Удача в найденном коте[ЗАВЕРШЁН]

Закрывая глаза и втягивая пропитанный тёплым солнцем и запахом полевых цветов воздух, маленький альфочка хватается за раскинувшую белые лепесточки ромашку, срывая её. После к одинокому цветку добавляется синий василёк, потом второй, третий, пока не набирается небольшой букет, но такой большой для самого альфочки. Мальчишка собирает цветы до тех пор, пока рука может всеми пальчиками обхватить зелёные стебельки и удержать их. После же, собрав свой подарок для родителей, Юнги с раскинувшего на огромные просторы поля спешит вернуться к маленькому домику на окраине, дабы показать букет дедушке. Он приехал в деревню на лето, что уже подошло к концу. Сегодня его должны забрать родные и увезти обратно в город, а через неделю отправить в первый класс. Улыбка с его губ не спадает до самого дома, рука с букетом высоко поднята, а сердце быстро-быстро бьётся, воодушевлённое тем, как такому подарку обрадуются родители. Мин собирал ромашки с васильками с большой любовью, надеясь подарить их со скопой рисунков, на которых запечатлел последнее лето с дедушкой. Вот только радость быстро оседает вместе с рукой, держащей букет полевых цветов, когда он забегает внутрь дома. При виде упавшего на пол телефона и плачущего рядом с ним на коленях старенького омеги Юнги замирает в дверном проёме, так и не заходя вглубь маленькой спальни. Влажное от слёз лицо тут же обращается к стоящему неподалёку мальчишке, отчего поток солёной влаги усиливается, а сам пожилой человек захлёбывается в рыданиях.

— Твои родители… они не приедут.

Юнги продолжает держать цветы в руке, когда подбегает к дедушке и начинает его к своей маленькой груди прижимать, успокаивая.

— Дедуль, чего ты так расстраиваешься, не сегодня приедут, так завтра. — Мин обеими ручонками прижимает к себе заплаканную голову дедушки, чувствуя, как тот начинает качать ею.

— Они не приедут и завтра, Юни, они больше никогда не вернутся к нам. — Пожилой омега ладонями обхватывает ещё маленькое тельце, в голове раз за разом повторяя недавний телефонный разговор. Приехавшие на место аварии люди набрали его номер с единственного уцелевшего телефона сына, сообщая, что он и его супруг погибли, столкнувшись с машиной, за рулём которой был нетрезвый водитель. Плачущий омега от себя Юнги не отпускает, не замечая, как к его маленьким ножкам падают недавно собранные цветы, а по мягким пухленьким щёчкам текут крупные слёзы.

*

Не открывая глаз и втягивая пропитанный холодом, табаком и запахом алкоголя воздух, альфа замирает, не смея лишний раз шевельнуться на постели. Не взирая на сильную головную боль и убивающую жажду, мужчина испытывает эффект дежавю, когда втягивает воздух полной грудью во второй раз. Он готов поклясться, что сошёл с ума, ибо запах, который остался под слоем нескольких прожитых лет, витал сейчас вокруг него в спальной комнате, будто бы он проснулся не в своей квартире, а в поле с теми самыми цветами. Но каким бы не было сильным похмелье, Юнги понимает, что этого быть не могло. Поле осталось в его детстве вместе с дедушкой и маленьким домиком, в том времени, когда у него ещё была семья. Сейчас же у него нет ничего и никого из этого, только он сам. Один.

Но несмотря на все свои убеждения и попытки опровергнуть действительность, Юнги четко различает когда-то забытый со временем запах, что въелся в его кожу и проник глубоко внутрь, разливаясь по венам к самому сердцу.

Альфа с трудом поднимается на постели после дикого похмелья, рукой протирает глаза, а затем взглядом скользит по большой тёмной комнате. Втягивая ноздрями воздух, Юнги надеется почувствовать свой запах детства. Но больше он его не слышит. Рядом лишь упавшая на пол с тумбы пепельница и пролитый из перевёрнутой бутылки коньяк. Ни о каких цветах и речи быть не может в пропитанной холодом холостяцкой квартире. В ней нет и пробивающихся сквозь тёмные тяжёлые шторы лучиков света, которые так не любил Мин, практически всегда находясь в тени.

Откинув одеяло в сторону и поднявшись на ноги, брюнет с трудом добирается до кухни, дрожащими руками доставая из холодильника бутылку воды. Сухое горло дерёт, но холодная жидкость спасительной волной накрывает его, облегчая и без того тяжёлую участь. Вчерашний день он толком не помнит, залив всё алкоголем и забывшись в пьянящем сознании, а после и сне. Альфа практически не вспоминает того дня, когда его жизнь разделилась на «до» и «после». Ему казалось, что всё это давно в прошлом, но это самое прошлое решило о себе напомнить через сны, виденья, которых не было у альфы уже несколько лет. Сердце в груди неприятно тянет, будто бы что-то ценное от себя отпустило, а Мин до сих пор пытается отойти от недавней галлюцинации запаха. Он даже возвращается обратно в комнату, чтобы проверить — не показалось ли ему, вот только чуда не происходит и вместо запаха цветов его ждут разлитый коньяк и пепел от сигар на полу.

Со дня знакомства с юным омегой прошло несколько недель, а за окном вместо ливней кружили белые снежинки. Мин часто вспоминал Чимина, но всячески старался забыть его, чтобы не испытывать давно забытого чувства боли от расставания с людьми, которые хоть что-то значили для него. Попытки забыться в алкоголе не помогали, как и сама работа. Былое не приносило удовольствия как раньше. С каждым прожитым днём всё становилось только хуже. Часы летели, как минуты, а дни сливались в удавку, что медленно стягивалась на горле брюнета, душа отпечатавшимся в воспоминаниях запахом цветов. Но на этот раз они достали его не через явь, а через сон, даря на мгновение давно забытое ощущение тепла и спокойствия. Юнги давно понял, где и когда запах Чимина он чувствовал раньше, и никакие попытки забыть это не увенчались успехом. Одиночество хуже прежнего давило на него, медленно убивая, отчего даже алкоголь не спасал, лишь забирая несколько часов его жизни и здравый рассудок.

Руки тянутся к солнцу, а избитый жизнью опыт бьёт их, не позволяя обжечься в очередной раз. Вот только на этот раз берут верх чувства, игнорируя здравый разум, которого казалось успел лишиться Юнги за последние дни.

Заплетающиеся о себя ноги ведут альфу в прихожую, трясущиеся руки тянутся к оставленному зонту, а нос не ощущает и частички лёгкого омежьего запаха на нём. Мин едва ли осознает, что делает, не контролирует себя и только тянется к остаткам воспоминаний, как маленькие зелёные ростки к жизни. Юнги пытается найти запах Чимина на одежде, в которой был, когда встретил Пака, но и та не даёт того, что он так упорно ищет. Прошло слишком много времени со дня их встречи, чтобы хоть что-то осталось. Юнги это понимал, но желание найти хотя бы самую его крошку стало для него самым важным в этот момент. Хотелось снова втянуть чистые, почти невесомые нотки этого наркотика, сомкнуть веки и оказаться на том самом поле, среди скопа цветов и ласкающих кожу лучей небесного светила. Хотелось по новой испытать это головокружащее чувство свободы, чтобы хоть на несколько минут уйти от окружающей его действительности, утопая в сладостном прошлом. На брюнета даже накатывает злость, когда он не может ощутить желаемого в реальности, гоняясь за остатками из воспоминаний после встречи с омегой. Ему хотелось почувствовать эти цветы вживую, снова окунуться в блаженный мир, услышать мягкий голос и звенящий, словно маленькие колокольчики, смех. Оказаться в эпицентре дурманящего запаха, почувствовав на себе небольшие ручки с миниатюрными пальчиками и увидев перед собой нежную улыбку.

Юнги кажется, что он начинает медленно, но верно терять контроль над собой.

Воспоминания напополам с нелепыми мечтами высасывали последние силы, отчего альфа не заметил, как скатился по стене на пол, закрывая уши ладонями, чтобы больше не слышать своих собственных мыслей. Но даже с зажмуренными в попытке сбежать от действительности веками перед ним возникал светлый образ миловидного блондина, который мягко ему улыбался. Как бы он не стискивал уши — слышал ласкающий слух голос омеги.

Ещё немного и он точно сойдёт с ума.

Алкоголь уже не тот помощник. Ещё несколько дней один на один с изнизанными запахом воспоминаниями и Юнги двинется умом в своей одинокой квартире безоговорочно. Даже во сне полевые цветы настигнут его, окончательно добивая остатки опьянённого сознания.

Начиная с этого дня, Мин полностью перестаёт понимать, сколько он протянет один, пытаясь сбежать от омеги.

***

Без всякого смысла водя ручкой в тетради для конспектов на последней паре, Чимин не слышит и даже не пытается понять новый материал, который рассказывает преподаватель больше часа на лекции. Все мысли заняты другим, а незаинтересованный взгляд обращён на страницу в тетради. Подпирая голову рукой, омега вновь погружается в мысли об альфе и ничего не замечает вокруг. Со дня знакомства прошло больше месяца, дождливая осень сменилась зимой, а надежда, что они снова встретятся, так и таилась в груди, не смея погаснуть. Кот в его доме обжился окончательно, каждый раз встречая Чимина после университета на пороге и везде следуя за ним по пятам, засыпая рядом в одной постели. Омега ещё в день своей находки отмыл нового друга в ванной, через неделю отвёз в ветеринарную клинику, где коту сделали нужные прививки, а после купил всё необходимое для него. Вот только вместо специальной кошачьей лежанки Кеша всегда выбирал его постель, с особой любовью устраиваясь под его рукой, которая гладила за ушком, даря ощущение любви и ласки. Кот быстро освоился в небольшой квартирке, позабыв, что ещё не так давно жил в другом месте и был выброшен старым хозяином. Рядом с омегой ему было куда спокойнее, комфортнее и сытнее. Чимин никогда не обделял его вниманием, всегда заботясь о пушистой тушке, на что кот отвечал взаимностью, сидя с ним до поздней ночи, когда тот готовился к проверочным или повторял учебный материал. Кеша всегда был рядом, становясь частым и верным слушателем омежьих волнений и переживаний, отчего частенько после таких откровений устраивался не рядом с Паком, а прямо на нём, мурлыча и забирая на себя всю омежью тоску и душевную боль. Казалось, что после такого кот привык к нему, полюбил и был готов навсегда остаться в небольшой квартирке, вот только вчера он сбежал, ушмыгнув через распахнутую дверь, когда уставший Чимин открыл её, возвращаясь из университета. Омега, не раздумывая, скинул сумку на пороге и побежал вслед за ним, но Кеша, спустившись по лестнице, выскользнул на улицу через открытую пенсионером железную дверь, пропадая из виду. Чимин долго искал его среди выпавшего снега, звал, но, так и не найдя, спустя полчаса безрезультатных поисков вернулся домой. Тревога и страх за кота не отпускали весь вечер и ночь, в голове кружились мысли, что он что-то сделал не то для него, где-то ошибся, но где? Да и что сейчас с Кешей? Может, он где-то на окраине жизни, не зная пути обратно, вновь столкнулся с холодом и голодом, уже не мечтая вернуться к омеге? И, пока Чимин задавался вопросами, не зная ответа на них, наступило утро. Совсем не спав и вымотав себя эмоционально, блондин вернулся в свой вуз на автобусе, едва не забыв сумку с тетрадями и халатом. На протяжении всего дня он был погружён в себя, с трудом отвечая на парах и делая заинтересованный учёбой вид, чтобы особо строгие преподаватели не выгнали его с практик. И когда же Пак отсидел последнюю пару, вздрагивая от звонка, взгляд невольно упёрся в тетрадь по анатомии, в которой был изображён его рукой образ знакомого альфы, в строгом костюме и с котом на руках. Чимин удивлённо пялился на листок из тетради несколько минут, не понимая, когда успел это нарисовать, а после начал быстро собирать свои вещи, когда понял, что в лекционной уже никого не осталось. Время на телефоне вещало, что до ближайшего автобуса оставалось не так уж и много, а до следующего было больше пятидесяти минут. Из-за непозволительного промедления Пак пулей выскочил из аудитории и, попутно снимая с себя халат, побежал в гардеробную за лёгкой курточкой. Опоздать на транспорт никак не хотелось, на улице было холодно, а из-за растерянности и ночной бессонницы омега надел вещи не по погоде, отчего его нехило подбивало ускориться. Но как бы он не спешил, скользя по пути на льду, автобус уехал, едва он успел к нему подбежать. Плотно сжав губы и стукнув себя по голове, Чимин притопнул ногой, готовый расплакаться из-за череды выпавших неудач. Мало того, что он навернулся пару раз по дороге, когда бежал на остановку, так ещё и ладонь поцарапал при падении. Рука горела огнём, как и щеки от холода, а слёзы уже готовы были скатиться по щекам, когда напротив него остановился знакомый автомобиль. Стекло опустилось, показалось бледное лицо, не знавшее солнечных лучей в последние годы, и натянуло самую насмешливую ухмылку из всех возможных.

— Не бей себя по голове, там и без этого мозгов мало, — произносит альфа, когда замечает легко одевшегося омегу на остановке, с прилипшим к ногам, в особенности коленям, снегом и бьющего себя по белесой макушке без шапки. Чимин не верит своим глазам, а после поцарапанной ладонью прикрывает рот, когда замечает знакомого кота, что запрыгнул на юнговы колени, а после лапками упёрся в не до конца опущенное стекло. Юнги этим доволен не был, но всё же позволил Кеше показать свою наглую и бессовестную морду его едва ли не сошедшему с ума от переживаний хозяину. Кот при виде Чимина мяукает, перебирая передними лапками, а задними упирается в бедро Юна.

🕛🕚🕙🕘🕗🕖🕕🕔🕓🕒🕑🕐🕛

Альфу хватает лишь на пару суток, в которые он не знает сна и отдыха. Жизнь идёт не сквозь него, а где-то рядом, стоило только протянуть руку и коснуться её, но даже на это не остаётся сил. Юнги не замечает как утро сменяет вечер и наоборот, как руки трясутся уже не от похмелья, а от слабости. Собственное отражение он даже не может к себе отнести, не воспринимая того отброшенного на окраину всех событий Юнги с залёгшими под глазами синяками. Ему кажется трудным не то, что двигаться, а просто дышать, когда переживания и страхи сливаются воедино с мечтами и воспоминаниями, погружая мужчину в иной мир и пространство. О своих нуждах забывает, как и о том, кто он, когда в голове раз за разом всплывают отрывки из детства, медленно переплетающиеся с последующей историей жизни. Но как бы Юнги не пытался остановить эту медленно развивающуюся цепочку, конец сводился к омеге, что отпечатался в памяти чистым и светлым лучиком. К этому солнцу тянулись его руки, к нему стремилась душа и тело. Юнги казалось, что он испытывает не только эмоциональную, но и физическую боль, даже когда он неподвижно лежал на постели. Его ломали невидимые для глаза силы, пытаясь подтолкнуть к тому, что так упорно пытался оттянуть рассудок. Почему его так тянет к омеге, что в нём такого особенного? Этим вопросом задавался Юнги изо дня в день, не зная ответа. И когда круговорот собственных мыслей стал невыносим, альфа с трудом поднялся на ноги, чтобы набрать полную ванну холодной воды.

Погружаясь в прозрачную толщу воды без возможности вдохнуть, ибо лёгкие вместо желаемого воздуха наполнятся жидкостью, Юнги прикрывает глаза, совсем не смущаясь наличию на себе одежды. Она не мешает уйти от всего того, что роем нависло над водой, которая быстро утихла, стоило только поудобнее устроиться. До него доносились отголоски, такие далёкие и едва различимые, отчего Мин даже не пытался их услышать и понять. Долгожданный покой и отдых настигли его, даря умиротворение. Руки на краях ванны из последних сил продолжали держать тело под водой, а сам брюнет окончательно расслабился, головой соприкасаясь с твёрдой поверхностью. Вот только стоило ему замереть во времени и уйти от нависших проблем, как на щеках и веках Юнги начинает чувствовать медленно разливающееся тепло. Тепло, что приятно касалось его, будто бы оставлялся невинные едва ощутимые поцелуи, сравнимые лишь с солнечными лучиками. Яркие лучики. Тёплое солнце. Сознание проваливается в очередной раз, и Мин вновь оказывается в поле с цветами. Собственные губы шепчут что-то невнятное, руки на краях ванны ослабевают, и альфа, забываясь в галлюцинации, втягивает ноздрями окружающую со всех сторон жидкость, тут же судорожно закашливаясь и хрипя. Брюнет за долю секунды поднимается на поверхность и дышит полной грудью, отплевываясь от остатков холодной воды. Тело бьёт крупная дрожь, из-за которой Юнги пытается вылезти на пол из ванны, а после сворачивается на нём, осознавая, что мог задохнуться. Здравый рассудок быстро просыпается, вылезая из-под толщи бредовых мыслей, а Мин опирается о край ванны, в попытке подняться на ноги. Он с трудом возвращается к реальности, переодевается в сухое, пытается затолкать в себя хоть что-то из съестного, несмотря на засевший в горле ком. После приводит в порядок спальную и ванную комнаты, наконец сбрасывая с себя остатки владеющего им несколько дней мо́рока.

К обычному ритму жизни Юнги возвращается быстро, вот только испытанное оставить не может, уже не пытаясь насильно стереть из воспоминаний омегу. Паренёк застрял в его памяти прочно, всё тем же лучиком скользя по пятам за Юнги. Оторвать его от себя казалось альфе уже невозможно, из-за чего брюнет решил перешагнуть через свои принципы и убеждения, желая вновь взглянуть на Чимина.

Сомнения одолевают Мина на протяжении всего пути до дома студента. Режима его учёбы альфа не знал, поэтому решил ближе к вечеру приехать по знакомому адресу, чтобы убедиться, что тяга к Паку — не более чем плод его бредового состояния. Отчасти Юнги полагал, что это была какая-то болезнь и он простудился на холоде под дождём, пусть насморка с кашлем и не было. Не мог же он влюбиться в свалившегося на него омегу всего за несколько часов знакомства? И чтобы опровергнуть эту из ниоткуда взявшуюся влюблённость, альфа был решительно настроен увидеться с омегой, чтобы доказать себе, что у него нет никакой привязанности к блондину.

Останавливаясь напротив знакомого дома, Юнги долго стоит на месте, не решаясь выйти наружу. Он до сих пор сомневался в правильности своих решений. Не сделает ли эта встреча ещё хуже его состояние? Вдруг всё пройденное повторится вновь? Брюнет плотно сжимает губы, стискивает зубы и открывает дверцу автомобиля, мысленно обещая себе уехать и не возвращаться, если омеги не будет в квартире. Пусть это будет знаком, что между ним и Чимином ничего нет и не может быть. Он не хочет никого любить, кем-то дорожить, бояться и переживать из-за своей любви. Достаточно было ушедшей семьи и друзей. К тому же его дело не позволяло иметь слабые места и прорехи, которыми считал Юнги близких людей. Они только мешали, заставляя страдать.

Дверь с домофоном остаётся успешно пройденной благодаря маленькой лжи одному из жильцов. Путь быстро минует мужчина и по лестнице из-за сломанного лифта, из раза в раз повторяя своё обещание под нос. Уже через минуту его взгляд направлен прямо на дверь, когда брюнет находит нужный номер квартиры и какое-то время ждёт, решаясь на следующий шаг. Юнги долго не может нажать на звонок, будто бы это маленькое, практически незначительное действие перевернёт всю его жизнь с ног на голову. Проходит больше пары минут, когда рука с едва заметной дрожью всё же поднимается, нажимая на кнопку. По истечении нескольких секунд брюнет повторяет звонок. Не подавая виду, Юнги больше всего желает, чтобы Чимин открыл ему. Мин держит себя в руках, хоть и чувствует тончайший запах, исходящий от двери. Альфа знает, что снаружи его практически не слышно, но внутри… внутри квартиры всё, абсолютно всё пропитано омегой и его цветами. Хотелось попасть внутрь, в самый эпицентр, вот только никто так и не открывает мужчине. Мин ждёт несколько минут, звонит ещё пару раз, а после вспоминает свои слова. Вера до последнего живёт в нём, но чуда так и не наступает. Ноги нехотя ведут его на выход и перед тем как окончательно выйти на улицу Юнги замирает на мгновение, понимая, что больше никогда не вернётся в это место. Сам приход его в этот дом и к этой квартире был слабостью, которая была непозволительной для альфы.

Юнги садится в автомобиль, заводит его и спешит уехать обратно, раз за разом виня себя в безрассудстве. Хочется ударить себя по лицу и понять, что с ним случилось после того чертового дня, но об этом подумать как следует он не успевает. Откуда-то из-за угла, на выезде на дорогу, под колеса выбегает небольшая животинка, заставляя альфу резко нажать по тормозам. И стоит только Мину выйти из тёплого автомобиля на холод с ругательствами на это самое животное, как Юнги тут же узнает у колёс, практически у самого бампера, наглую рыжую морду. Кот сидит на примятом от колёс машин снеге спокойно, будто бы не его сейчас могли задавить. Длинный хвостик плавно скользит полукругом у его тела к лапкам, усы оттопырены вперёд, а сам Кеша смирно сидит, смотря на Юнги так, словно он тут его поджидает давно. Мин понять случившееся до конца не может, смотрит на кота Чимина с удивлением, а после к нему ближе подходит.

— Морда ты глупая, не видишь, что здесь машины ездят? — На шее Кеши Юнги видит ошейник с небольшим медальоном, на котором было имя кота, а на обратной стороне адрес и номер телефона его хозяина. — Не думаю, что Чимин отпустил тебя в такой холод на улицу, уезжая на учёбу на весь день. Если бы хотел выбросить, то не стал бы на тебя ошейник со всей информацией вешать. Признавайся, мелкий засранец, сбежал? — Юнги шипит на полурыжего, когда тот продолжает спокойно сидеть и смотреть на него как-то странно. — Глупый кот, сейчас на улице такой холод, а ты на него тепло и сытную жизнь поменял. И что мне с тобой прикажешь делать? Чимина дома сейчас нет, скорее всего на учёбе, а я и представить не могу в каком из университетов он учится. Мне из-за тебя теперь ждать его здесь? Я вообще-то домой вернуться хотел. — С осуждением на кота взирает брюнет, оглядываясь по сторонам. Не хватало ему свидетелей его разговоров с животными. — Ладно, мелкий дурак, сейчас твоего горе-хозяина попытаемся отыскать, а то вдруг я его прожду здесь несколько часов, этого мне ещё не хватало. — Мужчина не знает, как к коту подступиться и на руки взять, поэтому решает не церемониться с ним и хватает полурыжего за шкирку, сначала его от снега отряхивая, а после оставляя на заднем сиденье. — Как ты на таком холоде свою задницу не отморозил, я, лишь выйдя на пару минут, уже продрог до костей. — Возвращается на водительское кресло брюнет, снимая чёрные кожаные перчатки, а после сильнее закутываясь в тёплое зимнее пальто. Кот на слова Мина лишь мяукает, а после засматривается на подстаканник. — Чёрта с два, прижми свою задницу на месте, на переднем сидении можно ездить только с двенадцати. Ты до таких лет вряд ли доживёшь, а если всё равно запрыгнешь, то не доживёшь и до завтрашнего дня, морда усатая. — На кота на заднем сиденье серьёзным взглядом своим упирается Юнги через зеркало заднего вида, а после цокает языком, когда трёхшёрстный ползёт вперёд. — Упрямый баран.

🕛🕐🕑🕒🕓🕔🕕🕖🕗🕘🕙🕚🕛

Садясь на пассажирское место впереди, Чимин с улыбкой в свои объятия кота принимает, счастливо целуя рыжую морду. Радость на пополам с удивлением переполняют его при виде этих внезапно появившихся двоих, которые когда-то пропали, оставив его совсем одного. И когда вспышка любви и ласки к коту утихает, омега переводит взгляд на Юнги, ярко улыбаясь ему и принимая едва заметную улыбку в ответ. Пак не знает что сказать, наконец-то дождавшись их встречи, о которой он много мечтал. Омега не раз представлял этот момент, думал, что скажет Юнги, когда тот вновь окажется рядом. Но все слова и мысли, что он для него подготовил, рассеиваются, стоит только блондину увидеть Мина вживую во второй раз.

Альфа, подобно Чимину, молчит, ничего не говоря, стоит им лишь оказаться рядом. Его накрывает волной чистого и лёгкого запаха полевых цветов — тем самым, что точно отпечатался в памяти из детства. Мысли при виде превратившихся в щелочки глаз и яркой улыбки рассеиваются, оставляя Юнги совсем одного, не давая возможности хоть что-то сказать. И единственное, что ему остаётся, — молча смотреть на омегу, что так же безмолвно взирает на него.

***

Потирая шею и оглядываясь по сторонам, Юнги не чувствует себя спокойно. Он переборол то молчание в машине, предлагая заехать в кафе, чтобы хоть что-то сказать, на что Чимин без малейшего промедления согласился. Возвращаться в небольшую квартирку, чтобы оставить кота, Юнги не хотел, поэтому принял решение взять его с собой. Понимая, что в обычное заведение с Кешей их не пустят, Мин быстро нашёл на картах в телефоне специализированное кафе, где можно было бы привести кота, не получив при этом отказ.

Весь путь до котокафе Юнги с Чимином практически не разговаривали. Никто из них не знал, с чего начать и что сказать, будто бы вид каждого из них лишил дара речи другого. Когда они нашли нужное кафе, а после Мин оплатил вход, договорившись насчёт наличия дополнительного мохнатого гостя, их пустили внутрь, где альфа настоял выбрать самый дальний столик. В помещении было относительно немного людей: две семьи с детьми, две парочки и ещё один достаточно взрослый альфа, внешностью больше походящий на сурового байкера, что окружил себя тройкой самых любвеобильных котиков, играясь с ними и не обращая внимания на принесённый кофе и десерт. Юнги со скепсисом отнёсся к большому количеству животных вокруг себя, в то время как Чимин едва не умер от умиления при виде не одного десятка котов и кошек, делая множество фото на телефон. На небольшом расстоянии от столиков были оборудованы кошачьи лежанки, поэтому можно было взять одного или нескольких жильцов кафе, чтобы погладить их, окружив себя их любовью и вниманием. Некоторых котов даже не требовалось подзывать к себе или приносить, чтобы погладить, — они сами подходили к посетителям, запрыгивая на их колени и прося ласки.

Одного такого подошедшего после ухода официанта котика Юнги сразу осёк на моменте, когда тот хотел запрыгнуть на его колени.

— Усатая морда, не видишь, что мне его, — пальцем тычет на полурыжего кота, сидящего на диванчике рядом, Мин, — более чем достаточно. Иди, отсюда, иди, вон, к тому маленькому омежке, он тебе эпиляцию усов пропишет, не стой тут, — рукой отмахивается Юнги, на что Чимин не может не улыбнуться, взяв себе на колени двух белых длинношерстных кошечек.

— Ты не любишь котов? А я вот, напротив, их обожаю. — Опускает к кошкам глаза блондин, поглаживая обеих по головам.

— Не удивлён, особенно с твоей-то будущей профессией. — Мин испытывает неловкость в такой непривычной для него обстановке. Сам он, мягко говоря, не вписывается в интерьер заведения в своём привычно строгом костюме, чего не скажешь об уютном омеге, который был в бежевых худи и штанах. — Выглядишь сильно уставшим, был тяжёлый день, помимо этого беглеца? — Взгляд тут же устремился на удобно улёгшегося Кешу.

— Не спал эту ночь, переживал за него, — кивает омега. — Кстати, я не спросил этого сразу, но где ты его подобрал и как меня нашёл? Просто я был так поражён вашим внезапным появлением, что...

— Начнём с того, что не я эту усатую морду нашёл, а он под колеса моей машины бросился неподалёку от твоего дома. А что о твоём местанахождении, то здесь всё просто: я вернулся на место нашей встречи, а оттуда по картам определил вуз, который был ближе с направлением по ветеринарии. Сначала я туда подъехал, припарковался неподалёку и ждал тебя, но ты буквально вылетел из университета и пулей умчался в сторону остановки, не заметив моего авто. А там я вслед за тобой помчался, уже застав на остановке. Не учили родители зимой шапку надевать в такой холод? Последние мозги отморозить решил?

— Да нет, просто я, — замялся омега, нервно хихикая, — спешил с утра на учёбу, поэтому забыл шарф и шапку. А что касаемо родителей, то я сирота, с самого детства не знал их и рос в детском доме. После своего совершеннолетия я получил квартиру и подал документы в вуз, продолжая учиться.

— Погибли? — после недолгого молчания интересуется брюнет, поражённый такой новостью. Омега был чертовски нежным, доверчивым и ласковым, отчего альфе невольно казалось, что воспитан он был не иначе как в хорошей и любящей семье. Но вопреки всем его догадкам Чимин рос без родных, даже у Мина был дедушка до его девятнадцатилетия.

— Да, но это случилось намного позже. Меня в два года забрали органы опеки из-за разгульного образа жизни моих родных, а они даже не попытались поменять ничего и вернуть меня обратно. Как мне потом рассказали, отец погиб во время драки с собутыльником, а папу вскоре сбила машина. Дедушек и дядюшек у меня тоже нет, они ушли из жизни ещё до моего рождения, — Чимин глаз на альфу не поднимает, поглаживая мурлыкающих кошек на своих бёдрах, а Юнги от противно разливающегося чувства внутри избавиться не может. Мало того, что омега жил в одиночку, так ещё и не имел родных, оставаясь совершенно один. И ничего бы Мин не почувствовал, не будь бы Чимин таким наивным и глупым. Казалось, что достаточно было пустить это дело на самотёк, чтобы блондин попал в какую-нибудь передрягу. Юнги не мог отделаться от такого липкого ощущения внутри, которое завладело самим омегой при виде брошенного кота. Оставлять Чимина одного не хотелось, мужчина убеждал себя, что это всё из-за омежьей наивности и доверчивости, никак иначе. Не может быть у него влюблённости к этому пареньку, только жалость и сочувствие, и ему плевать, что он давно забыл их, ступая на скользкую дорожку преступной жизни.

— Я тоже лишился родителей в свои семь лет, вот только причиной тому была автомобильная авария, — Мин поджимает губы, некоторое время смотрит на лежащего Кешу, а после того к себе на колени тянет гладить. Нужно было куда-то деть потеющие ладони.

— Не справились с управлением? — Прикрывает рот ладонью Чимин.

— Пьяный придурок на встречной полосе, — коротко поясняет альфа, нервно поглаживая за ушами кота.

— Мне очень жаль, что так получилось...

— Не стоит, всё равно ничего не исправить. Может, расскажешь, что делал всё это время? Ну, после того как мы... — замолкает брюнет, смотря на Чимина, пытаясь без лишних слов донести до него смысл сказанного.

— А, после нашего с тобой расставания? — Юнги стискивает зубы, кивая, явно не особо довольный такой формулировкой. — Я учился, заботился о Кеше. Мы были с ним в ветклинике, где его осмотрели и сделали все уколы. Я даже ему медальон заказал на случай, если он потеряется. Ты можешь его рассмотреть поближе, там вся информация: откуда он и мои контактные данные.

— Я уже успел его рассмотреть, когда только нашёл его, — кивает Мин, всё так же гладя кота, чтобы хоть куда-то себя деть в не особо комфортной обстановке. Его это успокаивало, как и факт наличия рядом омеги, который приятно пах.

— Юнги, ты сказал, что нашёл Кешу рядом с моим домом, значит, ты приезжал туда? А зачем? — Смущённо краснея, омега надеяться услышать ответ, что альфа приехал туда, чтобы с ним повидаться после долгого расставания.

— Дела были рядом, а тут кот... Вот и решил его хозяину вернуть, когда понял, что эта наглая усатая морда сбежала. — Кеша на коленях мяукает, поднимая голову к Юнги, которую альфа тут же обратно к своим бёдрам прижимает. — Смирно лежи, беглец. — Правду от Чимина скрывает.

— Ааа, значит вот оно как, — заметно груснеет Пак, но своей радости от присутствия рядом брюнета всё равно не теряет. — А я вот по тебе сильно скучал, верил, что мы снова встретимся, и это действительно случилось. Хорошо, что у тебя были дела неподалёку от моего дома, так ты нашёл моего кота и ко мне вернулся. А ты... Скучал по мне? — В глазах блондина Юнги видит надежду, вот только признаваться и озвучивать правду ему было тягостно. Он до сих пор не мог принять того факта, что омега ему в душу запал, а тут от него требуют самое настоящее признание озвучить.

— Было много работы, даже не заметил как наступила зима, — отговаривается мужчина.

— А хотя бы мельком вспоминал? — до последнего надеется юный блондин. Юнги хочет тяжело вздохнуть и цокнуть языком, но он сдерживает свой порыв.

— Мельком вспоминал разок, — нехотя признает Мин, на что Чимин тут же озаряется в улыбке, будто бы ему признались в любви.

— А я о тебе много и часто думал, мне так не хватало общения с тобой, будто бы мы раньше много общались, а после резко прервали общение. Как у тебя дела, чем ты занимался всё это время? Работал?

— Да, работал, — откашливается в кулак Юнги, стараясь не вспоминать о своём странном состоянии.

Чимин заинтересованно смотрит на альфу, ожидая продолжения, и даже глаз на подошедшего официанта не переводит, поглощённый только брюнетом. Бета оставляет на столике перед Мином кофе с фисташковым чизкейком, а перед Паком — чай с шоколадным кусочком торта, получает от последнего благодарность, после чего уходит.

— Ешь, — кивает на принесённый десерт брюнет, спеша ложку в руку взять, чтобы не продолжать разговор о себе, после чего сам свой чизкейк пробует, чтобы рот забить. Чимин кивает, одну из рук от кошечек отнимает и, подобно Юнги, пробует десерт.

— Очень вкусно, не хочешь попробовать? — Омега кусочек торта ложкой отламывает, а после тянет руку к Мину, на что тот недолго колеблется, а после пробует еду из его рук. — Правда вкусно?

— Правда, — почти не жуёт и глотает сласть во рту альфа.

— Юнги, — Чимин заметно нервничает, но понимает, что этот вопрос задать нужно, — я не знаю понял ты это или нет, — Крем с верху ложкой смазывает омега, переживая, — но мне кажется, что ты — моя истинная пара. Ты не почувствовал этого? — произносит Чимин, держа с альфой зрительный контакт и наблюдая за тем, как Юнги выпрямляется, а затем кота со своих ног убирает, дабы тот не мешал.

— Чтобы ты ничего не плодил у себя в голове и не воображал, скажу это сразу: я не верю ни в какую истинность. — Блондин замирает, а рука с ложкой начинает заметно дрожать.

— Но зато я верю, я почувствовал нашу связь ещё в машине, да и эта встреча не была случайностью. Ничего не было случайностью, Юнги...

— Чимин, всё это детские сказочки — любовь, истинность, я не верю в это и никогда не поверю. Может, я и понравился тебе, но не стоит думать, что из-за каких-то ложных чувств, которые ты испытываешь не взаимно, мы будем вместе. Забудь это, как глупый сон, и просто продолжай жить, будто бы ничего этого не было.

— Но мои чувства это не глупый сон или выдумка. Они настоящие, я не могу их никуда убрать или забыть по щелчку пальцев. Мне было плохо, когда мы расстались, и всё это из-за истинности, Юнги, может, пока ты не ощущаешь её, отрицаешь, но, думаю, когда-нибудь ты почувствуешь это. Может, попробуем общаться дальше? Может, получится что-то большее? Я буду стараться, правда, я многое умею и быстро учусь...

— Чимин, не неси чепухи, какие чувства, когда ты успел влюбиться? Мы знакомы с тобой суммарно лишь несколько часов. Ты ничего толком не знаешь обо мне, а уже навоображал невесть что. Если влюбился в придуманный образ из своих мыслей, то это не мои проблемы, я не стану пытаться остаться и строить с тобой отношения. Мы совсем разные, из разных слоёв, нам с тобой не по пути, понимаешь? — вопросительно бровь поднимает брюнет, замечая как губы омеги мелко дрожат.

— Но я же чувствую нашу истинность, это не может быть простой влюблённостью, я знаю это. Может, и ты испытывал что-то подобное, я не мог нормально спать и есть, постоянно думал о тебе...

— А я нет, вспомнил о тебе только тогда, когда отвозил автомобиль на мойку, чтобы почистили салон, который ты испачкал в тот дождливый день, — Юнги понимает, как его слова ощутимо бьют по ещё не знавшему любви омеге, как сильно они ранят и какую приносят боль, но он ничего не мог с этим поделать. Нужно было закончить всё в этот же день, на корню срубить зарождающуюся симпатию, чтобы было не так больно расставаться потом. И хотя всё нутро тянулось к омеге, желая его собой окружить и защитить от всего и всех, Мин руководствовался разумом в этот момент, понимая, что блондин станет для него большой обузой. В его мире не должно быть уязвимостей, каким мог стать для него Пак.

— Может... может, обменяемся номерами, чтобы я мог хотя бы раз в несколько дней писать тебе? Ну пожалуйста, это очень важно для меня, — глаза на светлом личике блестят от пелены невыплаканных слёз, а руки дрожат. Но, даже несмотря на тягость своего отказа, Юнги непреклонен.

— Нет. Доедай, я отвезу тебя до твоего дома, а то в такой холод и в этой одежде с котом ты далеко не уйдёшь, простудишься, — отпивает кофе Мин, стараясь не обращать внимания на скатывающиеся по омежьим щекам слёзы. Омега пытается сдерживать эмоции, но это получается куда хуже, чем у Юнги.

— Я уже не голоден, — ложку на тарелку с недоеденным тортом убирает Чимин, а после кошек аккуратно с себя на диванчик перекладывает. — Поехали сейчас.

Понимая, что слёз и всхлипов не удержать в себе, Пак спешит покинуть кафе и как можно быстрее оказаться в своём доме. На брюнета Чимин больше не смотрит, взятой со стола из салфетницы влажные щёки салфеткой утирая. Мин же на просьбу пожимает плечами, откладывая недопитый кофе. Он берёт крупные купюры из кошелька, а после оставляет их на столе, чтобы не дожидаться когда к ним подойдут для расчёта.

В автомобиле Чимин с котом садятся на заднее сиденье, отчего Юнги поглядывает на него через зеркало заднего вида. Мужчина понимал, что омеге был неприятен его отказ, но и сам он не был от него в восторге. Мин выбрал путь до омежьей квартиры не самый близкий, чтобы вдоволь насладиться последним моментом, когда можно было без каких-либо проблем свободно дышать в присутствии приятного запаха. За весь путь он ни разу ничего не сказал и ни слова не услышал от Пака. Омега отвернулся к затонированному стеклу, стараясь как можно бесшумнее шмыгать влажным носом, руками в кота вцепившись, не зная куда себя деть. Не хотелось от себя понравившегося человека отпускать, в особенности истинную пару, отчего Пак едва держался, чтобы не разрыдаться в голос прямо перед Юнги. Стоило ему только обрадоваться его возвращению, как уже нужно было расставаться, и Чимин понимал, что теперь навсегда. Они и вправду были с альфой не одного поля ягоды. Какой состоятельный альфа хотел бы себе такого глупого омегу? Неловкого, постоянно стесняющегося и неудачливого, к тому же с такими данными о родителях и его жизни. Куда больше Юнги подойдёт красивый, сильный и уверенный в себе и в своих действиях омега, имеющий приличную семью и родословную. Пак понимает, что Мин не испытывает к нему и сотой доли того, что питал к нему сам блондин, отчего на душе становится ещё хуже. Может он и вправду ошибся насчёт своей истинности? Вообразил себя героем сказки, что встретил принца, который его полюбил и забрал с собой, не взирая ни на что. На деле же было всё так, вот только конец сказки совершенно иной. Вместо ответных чувств блондина отвергли, лишая всяких шансов сблизиться и поддерживать связь в будущем. Чимин рукавом своей лёгкой курточки вытирает слёзы и представить не может себя без уже вошедших в привычку мечтах перед сном. От них отказаться ему кажется невозможно, отчего невольно омега с Юнги соглашается, что он был больше влюблён не в него, а в образ, который он создал у себя в голове. Там мужчина был добр и ласков с Чимином, признавался в любви, дарил цветы, окружал заботой и вниманием. Всё это теперь казалось какой-то детской мечтой, глупой и наивной.

Особо тяжёлый момент настаёт тогда, когда Юнги останавливается у нужного подъезда. Чимин понимает, что нужно попрощаться с альфой и уйти, более не обременяя его своим присутствием, но это очень тяжело, особенно, когда хочется остаться. В этот раз было куда тяжелее. В этот раз он не кормит себя надеждой на следующую встречу, понимая, что это конец.

— Одевайся в следующий раз теплее, иначе точно простудишься, — через зеркало Мин смотрит на блондина, крепко руки на руле стискивая. Пак не воспринимает эти слова за заботу, больше склоняясь к тому, что альфа просто хотел прервать неловкую тишину.

— Хорошо, — кивает Чимин, а после глаза на зеркало поднимает, цепляясь за проницательный взгляд брюнета в нём. На несколько секунд ему становится даже неловко. Блондин с трудом прерывает зрительный контакт, отстёгивая ремень безопасности и протягивая руку к сумке с тетрадями и халатом на соседнем месте. Всё это время Чимин чувствует на себе изучающий взгляд мужчины и не может понять, что он означает. Может Юнги ждал, чтобы Пак как можно быстрее ушёл, перестав тратить его время? Взяв сумку и накинув её на плечо, омега на кота смотрит, не решаясь на альфу глаза вновь поднять. — Спасибо, что подвёз до дома, вернул мне Кешу и потратил на меня время. Буду надеяться, что это не доставило тебе больших неудобств. Пока? — больше спрашивает, чем прощается Чимин. Он продолжает сидеть некоторое время на своём месте, ожидая ответа, но его не следует, отчего блондин кивает, спеша открыть дверь и выйти наружу. Даже когда омега выползает с котом обратно на холод, Мин ничего не говорит, продолжая всё так же молча сидеть на водительском кресле, вцепившись в руль, как в последнее, что могло его удержать от попытки остановить Чимина. Омега это игнорирование воспринимает по-своему, напоследок произнося тихое «прости», после чего закрывает дверцу. Холод тут же окутывает лицо, уши и неприкрытую голову, но блондин этого практически не ощущает. Он чувствует лишь скользящие по щекам слёзы, когда уходит от чёрного автомобиля, спеша скрыться в подъезде дома. Брюнет смотрит на убегающего мальчишку, а после тяжело выдыхает, когда тот скрывается из виду за дверью. Юнги убирает руки с руля и на водительское сиденье откидывается, понимая, что поступил правильно. Но как бы он не пытался убедить в этом себя, противное чувство внутри душило, горло неприятно стянуло, будто бы в нём застрял кусок еды, а губы сжались в тонкую полоску. Руки вернулись на руль после минутного промедления, и только тогда брюнет заметил как они дрожат. Стараясь перебороть себя и поскорее покинуть злосчастное место, Юнги не видит, как штора на пятом этаже дёргается, а после пара заплаканных глаз выглядывает его сверху.

Мин спешит уехать от многоэтажки подальше, всё ещё дыша теми самыми полевыми цветами, какие остались после омеги. Они преследовали его весь путь до дома, медленно ослабевая к концу. И пока ещё запах был ощутим, брюнет не вылезал из салона автомобиля, до последнего оставаясь внутри. Юнги знал, что в квартире его снова ждал морок, тот самый, что высосал из альфы все силы, едва не убив под водой в собственной ванной. И только понимание, что всё может повториться по новой, держало его за закрытыми дверцами машины в подземной парковке больше часа, лишая всякого желания подняться наверх.