Ведьмочка

Он проснулся рано. Не от будильника а от тишины. От такой глухой и густой, что она казалась неправдой. Из кухни не пахло кофе, с улицы не доносился лай собак, и даже его собственное дыхание казалось чужим. Ярослав медленно повернул голову. Селеста спала на диване, уткнувшись носом в подушку. Половина одеяла сползла на пол, одна нога лежала как у покалеченной балерины, а волосы раскинулись в хаотичном беспорядке, будто она пыталась вырваться из сна, но не смогла.
Он смотрел на неё и думал:
"Если бы можно было остановить время я бы остановил его здесь. Не из-за красоты. А из-за молчания. В нём она не жалит."

Он поднялся, пошёл на кухню. В его движениях было что-то почти церемониальное: как будто сварить кофе это ритуал, оберегающий её покой.
Кофе капал в чашку глухо, как дождь в трубу. Загадочный парень стоял, облокотившись на столешницу, и впервые за долгое время чувствовал себя не в броне. Просто живым. "Она не просила меня ни о чём. Но я всё равно остался. Кто из нас глупее?" Когда девушка вошла на кухню, босая, в его рубашке, сонная и хмурая, он уже ждал её с двумя чашками.

- Утро, - сказал он спокойно.
- Если ты ещё раз скажешь "Доброе утро", я выброшусь в окно, - пробурчала она, усаживаясь за стол. - Где я?
- У меня. Ты снова решила прилечь на асфальт, и я решил, что кровать лучше.

Она прикрыла глаза и скривилась.

- Чёрт. Сколько я выпила?
- Меньше, чем обычно. Но тебе хватило.

Она взяла чашку. Сделала глоток. Не поблагодарила. Он и не ждал.

- Ты ненормальный, - сказала она, не глядя.
- Сто процентов.
- Тебе не кажется, что это нездорово? Что ты так привязываешься? Я же даже не обещаю ничего. Ни поцелуев, ни утешений. Я плохая идея в блестящей обёртке.
- Возможно. Но теперь ты у меня на кухне, в моей рубашке, пьёшь мой кофе. Так что добро пожаловать в последствия.

Она молча уставилась в чашку. Потом тихо, почти с грустью:

- Я не хотела, чтобы так получилось.
- Я хотел. И я не передумаю. Даже если ты врежешь мне по лицу.
- Ну, это можно устроить.

Он усмехнулся. А она впервые за утро тоже. Слабо. Беззубо. Но это была не маска.
И он вдруг понял: ей страшнее, чем ему. Она та, кто всегда первая уходит. Он тот, кто остаётся до конца. Даже если его не ждут.
А значит, это всё ещё не конец. А только утро. И, может, начало. Она сделала ещё один глоток кофе, отставила чашку и выпрямилась. Его рубашка была ей велика сползала с плеча, обнажая кожу. Ярослав отвернулся на секунду, как будто дал себе шанс не влюбиться ещё сильнее.

- Я должна уйти, - сказала она просто.
- Почему?
- Потому что я не из тех, кто остаётся на завтрак.
- Ты же уже завтракаешь.
- Это кофе. Я его выпила из жалости. - Она встала и чуть шатнулась. - А сейчас мне пора домой.
- Ты вчера чуть не умерла под машиной.
- Зато умерла бы красиво.
- И пьяная. - ухмыльнулся парень
- Ну и что? Лучше, чем быть трезвой рядом с тем, кто мне... не подходит.
- Не подходит? - Он усмехнулся, но в голосе уже скребло раздражение. - А кто тебе "подходит"? Твои бывшие? Или ты так и будешь всю жизнь бежать от себя?

Она резко обернулась, будто он плюнул ей в лицо.

- Не смей лезть туда, куда тебя не звали.
- Я уже там. Когда ты уснула у меня на диване и не проснулась в панике. Когда ты впервые не послала меня сразу, а просто уснула. Здесь. В тишине.

Она прикусила губу. На секунду он увидел в её глазах боль, такую живую, что захотел вырвать её из неё как нож из раны. Но она быстро спрятала её под маской язвы.

- Ты думаешь, ты спаситель? Я не просила спасать. Я вообще не просила ничего.
- А всё равно пришла. Опять.
- Потому что я была пьяна.
- А сейчас трезва. И всё равно сидишь тут, в моей рубашке.
- Это ничего не значит.
- Тогда останься ещё на десять минут. Просто попей кофе.

Она смотрела на него, и в её взгляде сверкнуло что-то хрупкое. Она села обратно, не говоря ни слова. И снова взяла чашку.

- Ты упрямый, как камень, - пробормотала она.
- А ты как вода. Постепенно стираешь.
- А потом утекаю.
- Я успею тебя запомнить, прежде чем ты уйдёшь.
- Это худшая прелюдия к сердечному приступу, которую я слышала.
- Значит, уже что-то.

В кухне снова повисла тишина. Только капала кофеварка. Только её пальцы крутили ложку в чашке. Только дыхание между ними становилось медленнее, глубже, теплее. Они не касались друг друга. Но этого было достаточно. Селеста поставила пустую чашку в раковину, повернулась к Ярославу и уже другим тоном холодным, нейтральным выдала:

- Спасибо за кофе. И за диван. Но мне правда пора.

Он молча кивнул. Не стал её удерживать. Просто наблюдал, как она идёт в комнату, быстро собирая свои вещи. Его рубашку она сняла и аккуратно оставила на спинке стула. Под ней короткое платье, вчерашнее, немного помятое. Он смотрел на неё, как человек, которому на мгновение дали прикоснуться к чему-то настоящему а потом отобрали. Она открыла дверь, но остановилась.

- Я не люблю, когда ко мне привязываются, - бросила через плечо.
- А я не привязываюсь. Просто запоминаю, - ответил он спокойно.
- У тебя всё в красивых фразах. Только вот ни одна из них не спасает от реальности.
- А может, и не надо спасаться? Может, просто остаться и... прожить?

Она повернулась, их взгляды встретились. В его глазах тишина, не упрёк, не жалость. Просто спокойное «я здесь». Это злило. Потому что она привыкла к буре. К ругани. К хватанию за руки. А не к этому его — тихому упорству.

- Ты слишком спокойный, - сказала она. - Ты бесишь меня.
- Хорошо. Значит, не безразличен.

Она захлопнула дверь. Он не сразу убрал чашки со стола. Сел. Прислушался к тишине. Она ещё витала в квартире её парфюм, её резкий смех, её нерешительность. Он уже знал: она вернётся. Потому что между ними было что-то, что не рвалось сразу. Он знал, как выглядят одержимости. Он видел это в других. В клиентах. В тех, кто проигрывал всё в казино и всё равно возвращался. Он видел зависимость. И то, что он чувствовал к Селесте, было чертовски похоже.
Но при этом всё не так. Он не хотел ею обладать. Он просто хотел быть рядом. Хоть как-то. Хоть частью. Он встал, открыл окно. Утренний воздух ударил в лицо.

- Сама придёшь. Я подожду, - сказал он вслух. Тихо. Будто к ветру. Или к ней.

А Селеста в это время шла по улице, придерживая каблуки в руке, босиком. И думала, что он дурак. Потому что не закрыл ей дверь. Потому что не вёл себя, как все. Потому что не трахнул, пока была слабая. Потому что не кричал, не удерживал. Просто... был. И от этого страшнее всего.
Она посмотрела вверх на небо. Дождь. Конечно, дождь.

- Вот и отлично, - пробормотала она. - Хоть промокну, чтоб простыть и забыть его.

Но где-то внутри уже знала: она не забудет.