Мой прекрасный разрушитель [18+]

Бриана

Когда Мэри сказала мне, что Тим участвует в подпольных боях и у него сегодня бой, я не поверила ей. Я уже давно заметила то, что она больше за ним не бегает, что меня радовало.
Я поехала по адресу и приехала в Богом забытое место, здесь было грязно, мокро и везде были развалины.
Я проклинала себя за то, что приехала сюда одна.
Около дверей, похожих на лифт, я заметил двоих мужчин. Они курили.
– Извините...
– Что куколка, заблудилась? — сказал один направляясь в мои сторону.
Я попятилась назад и еле сглотнула от страха, который подкрадывался ко мне. Нет, я не должна была приходить одной сюда.
– Эй! Ты опять за старое? Что если она одна из их дочерей, любовниц, или жен? — сказал другой останавливая его.
– Ты прав, эти шлюхи не стоят того чтобы я потерял член.
– Ты на бой пришла посмотреть? — говорит второй.
Быстро утвердительно киваю головой.
– Проходи, — он нажимает на кнопку и двери лифта открываются. Да это точно лифт. Я захожу, и он трогается с места, хотя я ничего не нажимала. И кажется мы едим прямиком в преисподнюю.
Через пару секунд двери лифта раскрываются, и я прохожу в более душное и темное пространство.
Тут ужасно воняет табаком и потом, все кричат и их внимания устремлены в центр, где двое громил лупят друг друга.
Приближаюсь к рингу и ахаю, это Ларсон и он только что получил сильный удар, от чего его голова дергается в сторону.
Но что-то случилось, и он стал наносить удар за ударом своему противнику, что мне стало жалко того.
Он выглядел словно разъяренный бык, которому показали красную тряпку. На его лице и груди были свежие раны. Его потная грудь вздымалась и блестела.
Когда же его соперник перестал двигаться, все снова начали кричать
– Разрушитель! Разрушитель! Разрушитель! — кричала толпа, но его взгляд был устремлен на меня.
Тим спускается с ринга, грубо хватает меня и тащит за собой. Открывает дверь, кажется эта раздевалка и вталкивает меня внутрь.
Он ранен...у него порезы и царапины, возможно даже есть переломы. Ему надо в больницу, но он как упертый баран отказывается.
Когда он меня целует, я вновь начинаю дышать, как будто без его прикосновений и поцелуев я задыхаюсь.
Его сильные руки блуждают по всему моему телу, оставляя ожоги после каждого касания. Костяшки пальцев замотаны лентой, которая впитала в себя алый цвет.
Но нас прерывают, и Тим тащит меня к выходу. Оказавшись на прохладном воздухе, я резко съеживаюсь, а ему все равно, не смотря на то что он почти голый.
– Ты мне на хрен не нужна!
Порой говорят слова ранят сильнее острой стрелы. И это тот самый случай. В очередной раз я сожгла мосты, так надо, так нужно...
Резко начался ливень, и я представляла нас под дождем совсем иначе. Я представляла, что мы стоим под дождем, слившись в объятиях друг друга. И я растворяюсь в его поцелуе...
Поцелуй под дождем, который украли у меня...
А сейчас...я сижу в теплом салоне, но мне холодно, я замерзаю, чувствую, что ледяная Бриана побеждает. Но так будет лучше, не знаю для кого, но будет.

***

– Милая, ты заболела? Ты не притронулась ни к чему, — говорит бабушка за ужином и в ее голосе я чувствую беспокойство.
– У тебя соревнования на носу, какая болезнь, дочка?
Ну конечно для моей мамы соревнования важнее.
– Как ты можешь думать о каких-то соревнованиях? — возмущается бабушка.
– Но...Бриана должна быть готова и в прошлый раз она не смогла получить наивысший бал.
– Ты совсем не изменилась, Хлоя...
– Я просто хочу, чтобы моя дочь была лучшей, если она что-то делает, но должна это делать наилучшим образом. Бриана должна всегда...
– Бриане всего восемнадцать, — возмущается бабушка.
– И что? — говорит более тихо мама. – Она должна быть на высоте, она Джонсонс! Мы питаем на нее большие надежды...
– Она всего лишь...
– Достаточно! — вдруг говорит грозно папа. От его тона даже я вздрагиваю.
Все затихают. Не слышно даже звона столового серебра.
– Ана, милая, — обращается ко мне папа и я вижу, как передергивается мама, опять услышав то, как он меня назвал. Она отпивает из стакана, но ее руки мелко дрожат. – С тобой все в порядке? — говорит он, заботливо и в льдисто-голубых глазах появляется тепло. – Ты все можешь мне рассказать дочка, если тебя что-то тревожит.
Конечно могу папочка, а потом видеть это разочарование в твоих и маминых глазах – будет меня постоянно убивать...Исчезнет та Бриана, которой вы гордились и считали самым чистым ангелом на свете.
Нет! Я не перенесу эти их взгляды, только не от папы...
– Конечно, папочка... — лучезарно улыбаюсь я. – Просто задумалась о соревнованиях и о учебе, все навалилось на меня. Все хорошо. Я сделаю все наилучшим образом. В этот раз получу этот наивысший бал, — гордо подняла я голову и увидела восторг в глазах мамы. Так было всегда, когда она слышала то, что хочет.
Он улыбнулся мне и поцеловал мою руку.

***

Поздно ночью я лежала в своей комнате и никак не могла понять от чего тоскую, точнее по чему.
Я вынула подарок Тима из прикроватной тумбочки и прошлась пальцем по стеклу.
– Звезда «Бриана», — сказала я. – Интересно, можешь ли ты исполнять желания? — грустно улыбнулась я про себя.
И вдруг услышала звуки. Это были голоса родителей, и они постепенно удалялись. Я понимала, что подслушивать это не красиво, тем более за родителями, но все же любопытство взяло вверх, мне не нравилось, когда они ссорились.
Я прислушалась, было слышно плохо, но отчетливо.
– Ты опять это делаешь, Джонатан! Ты разбиваешь мне этим сердце! — говорит мама и ее голос дрожит...
У меня сжимается сердце из-за этого. Папа всегда любил и относился к маме с уважением.
– О чем ты опять говоришь, Хлоя? — говорит он устало.
– Ты знаешь! — повышает она голос.
– Будь по тише! Не хочу, чтобы Ана или моя ма...
– Она не Ана! Она БРИАНА! — отчетливо кричит уже мама, на что дверь в спальне бабушки открывается.
– Что вы тут кричите?
– Отлично, добилась своего?
– Ты...ты был совсем другим, когда наши мальчики еще были живы, — в голосе мамы столько боли, столько тоски, столько отчаяния. Я хочу выйти и накричать на всех, чтобы никто ее не обижал.
– Хлоя...
– Нет!
– Перестань кричать, Бриана сейчас проснется!
– Пусти меня!
– Хлоя! Боже успокойся. Джонатан, сделай что-нибудь! — в голосе бабушки волнение.
Я не могу заставить себя сдвинуться с места, что черт возьми тут творится вообще?!
– Ты опять перестала принимать таблетки?
Таблетки? Какие еще таблетки? Почему мама принимает таблетки?
– Я не сумасшедшая, чтобы принимать их! Пусти меня! — она начинает плакать. – Я просто хочу к своим мальчикам...к нашим мальчикам... — она всхлипывает, и я чувствую ее боль.
Слезы стекают по моим щекам, когда я снова прислушиваюсь, то не слышу больше ничего.
Мамочка...Боже, как же ей больно, это не справедливо...мои братья...они были так малы, так невинны...
Мама впала в глубокую депрессию после их смерти, я думала, что она это перешагнула, но нет, как можно перейти через это?
Как можно забыть ту боль, которую она испытала? Она потеряла своих малышей, которых носила под сердцем девять месяцев. Я сделаю все что требуется, чтобы она не перенесла этот ужас опять...я никогда не смогу причинить ей боль...только не ей...

***

– Мам...можно? — стучусь я к ней на следующий день.
– Да...конечно, Бри, что такое? — поражаюсь ее стойкости, как будто это не она была вчера.
– Ничего... — целую ее в щеку. – Просто хочу сказать, что я тебя люблю...
Она несколько раз моргает...
– Точно все хорошо, милая?
– Да...да, точно.
– Ты готова к соревнованиям? Жду от тебя медаль. Никого не слушай дочка, ты должна, просто обязана быть лучшей, ты такой родилась, на твоих плечах большая ответственность. Ты наша гордость, ты должна быть идеальна, для таких как ты план всей жизни уже составлен, — гладит она меня по волосам. Вот она, снова стальная леди Хлоя.
Я улыбаюсь ей и понимаю, что она опять закрывается от меня.
– Вы с Эдрианом так прекрасно смотритесь...он будет идеальным мужем для тебя.
Меня передергивает от этой мысли. Передергивает вообще, когда я вспоминаю эту скотину и шантажиста.
– Мам...а когда ты выходила за папу...ты его уже любила? — кусая губу спрашиваю я.
Она чуть задумывается и улыбается снова.
– Твой отец был очень привлекательным мужчиной, он все еще им остается, все хотели завладеть его вниманием, и я была не исключением. Наши семья познакомили нас, так же, как и когда-то твою бабушку познакомили с дедушкой и их родителей тоже, эта система нерушима и очень крепка.
– А любовь? — вырывается у меня.
– Что любовь? — на внимательно смотрит на меня.
– То есть, если я не смогу полюбить Эдриана или не выйду вообще за него замуж.
– Ты умная девушка, Бриана, и я уверена ты примешь правильное решение для себя и своей семьи, или я чего-то не знаю? — щурясь наклоняет она голову в сторону.
Отлично тупица, теперь мама подозревает что я в кого-то влюблена, и мне придется переубедить ее в этом, потому что это не так.
Я не влюблена в сына садовника!
– Конечно нет, мам, — говорю я бесстрастно. – Просто мне интересна ваша с папой встреча. Как вы полюбили друг друга? Он так смотрит на тебя, влюбленно, — улыбнулась я мечтательно, хочу, чтобы она знала, что папина любовь к ней видна всем, он конечно это не любит показывать, но хочу, чтобы она это знала.
– Влюбленно говоришь? — подняла она голову и засмеялась от души. – Ой, малышка Бри, что ты знаешь о влюбленности? — вскинула она свои идеальные брови. – Пойдем, поедешь со мной на обед с миссис Редисон и ее подругами, там будет и Деби.
Я ненавидела эту стерву миссис Редисон и ее прыщавую внучку, которая убивала кошек.
– Изволь, не связывай меня с этой звероубийцей, — подняла я ладони.
– Бри, это животное расцарапала девочки пол лица, — возмущается мама.
– Она защищала своих котят...если бы мне грозила опасность, ты бы не сделала все чтобы предотвратить это?
Она посмотрела на меня, но ее взгляд проскользнул сквозь меня.
– К-конечно! Что это ты вообще говоришь?
– Я просто хочу сказать, что это животное, защищало своих детей.
Не знаю почему я так вышла из себя, я ненавидела Деби точно так же как и..эту проклятую Зои!
– Бриана, все в порядке? Ты уже прибила ее в мыслях детка.
Еще бы.

***

– Ну что приятель ты готов? Порвем их? — глажу я Оникса по морде.
Нас объявляют, и мы с Ониксом по звону колокола начинаем соревнования.
Мы словно слились с ним одним целым. Когда же остается последнее препятствие, чуть вышке остальных, я подаюсь вперед и Оникс отталкивается от земли, когда мы его перепрыгиваем, я поворачиваюсь и вижу, что жердья на места.
– Хороший мальчик! — глажу я его по гриве. Все на трибунах хлопают, и я получаю наивысший бал.
Я счастлива, это то к чему я так долго шла, и я должна радоваться, но что-то щемит в груди, и я ненавижу это чувство.
– Дочка, это было потрясающе! Вот этого я и ожидала от тебя! Только этого! — обнимает меня мама, когда я уже отдаю Оникса чтобы отведи в его стойло.
– Ты была великолепна, дочка, как всегда, — целует меня папа в висок.
– Боже мой, моя девочка, при каждом прыжке мое сердце чуть не останавливалось, это было великолепно, — сжимает меня в своих объятиях бабушка.
– Посмотри, кто пришел тебя поздравить, Бри, — указывает мама на высокую фигуру с букетом цветов, который направляется в нашу сторону.
Эдриан.
Этот гад еще и смеет приходить сюда?!
– Бриана! Ты была как всегда фантастически грациозна, — вручает он мне этот веник.
Я так сильно сжимаю челюсть что она у меня начинает болеть. Он здоровается с родителями, бабушкой и поворачивается ко мне
– Как дела? — ухмыляется он мне.
– Что ты черт возьми тут делаешь?!
– Как не культурно с твоей стороны, Бри, — цокает он языком.
Я вижу, что родители и бабушка отстраняются и хочу пойти за ними.
– Куда-то торопишься? — хватает он меня.
– Пусти меня, придурок!
– Ух какая ты дикая! — прижимает он меня еще сильнее к себе, но со стороны это кажется, как будто он нежно приобнял меня.
– Скотина! — начинаю брыкаться в его руках, как чувствую тошноту. Его губы прижились к моим, и я чувствую, что меня вырвет сейчас. Он с напором пытается поцеловать меня и раскрыть мои губы, но я их сильно сжимаю.
Наконец, когда он отстраняется, я начинаю ровно дышать.
– Не смей больше ко мне притрагиваться, сукин ты сын, — выплевываю я в него.
– Ну-ну, крошка забыла в чьих она руках, — впивается он в меня взглядом, который мне не нравится.
Когда же я поворачиваю голову, то вижу, до ужаса родные карие глаза.
Боже нет!
Он смотрит на меня! На нас! Он видел, как Эдриан поцеловал меня, но с такого расстояния это кажется вполне нормальным поцелуем.
Мои глаза расширяются. Хочу пойти к нему, но чертов Эдриан не отпускает меня.
– Пусти!
– Что снова побежишь, чтобы в кустах раздвинуть для него свои стройные ножки? — его рука опускается к моему бедру и я вздрагиваю и вновь поднимается к талии
– Будь ты проклят! — на моих глазах появляются слезы.Это несправедливо!
Это несправедливо!
Взгляд Тима, все еще прикован к нам, даже с такого расстояния я вижу, как он сжал руки в кулаки. Ярость искрит с его глаз, но я знаю под этой яростью есть еще что-то, что он больше никогда не покажет мне...