7
Тэхен медленно открывает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на рядом лежащей подушке. На дворе ночь, и Тэ это понимает, когда видит, как настенные часы показывают половину третьего, он не спеша поднимается с кровати и пробует удержаться на своих слабеньких ногах. Ким рассматривает комнату, что покрыта тьмою, в надежде найти дверь для выхода из этого злосчастного места.
Голова кругом, Тэхен принимает тот факт, что ему безумно плохо, он пытается выйти, держась за холодную стенку сей обители. А когда получается, Тэ чувствует как все внутренности его организма пытаются выбраться наружу, из-за чего сердце невыносимо сильно начинает колотиться. Такое с ним уже было, это, к сожалению, не первый раз, когда он умирает; когда чувствует такую сильную боль в области живота. Через силу наступая на лестницу, Тэхен спускался вниз по ступенькам, потому что, по иронии судьбы, санузел находился именно там. Руки крепко держались за железные перила, слегка дрожа от бессилия хозяина. Уже когда оставалась последняя ступенька, Ким помчался что есть силы из-за жуткой тошноты — он не был в силах больше держать рвоту в себе.
Тэхену становится легче, только когда его желудочек опустошается, оставляя место лишь соляной кислоте. Ким сидит около унитаза, пытаясь привести сбитое дыхание в норму. Слишком больно. Слишком плохо. Тэ облокачивается спиной о холодную стенку, сидя на твердом и прохладном паркете, он ни о чем сейчас не может думать, он хочет просто посидеть здесь, никого не трогая.
— Ты что здесь забыл? — Тэхен в панике поднимает голову и в страхе отпадает в бок. На пороге туалета стоял Чонгук с полным выражением «What?», держа в руке бутылку вина. Тэхен не думает о том, почему Чонгук вдруг заявился в туалет с бутылкой вина, он в панике пытается выбежать из санузла как можно скорее. — Так, стоп-э, какого хуя ты сидишь здесь в три ночи?
От Чонгука несет алкоголем, он еле держится на ногах, но при этом со всей своей силой держит Тэхена, опустив бутылку вина на пол. Ким морщится, ведь аромат его истинного никогда не будет сочетаться с запахом алкоголя, это просто невыносимо, ужасно до чертиков в животе. Тэ дрожит и одновременно млеет в этих жилистых руках своего истинного, страх переполнял его, вминал по свои рамки, бил по разуму, он сходил с ума, ведь Чон вжимал его в стену, тяжело дыша в шею.
— Твой запах... Почему ты так пахнешь? Почему?! Почему... черт подери, ты появился в моей жизни?! Так еще и с ним, — он нежно поглаживает чуть припухлый животик, через тонкую ткань футболки, все так же опаляя дыханием нежную кожу Кима. — Скажи, зачем?
Тэхен боится, он начинает плакать и вырываться из столь сильных рук, но Чонгук держит его крепко, никуда не пуская, как железная клетка, что окружает парня. Для Кима это казалось концом, он ждал, представлял, что такое могло случиться, но всем сердцем верил в обратное.
— Пожалуйста, пусти... Мне плохо, пожалуйста, — Чонгук не пускает, просто ослабляет хватку, прижимаясь к столь худощавому телу настолько сильно, что слышит быстрый стук чужого сердца.
Пару секунд и Тэхен теряет сознание прямо в полуобъятиях своего истинного, пока последний не до конца осознает происходящее. Однако, когда до его пьяного разума дошло, он хватает парня и, шатаясь, выходит из туалета. Это уже во второй раз, когда Чонгук несет Тэхена на своих руках, ведь тот день в больнице парень помнит хорошо. Вот только, почему этот омега теряет сознание так часто? Неужели из-за него, Чонгука? Или из-за страха?
Парень не знает ответа, но собирается узнать и не потому, что волнуется за Тэхена, вовсе нет, просто ребенок, он ведь может пострадать от таких беспечных родителей как они. Чонгуку всего восемнадцать, однако он уже понимает, что ребенок — это не игрушка и не вещь. Он слишком долго искал выходы, ненавидел себя, пытался понять как действовать дальше, пока не напился и не выслушал Юнги, но знаете, что сказал ему лучший друг? Он сказал: полюбить... А Чонгук сможет? Разве можно полюбить человека, которого так сильно ненавидишь? Чонгук не знает.
Однако именно сейчас, он просто положит столь легкое тело на мягкую кровать и выйдет из комнаты, чуть прикрыв дверь. Чонгук все еще пьян, он все еще не в себе, но и все еще не любит этого омегу. Его запястье в этих алых розах, которые почему-то не напоминали о себе долгое время, как это было раньше. Они больше не горели, не причиняли боли, просто существовали и давали знать, что в этом мире есть Тэхен...
Может Юнги прав? Может надо полюбить? Ха-ха, Чонгук не знает, как он полюбит его, своего соулмейта. Чонгук сам не понимает: почему так сильно ненавидит? Его многие спрашивают, но на столь однотипные вопросы был единственный ответ: «Я не знаю»
За окном глубокая ночь, Чонгук лежит на своей кровати, раскинув конечности, даже не удосужившись раздеться. Он думает лишь о том, что в соседней комнате спит его соулмейт с маленьким сердечком внутри. Чон знает, что именно спит, ведь Тэхен очнулся, но почти сразу отключился, пробубнив что-то себе под нос.
Завтра приедет их семейный врач.
***
Утро Чонгука начинается совсем не так, как раньше, теперь каждое утро в его комнату входит Мёнсок, с фразой «Тебе пора вставать, компания не ждет». Да, Мёнсок — это сорокалетний альфа, что стал для Чонгука больше, чем просто прислуга, ведь каждую ночь маленький альфа видел кошмары, в которых проносились дни умирающего папы, и только Ли Мёнсок оставался с ним, только он обнимал его и шептал: все хорошо. И когда умер папа Чонгука, он был единственным, кто искренне помог ему справиться и жить дальше. Поэтому сейчас Ли имеет полное право на такое обращение, он вообще может все. Вот только Чонгук все равно не мог поделиться с ним многим, для него он как... как хороший человек, что просто рядом. Человек, которого не хочешь нагружать своими проблемами.
— Да, я встаю, наложите пока завтрак, — пробубнил куда-то в подушку парень, слегка отодвигая одеяло.
— Хорошо, скоро будет, — Ли не стал расспрашивать: почему? Ведь и так понятно — Тэхен. Просто потому что Чонгук никогда не завтракает, а тут...
Когда еда была уже на столе, Чонгук спустился вниз, но какого было его удивление, не обнаружив за столом Тэхена. Ведь он попросил завтрак именно для него, потому что ребенок должен питаться, он должен расти, а для этого, его папе надо принимать побольше витаминов.
— Позовите Тэхена.
Чонгук садится за стол и начинает медленно уплетать тосты с джемом и молоком, пока перед ним не сел слегка сонный Тэхен. Невооруженным глазом можно было заметить, что Тэхен боится, его руки дрожали и как все тело в общем, он казался... беззащитным? Именно — беззащитным, Чонгук видит этот страх и в глазах, и в действиях, но не собирается принимать сей факт.
— Садись и ешь, и да, мне плевать, что ты не хочешь, мой ребенок должен родиться здоровым, так что ешь! — Чонгук пододвигает тарелку сэндвичей к Тэхену и ждет, когда тот начнет есть. Вот только Ким не спешит-то кушать, просто потому что его тошнит. Он не хочет ничего, что на этом столе. Можно было бы... шарики с молоком. Тэ их очень любит и всегда ест на завтрак, точнее ел...
— Я же сказал, что ты все равно будешь есть, даже если не хочешь, так что я жду — Чонгук пристально смотрит на Тэхена, а тот все-таки берет один сэндвич и кусает его, однако не успевает даже проглотить столь маленький кусок, как выбегает из-за стола и мчится в туалет. Ну, не может он это съесть... Плохо ему. Шариков хочется...
Чонгук не спеша идет за ним, а потом становится рядом и смотрит в спину омеги. Что снова не так, он же хотел покормить... Так что?
— Норм? — сухо спрашивает Чонгук, на что Тэхен еле заметно кивает, было видно, что Чонгук не заинтересован во всем этом, он просто здесь... для заметки?
— Мёнсок! Подойди ко мне, — крикнул Чон, поднимаясь вверх по лестнице в свою комнату.
Уже через пару минут Ли стоял напротив Чона в ожидании указаний, которых будет сполна.
— Ли, пригласите сегодня к шести господина Кима, хочу проверить как ребенок и почему этот сознание теряет, так же попробуйте накормить его, только так, чтобы еда осталась в желудке, а не в туалете. На этом все, можешь идти. — Чонгук указывает на дверь кивком, а сам же пытается завязать галстук, который больше похож на петлю, что медленно обвивала шею парня. Чонгука, в общем-то, никто и не учил завязывать галстук, поэтому вот итог.
Когда Чонгук покидает дом, Тэхен садится за стол и просто смотрит на еду, он хочет есть, но не это...
— Господин Тэхен, вы хотите чего-нибудь? — внезапно откуда-то взявшийся Ли снова напугал парня, да так, что тот чуть не упал со стула.
— Домой? — Тэхен в надежде смотрит на Мёнсока, ожидая согласия. Однако все идет прахом, когда тот учтиво улыбаясь, отрицательно машет головой. — Тогда можно молоко и шоколадные шарики.
***
Чимин сидит на краю своей кровати, тихо постукивая пальцем по коленкам, и, будто мантру, тихо произносит: что делать. Пак усердно думает, как забрать Тэхена, как спасти, но в голову совершенно ничего не приходит. Мало того, что Тэхена нет, так еще объявился соулмейт, который занимает так же треть мыслей Пака. Чимин уже не знает куда деться, пока не думает, что прогуглить этого некого Чон Чонгука — лучший вариант, откуда он знает полное имя? Все просто — Тэхен.
Набирая имя в поисковике, Чимин вообще не думал, что это что-то даст, однако не успел даже набрать имя полностью, как начали выходить:
«Чон Чонгук новый директор компании»
«Умер отец Чонгука»
«Альфа Чон Чонгук»
«Розы на запястье Чон Чонгука картинки»
Чимин бы не обратил внимания на это, если бы не последнее, он медленно нажимает на надпись и ждет, когда загрузится страничка. А когда все благополучно высвечивается, Чимин цепенеет: это тот альфа, что вчера напугал его. Пак начинает листать изображение за изображением, пока не понимает, что это сущая правда, что ему вовсе не показалось. На одной из фотографий Чимин видит три розы, что просвечиваются из-под белой рубашки, явно фотография была сделана, когда Чонгук говорил речь перед журналистами. Ведь компания теперь в его руках.
Пак Чимин шокирован, нет, он просто обездвижен. Ведь, получается соулмейт Тэхена этот парень... Чон Чонгук. Чонгук, который вчера пил с его соулмейтом, Чонгук, который богатый наследник... Чимин сходит с ума. Эта информация выбивает последнее, что есть. Чимин в незнании.
Он просто смотрит на фотографию, пытаясь понять свои дальнейшие действия, а когда осознает, просто вскакивает с кровати, быстро одевается и выходит из дома. Он отлично запомнил, где живет его истинный; его альфа, что пахнет клубничным зефиром.
***
Юнги спал мирным сном, видя во сне прекрасных единорожек на байках, пока его не разбудила трель дверного звонка. Он, разлепив глаза насколько это возможно, еле встал и направился открывать дверь, мысленно уже тысячу раз прокляв незваного гостя, который помешал его сновидению. Однако не успел он даже подойти к двери, как почувствовал столь знакомый и родной запах — спелый виноград. Мин думает, что это все еще сон, когда, открыв дверь, видит лохматое от бега чудо в лице Чимина.
— Эм... Вы что-то хотели? — хриплым ото сна голосом спрашивает Юнги, понимая, что спрашивать это у своего истинного очень странно. Мало ли, пришел разобраться в дальнейшей судьбе. Однако то, что произнес этот парень, если не удивило, то хотя бы смутило.
— Можно Чонгука? — Чимин чуть приподнимает голову и смотрит прямо в глаза Юна, понимая, что тот сильно удивлен. Чимин долго стоит и ждет, когда же альфа придет в себя и наконец ответит на его вопрос. И благо это происходит спустя минуту молчания:
— Его нет, зачем он вам? И откуда вы его знаете? И вообще уходи! — Мина это в край разозлило, его соулмейт спрашивает о другом альфе, просто шикарно! Именно поэтому вера в истинность у Юна подавно пропала.
— Стой... те, м-мне нужно найти моего друга, — опустив голову проговорил Пак, всеми фибрами мозга, осознавая, что ведет себя ужасно и постыдно, ведь спрашивать адрес другого альфы у своего соулмейта неправильно и от этого хочется плакать. Хочется реветь, и биться в истериках, закрыться и больше не вылезать, чтобы просто не видеть столь прекрасное лицо напротив, ведь Юнги такое положение событий явно не нравится — я-я...
— А Чонгук Вам чем поможет?! Свое плечо он вам не подставит, так что катись отсюда — Юнги уже хотел было закрыть дверь, пока не услышал то, что заставило его остановится и замереть — всхлип, чертов всхлип его соулмейта. Юнги никогда не думал, что может так поступить, что может довести истинного до слез. Это собачье утро Юнги теперь ничего не исправит.
— Чонгук... Тэхена... из-зна... — Чимин дальше не говорит, просто потому что его заталкивают в дом, и закрывают дверь.
— Я понял... Не продолжай — Юнги всеми фибрами своего сердца сейчас ненавидит себя и Чонгука, потому что... потому...
— Можно, пожалуйста, его адрес, я хочу забрать Тэхена. Прошу вас, мне очень жаль за вчерашнее, но я, честно, за все заплачу и больше не появлюсь здесь, можно просто адрес — не поднимая головы, Чимин просил, мысленно умоляя, чтобы тот дал этот чертов адрес, ведь Тэхен...
Однако не всему суждено сбыться, так и просьбам Чимина.
— Эм... Чимин? — Юнги думает, что неправильно назвал, но когда видит мокрые глаза напротив, понимает, что все верно. — Чимин, я понимаю тебя, но Тэхену лучше жить там... Эм Чонгук, он не тронет твоего друга, я об этом позабочусь, но все равно Тэ должен остаться там, уверен Чонгук исправится, просто... блять, просто дайте ему время. Так что, просто иди домой и не беспокойся. — Юнги чешет затылок, приоткрывая дверь.
Чимин же не знает что сказать, что сделать, он просто стоит и смотрит на открытую дверь.
— Можно попросить вас о кое-чем? — увидев кивок, Пак продолжает — можете, хотя бы три раза в неделю писать мне о самочувствии Тэхена, вот мой номер, я очень прошу — Чимин протягивает бумажку со своим номером и опускает голову, надеясь, что ее возьмут.
— Хорошо, иди — схватив быстро бумажку, проговорил Мин.
Когда дверь закрывается со своим обыденным звуком, Юнги не сразу осознает, что произошло. Он сжимает маленькую бумажку в руке, медленно плетясь в сторону своей спальни. Да, он встретил соулмейта подавленного, разбитого на тысячу осколков и с большим сердцем, на котором прекрасно и чётко красуется изнывающий шрам, вот только он ничем не поможет, во всяком случае, сейчас, когда он бессилен и вообще хочет спать. Юн в последний раз смотрит на свое запястье, а потом и вовсе плюхается на кровать, почти сразу отправляясь в мир Морфея.
***
Чонгук чуть растягивает галстук на своей шее, пытаясь вдохнуть в лёгкие как можно больше воздуха. В кабинете невыносимо душно, ужасно жарко, он ищет глазами хотя бы стакан воды, но находит лишь пустой кувшин. Через пару часов он имеет право уйти из этого убогого места, что напоминает об отце и о папе. Чонгук смотрит на свой рабочий стол и анализирует новый документ, что ему дали для подписи, ведь он привык работать у себя в мыслях, это своего рода занятие, что реально нравится Чону.
Однако сейчас он дико устал, ибо перешел на онлайн обучение, ведь из-за компании ходить в школу времени катастрофически нет. Каждое утро он должен приезжать в офис, оформлять бумажки и сидеть целый день в своем кабинете, давясь словами от своего секретаря, который его директором вообще, видимо, не считает. Это не то чтобы раздражает, просто Чонгуку и так сложно, мало того, что омега беременна, так еще и на работе хуйня какая-то.
Когда в его кабинет влетает обеспокоенный секретарь, Чонгук не особо обращает внимание, ибо это привычный вход этого придурка.
— Что случилось? — с неким пофигизмом в голосе спросил Чон.
— Я... Я отправил не те документы, вернуть сможешь только ты — голова альфы опускается вниз, Чонгук польщён, конечно, но этого мало.
— На колени. — чётко произносит Чон.
— Что?
— Я говорю: на колени. Встань на колени и попроси, ты же так любил игнорировать меня, тебе надо правильно просить, что же ты стоишь? — Гук усмехается, хоть что-то сегодня хорошее произойдёт. А Чонгук уверен, что произойдёт, ведь те документы ох какие важные. А отменить отправку может только он.
Секретарь долго смотрит, а потом понимает: это вовсе не шутка. Поэтому он встаёт сначала на одно колено, а потом и на второе и чётко произносит:
— Помогите мне.
Чонгук ухмыляется дважды, он, в общем-то, ожидал этого, но не думал, что будет столь офигенно. Этот секретарь явно улучшил настроение начальнику.
— А как же директор? Ох, ну хорошо, прощу на этот раз, отдавай папку — Чонгук садится на свое кресло, медленно зачесывая волосы назад, кажется, сейчас лучше. Чонгук знал, что любит издевательства... Но не думал, что настолько. Хах.