Твоё ЧУДОвище (18+)

Июнь. Последние экзамены. Однокурсники предвкушали свободу, жаркие летние дни и развлечения. Новая компания Вики громко обсуждали, кто, чем займётся на каникулах. Они были счастливы.

Они, но не я.

Меня ждала аккуратная, тихая квартира с кондиционером, холодная и правильная, как больничная палата. Одинокие завтраки, одинокие ужины, одинокие прогулки по маршруту «дом – универ – дом».

У меня не осталось подруг и приятелей, но в этом была виновата лишь я одна.

К маме я выбиралась редко. Я устала изображать «норму», когда внутри всё было острым и царапающим, будто под кожу запустили крошечных кошек с игольчатыми лапками.

— Устала? — спросила как-то мама, мельком взглянув на меня.

— Немного, — солгала я, сжимая пальцы под столом. На самом деле усталость текла по венам вместо крови.

Мама двигалась на кухне быстро, как человек, который давно живёт по расписанию и свято верит, что порядок в доме наводит порядок в душе. Жаль, что это было не так.

Она поставила на стол тарелку ароматного супа. Пар ударил в лицо. На секунду захотелось уткнуться лбом в стол и расплакаться от нехватки простого человеческого тепла в собственной жизни.

— Как ты? Как Глеб? — спросила мама, словно между делом.

— Нормально.

— Вот и прекрасно, — она довольно кивнула.

— Не прекрасно. Я поссорилась с Викой, — тихо сказала я, впервые за долгое время, решившись поделиться хоть чем-то настоящим.

Мама подняла взгляд:

— И ты переживаешь? Напрасно. Она тебе завидовала. Женщины редко умеют дружить.

— Мам...

— Что мам? Я двадцатый год в змеином коллективе работаю, знаю, что говорю, — отрезала она, наливая себе чай. — Стоит одной удачно устроиться и всё, дружбе конец.

Слова ударили неожиданно сильно, мне захотелось защитить Вику. Сказать, что она не такая, но мама заговорила первой:

— Диана, у тебя всё хорошо. Глеб серьёзный и перспективный. Я бы...

— Его дома почти не бывает! — вырвалось у меня. — Мне даже поговорить не с кем.

Она подняла руку, как учитель, который не желает слышать возражений:

— Ты как капризный ребёнок. Он обеспечивает тебя, он надёжный. Где ещё сейчас такого найдёшь?

Обида застряла в горле неприятным комом. Я уставилась на поверхность супа и увидела своё отражение. Оно казалось чужим, уставшим и уродливым.

— Ты не понимаешь. Он всё время на работе.

— Это нормально, — голос мамы стал громче. — Мужчина — добытчик. Ты хочешь, как у меня было? Чтобы на твоей шее сидели? Я сполна хлебнула этого горя.

Я, как никто другой, знала, через что пришлось маме пройти. И больше всего боялась повторить её судьбу.

Неожиданно для себя я задала вопрос, о котором раньше старалась даже не думать:

— А мой отец, мам, каким был он?

Ложка в её руке зависла над тарелочкой с вареньем.

— Диана, — сказала она ледяным голосом, — я просила не вспоминать о нём.

— Я больше не ребёнок. Я хочу знать.

Она медленно повернулась ко мне. На её лице застыла маска боли, и я пожалела, что затронула эту тему.

— Он никогда меня не любил, — мамин голос сорвался. — Я думала, что ребёнок что-то изменит. А потом поняла, что если женщина — нелюбимая, ребёнок любимым не станет.

Её слова, словно кнут, ударили меня в грудь, заставляя съёжиться от внутренней боли.

— А ты любила его? — спросила я шёпотом.

Мама прикрыла глаза. На секунду выражение её лица стало ранимым, почти детским.

— Больше жизни, — сказала она тихо. — И зря. Любовь женщины — это слабость. Так что займись делом. И не ищи проблем там, где их нет. Не все мужчины уходят. Глеб ответственный и любит тебя. Это видно хотя бы по тому, как он ко мне относится.

Она красноречиво посмотрела на новый холодильник, который Глеб подарил ей на замену сломавшемуся.

— Цени его, — она сосредоточилась на кружке с чаем, а я подумала, что возможно, она права.

Мысли о маминой фразе: «занимайся чем-нибудь» — крутились в голове весь путь домой. Но вместо того чтобы успокоить, они родили упрямое, почти отчаянное желание устроиться на работу. Мне хотелось быть среди людей. Общаться, а не растворяться в стенах квартиры, где даже мои шаги казались лишними.

— Я дома, — сказала я, снимая босоножки, и направилась в кухню.

Глеб даже не обернулся. Он стоял у окна: высокий, широкоплечий. На спине под чёрной футболкой перекатывались напряжённые мышцы.

— Ужин скоро? — бросил он, не повышая голоса, но интонация была такая, что я автоматически вздрогнула.

— Да, сейчас накрою, — выдохнула я.

Мы ели молча. Глеб был уставший. Я это видела по тому, как он щурил глаза и сжимал челюсть.

Не сейчас, — подсказывал внутренний голос.

Но я уже приняла решение, и внутри меня всё бурлило от нетерпения.

Когда он закончил с едой и откинулся на спинку стула, я собрала тарелки и столовые приборы и отнесла в раковину.

— Глеб, я хотела поговорить, — тихо сказала я.

Он посмотрел на меня так, словно перед ним стояло дерево, которое вдруг решило заговорить.

— Говори.

— Я подумала, что хочу устроиться на работу. Только на лето.

Он хрипло фыркнул, как будто услышал шутку.

— У тебя ПМС?

Я почувствовала, как в груди что-то съёживается.

— Что? Нет. Причём...

— Я спрашиваю, — он подался вперёд, локти упёрлись в стол, голос стал хриплым от усталости и раздражения, — что с тобой? Какая муха тебя укусила?

В горле пересохло.

— Мне скучно, — сказала я, и в моём голосе послышалось отчаяние, — я постоянно одна. Я хочу быть полезной, хочу чувствовать, что живу. Мне нужна работа.

— То есть теперь я виноват, что тебе скучно?

— Нет, при чём тут ты? Я просто хочу, чтобы у меня было занятие.

Глеб криво усмехнулся:

— Занятие, — повторил он, будто пробуя это слово на вкус. — Значит, займись чем-нибудь. Готовкой, чтением. Не знаю. Цветы заведи.

Я опустила глаза. Слова больно ударили в солнечное сплетение.

— Я хочу общаться с живыми людьми. Я чахну здесь одна. Чувствую себя ненужной.

Глеб резко вдохнул. Этот звук был ближе к боли, чем к раздражению. Он отвернулся, провёл ладонью по затылку. Жест, который я видела в те редкие моменты, когда он нервничал. Он медленно встал. Приблизился ко мне и притянул за плечи. Руки его были горячими и тяжёлыми.

— Диан, — прошептал он в макушку, словно уже не злился, а уговаривал, — ты опять начинаешь. Я устал. Очень. Ты же видишь, я еле стою на ногах. На работе проблемы.

Он замолчал. Его пальцы на моём плече чуть дрогнули, словно он хотел сказать что-то ещё, но не решился.

— Давай сегодня без... этих разговоров, ладно? — голос стал тихим, почти просительным. — Поговорим завтра.

И он ушёл, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Я обессиленно опустилась на стул и разрыдалась. Потому что знала, что завтра мы об этом не поговорим, завтра он обязательно уедет в командировку или к родителям и пробудет там несколько дней, наказывая меня очередным отсутствием. Глеб всегда так делал, когда хотел показать, как он недоволен моим поведением.

Остальные главы уже выложены в свободном доступе на Литнет: 

https://litnet.com/ru/natali-vei-u8878097 

(либо можно найти в посковике на Литнет по имени: Натали Вэй)