Без

Наши прогулки с Чипом не были скучными: обычно мы ходили туда, куда хотела я, и это всегда был пляж. На пляже можно заняться чем угодно, и поэтому мы проводим там всю ночь, а Чип завозит меня домой под утро. Уже светлеет, но солнца всё ещё нет — как раз то, что я люблю. И я всегда пытаюсь просыпаться раньше, чтобы застать этот вид за окном: серо-розовое небо с небольшим отблеском фиолетового, прохладный ветер и тихие звуки волн. А ещё запах. Он другой, пока светает. В Майами летом даже не хочется засыпать, чтобы впитать всю атмосферу чудесного жаркого лета. Ради этого стоит жить.

— Тебе всё понравилось сегодня? — нежно спрашивает Чип, провожая меня к двери дома, а на улице ни души. Только я, он и пара птиц.

— Да. А тебе?

— Рядом с тобой мне всегда хорошо.

Вот он, непринуждённый сладкий разговор. Без криков или выяснения отношений. Да, это слишком банальный и порой скучный диалог, но лучше так, чем страсть, буйство и постоянный стресс.

Мы обмениваемся парой милых слов, и я захожу в дом, прислушиваясь к чьим-то голосам. Наверное, это мама оставила включенный телевизор. Я прохожу на кухню и завариваю себе кофе, потому что чувствую, как голова начинает кружиться от недостатка сна. Но раз уж я сейчас не сплю, то и не буду ложиться. 

Мой кофе уже пускает дымку пара, пока я ищу, чего бы мне перекусить. В самом верхнем ящике я вижу свои любимые шоколадные пончики, и проклинаю того, кто так высоко их туда положил. Мои пальцы ног приподнимаются, и я едва хватаюсь за коробку, но мне и не нужно стараться, ведь кто-то позади меня резко достаёт их и кладёт передо мной.

Резко обернувшись, я вздыхаю, когда вижу своего брата, стоящего прямо передо мной. Ого, неужели это Кинан, который после каждого срыва уходит из дома на неделю и никому не сообщает о своём местоположении? Обычно весь такой депрессивный, молчаливый и грубый, будто весь мир должен поклониться ему и попросить прощения.

Прошла неделя после нашего с ним откровенного разговора, и за всё это время единственное, что он мне сказал, было: «доброе утро». Нужно было сделать вид для родителей, что всё хорошо. Но мне казалось, они привыкли, что у нас с Кинаном плохие отношения.

— Опять была с ним, — резко сказал брат, отступая от меня.

Но... откуда он узнал?

— Увидел, как он подвёз тебя, — добавил он, видя моё удивление.

Без зазрения совести я открываю один пончик и кладу его на тарелку, относя всё на стол. Похоже, сейчас мне не дадут нормально позавтракать.

— Где вы были? Ты была у него?

— Отстань от меня, Кинан.

Он выдёргивает вкуснейший пончик из моей руки, не успев даже откусить кусочек. Мне приходится повернуться в его сторону: он нервно проводит рукой по волосам, вздымающаяся грудь, потемневший взгляд. 

— Мы гуляли. И это тебя не касается.

— Я твой брат.

— Мне казалось, это не так, — прищуриваюсь я. — Ты несколько раз повторил, что между нами не родственные отношения.

— Но это не отменяет того, что я всё ещё являюсь твоим братом. И я должен следить за тобой.

— Мне не пять лет!

— Ага, — усмехается он. — Семнадцать. Большая разница. Учитывая, что в семнадцать ты ведёшь себя как шлюха. И всё ещё говоришь не следить за тобой?

Его слова так резки и так обидны. До боли в сердце. Я не понимаю, что я сделала собственному брату, чтобы он мог так отзываться обо мне. Раньше я была для него принцессой, солнышком, светом, малышкой, а теперь — шлюха? 

Он видит, как быстро мои глаза начали намокать, и его взгляд резко меняется с насмешливого на грубый. Вот его защитная реакция, чтобы не реагировать на мою обиду. Он сам обижается.

— Раз я шлюха, перестань за мной следить и прими то, что я такая.

Шлюха. Боже, не могу поверить.

Похоже, наши голоса привлекли внимание родителей, которые стали спускаться по лестнице к нам. Я быстро выхватила пончик из рук Кинана и спрятала лицо в волосах, чтобы папа не увидел моих слёз. Я смахиваю их с лица.

— Что у вас здесь происходит на рассвете? — спрашивает папа.

Мама сонная, всё ещё не понимает, а папа смотрит на нас двоих.

— Доброе утро, — шепчу я.

— Да, доброе, — язвительно говорит Кинан.

— Так в чём дело? — теперь грубее спрашивает папа. — Опять ссоритесь?

— Нет, пап...

— А ты знаешь, что Лея только что вернулась домой? — проговаривает Кинан, всё ещё смотря мне в глаза. Вот же чёрт. Зачем он это делает?

— Лея, — ахает мама.

— Как — только что? — непонимающе спрашивает папа, подходя ко мне

Кусок в горло не лезет. Откладываю еду в сторону, поднимая на всех глаза. Эти взгляды... Они не вовремя, я сейчас заплачу.

— Её привёз парень. Она была с ним всю ночь и никому не сказала.

Я смотрю на Кинана, крича глазами, чтобы он прекратил досаждать мне. 

— С каким ещё парнем? — удивлённо спрашивает мама, закутываясь в пеньюар.

— Лея, ты наконец начнёшь говорить? — просит отец, прожигая меня взглядом. — Это был тот парень, который твой парень? Или кто он там тебе... Ты на днях рассказывала мне, что у тебя есть парень. Так это правда? Что ещё за парень?

— Какой парень, Джонатан? — ругается мама, не понимая нашего разговора.

— Милая, я не знаю. Подумал, Лея пошутила.

Боже, голова сейчас треснет от их голосов. Нужно закончить этот балаган.

— Да, у меня есть парень. Его зовут Чип. Он друг Кинана, — быстро говорю я, указывая на брата.

— Никакой он мне не друг... — шипит он.

Я отмахиваюсь от него, смотря на родителей: мама немного в шоке, а вот папа предельно спокоен. Или, по крайней мере, притворяется.

— Лея, это... парень! Откуда он взялся? — едва произносит мама.

— Почему ты нам не говорила раньше? — обвиняюще спрашивает папа.

— Ну, вот сейчас говорю...

— Лея Доун Монро!

— Папа! 

Мы замолкаем, переглядываясь. Моё тело трепещет, я отвожу взгляд, собираясь с мыслями, и, вздыхая, говорю:

— У нас с ним началось всё недавно. Мы просто ходим гулять. Он хороший парень, к тому же Кинан с ним знаком и знает, какой Чип замечательный.

Папа смотрит на меня с прищуром, наверняка обдумывая мои слова, пытаясь прочесть меня, а вот мама смотрит на меня со злость. Откуда в ней вообще столько ненависти ко мне? Почему когда Кинан делает что-то невообразимо-сумасшедшее, то ему всё прощается, а когда я всего лишь начала встречаться с парнем, меня на кол посадить хотят?

— Ты приведёшь его на ужин, и мы с ним познакомимся, — наконец-то произносит папа.

— Да, это хорошая идея, — соглашается мама, но эт о не значит, что она соглашается с моими отношениями. 

В наш разговор вклинивается Кинан с раздражённым выражением лица.

— Стойте, вы реально разрешите ей быть с этим идиотом? Она же ещё маленькая! Папа!

— Кинан, тон, — грозно отвечает папа. — Ей семнадцать, у неё когда-нибудь всё равно будут отношения. Я не скажу, что рад... Но если он хороший парень...

— Нет! Я не разрешаю какому-то уроду, трахающему мою сестру заходить в этот дом!

Мой рот, как и мамин, открываются: мы шокированно смотрим на папу, который начинает краснеть.

— Кинан! — рычит отец. Он разозлился не на шутку. — Закрой рот и лучше иди с глаз долой! Сейчас же!

Тяжело дышащий Кинан дёргается к двери, доставая сигареты из кармана. Дверь громко захлопывается, оставляя лишь неприятный осадок.

Папа вздыхает, смотря на меня с нежностью.

— Детка, приводи этого Чипа, если уверена в нём. Да, милая? — Его взгляд останавливается на маме, которая, очевидно, не одобряет это, но это решил папа, а значит, она послушает его.

— Ладно. Только скажи, когда, чтобы я успела испечь хлеб.

Я усмехаюсь, кивая.

Вот и провалился твой план по унижению меня, Кинан Кроуфорд.

***

— Так какое платье? — раздражённо спрашивает Арден, держа в одной руке чёрное коктейльное платье, а в другой милый белый сарафан.

— Я же не знаю, куда он тебя повезёт, — закатываю глаза от лишнего волнения подруги. — Как для ярой ненавистницы Бо Пипа, ты слишком переживаешь о вашем свидании.

Сегодня Арден внезапно позвонила мне и потребовала, чтобы я мигом пришла к ней домой и помогла выбрать ей наряд для встречи с Бо. Я была в восторге. Но больше всего в шоке. Когда они успели так разобщаться? И Арден даже не ненавидит его? Тогда в машине они не казались милой парой...

— Прекрати. О вас с Кинаном тоже можно так сказать. Вы в одно мгновение любящие брат и сестра, а в другое — заклятые враги.

Я вздохнула, и Арден, поняв моё настроение, тут же присела ко мне.

— Извини, я не это имела в виду...

Конечно, она не хотела меня обидеть, это же Арден.

— Всё нормально. Ты сказала правду, — пожала я плечами. — Не нужно на этом зацикливаться, у меня уже есть парень, и кстати, родители пригласили Чипа к нам на ужин, чтобы познакомиться.

— Ого! Уже? Как они отреагировали?

— Ну... маме не сильно понравилось, что я не сказала о Чипе раньше. Папа был суров, но сам предложил познакомить их, — говорю с улыбкой, вспоминая сегодняшнее утро.

Подруга зыркнула на меня, и я непонятливо посмотрела на неё. Она определённо что-то хочет спросить.

— Что? — вздыхаю я.

— А Кинан что сказал? Неужели так легко одобрил ваши отношения?

— Конечно, нет. Но кто его спрашивает? Это мой парень... и мы с ним... — Кажется, я начинаю терять мысль. Всё из-за тех слов Кинана о его чувствах и остальной невозможной ерунде. Они никак не выходят из моей головы.

— Та-а-а-ак, только не говори, что сомневаешься в ваших отношениях.

— Нет! — уверенно отвечаю я, при этом кусая свою губу, словно она мой спасательный круг. — Чип очень хороший, надёжный, милый, но...

— Но он не Кинан?

Ай! Потираю свою кровоточащую губу. 

От внезапного и такого точного замечания Арден, я расклеиваюсь. И когда я поднимаю на подругу умоляющий взгляд, она тяжело вздыхает, понимая меня без слов. Вот как так можно? Как она так легко меня впитывает! Прямо как... Кинан.

— Лея, вы говорили о том, что у вас не родственные отношения? Я тебя не осуждаю, ты же знаешь...

— А лучше бы осуждала, так бы мои мозги на место встали, — бормочу я. — Мы, точнее я пыталась поговорить с ним, вразумить. Но, Арден, на днях он сказал кое-что, что я не могу забыть.

Девушка с интересом отбрасывает все свои дела, присаживаясь на корточки передо мной. Этот испытывающий взгляд... И как ей можно не рассказать? Да и скрывать что-то будет глупостью.

— Ну? Что?

— Он признался, — шепчу я.

— Что сделал? 

— Признался, — громче повторяю я.

— Чёрт побери, в чём признался, Лея!?

— В любви! — Мои щёки пылают то ли от стыда, то ли от смущения.

Брови Арден сводятся, её задумчивый взгляд заставляет нас обеих замолчать.

— В любви? Это вообще возможно? Как твой родной брат... и любовь. О, чёрт! Голова трещит уже от этого сумасшествия.

Я погружаюсь в собственные мысли, закрывая руками лицо.

— Хорошо, и что он сказал?

Я качаю головой, потому что чувствую предел своего смущения.

— Лея! Раз начала, так заканчивай!

— У меня к тебе не братская любовь. Я люблю тебя, и другой любви к тебе у меня быть не может. Так понятно? 

Я не смотрю на подругу, но знаю, что она открывает рот и находится в таком же шоке, что и я. И это так непривычно, что я могу обговорить столь интимную и запрещённую тему с кем-то, кто не осудит меня. Мне нужно кому-то выговориться, иначе я сгорю внутри, и больше мне никто не поможет.

— И его не смущает, что вы родные брат и сестра? — подозрительно спрашивает Арден, заставляя меня посмотреть на неё. Это странный тон. Она на что-то намекает. — Просто, зная Кинана с самого детства, он любил заботиться о тебе, как о сестре, как обычный старший брат, и всё такое. И я бы не сказала, что он просто так решился на такое признание. С чего вдруг? 

Боже, в её словах есть доля правды. Мы с Кинаном были как лучшие друзья, а когда выросли, он поменялся, отдалился, а потом стал совсем другим человеком, словно его подменили.

— Так может, вы не родные, и он об этом знает? 

— Нет... нет! Быть такого не может. Это исключено.

— Лея, сама подумай. Он хоть раз намекал на что-то подобное? Может, в шутку или. по пьяне.

Голова начинает гудеть, когда я перебираю все слова Кинана, когда он, не стесняясь, говорил, что мы не брат и сестра, что наши отношения не могут быть такими. Но я думала это всё было из-за злости.

— Ну, может, было пару раз, — шепчу я, понимая, что не пару, и даже не две. Я вспоминаю, как его зелёные глаза смотрели на меня в те мгновения. Будто он хотел быть услышанным. — Нет, это бред. Родители бы не стали врать о подобном! — Я вскакиваю с пола, расхаживая по комнате от переживания.

— Ладно, ладно. Но я бы на твоём месте проверила, правда это или нет. 

— Как мне проверить? — Не могу поверить, что спрашиваю это.

— Для начала, спроси у родителей напрямую.

— А что спрашивать?

— Лея, я не знаю! Это же твоя семья, я не хочу туда влезать, — щёлкнула языком она.

— Ладно, хорошо, ты права. Я спрошу.

К концу заката Арден выбирает себе наряд на предстоящую встречу, выглядя сногсшибательно.

— Он обязан повести тебя на ужин в ресторан.

— Это Бо. Вряд ли в его повреждённый ум придёт такая мысль.

— Пиши мне и обязательно позвони, как вы закончите! Если, конечно, закончите, — насмешливо прикусываю губу.

— Пошлячка, — широко усмехается она.