23. Простить
https://youtu.be/KjInJ5YuhWM
Любовь моя всегда выходила мне боком
Ножом, подставленным к горлу
Еще не больно, но страшно выдохнуть
Это беспомощность новорожденного
Это табличка «нет выхода»
Любовь моя всегда выходила мне боком
Сто шагов по болоту
Необходима осторожность линий,
Но оступаюсь и падаю в воду
Я всего лишь хотел, чтоб меня любили.....
Песня: Любовь моя - Элли на маковом поле.
Я устала спорить и ругаться из-за работы, поэтому согласилась полностью посвятить себя учёбе и заботе о доме. Тем более, моя мама была на стороне Глеба. Она часто поддерживала его, а мне советовала ценить наши отношения.
В один из дней поддалась на уговоры Глеба, и мы отправились тратить деньги с карты, которую он щедрым жестом презентовал мне. Мы несколько часов гуляли по самому дорогому торговому центру в нашем городе. Глеб покупал мне шикарные вещи: платья, блузки, юбки, нижнее бельё.
Я чувствовала бескрайнюю радость, словно эйфория текла по моим венам. Ведь рядом со мной был невероятно красивый парень, которого без зазрения совести рассматривали другие девушки. В чёрных брюках и белоснежной рубашке с небрежно закатанными рукавами и парой расстёгнутых верхних пуговиц, он выглядел невероятно мужественно и вместе с тем немного хулиганисто.
Даже в лютый мороз Глеб носил кожаную куртку. А на все мои переживания и просьбы одеться потеплее, он смеялся и говорил: «Малыш, не беспокойся, я же на машине».
В голове пульсировал вопрос: «Неужели это происходит на самом деле?»
Я не могла поверить в то, что этот невероятный парень достался мне. Глеб был щедрым и очень внимательным. Стоило мне бросить свой взгляд на какую-либо вещь, он тут же предлагал её примерить или купить.
Глеб искренне радовался моему неподдельному восторгу. После прогулки по магазинам мы уплетали пиццу в одном из фастфудов, пили карамельный кофе и страстно целовались.
Иногда Глеб приходил в мой университет во время занятий. Объясняя это тем, что проезжал мимо и так сильно соскучился, что не удержался и заехал.
Я чувствовала, как за моей спиной перешёптываются однокурсники. Словно они сами никогда не любили и не хотели быть с человеком как можно чаще. Со временем меня перестали приглашать на вечеринки и дни рождения. А смысл? Если Глеб их не одобрял и я, не желая скандалов, оставалась дома.
— Ярко красятся шлюхи, — бросил Глеб, облокотившись на дверной проём.
Рука дрогнула, щёточка соскользнула с ресниц. Я зашипела от боли и потёрла веко, на коже остались чёрные разводы, похожие на растёкшиеся слёзы.
Я уже давно не наносила яркий макияж. Поэтому не поняла, к чему он обронил эти злые слова.
— Ты считаешь, я ярко крашусь? — спросила я, вытирая спонжиком следы.
— Я считаю, что без штукатурки ты красивее, — спокойно ответил он, словно делая комплимент.
Я попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривая, с привкусом горечи.
— Мне без туши некомфортно, — упрямо сказала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— Зачем тебе это? — Глеб подошёл ближе, запах его парфюма окутал меня, словно парализующее облако. — Мне нравится твоя естественная красота. Для кого ты мажешься?
— Для себя. Мне кажется, ты не понимаешь меня, без туши я чувствую себя некомфортно, словно обнажённой и беззащитной.
— Что за бред? — Он устало вздохнул, а я почему-то почувствовала себя виноватой. — Не преувеличивай, лучше почитай, из чего состоит это дерьмо. Ты будущая мать, и я не хочу, чтобы ты себя травила.
Я опустила глаза. Глеба было невозможно переспорить. Он всегда находил способ доказать, что прав, и любое слово превращалось в оружие против меня. Каждый приступ агрессии он объяснял заботой и желанием сделать меня лучше.
Иногда мне казалось, что я живу в его тщательно выстроенном мире, где всё подчинено лишь одному правилу — быть удобной.
Глеб подсаживал меня на незнакомые ранее удовольствия, показывал мне сторону другой жизни. Вечерние рестораны, качественная одежда, дорогая обувь. Моя полка ломилась от ювелирных украшений, которые он дарил мне по поводу и без повода. Телефон с логотипом надкусанного яблока последней модели. Отдых за границей.
Я многое проглатывала и предпочитала соглашаться с ним, чем раздувать очередной конфликт. Мне казалось, что если он уйдёт, часть меня навсегда умрёт. Я чувствовала, что буду любить его вечно, до самой старости.
Он планировал жениться на мне, завести двоих детей: мальчика и девочку. Глаза девочки непременно должны были быть моими.
«Такими же красивыми, как у тебя» — так говорил он.
Но почему-то не спешил знакомить меня со своими родителями. Я не настаивала. В глубине души я боялась, что они не одобрят его выбор и нам придётся расстаться. Я сглаживала острые углы, училась готовить новые блюда, окружала его заботой и уютом.
Но всё это не спасло от первого серьёзного скандала, который всё же случился.
Вечер был удивительно тёплым и спокойным. За окном тихо шёл снег, в комнате пахло ванилью и кофе, а телевизор мерцал мягким светом, отражаясь в бокале с вином. Мы сидели, обнявшись, укрытые одним пледом, и смотрели романтическую комедию. Всё казалось правильным, почти идеальным, пока Глеб неожиданно не произнёс:
— Сколько у тебя было до меня мужчин?
Я замерла. Внутри всё сжалось, словно в комнате резко похолодало. Мне не хотелось касаться этой темы.
— Это так важно? — осторожно спросила я, чувствуя, как над нами нависла свинцовая туча, готовая обрушиться промозглым ливнем на наши головы.
— Нет, но я хочу знать о тебе всё. Ты можешь доверять мне, как себе.
— Я же не спрашиваю, сколько у тебя было до меня девушек, — попыталась отшутиться я, но в груди уже начинало нарастать тревожное дрожание.
— А ты спроси, — бросил он. — Мне нечего скрывать.
— Сколько?
— Серьёзные отношения до тебя были только одни. Ты вторая. А у тебя?
— А у меня не было отношений.
Глеб немного отстранился, сощурился, словно попытался заглянуть внутрь меня.
— Как не было? Но ведь ты с кем-то спала?
Я на секунду прикрыла глаза. От его взгляда хотелось спрятаться.
— Да, но это было без отношений и только один раз, — призналась я, искренне считая, что отношения лучше строить на честности. Мне хотелось, чтобы мы могли доверять друг другу.
Глеб нахмурился.
— Подожди, если отношений не было, зачем ты это сделала?
Щёки вспыхнули, будто кто-то приложил к ним раскалённый металл.
— Я тогда работала в ресторане, — начала я тихо. — Подслушала ваш разговор. Твой друг рассказывал, как неприятно спать с девственницей, а ты согласился с ним. И я... подумала, что, если мы когда-нибудь будем вместе, ты не захочешь быть со мной из-за... Поэтому... я переспала со своим другом.
Слова давались тяжело, словно я выдавливала их из себя по капле.
— Ты сделала это из-за разговора? — выдавил он, словно не веря в услышанное.
— Да.
Глеб откинулся на спинку дивана и вдруг громко рассмеялся. Этот смех был похож на истерику, от которой по коже заскользили морозные мурашки.
— Ты такая дура, — выдохнул он, сжимая кулаки. — Я мог быть у тебя первым!
— Но ты же сам сказал...
— Да мало ли что я сказал! Иногда людям нужно говорить то, что они хотят услышать. Я бы многое отдал, чтобы быть твоим первым мужчиной.
— Прекрати! — я закрыла лицо руками. Горячие слёзы капали на ладони, расплываясь по коже солёными пятнами. — Я сделала это, потому что хотела быть с тобой!
— Отлично! — рявкнул он. — Повела себя как шлюха, чтобы быть со мной. Спасибо!
— Как ты меня назвал? — я резко подняла голову, голос сорвался на шёпот, в котором звучала боль. — Шлюха?
— Не преувеличивай, — бросил он. — Я сказал как, а не ты. Я просто зол, что какой-то урод трахал тебя!
Глеб вскочил с дивана и рванул в прихожую, я кинулась за ним. Он схватил ключи с тумбочки и направился к двери.
— Куда ты? — спросила я, чувствуя, как внутри всё рушится.
— Мне нужно подумать и успокоиться, — выплюнул он, не оборачиваясь, и скрылся в подъезде, громко хлопнув дверью.
Я стояла посреди коридора, как потерянная. Воздух казался густым и застоявшимся. В нём витал запах его парфюма, смешанный с моими слезами и холодом пустоты.
В голове роились вопросы, один болезненнее другого: О чём он решил подумать? Неужели он решил меня бросить?
Непонимание, обида, злость, растерянность, вина, ревность – это лишь малые из тех чувств, что я периодически испытывала, находясь рядом с ним. Я словно жила со спящим вулканом и не знала, когда он в очередной раз рванёт.
Глеба не было два дня. Два долгих дня в неизвестности, непонимании и самобичевании.
Я ловила каждый звук в подъезде, вслушивалась в шаги за дверью, замирала, когда кто-то проходил мимо. Не спала, не ела, только гоняла по кругу одни и те же мысли, пока внутри не поселился липкий страх и ощущение, что меня окончательно бросили.
Он вернулся поздним вечером, в хорошем настроении и с букетом алых роз.
Мне стало противно.
Пока он где-то мирно спал, я растворялась в истерике, умирала мысленно десятки раз, а он пришёл спокойный, уверенный, словно режиссёр, вернувшийся на площадку, где актриса уже готова к поклону.
Хотелось рвать на себе волосы от того, как сильно я боялась его потерять. Хотелось закричать, разбить вазу, швырнуть розы ему в лицо. Но я лишь молчала, стиснув зубы, до боли в челюсти. В то время как он говорил, что, несмотря ни на что, не может без меня и готов меня простить.
Меня простить!
И что как бы он ни был зол на мой поступок, всё равно хочет быть только со мной.