Ведьмочка

- Осторожно, - сухо бросил он, когда она снова пошатнулась.

Селеста обернулась на голос с раздражением, которое больше прятало, чем выражало страх.

- Мне не нужна нянька.
- Ты едва стоишь на ногах.
- Это потому что я в этом городе единственная, кто не боится падать.

Она попыталась выровнять походку, но каблук предательски скользнул по плитке. Селеста взмахнула руками и снова упала бы, если бы не его руки. Ярослав подхватил её на полпути к асфальту. Молча. Почти раздражающе нежно.

- Слишком гордая, чтобы признать, что тебе плохо? Или ты просто упрямая идиотка?
- Ты кто вообще такой, чтобы говорить мне это? - фыркнула она, но не вырывалась. Уже не могла сил не хватало. В голове гудело, как старое радио на помехах.

- Тот, кто сейчас потащит тебя к себе, потому что другого выхода нет.
Он перекинул её руку себе за плечо, подхватил под колени и поднял, как будто она ничего не весила.
- Я не пойду с тобой, - возмутилась она вяло, уронив голову ему на плечо. - Ты... манипулятор... сталкер... несостоявшийся призрак из прошлого...
- Спи, сказочная. Всё остальное потом.
Он уже шагал по тёмной улице, и каждое его движение было твёрдым, как будто он знал, куда идёт.

Она ненадолго уснула у него на руках. Просто отключилась от вина, от вечернего жара, от себя. Когда Селеста открыла глаза, она лежала на мягком диване под пледом, пахнущим мятой и кофе. Комната была полутёмной, с приглушённым светом лампы в углу.
Стены светлые, с книгами на полках. Всё было слишком уютно, слишком нормально не место, где должен жить тот, кто появляется в ночных снах и спасает из-под машин. Ярослав сидел рядом на табурете, держа в руках стакан воды и аптечную бутылочку.

- У тебя сотрясения нет, но ударилась прилично. И пульс нестабильный. Выпей.
- Ты что, доктор? - хрипло пробормотала она.
- Почти. По совместительству ещё и спасатель.

Она попыталась сесть, но закрутилась голова, и он тут же подложил руку под спину.

- Прекрати. Мне не нужен твой уход. Я справлюсь.
- Да вижу я, как ты "справляешься", - он отпустил руку, но не ушёл. - Вечно выбираешь падать в одиночку, даже если рядом есть тот, кто мог бы подхватить.
- Потому что мне не нужен тот, кто однажды исчезнет.  А ты именно такой.
- А если я не собираюсь исчезать?
- Не обещай. Обещания - это просто красивая форма боли.
- Так я понял мы так не подружимся - парень достал с серванта две бутылки вина - Красное или белое?
- Красное. Только бокал, - сказала Селеста, натянуто улыбаясь, когда он поставил перед ней второй.
- Конечно, - отозвался Ярослав, наполняя оба бокала на треть. - И только ради того, чтобы ты согрелась.

Она уселась на диван, не снимая туфли, скрестив ноги. Платье легло на бёдра, как приклеенное, а взгляд стал колючим, как у кошки, запертой в чужом доме.

- Скажи мне честно, ты всех девушек тащишь в квартиру под предлогом спасения от автомобилей? Или у тебя более оригинальная система заманивания?
- Обычно они сами идут. Мне не нужно их спасать, - ответил он спокойно, но с какой-то странной теплотой. - Ты исключение.
- Спасибо, что напомнил, как неудобно быть исключением. А я-то думала, что я просто очередная дурочка, которая вляпалась в ситуацию между ангелом-хранителем и манипулятором с отличной прической.
- Ты хочешь, чтобы я был ангелом или манипулятором?
- Я хочу, чтобы ты был кем-то, кто выйдет из моей жизни так же внезапно, как и вошёл, - резко выпалила она, но не поставила бокал на стол. - Мне не нужен ни бог, ни демон. Я достаточно наигралась в судьбы.
- А если я просто человек?
- Слишком подозрительно для человека. Люди не ловят других из-под колёс. Не появляются в нужные моменты. Не смотрят, будто... знают, что ты скажешь до того, как ты откроешь рот.
- Я тебя не читаю, ведьмочка, - он немного наклонился вперёд, бокал в руке. - Я тебя помню.

Она замерла, будто воздух в комнате стал гуще.

- Ох, браво. Ты не просто манипулятор, ты поэт. Наверное, учился этому в какой-нибудь загробной школе романтики.
- Я просто чувствую. Как ты. Просто ты боишься признать.
- Я не боюсь, Ярослав. Я устала. Это разные вещи.

Он молча налил ей ещё вина. Она не отказалась. Села ближе, но между ними всё ещё был зазор не физический, а тот самый, в котором живут страх, ирония и незажившие старые чувства.

- Скажи, - тихо сказала она, крутя вино в бокале, - ты в самом деле думаешь, что мы знакомы из прошлой жизни? Или это просто удобная метафора, чтобы приблизиться ко мне?
-  Я не думаю. Я знаю, - ответил он.
- Тогда в прошлой жизни я тебя точно убила.
- Возможно, - спокойно сказал он. - Но ты всё равно снова сидишь рядом.
- Не потому, что хочу. Потому что ты упрямый и вино вкусное.

Он улыбнулся. Она посмотрела на него и вдруг поняла: этот человек будет идти за ней, даже если она выгонит его тысячу раз. И не потому, что он романтик. А потому что в нём жила та же странная тоска, что и в ней. Как общая шрамная ткань между двумя телами.

- Если ты рассчитываешь, что после вина я стану мягче, то зря, - бросила она. - Я и под кайфом как наждачка.
- Мне и не надо, чтобы ты была мягкой. Мне надо, чтобы ты была настоящей.
- Ты слишком серьёзен для таких разговоров. Особенно в квартире, где ты, возможно, держишь чьи-то души в холодильнике.
- Там только сыр и вино, - усмехнулся он. -  А души... они обычно в людях. И твоя сейчас слишком громкая, чтобы её не слышать.
- Мне нужно в туалет. Или выйти. Или забыть, что я пришла сюда.
- Дверь не заперта, - тихо ответил он. - Но ты всё ещё здесь.

Она задержалась, стоя спиной, сжимая кулаки. Всё внутри неё хотело убежать. Но тело не шевелилось. Словно то, что она не называла, уже пустило корни под кожей.
И вино было совсем не при чём. Селеста так и стояла у окна, будто надеялась, что вечер сам распутается и сотрёт её присутствие здесь. За стеклом дышал город, мягкий, липкий, пахнущий июльским потом и смятыми сигаретами. Машины проплывали мимо, как чужие жизни. Где-то вдалеке кричала женщина, и её крик, казалось, разбивал равнодушие улиц на осколки.

- Ты всегда так приходишь, встаёшь у окна и играешь в призрака? - негромко спросил Ярослав, не подходя ближе.
- Я не играю, - ответила она, не оборачиваясь. - Просто иногда быть призраком проще, чем быть живой. У мёртвых хотя бы нет обязательств.
- У мёртвых просто нет выбора. Ты живая. И делаешь всё, чтобы этим не быть.
- А ты, - она обернулась, в глазах злая ирония, - что? Живой? Или очередной спасатель? Может, бывший наркоман с мессией в кармане?

Он не ответил сразу. Только подошёл ближе, так, что между ними осталась одна тень. Он пах ладаном и дымом, как забытая икона в курилке.

- Я тоже иногда умираю. Но потом возвращаюсь. Потому что кое-кто когда-то вытянул меня с того света просто посмотрев в глаза. Она замерла. На миг. Потом выдохнула сквозь зубы:
- Это так мерзко романтично, что хочется выть. Ты всегда такой?
- Только с тобой.
- Не смей, - тихо сказала она. - Не смей делать из меня ту, кто тебя "вытянула". Я не лекарство. Я яд.
- Некоторые яды лечат, если их правильно дозировать.

Она хмыкнула, села обратно, ноги поджала. Вино снова оказалось в руке. Она смотрела на него снизу вверх, уже не злясь. Просто устав.

- Ладно. Допустим. Мы оба ненормальные. Ты одержимый. Я бегущая. Что дальше? Ты будешь уговаривать меня остаться? Делать кофе по утрам? Строить светлое будущее на руинах?
- Нет, - он сел напротив, заглядывая ей в глаза. - Я просто останусь рядом.
- И что, просто будешь терпеть мои истерики, замыкания и попытки сбежать?
- Я уже это делаю.

Она замолчала. Впервые без сарказма. И в этой тишине было больше боли, чем во всех словах до этого.

- Мне страшно, - почти шёпотом. - Потому что ты не плохой. А я да. И я не хочу, чтобы ты начал верить, будто можешь меня спасти.
- Я не хочу тебя спасать, - ответил он. - Я просто хочу быть с тобой, даже если ты дашь мне тысячу причин уйти.
- Я их дам. Обещаю. Десять тысяч.
- Принимаю. С процентами.
- Ты идиот. Самоубийца. Безнадёжный.
- Да. Но теперь у меня есть ты.

Они сидели в этой странной тишине, где вино горчило на языке, а между сердцами гудела тонкая нить, как линия на экране старого телевизора. Она дрожала, но не рвалась. Потому что даже если всё это было ошибкой она уже случилась.