2
Перед Чонгуком сидит мальчик лет одиннадцати, он удивленно смотрит на Чона, а потом кидает взгляд на Юнги, что стоял позади. Чонгук не верит в это, да не, не может такого быть, чтобы его соулмейтом оказался одиннадцатилетний мальчик. Чон дергается как-то резко и направляется к мальчику, а тот в свою очередь пятится назад. Он крупно вздрагивает, когда Гук хватает его запястье.
Розы.
Но не те, не такие, как у Чона. Не красные.
Желтые.
А это говорит, что это не он, и Чонгук спокойно выдыхает. Выдыхает и плетется на выход с опущенной головой. Он просто заебался. Устал от этого всего. Где он будет искать его? Почему именно такой соулмейт достался ему, почему именно такой истинный? Много вопросов и мало ответов...
Уже когда они отъехали от последнего детского дома, Чонгук понимает, что все кончено. Что хочется напиться. Забыться. И, черт возьми, хочется секса, именно поэтому он отправляется в клуб. Один, вовсе не с Юнги. Потому что забыться хочется сильней, чем напиться, а Юнги этого не даст. Поведет головой со своей коронной фразой «Малой, ты не охуел».
Поэтому пить, но только без Юнги. Без единственного друга. Один.
Уже в клубе, когда пятая рюмка была полностью поглощена Чоном. Брюнет расстилается на барной стойке и протяжно стонет. Достало. Заебало. Хочется убить его. Растерзать. Порубить на кусочки.
Эта боль уже сводит с ума, она будто приелась. Проходит лишь на определенный момент. А потом снова. Жжение. Огонь. Боль. Ненависть.
А когда к нему подходит омежка с весьма приятным запахом кокоса, то Чон уже представляет его на своих бедрах. Представляет, как будет трахать этого парня. Прижимать его к стене и входит в него до основания. Представляет, как душит его, как бьет по аппетитным ягодицам...
Но, нет.
Этого не будет. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Ведь запястье просто горит, роза сгорает, а Чонгук вместе с ней.
Он в бешенстве выходит из клуба, бросает мусорные баки и достает пачку сигарет. Первая сижка, первая тяжка и тяжелый вздох. Сигареты успокаивают и расслабляют одновременно, однако это на время, примерно до последней тяжки, когда до фильтра остаётся совсем чуть-чуть.
Уже через пару минут, Чонгук плетется домой, медленно, почти падая.
Так проходит день, потом два и три, а потом и вовсе неделя. Юнги знал, что происходит с его другом. Он каждый день лицезрит его пьяное состояние дома, каждый день ждет, чтобы просто убедиться в его сохранности. Сам он не пил. Все-таки скоро переходить в университет, а там надо будет отвыкать от всего плохого.
Когда идет вторая неделя, Чонгук напивается еще хуже. Теперь это не семь банок, и даже не двенадцать положенных, а целых 18 плюс три рюмки виски.
Чонгук в хлам. И это видно по его не членоразделенной речи и по опухшему лицу.
Он снова выходит из клуба, и направляется домой.
На улице было темно и пусто. Каждый шорох, каждый вой собаки и мяуканье кошки было отчетливо слышно. От чего по телу невольно проходили мурашки. Чонгук снова злой. Снова возбужденный и снова неудовлетворенный.
Уже где-то на половине своего пути Чонгук чувствует запах карамели. Истощенный и пьяный он плетется в сторону этого аромата.
А когда нашел обладателя, мерзко облизнулся.
Омежка.
Красивый.
***
Когда-то Тэхен верил, что родители живы. Вот, только вера пропала спустя десять лет. Когда ему стукнуло 17.
Десять лет Тэхен прожил в детском доме, десять лет он верил в то, что родители заберут. И десять лет Тэхен ходил с синяками на теле.
Каждый день его избивали, измывались и заставляли делать что-то ужасное. Каждый день Тэхен плакал, когда на его запястье появились три алые розы, Тэхен верил в своего соулмейта. Верил в своего истинного.
Тэхену уже семнадцать, и этот возраст его спас. Теперь Тэхен живет в квартире, а не в детском доме, где каждый мог пнуть его глубокой ночью, оставив на том месте яркий синяк. Тэхен живет со своим другом. Со своими лучшим другом.
Пак Чимин — омега, друг Тэхена. Он тоже когда-то был в детском доме, тоже потерял родителей. Но истории у них все равно разные, если у Тэхена родители погибли в автокатастрофе, то у Чимина их просто нет. А потом ему стукнуло 17, и он уехал. Уехал из того страшного места. Уехал и оставил Тэхена.
А Тэхен жил, пытался выживать. А потом ему впервые пришло письмо, отправитель которого был Чимин.
И всего три слова. А у Тэхена появился стимул жить.
«Я жду тебя»
А Чимин не врал. Он правда ждал. Он отсчитывал дни и недели, ждал, когда Тэхену исполнятся заветные семнадцать, а когда это случилось, то сразу же забрал Тэхена.
Они живут вместе в квартире, что выдало им государство после «выпуска» из детдома. Квартира маленькая, скромная и даже очень старая, но парням это и не мешало. Они жили спокойно. Душа в душу.
Оба парня подрабатывали, и если, Чимин работал доставщиком, то Тэхену пришлось работать официантом в достаточно дорогом ресторане. И взяли его кстати туда именно из-за красивых глазок. Ведь Тэхен был весьма симпатичным омегой с дурманящим запахом карамели, но, и это не спасало его от издевательств в свою сторону. Его не любили. Его били.
Били и в школе, и на работе, только потому что он детдомовский. Тэхен понял лишь одно: он спас себя лишь наполовину, ад все еще продолжается.
Сегодня Тэхен возвращается домой поздно. Просто потому что его заставили вымыть всю посуду, хотя, в его обязанности это не входило. От слова, совсем. И если он сделал это, то явно должен был услышать хотя бы банальное «Спасибо», но получил, к сожалению, только новую порцию синяков...
На улице была глубокая ночь, когда Тэхен решил, что срезать путь — это лучший вариант. Запястье от чего-то отдавалось неким дискомфортом. А роза, почему-то, неприятно обжигала нежный участок кожи.
Тэхен идет достаточно быстро и чувствует, что его явно кто-то преследует. Он ускоряет шаг, потому что страх пробирался под кожу. Безумно страшно. Роза обжигала сильней. И он чувствует, как его хватают за руку и тянут в меж домов.
А когда его грубо впечатали в стену, Тэхен громко воскликнул.
— Пустите... Прошу — запах насыщенного бергамота вперемешку с резким запахом алкоголя, распространился и на Тэхена.
— Закрой рот!!! — а потом этот парень видит алые розы. Такие же, как и у него.
Чонгук отстраняется...