4
Месяц спустя.
Тэхен стоит на краю крыши и вспоминает все моменты из жизни. Первый день в детдоме, первое избиение, что и не прекратилось и в последующие дни, вспоминает Чимина — лучезарного парня, что всегда был поддержкой. И вспоминает его... Своего соулмейта.
Тэхен понимает лишь одно: он не справился.
Тогда в больнице Тэ думал, что справится, думал, что Чунмен был прав. Но нет. Тэхен слишком слаб для всего этого, он просто не мог больше держаться, его словно сковывали цепи, что были построены из его же мыслей. Первую неделю Тэхен плакал, вторую просто молчал, а третью разукрашивал розы на своем запястье, четвертую же неделю Тэхен проводит здесь, на крыше. На крыше комфортно, прохладный ветер обдувал кожу, принося табун мурашек, что покрывали все тело, будто стая муравьев. В последнее время Ким плохо себя чувствовал, просто ужасно и морально и физически, но тут было прекрасно. Однако каждый приход сюда сопровождался лишь одной мыслью: «я спрыгну и не буду больше мешать ему».
Но и каждый раз Тэхен просто молча уходил, потому что он все еще не настолько сильный, потому что что-то в душе ему твердило повременить, именно поэтому сейчас он спускается вниз и едет в больницу, поскольку изначально шел именно туда. Почему? Все просто — Чимин заставил.
Уже в больнице он сдает анализы, проходит еще пару врачей и с пустым рассудком идет домой, попросив, чтобы результаты анализов прислали ему на почту. Приходить сюда настроения больше нет. Да и еле промелькнувший запах бергамота пугал. Выводил из себя.
А потом загорается дисплей телефона и на экране мирно выводится «Доктор Ким». Тэ нехотя отвечает, и снова отказывает в очередном приглашение на свидание, потому что нет сил, нет желания.
Этот месяц Тэхен умирал, постепенно покидал свое тело. Чимин пытался помочь, пытался успокоить парня, но ничего, на секунду казалось, что Тэхен не здесь, не в нашем мире, и лишь мелкий взгляд говорил, что Тэ все еще жив. Тэхен все так же ходит с огромным ранами на своем сердце, которые явно не собирались заживать. Сам факт того, что его ненавидит собственный соулмейт, убивало, разбивало его сердце на тысячу маленьких кусков, принося адскую боль, — одним словом, он страдал.
Все его дни проходили бесцветно и без каких-либо происшествий, создавая впечатление черно-белого фильма, в котором много действий, но мало слов. И сейчас, в общем-то, не исключение. Тэхен лежит на диване и пустым взглядом сверлит потолок. Плакать сил больше не оказалось, да и, в принципе, нечем. Нет слез. Все выплакано. Проходит пару часов и Тэхен понимает, что хочет есть. Нет, он ужасно хочет есть. Такое бывало с ним слишком часто, но он не обращал внимания, во всем виня стресс. И все-таки встав, Тэхен направился на кухню, Тэ знал, что Чимин всегда оставляет для него еду и едет на свою работу. Чимин всегда заботится о нем, только как может, именно поэтому Чимин работает за двоих, чтобы прокормить и Тэхена, и себя.
Но Тэхен не хочет. Не хочет, чтобы Чимин изводил себя подработками, чтобы приходил в час ночи весь измученный и валился спать. Чимин явно этого не заслуживает. Но он делает это... делает из-за Тэхена.
Поев и помыв посуду, Тэхен идет спать. Он просто устал. Устал от всего этого дерьма.
***
— Чон Чонгук, вы молодец, такими успехами недолго осталось до рабочего места вашего отца. — невысокий бета садится напротив Чонгука и протягивает папку о заключении контракта.
Чонгук же натягивает улыбку и благодарит за столь «добрые слова» в свою сторону, просто потому что он знает истинное отношение этого мужчины к нему, знает, но молчит.
Этот месяц для Чонгука был насыщенным, после того случая с его омегой прошла неделя. Чонгук тогда не страдал, нет, он даже не вспоминал его. Ему было плевать, главное жив и на этом хорошо. И то, знаете, это тоже было ради себя любимого, ведь если умрет твой истинный, ты становишься бракованным. А бракованных не любят, их не принимают в обществе, они как ненужный хлам, мусор, поэтому Чонгук даже рад, что парень жив. Вот, только радость продлилась до того именно момента, пока он просто не забыл про него. Сейчас Чонгук помогает своему отцу с бизнесом, и все это случилось только потому, что Чон является единственным наследником, а его отец в данный момент находится в больнице.
Просто Чонгук не знал, что причинив насильственную боль своему соулмейту с розами на запястье, он останется совершенно один.
И, видимо, никогда и не узнает.
Проходит пару дней, и Чонгук едет в больницу, чтобы навестить своего отца, которому, к сожалению, становилось с каждым днём только хуже. Чон убеждал себя, что ему показалось, что это не может быть он, его соулмейт, когда проходил мимо кабинета для сдачи анализов. Он не верит в это, а точнее, просто не хочет, просто потому что он мог ошибиться, ведь тогда он был сильно пьян, чтобы четко запомнить черты своего омеги. Но... Запах, запах был тот же. Один в один. Сладкая карамель.
Тогда Чонгук стоял вдали и наблюдал, он все так же ненавидел его, все так же не любил. Да, он красив, да, он привлекателен, но это не для Чонгука. Этот соулмейт явно не для Чонгука. Ведь парень всей душой его ненавидит. Чонгук просто ненавидит его существование, но при этом и сделать ничего не может. Ведь от этой омеги зависит его жизнь: либо ты бракованный, либо ты один...
Когда омега ушел, Чонгук направился в палату отца.
Огромные синяки под глазами, сухая кожа, потресканные губы, и красные глаза — именно так выглядел отец Чона. Именно так, он умирал. Высыхал, как цветок, который не поливали долгое время, про который словно забыли. Чонгук смотрит на отца и понимает, что нет той жалости, что испытывают дети, глядя на таких родителей; нет переживания и любви, ничего нет. Какое-то пустое место. И от этого становилось не по себе.
— Привет, Отец, ты как? — Чонгук сам начинает разговор, все-таки отцу всегда не о чем было поговорить со своим сыном. И даже сейчас, когда он на грани жизни и смерти, ему все так же не о чем поговорить, совершенно нечего спросить. Даже простое «как дела» не произносилось в их доме, просто потому что отец всегда знал, что делает его сын. И этот вопрос был ни к чему.
— Чонгук? Не ожидал, — он приостановился, ведь вдохи его с каждым разом становилось все реже и реже. — не ожидал, что придешь... Как дела в компании?
Именно этот вопрос ожидал услышать Чонгук. Именно этот.
— Все хорошо, Отец, я...
— Чонгук, могу я спросить кое-что? — старший перебил Чона, а потом, увидев кивок, продолжил. — У тебя появилась омега? Последний месяц мне докладывают, что ты один.
Чонгук изумленно смотрит на отца, хотя бы просто потому, что за ним следят, а он и не знает. Однако ответить отцу Чон не спешит, потому что нечего говорить. Сказать, что он один, потому что во всем виновата его компания или потому что он... изнасиловал свою омегу, и теперь не может прийти в себя — будет крайне плохо и вообще нехорошо.
Да, именно так. Он не может прийти в себя. Хотя и себе, и окружающим доказывает обратное. Он показывает свою сильную сторону, именно ту, что насильственно взяла соулмейта; именно ту, которая управляет компанией; и именно ту, что знают все.
Все, кроме Юнги.
Юнги знал каков на самом деле его друг. Они дружат давно, и Юн знает, что иногда за этой неживой и грубой маской скрывается домашний человек. Верно, Чонгук ненавидит своего соулмейта. Да, ненавидит, потому что он жалок; потому что он такой же как и все; потому что Чонгук просто не полюбит его. Никак. Никогда.
Чонгук давно такой, давно скрывается за этой маской. Примерно, с того момента, когда его папа покинул его. Ушел и не сказал ничего. Он просто отправился к Богу...
— Зачем тебе? Я один, отец... И не хочу никого... Просто скажи, как ты себя чувствуешь, и я пойду, — Чонгук поправляет капельницу и смотрит на мигающий аппарат, что стоял рядом и привлекал внимания парня.
— Я чувствовал себя отлично, пока ты не пропах карамелью, найди его... — единственное, что сказал отец, перед тем, как закрыть глаза.
Чонгук смотрит долго, смотрит и осознает, что все, он один, у него никого больше нет. Чонгук видит, как быстро бегут врачи, как пытаются его откачать, пытаются просто спасти, но Чонгук слишком хорошо осознает, что отец больше не проснется. «Так внезапно умереть — это он любит делать.» — думает про себя Чонгук, когда его выводят из палаты. А ведь всего несколько минут назад он разговаривал с ним, спрашивал есть ли у него омега...
Омега... «Я чувствовал себя отлично, пока ты не пропах карамелью, найди его...»
Чонгук скатывается вниз по стенке, утыкаясь лицом в колени. Так проходит минута, потом пять, Чон приподнимает голову и смотрит на свое запястье, смотрит на свои алые розы, и думает, что еще больше ненавидит своего соулмейта.
Запах карамели...