1
Чонгук медленно переводит взгляд на свое запястье и видит розы: красивые, красные и жгучие. Боль — вот, что преследует Чона. Он ненавидит его. Хочет сжечь. И избавиться.
Чонгук ненавидит своего соулмейта.
Уже год он приносит лишь страдания. Тело Чонгука ломится, превращаясь в месиво, каждая часть его тела болит. Его кости и кожа — все будто разрывается и крошится.
***
Чонгук — альфа с запахом бергамота. Суровый, грубый и невозможно красивый. Этот парень не знает, что такое жалость, потому жалость это то, что ему вовсе не присуще, он буквально все делает только ради своей выгоды, и не жалеет об этом. Единственное, что действительно, ему дорого — это общение со своим лучшим другом — Мин Юнги.
Его друг — это его все, поэтому своей дружбой он дорожит.
***
Сейчас Чонгук стоит посреди пустого школьного коридора и ждет Юнги. Они решили прогулять все уроки и найти того, кто так измывался над Чоном прошедшие 378 дней. Ведь вся рука Чона в липкой крови, его тело все в синяках, а нервы на пределе. Эта роза... она горит, невыносимо чешется, все его запястье разодрано, и каждый день чесотка усиливалась, боль тоже. Казалось, Чонгук сходил с ума.
Как только эта чертова роза появилась на его запястье, Чонгук не мог нормально дышать, ходить и существовать в общем. Каждый день его настроение ухудшалось до минимума, а ненависть к соулмейту усиливалась до невозможности.
В таком состоянии Чонгука ни одна омега не могла подойти к Чону, боясь, что ее разорвут на кусочки, как волк разрывает свою жертву. Ведь злой Чонгук — это дьявол, чертов хищник. Все боятся его, но и одновременно все и любят. Восхваляют.
А Чонгуку это льстило, ему это безумно нравилось. Нравилось, что каждая омега в этой школе хотела побывать в его постели, нравилось до определенного момента, до момента, когда на его запястье не появились эти три алые розы. Они обжигали и горели, когда хоть кто-то притрагивался к Чону.
Чонгук раздражался. Полгода он ходил без секса, без хорошего настроения. И все даже подумали, что у того появилась омега. Но нет. Вместо этого, его рука была истерзана, бинты обвязывали все его запястье, а кровь не прекращалась.
Чонгуку приходилось врать, и порой скрывать свою руку. Пока в один момент Чонгука не увезли в больницу. Тогда он потерял много крови.
Юнги каждый раз говорил, что ему стоит найти его соулмейта и посмотреть, что с ним, черт подери, происходит. Но Чонгук откладывал. Думал пройдет. Не прошло.
Теперь он решил, что найдет его.
— Долго ждал? — спросил запыхавшийся Юнги.
— Достаточно, чтобы снова разодрать руку,— он протягивает свое запястье на котором ярко-алая кровь растекалась по бинтам. — Скажи, ты нарыл что-нибудь? Где эту тварь искать. — Чонгук сжал челюсть лишь от одной мысли о своем соулмейте.
— Эх, успокойся, нарыл, судя по тому, что твои цветы это розы, то получается, что омега твоя одна, то есть, тип, сирота. Мой папа сказал, что с помощью цветов можно определить какой твой соулмейт.
— И? Куда сейчас? Юн, пойми, мне похуй что с ним, я горю, меня, блять, каждый день мучает боль.
— Но судя по тому, что он сирота, видимо, он в интернате или же в детдоме. Я, чисто, без понятия.
— И как мы будем, по-твоему, искать его? — Чон вскидывает одну бровь.
— В Пусане всего два детских дома и один интернат.
Как только они выходят из здания школы, Чонгук достает пачку Бонда с зеленой кнопкой и закуривает. Сейчас слишком плохо, чтобы просто идти и молчать.
Юнги дышит часто и глубоко, ведь Мин бросает курить, а Чон Чонгук курит. Рядом идет и курит. От этого нехорошо и вообще плохо. Юнги смотрит на забинтованную руку Чона и морщит лицо в неприятной гримасе. Мин натура недоверчивая и вообще самолюбивая, поэтому во всю эту истинность и в соулмейтов не верит, но видя, как его друг терзает свою руку, видя, как на этой чертовой руке не осталось живого места, Юнги просто принял то, что у Чона такая участь. Поэтому просто готов помогать.
***
— Здравствуйте, могу ли я спросить: у вас нет ребенка с розами на запястье? — Чонгук пытался говорить более сдержано, ну чтобы грубо не звучало. И, видимо, получилось.
Омега тепло улыбнулась, и повела его куда-то в глубь здания, а точнее, в одну из комнат.
Если честно, это место слегка пугало даже самого Чон Чонгука. Проходя мимо маленьких и потрепанных комнат, он краем глаза заглядывал внутрь и от чего становилось даже не по себе.
Вдруг роза снова отдается дикой болью. Роза горит, горит и рука Чона. Кожа в этом участке уже отдирается, невыносимо страшно смотреть, хочется моментально закрыть глаза, потому что это ужасно, просто отвратительно. А Чонгук снова злится... Какого черта? Какого черта он должен страдать, только потому, что у него есть какой-то жалкий соулмейт?
Чон снова разрывает бинты, снова рука в кровь.
А Юнги не может на это смотреть, как-то плохо. Ужасно.
Наконец когда они добрались до самой дальней комнаты, Чонгук глубоко вдыхает, и пытается успокоиться, чтобы на месте не прибить своего соулмейта.
Чонгук входит в комнату и видит... вовсе не того, кого ожидал.