Удача в найденном коте[ЗАВЕРШЁН]

Выстригая из лекционной тетради листок, омега закрепляет его над столом на стене, где уже красовался календарик с котятами, расписание на первую и вторую учебную недели и другие небольшие плакаты. Чимин аккуратно прикрепляет рисунок на иголки с маленькими шариками на концах, а после любуется своим творением. Было достаточно поздно, самое время спать, но сна ни в одном глазу, да и на завтрашний день не было пар. Радости от этого Чимин не испытывает, только горечь, что ему не будет на что-то другое от Мина отвлечься в течение всех выходных.

Глаза были красные, заплаканные, лицо опухло от всех тех слёз, что он выплакал в подушку. И только под ночь, после нескольких часов своей сильной истерики, Пак начал чувствовать себя лучше. Кот развалился на столе рядом со своим хозяином, поглядывая на него из-под полузакрытых век и следя за тем, как блондин долгое время пялился на прикреплённый к стене листочек. Парень, сидя на стуле, подтянул колени к груди и обхватыватил их обеими руками, рассматривая рисунок под светом настольной лампы.

Вид статного черноволосого мужчины на листке с котом на руках притягивал к себе взгляд, манил и заставлял из раза в раз вспоминать слова Мина о том, что они с Паком из разных «слоёв». Сердце при этой мысли невыносимо сжималось в груди, заставляя измученного омегу не раз вернуться к тяжёлым размышлениям: кем он являлся, где вырос и как стал таким. Вероятно со всем этим ему и вправду было глупо надеяться на партнёра подобного Юнги. Альфе подходил омега полностью противоположный Чимину, гораздо лучше его, умнее и состоятельнее. Сам Пак это хорошо понимал, но увеличивающаяся частота бьющегося сердца при виде Мина не могла успокоиться, взгляд не смел переметнуться в сторону, а все мысли и внимание были прикованы только к брюнету. Рисунок над столом притягивал Чимина к себе, не давая ему шелохнуться с места, отчего Пак не заметил, как просидел в одном положении больше часа.

И пока омега не мог покрасневших глаз отвести от написанного своей же рукой рисунка, кот на его тетрадях и учебниках свернулся калачиком, медленно засыпая. Кеша не показывал никаких переживаний по поводу увиденного и услышанного несколько часов назад, довольно устраиваясь на пригретом местечке, успев за сутки соскучиться по уже ставшим родным дому. Свою маленькую миссию он выполнил благодаря побегу, остальное от него не зависило, поэтому Кеша благополучно уснул рядом с омегой, что всё так же продолжал мучать себя размышлениями об ушедшем из его жизни мужчине.

*

Лицо подставляя под холодный ветер, Мин взглядом цепляется за полумесяц в небе, упираясь руками в металлическое ограждение на набережной. Автомобиль он оставил неподалёку, решаясь прогуляться по берегу реки, чтобы проветрить голову от навязчивых мыслей. Вот только после десяти минут прогулки на свежем воздухе Мин продрог до самых костей. Он был без головного убора, но в тёплом пальто и перчатках, хотя это мало спасало в сильную ночную прохладу. Домой он так и не возвращался, сначала сидя в машине долгое время, а после отправляясь безцельно ездить по городу в попытке развеяться. Возвращаться в собственную пыточную квартиру не хотелось, холод и редкие прохожие хоть как-то его отвлекали: первое освежало голову, а второе просто бесило.

Юнги успел сильно продрогнуть, стоя возле воды, которая уже через несколько дней покроется тонким слоем льда, но возвращаться обратно в тёплый салон авто всё равно не спешил. В голове до сих пор витали слова омеги о их истинности и просьбы продолжить общение, и это не давало Мину спокойно вздохнуть. После их последней встречи он скитался по всему городу, заканчивая свои приключения на набережной, где и вспомнил о последнем слове Пака, надолго уходя в раздумья о нём.

— Прости? — произносит вслух Юнги, хмурясь и пытаясь понять за что. За что омега просил прощения? За потраченное время? Признание? Свои чувства? Мин не считал, что омега хоть в чём-то из этого был виновен. Чимин являлся ещё незрелым умом мальчишкой, пусть и выглядел достаточно взросло. Понимая насколько парень был неопытным в жизни, брюнет не думал даже упрекать Пака в том, что было ему не под силу. Слишком молоденьким был омега, чтобы уметь себя контролировать, чтобы не дать чувствам внутри себя взрости и дать плоды. Да что уж там говорить о хиленьком мальчишке, когда сам Мин не смог справиться с этим?

Юнги старается не думать о том, насколько омега невинен и глуп для этого мира, потому что из-за подобных слабостей хотелось Чимина от всего уберечь под своим крылом, не давая ему сгинуть в одиночку. К тому же этот разговор о истинности... Мужчина замирает на мгновение, а после задумывается. В мыслях всё отрицает, но от разрастающего гадкого ощущения избавиться не может, поэтому спешит отстранится от ограждения, чтобы вернуться к оставленному автомобилю. В руках, на которых были плотные перчатки, ему телефон не включить, из-за чего пришлось сесть в салон авто, чтобы в строку поисковика забить интересующий его вопрос. Ткнув на первую же ссылку, Мин в её содержимое вчитывается, скорее пытаясь понять, что представляла собой эта самая истинность. Не то что бы он не знал о ней совсем ничего, просто раньше подобное не вызывало у него должного интереса, и из-за ненадобности мужчина не углублялся в значение и значимость этого слова.

Минуя больше половины текста, Юнги успевает нахмурится пару раз, цокнуть языком и закатить глаза, пролистывая испещрённые статьёй картинки с влюблёнными парочками. После неё Мин открывает вторую, третью, просматривает несколько видео по этой теме, а затем телефон на соседнее пассажирское место откидывает, обречённо в сиденье вжимаясь.

— Этого мне ещё не хватало, — понимая, что Пак был прав о их из ниоткуда взявшейся связи, брюнет пытается найти ответ на следующий вопрос, но это ухудшает и без того его шаткое положение. — Потрясающе, от этого ещё и не избавиться, — по бёдрам хлопает себя брюнет, понимая, что висящий над ним морок станет его лучшим другом из-за его дальнейших попыток забыть омегу. Но это даже было не так страшно, как факт того, что подобное было проблемой двоих истинных. И если закалённый жизнью альфа ещё как-то мог сопротивляться своим чувствам, то что сказать об омеге, который со слезами на глазах умолял его хотя бы о редком общении? Брюнет бьёт по рулю ладонью от безвыходности своего положения. Хочется разорвать с Паком все связи и не мучать его и себя, но понимание, что этого сделать уже невозможно, добивает, отчего альфа совсем теряет контроль над собой. В своей квартире ему покоя не найти, а мысли и тело продолжают тянуться к одному единственному омеге. Осознавая всю безвыходность своего непростого положения, брюнет заводит автомобиль, озираясь по сторонам. Загонив себя в самый тупик, Мин не видит лучшего решения сложившейся проблемы, чем алкоголь. Он для альфы сейчас казался самой настоящей панацеей. И пускай последствия будут до чёртиков неприятными, ведь опять его окутают воспоминая и полевые цветы, но Юнги сможет притупить на время осознание привязанности к другому человеку. Этого он боялся больше собственной смерти, хотя и её то он не боялся толком, принимая как обычный конец каждой человеческой истории. Куда сложнее было с привязанностью, которую альфа давно ни к кому не испытывал.

Выкручивая руль и давя на газ, Мин стремится как можно скорее уйти от своих проблем, но совсем не ожидает, что последствия превзойдут все те, с которыми он сталкивался раньше.

***

Сквозь головную боль и сухость в горле, мужчина поворачивается с одного бока на другой, утыкаясь носом во что-то мягкое и приятно пахнущее. Сначала Юнги этому значения большого не придаёт, обхватывает тёплое нечто руками и ближе к себе прижимает. Вопросов у брюнета не возникает, но только ровно до тех пор, пока это самое нечто через пару минут не повернётся в его руках, заставляя мужчину напрячься. Первым он различает яркий запах полевых цветов, затем ощущает мягкость постели под собой. Когда же Юнги открывает глаза, то единственное, что он видит в этот момент — карие глаза омеги напротив, которого ещё несколько часов назад оттолкнул от себя. Чимин смотрит на него спокойно, не взирая на лежащюю руку Мина на его талии и такое маленькое расстояние между их телами. Это не особо смущает из-за наличия у того и другого одежды и нескольких часов сна рядом друг с другом. Больше тревожит то, что теперь они оба не спали, смотря в глаза напротив и не решаясь хоть что-то произнести. Но на долго эта зрительная пытка не затягивается, Мин путает реальность с очередным мороком, не придавая увиденному большого значения.

— Ты мне опять снишься? — интересуется Мин, уверенный, что это очередной сон.

— Опять? Я снюсь тебе? — удивляется омега сказанному.

— Каждую ночь со дня нашей первой встречи. Поэтому будь добр оставить меня хотя бы раз одного, — произносит Юнги, прикрывая веки и Чимина ближе к себе притягивая, чтобы продолжить спать. Вот только его «видение» никуда не уходит, оставаясь лежать рядом с ним и благоухать, всю комнату наполняя своим приятно лёгким запахом.

— Отсюда мне некуда и не к кому уйти, сегодня у меня нет учёбы.

— Растворись, улети туда, к настоящему Чимину, только хватит мне сниться, — не контролируя себя, брюнет стремится быть ближе к запаху, носом в ярко выраженные ключицы упирается и дышит омегой.

— Юнги, мне щекотно, — смеётся тихо парень, отстраняясь от щекотливого дыхания, отчего Мин недовольно хмурится.

— Если ты мне снишься, то лежи хотя бы спокойно, не дёргайся, — за плечи брюнет Пака на спину укладывает, а после щекой к его тёплой груди прижимается, довольный таким раскладом.

— Удобно?

— Очень.

— А мне не особо, ты тяжёлый, — морщится Чимин, но сбросить с себя истинного даже не думает. Смотрит на него, а после руки к голове Мина тянет, ту гладя нежно по волосам. Юнги от даруемой ласки расслабляется и тихо постанывает, на омежье тело ещё и ногу закидывая для удобства. — А ещё тебе бы в душ сходить, перекусить и зубы почистить, ибо от тебя перегаром несёт за версту. Юнги, я серьёзно говорю, ты не пушинка, можешь хотя бы мне на плечо уложить голову? Мне трудно дышать.

— Молчи, омега, — ворчит удобно устроившийся альфа.

— У меня в гостях мне же говорить запрещаешь?

— Неугомонный... — уже начинает возмущаться Мин, лицо к своему видению поднимая. Только в момент, когда он отчётливо видит за́спанноея же не одна читаю это как «запасное»? С поставленным ударением это слово легче воспринимать, хех , немного припухшее светлое личико так близко и ощущает его дыхание на себе, Мин неуверенно поднимает глаза, осматриваясь. Был он далеко не в своей большой и просторной комнате с вечно зашторенными окнами. Он находился в совсем небольшой комнатке с односпальной кроватью, столом, книжным шкафчиком и большим шкафом для одежды. Юнги приподнимается на постели, сверля взглядом знакомую обстановку, лишь спустя время взгляд к Паку возвращая.

— Что я у тебя делаю?

— Действительно хочешь, чтобы я напомнил тебе обо всём? — улыбается Чимин, чем больше настораживает альфу.

— Теперь я просто обязан это узнать, — нервно сглатывает Мин.

🕛🕚🕙🕘🕗🕖🕕🕔🕓🕒🕑🕐🕛

Подрываясь испуганно на постели в темноте, Чимин рефлекторно одеяло выше к подбородку натягивает, когда слышит продолжающийся стук в дверь. Кто-то настойчиво пытался попасть внутрь, явно не нацеленный сдаться быстро. Перепуганный блондин сначала выжидает минуту, а после с неохотой поднимается с кровати и тихо подкрадывается к двери, полагая, что сосед снизу опять взялся за старое, пьяным гуляя по этажам. Но вопреки всем ожиданиям в глазке двери под тусклым светом мигающей лампочки Пак видит далеко не его. Без всяких раздумий открыв Юнги, Чимин уже хочет спросить у альфы, зачем он пришёл к нему в столь поздний час. Однако омега и слова не успевает в слух произнести, как брюнет без каких-либо объяснений в квартиру заходит, прикрывая за собой дверь, а после омегу в объятия заключает. Чёрное пальто на альфе распахнуто, руки без перчаток совсем замёрзли, поэтому Пак за секунды покрывается мурашками. От Мина сильно несёт алкоголем, да сам он пошатывается, вжимаясь лицом в белёсые волосы и не выпуская из своих рук тёплого, вылезшего ещё минуту назад из постели Чимина.

— Юнги? — хочет отстранить продрогшего на морозе брюнета Пак, понять, что происходит, и включить свет в прихожей, но сделать этого ему не дают. Уже через несколько секунд после неожиданных объятий Юнги чуть отстраняется, обхватывает оледеневшими пальцами омежий подбородок, а затем впивается в мягкие губы хозяина квартиры, того подталкивая в глубь его же апартаментов. Холодная рука с подбородка переползает на затылок, чтобы Чимин не увернулся, а вторая из объятий хрупкое горячее тельце не выпускает, продолжая ближе к пошатывающемуся Мину прижимать. Хотя Юнги и плохо, но он соображает что и где в квартире находится хорошо, поэтому по отрывкам из памяти пытается ориентироваться в темноте, желая омегу довести до его же кровати. Сам Пак испуганно руками в чужие плечи упирается, хочет отстраниться, увернуться от поцелуя с привкусом недавно выпитого алкоголя, но пьяному альфе сложно сопротивляться. Тот тянет его в комнату, а после небольшого промедления ближе к постели подталкивает и заваливается на неё вместе со своим временным пленником. Чимин визжать и биться в руках истинного не может, боиться его пьяного. Но стоит им только оказаться вдвоём на постели, как Юнги тут же от его губ отстраняется, без лишних слов сверху всем весом наваливаясь и носом в прикрытые спальной рубашкой ключицы вжимаясь.

— Хорошо... Как же, чёрт тебя побери, хорошо, — без памяти щекой об омежью грудь трётся альфа, утопая в ярком запахе цветов. Оледеневшие руки блуждают по горячему торсу с мягкими бочками, чуть задирая ткань спальной рубашки и согреваясь о чужое тепло.

Чимин дышит сорванно. Он до чёртиков напуган происходящим. В мыслях он уже простился со своей девственностью, готовясь к тому, что его возьмут насильно. Но как бы Чимин не старался подготовить себя эмоционально, ничего подобного с его задницей не происходит. Юнги, будто ребёнок получивший желанное, умиротворённо устраивается на нём сверху, довольствуясь исключительно теплом его тела и запахом. Пак даже успевает отойти от резкого нападения брюнета и привыкнуть к тому, что всего за пару минут его положение кардинально поменялось.

— Юнги? — сглатывает Чимин, отчего Мин тут же спешит носом в дёрнувшийся кадык носом упереться. — Ты здесь зачем? Ты же сказал, что...

— Молчи, — шипит на омегу альфа, не желая слышать или чувствовать с его стороны даже малейшее сопротивление, — это ты виноват, ты. Из-за тебя я не могу теперь нормально жить, — шепчет будто в бреду Мин и всей грудью вбирает свои цветы, лишь в этот момент ощущая себя живым. — Ты всюду, где бы я не был: в мыслях, в видениях, сне, я больше так не могу, — пьяно хнычет уставший от морока Юнги, не зная как быть ему дальше. Его ломало вдали от истинного, а рядом с ним просыпался страх полюбить и привыкнуть к нему. Он не хотел этого, опасался, пытался сбежать, уехать как можно дальше, напиться и не вспоминать светлый образ одинокого мальчишки, но тело неумолимо тянулось только к нему. Мин думал, что сможет в очередной раз выдержать эту ломку, забывшись в алкоголе и отпустив истинного, как ему казалось, «навсегда», но ноги сами привели его к знакомому месту. Как доехал и поднялся на этаж брюнет едва мог вспомнить. Единственное, что он чётко мог различить в данный момент — Чимин рядом с ним. Он так близко, что руки и пальцы дрожат, стоит лишь полной грудью запах с его тела втянуть. Такой лёгкий и нежный, как сам его обладатель, что невольно хочется омегу украсть и забрать к себе, никуда не отпуская, чтобы он всегда был рядом, вдали от жестокого мира. Но каким бы сильным не было это желание, сама жизнь альфы не могла дать гарантии, что рядом с ним Чимин будет в полной безопасности. Отношения с таким, как он, большой риск, и Юнги это хорошо понимает, но с чувствами поделать ничего не может. Сердце болит от понимания, что больше не выдержит подобной потери: если Мин в очередной раз оставит омегу одного.

Альфа бешенно мечется между чувствами и разумом, срываясь окончательно и не зная какую из сторон ему принять. Душу разрывает от попытки выбрать правильное решение, поэтому Мину кажется, что его рёбра начинает медленно сворачивать изнутри, испытывая его до последнего. Рука на спальной рубашке Чимина сжимается с неистовой силой, а сам Юнги лицом в нежную шею зарывается, не ощущая как по щекам начинают скатываться слёзы. Он запутался окончательно, потерялся в потоке собственных мыслей и единственное, что у него оставалось — запах полевых цветов.

Чимин удивлённо распахивает веки, когда чувствует что шея становится влажной. Юнги прижимается к нему, не замечая как щёки становятся мокрыми от слёз. Это были не его слёзы. Для него самого в памяти давно не осталось места собственным слабостям. Это плакал не альфа, а его измученная душа, так неистово желающая умиротворения и покоя. Альфа ощущает только одну боль в районе грудной клетки, острую, тянущуюся, из-за чего на мгновение кажется, что его сердце пронзили ножом. Поэтому, когда Мин чувствует на своих губах солёную влагу со сладковатой кожи омеги, даже не может понять что это. Он языком слизывает их с чиминовой шеи, а после с особым удовольствием продолжает вылизывать ключницы, припускаясь к груди, но так и не переходя на неё. Он отодвигает мешающую ткань, но омегу раздевать не думает. О похоти в этот момент он даже не мечтает, совсем не рассматривая Чимина, как полового партнёра. Для него омега был чем-то бо́льшим и более значимым, чем-то на равне с воздухом, едой и водой, с тем, без чего ему долго не прожить. Чимин не стоял и не будет стоять на равне с каким-то человеческим пороком, он был и всегда будет выше всех тех мерзостей, которые пленяли альфу раньше, кружа голову.

Но как бы теперь не обстояли дела, сомнений в том, что следующее долгое расставание ему уже не пережить, не оставалось. Вместе с уходом от Пака из тела уйдёт и душа Юнги, оставляя бренное тело на произвол судьбы. Это как прижать к виску револьвер с полным барабаном патронов в надежде выжить при выстреле. Как не крути — в любом случае его поджидал один и тот же исход. Оставалось только решить: уйти одному в мир забвения или же забрать вместе с собой омегу.

— Юнги? Пожалуйста, скажи, что с тобой, — с прикрытыми веками Чимин покорно даёт своё тело на растерзание альфе, не думая о последствиях. В этот момент его больше всего тревожат слова и слёзы Юнги, с которыми он выцеловывал его шею с ключицами. Брюнет до него и сладкого запаха был особенно жаден в этот момент, поэтому у Чимина и мысли не возникало оттолкнуть альфу от себя. Единственное, что он понимал хорошо, находясь под пьяным мужчиной — Мин не потерпит и капли сопротивления с его стороны, поэтому блондин покорно подставляет свою шею под чужие губы. — Юнги, я могу тебе чем-то помочь? Тебе плохо?

— Очень, — как в бреду шепчет Юнги, отнимая рот от влажной кожи и над лицом омеги склоняясь, пытаясь рассмотреть его в темноте комнаты. — Почему ты опоздал в день нашей встречи на свой автобус? Почему того кота подобрал, с ним ползя в мой автомобиль? Почему я? Ненавижу череду всех этих событий, она не даёт мне покоя и жизни больше месяца. Всё это из-за тебя, из-за этой чёртовой истинности... — пухлые губы омеги дрожат, но в темноте Мин этого не замечает. Чимин хочет ответить альфе, сказать, что это всё не его вина. Судьба, и только она виновата перед ними обоими. Но едва он успевает открыть рот, чтобы озвучить свои мысли вслух, как на его скулу падает солёная капля, а за ней вторая. Юнги продолжает испытывать сильную боль в районе груди, уже не зная цела ли она, всё так же не замечая слёз. Душа плакала, не в силах вынести разлуку и близость с истинным омегой.

Блондин замолкает, так и не разомкнув губ, а альфа, не понимая, почему его лицо влажное, одну из рук к щекам подносит, вытирая его. О слезах из своих глаз он даже мысли не допускает, ошибочно полагая, что это слёзы Чимина. Собравшая влагу ладонь тут же начинает заметно дрожать от осознания происходящего. Юнги ошибочно полагает, что своим появлением, столь резким выпадом и едкими словами сильно напугал омегу, доводя того до слёз. Омежьего личика он не видел, поэтому испуганно отпрянул от Пака, поднимаясь над его телом, а после пытаясь сползти с постели. Но будучи сильно пьяным, мужчина с трудом справляется с этим в темноте, запутываясь в собственных ногах и сваливаясь с кровати на пол, едва успев руки вперёд вынести. Напуганный шумом Чимин спешит помочь истинному встать, но путается сам, отчего старается на ощупь добраться до стола и включить настольную лампу. Сделав это, омега к упавшему брюнету возвращается, что уже успел приподняться, прищуриваясь от режущего глаза света.

— Юнги, тебе лучше лечь обратно, — парень помогает Мину встать, а после подталкивает его обратно на кровать, усаживая пьяного на край. Мужчина ладонь поднимает и хочет отмахнуться от чужой помощи, но вместо этого лишь повторно мычит, когда омега торопливо стягивает с его ног обувь, а затем помогает снять и пальто. — Ты так и ходил по улице? Меня дураком называешь, что я без шапки на улице брожу, а сам? — обувь Чимин уносит в прихожую, а пальто на вешалку из шкафа вешает, туда же относя. — Сильно замёрз? — возвращаясь к ночному гостю, блондин обеспокоено обхватывает обеими ладонями лицо Юнги. Омега смотрит в блестящие от слёз глаза и замирает на мгновение. Ему начинает казаться, что во взгляде напротив проскользнуло нечто похожее на то, что он заметил ещё в автомобиле Мина перед их расставанием. — Юнги? Ты слышишь меня? — вторяет омега, когда брюнет чуть голову склоняет, наслаждаясь прикосновением тёплых рук к своим щекам. Вот только один небольшой факт его всё равно огорчает в этот момент, когда он замечает влажные следы на пухленьких щеках.

— Я напугал тебя? — смотрит на блестящие в свете настольной лампы следы Юнги, думая, что омега плакал из-за него. Чимин первые секунды смотрит на него озадачено, и только потом понимает о чём его спрашивает Мин.

— Немного.

Повисает долгое молчание, в которое зрительный контакт между двумя укрепляется. Юнги от ласковых ладоней истинной пары лица отнять не может, а омега не хочет прерывать волнительный момент, не зная, что с ними будет дальше. Он только попытался принять свою утрату, стараясь жить как раньше, как вдруг альфа возвращается к нему, лишая всякой возможности забыть себя. И пока Чимин боялся упустить из своих рук брюнета, сам мужчина задавался вопросом, что же ему делать. Первым и самым простым решением было уйти из квартиры Пака и застрелиться, не дожидаясь тяжкой расправы от нависшего мо́рока. Со вторым же Юнги мог остаться рядом с омегой, обрекая себя на вечные страхи о его целостности и безопасности, но получая умиротворение души и сердца. И если бы сознание не было одурманено алкоголем, то Мин бы непременно выбрал первое, подходя к этому выбору с холодной головой. Но вместо этого пьяный альфа прикладывает холодную ладонь к своему лицу поверх чиминовой руки, отдаваясь теплу омежьего тела. Мин слишком сильно устал скитаться по этому холоду, не находя покоя в дали от Пака с алкоголем. Поэтому, когда голова становится совсем тяжёлой, а умиротворение и усталость накрывают спасительной волной, Юнги от тёплой ладони отнимает пальцы и обе руки к стоящему тянет, того обхватывая крепче и к себе на колени усаживая. Нос тут же зарывается в изгиб плеча и шеи, а руки обвивают хрупкое тельце блондина, наслаждаясь его присутствием. Чимин и слова против сказать не смеет, лишь взгляд бросая в сторону стола, над которым на стенке был его рисунок из лекционной тетради. Омега и подумать не мог, что после истерики и слёз уже через несколько часов он будет в объятиях своей истинной пары. И пускай он пьяный ввалился в его дом, зато Чимин услышал то, что так давно хотел услышать — Юнги признал свою истинность, так же, как и он, испытывая всю тяжесть долгой разлуки. Значит, он не ошибся насчёт появившейся крепкой связи, сделавшей из двух незнакомых людей — зависимых друг от друга. И как только Пак понял, что он не безразличен своему альфе, он поднял руку, укладывая её на плечо мужчины.

— Давай лучше ляжем? Тебе нужно поспать, Юнги, — гладит альфу Чимин, всё так же сидя на его коленях и в его объятиях. Мин на тихий голос Пака реагирует мгновенно, полностью поглощённый одним истинным. Он кивает на предложение омеги, перехватывает щупленькое тело ещё крепче и тянет его на постель, укладываясь на одну подушку, пропахшую цветами и рядом с собой пристраивая Чимина.

— Циц, усатая морда, — пьяно лепечет уже успокоившийся альфа подле омеги, когда откуда-то рядом с кроватью слышится мяуканье трёхшерстного кота. Кеша, что до этого спал на стуле в небольшой кухоньке, проснулся и пришёл в комнату Пака, где тот был не один. Кот некоторое время стоял возле кровати, мяукнув пару раз, после чего на его цокнул альфа, Чимина и себя укрывая сбившимся к ногам одеялом. Кеша от голоса Мина быстро смолкает, а потом к столу подходит, взбираясь на него и укладываясь рядом со стопкой тетрадей и учебников, где лежал ещё несколько часов назад. Пару минут он смотрит на кровать, на которой лежали альфа с омегой, а после под светом настольной лампы сворачивается калачиком, дёргая ушками от редкого шёпота лежащей на кровати пары.

🕛🕐🕑🕒🕓🕔🕕🕖🕗🕘🕙🕚🕛

— У меня есть неоткрытая новая зубная щётка и хороший шампунь с гелем.

— Намёк на перегар? — усмехается лежащий альфа, на что сидящий впритык юноша кивает. — Хорошо, схожу помоюсь, — мычит болезненно Юнги, стараясь сесть на кровати.

— Таблеточку?

— Было бы неплохо, а ещё воды, — соглашается с Паком мужчина.

— Тогда секундочку.

Чимин поднимается с кровати, натягивает на ноги тёплые тапочки и скрывается в своей маленькой кухоньке. Брюнет же сокрушённо за голову хватается, сгорая от стыда за случившееся. Ему хочется провалиться под землю, а лучше прямо в окно сигануть. До такого позора мужчина никогда не отпускался. Чтобы он плакал? С дюжину лет не было ничего подобного.

И пока Мин сокрушался над собой, пытаясь восстановить отрывки из памяти, омега достал из ванночки нужные таблетки, наливая в стакан воды. Чимин хоть и был взволнован таким исходом и присутствием в его доме Юнги, но отделаться от чувства лёгкости и радости казалось невозможно. Они снова вместе, не взирая на глупые обстоятельства и причины. Пак прикусывает нижнюю губу, улыбается по-глупому влюблённо и спешит как можно скорее рядом с истинным оказаться.

— Вот, — к альфе возвращается Чимин, пытаясь скрыть чрезмерную радость от присутствия в своём доме любимого мужчины.

— Спасибо, — кивает Юнги, а после принимает протянутый ему стакан и белую таблетку на раскрытой ладони. Хоть пахнет из-за выпитого алкоголя от брюнета не очень хорошо, омега всё же садится рядом с ним на постель. Альфа кладёт таблетку на язык, а затем водой запивает, жадно глотая её до последнего глотка, губы после утирая и смотря на парнишку, что пытался не выдавать свои эмоции. И если бы не блестящие глаза, то Юнги, возможно бы, повёлся на снаружи спокойного парня. Способность омеги улыбаться лишь взглядом удивляла и очаровывала, из-за чего Юнги не сразу понял, что их молчание затянулось до неприличного. Мин первый разорвал зрительный контакт, а затем вернул Чимину пустой стакан, не зная что тому сказать.

— Ты голоден? Я мог бы приготовить яичницу, пока ты моешься, — предлагает омега, а Юнги на сказанное только кивает, себя оглядывая и понимая, что помыться ему действительно не помешает. Чимин на согласие со стороны альфы улыбки сдержать не может, поэтому спешит подняться и достать из шкафа полотенце. — У меня есть неиспользованная зубная щётка в шкафчике в ванной над раковиной, можешь её взять. Я всегда держу запасную. Гель и шампунь там тоже есть, а что касаемо одежды... — Пак взгляд на сидящем на его кровати мужчине задерживает, не зная что ему дать, — У меня есть белая футболка, она мне великовата, поэтому, думаю, что тебе она подойдёт. Но что касаемо штанов, то навряд ли я могу что-нибудь тебе предложить, — к шкафу возвращается парень и поверх полотенца укладывает упомянутую чуть раньше футболку.

— Я останусь в своих, — альфа поднимается с кровати, а после принимает предложенные омегой вещи. Сам хозяин квартиры спешит на кухню, а Юнги плетётся в ванную, стараясь привыкнуть к небольшим размерам всех комнат в квартире, поражаясь тому, как парнишка умещался здесь и жил всё это время. 

— У меня дверь не закрывается в ванной, но не переживай, я заходить не буду, — с кухни кричит омега, на что Юнги лишь усмехается, представляя как мальчишка к нему при всей своей стеснительности полез бы, домогаясь. — А, я ещё забыл сказать, что в доме дня на три отключили горячую воду, — брюнет стоит в небольшой комнатке на против узкого зеркала, смотря на своё отражение и держа в одной руке полотенце с омежьей футболкой. На сказанное Мин губы поджимает и совсем понимать перестаёт, как Чимин так живёт. Не спеша мыться в холодной воде, мужчина глазами скользит по серой плитке, шкафчику с зеркалом на дверце и невольно цепляется за красный стаканчик, который стоял на приступке у раковины. Юнги протянул руку и выудил оттуда зубную щётку, поднимая её выше и рассматривая ближе. Та была розовой, а с задней стороны от белых щетинок находилась голова единорога с коротким радужным рогом. Альфа свёл брови вместе, даже не представляя как при всех своих невинности и мечтательности Пак дожил до своих лет, не имея никакой опоры под ногами и надёжных людей рядом с собой. Смотря на зубную щётку омеги, альфа головой качает, понимая, что тот слишком мал и глуп, чтобы жить в одиночку, а уж тем более вот так просто влюбляться в незнакомца и пускать его в свой дом. Юнги возвращает щётку в стаканчик и косится в сторону ванны, что занимала много места в небольшой комнатке.

— Значит, нет тёплой воды на три дня? — бурчит себе под нос Мин. — Что ж ты делать будешь? Сама судьба въебала меня лицом в тебя, как в прямом, так и в переносном смысле, — вновь косится в сторону зубной щётки омеги Мин, понимая, что теперь ему мальчишку точно не оставить одного. Он ещё мал, невинен и слаб. Таких Юнги терпеть никогда не мог, но выбора ему судьба не оставила от слова совсем. Она намеренно свела его с тем, кого бы Мин никогда не выбрал, даже не пытаясь ближе узнать. И если бы не обстоятельства, то альфа ни за что бы не взглянул на светловолосого парнишку, мимо проходя. Но как бы не хотелось, день начался с того, что Юнги оказался в ванной комнате в маленькой омежьей квартирке, отчего он решает закончить всё это как можно скорее... но это только касательно утренних процедур. Насчёт омеги брюнет принимает другое не простое решение.