть отвергнутой. С мужчиной, который путает собственничество с привязанностью. С магом, который так боится одиночества, что прячет женщину в клетке под видом "контракта".

Селеста хотела остановить их, но не могла. Она впервые видела, как кто-то живой, настоящий встал за неё вот так: нагло, открыто, с риском. И вдруг всплеск. Ярослав ударил первым, но Клим уже был наготове. Их магии столкнулись в воздухе, грохот прокатился по комнате, с потолка посыпалась пыль. Свет мигнул.
Но дальше не бой. Это было нечто другое.
Неожиданно Клим отступил сам, не сломленный, а будто нарочно. Он выпрямился, отряхнулся, ухмыльнулся.

- Видишь, Ярик? Ты можешь бить, можешь угрожать, но ты уже проиграл. Она больше не боится тебя. А значит, всё, что ты строил, рушится прямо сейчас.
- Тебе решать, фея. Но знай: я здесь. Не для войны. Для тебя. Для твоего выбора.

И ушёл. После этой сцены Ярослав не сказал ни слова. Только смотрел на Селесту долго, внимательно, словно пытаясь понять, когда она перестала быть его.

Но Селеста больше не дрожала. Внутри неё зародилось чувство, которое она почти забыла вера в себя. Селеста стояла в той же комнате, где только что разрядом магии сотряслась сама реальность. Воздух всё ещё пах озоном, пыль медленно оседала, а её сердце билось с пугающей ясностью. Ни страха. Ни боли. Только ровный, странно светлый пульс. Она перевела взгляд на Ярослава. Он всё ещё стоял в полумраке, сжатый, будто в стальной ловушке. Ни слов, ни эмоций только взгляд. Тот самый взгляд, в котором она когда-то тонула, как в проруби: обжигающий, всепоглощающий, мертвенно глубокий. Но теперь он был другим. Там, в этих чёрных глазах, впервые не было силы. Только растерянность.
Он не ожидал, что Клим пойдёт на это. Не ожидал, что Селеста не бросится разнимать их, не встанет на его сторону, не оправдает. Не упадёт на колени в привычном страхе.
Он не знал, что с ней делать, если она больше не боится.

- Ты... изменилась, - сказал он наконец. Голос хрипел, как будто он сам был не своим.
- Я просто вспомнила, кто я. Без твоих слов. Без твоих условий.

Он подошёл ближе медленно, как хищник, раненный, но не смирившийся. Его пальцы сжались в кулак. Он не просил. Он не угрожал. Он смотрел, как будто искал в ней ту старую Селесту, которую мог подчинить.

- Ты не понимаешь. Без меня ты...
- Я живу, - перебила она тихо, но отчётливо. - Впервые за долгое время.

Тишина опустилась между ними, такая густая, что казалось если дотронуться до воздуха, он расколется на части. Селеста шагнула назад. Не в страхе. Не в бегстве. В свободе.

И в этот момент Ярослав понял: Он проиграл не Климy. Он проиграл ей.
Когда дверь за ней закрылась, он остался один. Взгляд его упал на стену, на пол, туда, где рассыпались искры их короткой дуэли с Климом. Он опустился на колени, сжал виски. Контракт не исчез. Но она вышла из него в сознании. И это было опаснее, чем разрыв. Он впервые не знал, как её вернуть.
Ночь растекалась за окном вязкой тенью. Селеста шла медленно, словно всё ещё не до конца верила, что эта тишина за её спиной уже не клетка, а пустота. Не ловушка, а свобода. Стены не сомкнулись. Ярослав не бросился за ней. Не остановил.

Она вышла на улицу. Дождь кончился, но асфальт всё ещё блестел в свете фонарей. Её шаги отдавались в груди. Тишина стала громче, чем любой крик. На углу стоял Клим. Курил, как всегда. Полуулыбка, скользящий взгляд.

- Значит, ты сделала это, - сказал он. - Поздравляю, ведьма. Добро пожаловать в хаос.

Селеста кивнула. Молча. Слишком много чувств, чтобы выбрать одно.

- Он не отпустит, - добавил Клим уже без иронии. - Ты знаешь это.
- Да. Но теперь я тоже не отступлю.

Они пошли вдоль ночной улицы. Где-то вдалеке загудело метро. Ветер принёс запах мокрого камня и травы.

- Есть ритуал, - произнес Клим после паузы. - Старый, запретный. Он может разорвать то, что связывает тебя с Ярославом. Полностью. Без возврата. Но цена...
- Какая?
- Ты потеряешь часть себя. Ту, которая когда-то выбрала его. Она умрёт. Не метафора. Не образ. А часть твоей силы, памяти. Ты перестанешь быть той Селестой, которой была.
- А если не сделаю?
- Он найдёт способ тянуть тебя назад. Через тени, через слабые места. Контракт жив. Он дышит тобой. Разорвать значит убить паразита. Но и носитель пострадает.
- Научи меня.
- Ты уверена?
- Нет. Но я готова.

И тогда он, впервые, без шутки, просто наклонил голову не как наставник, а как равный. Он видел перед собой не ту, что просила помощи. А ту, что делает выбор.
И в этот момент где-то далеко, в тёмной комнате, за покрытым пеплом алтарём Ярослав чувствовал, как нить рвётся. Не вся, не сразу. Но уже надорвана. Он поднял голову. Закрыл глаза. А затем встал.

- Значит, будет война.