Ведьмочка

Эзотерическая лавка на углу улицы Бруно казалась ей чем-то вроде нейтральной территории. Как в старых фильмах: бар в пустыне, где встречаются убийцы, шаманы и странные женщины в шелковых платках, ищущие «любовный приворот без отката».
Селеста пришла сюда, чтобы взять смолу для нового ритуала кто-то из клиентов просил обрезать канал с матерью, которая умерла, так и не успев попросить прощения. Обычная, тяжёлая работа. Она уже хотела было войти, как дверь распахнулась... и вышел он. Тот самый.
Снова. Сегодня в длинном чёрном пальто, футболке с faded-отпечатком какого-то языческого символа и мешковатых штанах. Вид у него был слишком уверенный для обычного покупателя. Глаза снова зелёные. И взгляд будто знал её давно.

- О, снова вы, - протянул он, задерживая дверь, чтобы она вошла. - Мы, видимо, теперь здесь по расписанию?
- Да, понедельник день психов, - ответила она, не оборачиваясь, проходя мимо. - И вы отлично вписываетесь.

Он засмеялся. Спокойно, глухо. Как будто её колкость была флиртом. Или приглашением к игре.

- А вы ведь ведьма? Не в смысле оскорбления. В смысле настоящая, - добавил он, подходя к прилавку рядом, будто бы тоже что-то ищет.
- А вы некромант? Не в смысле способности. В смысле ощущение, как будто за вами мертвяки тащатся, - бросила она, и наконец встретилась с ним глазами.

Он кивнул, как будто признал попадание в точку.

- Вопрос только по своей воле или потому, что они меня любят, - сказал он, взяв в руки какой-то камень. - А мертвые, знаешь, не врут. Они цепляются за тех, кто умеет молчать.

Селеста молчала. Она не хотела, чтобы он знал, что эта фраза попала ей прямо под кожу. Он положил камень обратно. Словно специально взял и вернул на место, чтобы создать ненужное движение, от которого она почему-то отвела взгляд.

- У тебя красивое имя, Селеста. Небесное. Ты больше как... новолуние перед бурей.
- Мы знакомы?
- Пока нет. Но я знал одну Селесту. И она тоже пыталась не смотреть в глаза своим демонам.

Она не ответила. Просто взяла смолу и пошла к кассе. Он шёл за ней.

- Не хочешь кофе? - спросил он между делом. -  Или чай. Ты ведь чайная? Апельсиновая корка, черноплодка, зверобой?
- Я полынь, змеиное молоко и рябина на крови, -  ответила она, не оборачиваясь. -  Тебе не понравится.

Он засмеялся снова. Её раздражало, как его смех будто бы не имел настоящего центра. Как туманный звон в черепе.

- Тогда именно это мне и нужно.
- Это не Tinder, уважаемый. Я здесь за смолой, не за феромонами.

Он склонил голову чуть набок. Глаза его потемнели, будто туда на секунду упала тень.

- Жаль. Я люблю ведьм. Они не врут, когда молчат.

Селеста взяла покупку, вышла. И только за дверью позволила себе выдохнуть. Его присутствие тянуло что-то в ней наружу, но не то романтическое, а как будто внутреннюю рану.

- Удачного дня, - сказал он с лёгкой полуулыбкой, но Селеста уже отвернулась, как будто его и не было.

Пустяк. Казалось бы. Просто девчонка с улиц, вся в травах, свечках и бабкиных заклятиях. Но он не мог отвести взгляд от её спины, пока та не исчезла за дверью.
Вот это и бесило. Обычно женщины слышали в его голосе то, что хотели услышать: обещание, опасность, власть. Он мог быть кем угодно гуру, покровителем, мучеником, демоном. Умел подстраиваться, как яд под сосуд. Но не она. Эта ведьма из Конотопа не играла по правилам. Она не оценила его шарм, не спросила «а ты откуда?», не улыбнулась в ответ, не задержала взгляд на его лице. Проигнорировала, как игнорируют холодный ветер неприятный, но неопасный.
А он ведь не просто так приехал.
Конотоп. Город, в котором всё будто подёрнуто пылью дома, лица, воздух. Здесь ничто не заканчивается и не начинается по-настоящему. Даже смерть тут происходит как-то буднично: сосед повесился, бабка отравилась, парень разбился — и всё продолжается, как и было. Город, в котором забывают и не спрашивают. Для Ярослава идеальное место.

Он приехал сюда не по своей воле. Или так он любил думать. На самом деле, в Москве для него закончился воздух. После одной истории с "экспортом" девушек он замёл следы, сжёг симку, переоделся в псевдоэзотерика, нацепил браслетики, купил палочки с ладаном и поехал «в поля». То есть сюда. В это болото.
Селесту он знал давно. Точнее знал о ней. Она всплывала в разговорах тех, кто его боялся, но не мог не использовать. Маленькая ведьма, берёт мало, работает честно, не берёт чужое редкость, почти выродок. Он видел её фото ещё в Москве, когда один "клиент" показал ему аккаунт с фразой: "чищу без воды. беру только по боли." Тогда он рассмеялся. По боли, значит. Но потом стало интересно.
Потому что она не просто не брала чужое. Она не давала чужого. А это опасно. Очень опасно.

Ярослав сидел в съёмной квартире, вытертыми пальцами вертел зажигалку. Снаружи гул машин и лай собак. Внутри только он и мысль о ней. «Ты не должна была проигнорировать. Это был тест, Селеста. И ты его провалила.»

Он не любил чувствовать. Но сейчас чувствовал. Не раздражение. Не похоть. Не азарт. А интерес, что гораздо хуже.

Ярослав закинул голову на спинку старого, прокуренного кресла и закрыл глаза. Веки налились тяжестью, но сон не приходил только образ Селесты, как заноза под ногтем. Её лёгкая походка, будто не касалась земли. Узел из волос на затылке, небрежно перехваченный палочкой. Этот взгляд не пронзающий, а проходящий насквозь, как будто тебя не существует вовсе. Как будто ты только часть фона.
Он не привык быть частью фона.

В Конотопе было дёшево и тихо. Рай для беглецов и ведьм. Он снял квартиру на окраине, с видом на железную дорогу и полуразрушенный завод. Здесь никто не задавал вопросов. Деньги пахли одинаково хоть от торговли смертью, хоть от амулетов и мёртвых ворон.

Он иногда продавал «ритуалы» через левый аккаунт. Накручивал истории якобы бывший монах, ясновидец, живший в Тибете, потом в тюрьме. Люди верили. Особенно женщины. Особенно одинокие. И если кто-то не верил он умел заставить.
Но Селеста не поддавалась. Ни на страх, ни на обаяние, ни на манипуляцию.
«Ведьма без цены... или просто дура?» подумал он, глядя на треснутую чашку в руках.

Он впервые увидел её во плоти только вчера. До этого были только картинки, фразы, обрывки чужих отзывов в форумах и телеграм-чатах. А теперь вот она. Настоящая. И совершенно не такая.
На секунду он хотел схватить её за руку, остановить, пошутить, вцепиться в этот ускользающий образ. Сделать хоть что-то, чтобы вытащить реакцию. Любую.
Но она прошла мимо. Оставила в воздухе запах полыни и чего-то терпкого, как обряд на крови. И в этой тишине между ними он впервые почувствовал себя голым.

Он знал, чем она занимается. Не из сети. Он знал, кого она спасла. И кого не спасла. Знал, у кого из его старых клиентов горят свечи с её маслами. Знал даже то, чего она, возможно, не знала сама: в ней есть что-то, чего нет у других ведьм. Они продают. Она берёт на себя. А значит, у неё всегда будет слабое место. И всегда будет грех, который можно вывернуть.
«Ладно, Селеста. Пока ты играешь в святую, я подожду. А потом ты узнаешь, что происходит, когда в твоё болото лезет не сом, а крокодил.»
Он поднялся, включил воду, бросил в раковину грязную чашку. Под ногтями серая пыль. На столе колода старых карт, купленных с рук. В углу пакет с московской глиной, замешанной с чужими волосами.
Он знал, как вызвать интерес.
Как спровоцировать. Как медленно вбить клин в чью-то психику. Но впервые за долгое время не знал, кого хочет сломать больше: её... или себя.