Жажда Хаоса

— Вы не имеете права! — кричит высокий мужчина в сером шивартанском костюме.

Его светлые волосы, будто наэлектризованные ужасом, перьями разметаны в стороны. Двое охранников держат мужчину под руки, строгий силуэт его костюма расплылся по сгорбившейся то ли от усталости, то ли от беспомощности спине.

— Что-то вы слишком переживаете, — бурчит молодой таможенник, выгребая содержимое идеально-прямоугольного чемодана.

Его монотонные движения кажутся роботизированными и бесцельными, веки падают с почти слышимым щелчком, а поднимаются с таким трудом, что большую часть времени глаза выглядят закрытыми. Кажется, что когда чемодан опустеет, таможенник даже не заметит и продолжит скрести дно.

— Вы уже досмотрели меня! — шивартанец возбужденно взмахивает руками и едва не вырывается из захвата, поскольку охранники спят стоя.

— Значит вам не о чем переживать, — безразлично отвечает таможенник, продолжая разбрасывать вещи.

Справа от него вырастает гора одинаковых серых костюмов, но таможенник не задает лишних вопросов. Расправляет, проводит сканером слева-направо сверху-вниз, проглаживает рукой и, отшвырнув костюм в кучу к остальным, принимается за следующий.

— Что вы себе позволяете!.. — вскрикивает шивартанец, поморщившись от очередного смятого пиджака.

Его реплики тоже мало отличаются друг от друга. Происходящее напоминает один короткий зацикленный кадр, если бы не растущая куча, Шани была бы уверена, что так и есть.

— ...На них останутся заломы! Кто будет покупать новые?! Уж точно не вы!

— Покупать новые? Вместо того, чтобы погладить? — возмутилась Чон. — Шани, милая, вы в Триумвирате все такие практичные?

— Триумвират распался пятьдесят лет назад, — усмехнулся Иган.

— Ну конечно! Посмотри, насколько лучше они живут: от Ракулая у меня на глазах мозоли, шивартанцы возят с собой по двадцать экземпляров одного и того же костюма... Так что насчет Ханварона, милая?

— Вчера ты возмутилась, когда Кьяра назвала меня "милой", — улыбнулась Шани.

Было странно снова улыбаться, будто ничего не случилось. От этой мысли в груди екнуло, глаза наполнились слезами, но, перестав сдерживаться, Шани, как бы парадоксально это ни звучало, стала лучше себя контролировать.

— Тогда я еще не знала, сколько тебе лет!

— Не думаю, что пять лет разницы в возрасте дают тебе право смотреть на меня с высока.

— Пять лет?! Твое счастье, что ты в другой комнате! — вспыхнула Чон, и Шани была уверена, что почувствовала жар от ее покрасневших щек. — Мне двадцать один!

Иган рассмеялся, и на душе стало совсем тепло. Казалось странно веселится в нынешних обстоятельствах, но Шани решила, что перестанет винить себя. Она ни в чем не виновата и не обязана до конца жизни убиваться...

— Как-то вам слишком весело, — строго сказала Ора, но среди обертонов затесался едва заметный отголосок улыбки.

— Надо же как-то развлекаться, — сказала Чон.

Таможенник достает очередной серый костюм.

— Не знаю, как вас, но меня не отпускает интрига: кончатся ли когда-нибудь костюмы? — хмыкнул Иган.

— Думаешь, в чемодане карманная вселенная? — спросила Шани.

— Думаю, какой-то другой шивартанец за кадром аккуратно складывает разбросанные костюмы, пока те не помялись, и убарет обратно в чемодан. По-моему, гора перестала расти.

Чон рассмеялась, и даже Ора не сдержалась и издала тихий стон, видимо, выполняющий роль смешка.

— Эти костюмы уже можно выбрасывать, — сказала Ора. — Шивартанская ткань почти не гладится. Это дисциплинирует. Чем меньше складок и заломов, тем...

— Новее костюм, — хмыкнула Шани.

— В конечном итоге, к сожалению, так и есть. В схватке капитализма и аскезы всегда побеждает первый. А ведь когда-то шивартанцы фанатично поклонялись Создателю и распространили религию...

— Вы не устаете от одинаковой одежды? — перебила Ору Чон. Разговор о Создателе явно вызывал у нее дискомфорт.

— Наулайцы и шавартанцы совершенно разные.

— По-моему, вы отличаетесь только цветом костюмов.

— Распространенное заблуждение. Может, мы и потомки шивартанцев, но наша аскеза не только внешняя, но и внутренняя. Только через сдерживание эмоций можно изучить себя, и только понимание себя дает настоящий контроль над эмоциями.

— Видела бы ты себя пару часов назад! — Иган попытался неуклюже разрядить обстановку.

Таможенник бросает в кучу еще один костюм и, кажется что куча и правда перестала расти. Что-то не так! Пока остальные болтают ни о чем, Шани решила наверстать несколько часов собственной бесполезности.

Прежде чем достать костюм, таможенник каждый раз сонно клюет носом. Конечно, чемодан огромный, высотой, как минимум, по грудь шивартанца, но не могут же внутри быть только костюмы! Их уже штук пятнадцать.

— Иган прав, — обеспокоенно пробормотала Шани. — Куча не растет... Что, если видео и правда зациклено?

— Не может быть, — парировала Ора. — Зачем циклить видео с глаз одного из охранников? Вокруг столько других точек обзора, что это просто не имеет смысла, а зациклить видео с каждой – технически неосуществимо.

— Перед тем, как достать каждый следующий костюм, таможенник одинаково кивает, будто на миг проваливаясь в сон.

— Да, но...

— Шивартанец как-то подозрительно одинаково переминается с ноги на ногу, — добавила Чон, в голосе которой бутоном начал распускаться интерес.

Ора молча переключила точку зрения, выбрав одного из стоящих у входа в отсек охранников. Ничего не изменилось. Таможенник продолжил проваливаться в сон, слегка потряхивая головой, пытаясь растормошить себя, шивартанец – нервно переминаться, а куча...

— Какой-то бред... — прошептала Ора. — Может на дне контрабанда?

— Или они все заодно. И охрана, и таможня... — пробормотал Иган.

— С ума сошел? — Ора снова переключила точку зрения, но и там увидела уже выученную наизусть картину. — Я не понимаю...

— Безликая-полицейская подняла тревогу на станции, — задумчиво начала Шани. — Сейчас, когда мы уверены, что она двойной агент... Зачем поднимать тревогу, если не уверена, что датакуб точно попадет в нужные руки? На станции тоже должен находиться агент.

— Она могла пытаться отвести от себя подозрения, — сказала Ора.

— Или они все заодно, — ехидно парировала Чон.

Шани почувствовала нарастающую в Оре волну сомнений. Сейчас, когда девушки познакомились ближе, Шани начала различать ее эмоции, хотя, может быть, Ора еще не до конца пришла в себя от увиденного утром.

От воспоминаний в животе вновь завертелась спираль, но с каждым возвращением она доставляла все меньше дискомфорта. В кого превратится Шани, когда чужая боль и смерть совсем перестанут волновать? Стало страшно.

— Безумие, — вздохнула Ора, — Если кадр действительно зациклен, значит кто-то из присутствующих нашел куб. Но даже если не зациклен – мы видим, что шивартанца вызвали на повторный досмотр, а значит при первичной проверке багажа всех пассажиров куб найти так и не удалось.

— Получается, в любом случае, куб уже должен быть у агента Сопротивления, — подхватил Иган.

— Именно. Так что давайте прекратим заниматься конспирологией и подумаем, как, просмотрев видео с глаз каждого таможенника, мы могли это упустить.

— А если куб нашел не таможенник? — спросила Шани. — Может быть агент Сопротивления – охранник?

— Они приводят и уводят пассажиров... — пробормотала Ора. — Это имеет смысл.

— Но на выходе всех досматривают. Как можно что-то вынести? — спросила Чон. — Это тупик. Идея с зацикленными видео и вселенским заговором персонала орбитальной станции мне нравится больше.

— Может быть, агент – кто-то из охранников, не выходящих наружу? — сказал Иган. — Или охранник нашел куб и временно перепрятал.

Шани почувствовала себя неловко от того, что Иган снова принял ее сторону. Безусловно, приятно, но... По крайней мере, еще вчера Шани ликовала бы от этого, и ей бы даже не пришло в голову поставить себя на место Чон.

Почему-то в обычной жизни при столкновении эмпатии и эгоизма внутри Шани раньше всегда побеждал последний, но сейчас девушка в первую очередь подумала о Чон, а значит действительно начала меняться в лучшую сторону!

— Хватит гадать. Сначала нужно убедиться охранник это или нет. Способ, которым он вынес или не вынес куб, не имеет значения, — в голосе Оры витал едва уловимый аромат то ли беспокойства, то ли раздражения.

— Я скучаю по Оракулу, — вздохнул Иган. — Он сам отбирал потенциальных преступников и присылал аргументы.

— Аргументы никогда не были конкретными, иначе влияли бы на нашу беспристрастность, — парировала Ора. — Оракул лишь показывал подозрительные на его взгляд фрагменты, но не сообщал, куда именно смотреть.

— Но нам не приходилось самим отбирать кандидатов. Сейчас мы вчетвером выполняем работу Оракула, только в миллионы раз медленнее.

— И что ты предлагаешь?

— Почему мы не можем просто проверить всех Оракулом? — спросила Чон.

— Потому что Оракулу не отдают приказы. Действовать нужно срочно, а когда и в каком порядке Оракул проверит сотрудников – неизвестно, — с сожалением ответил Иган. — Что я могу предложить? Я изначально не хотел ввязываться. До текущего момента мы были героями, но нас запомнят по последним достижениям, а они неутешительные.

Тяжелые, как тиски, слова сдавили голову. Запомнят по последним достижениям?.. Шани поняла, что, возможно, Иган прав, и все, чего они добились... Все, чего она натерпелась... То, что пришлось увидеть...

— Вы подтверждаете, что досмотр прошел без нарушений? — таможенник поднимает голову и безразлично смотрит сквозь шивартанца.

— Издеваетесь? Костюмы испорчены, что мне делать с этой партией?! — кричит шивартанец, на этот раз вырвавшись из захвата.

— Можете идти, — бормочет таможенник безо всякой интонации. Произнесенные сотню раз слова утратили для него смысл.

Один из охранников уводит шивартанца, тот бормочет что-то под нос и агрессивно жестикулирует. Непривычно видеть их такими несдержанными, но, как показала Ора, в критические моменты даже наулайцы не всегда способны оставаться спокойными.

— Давайте разделимся. Мы с Шани просматриваем охранников, приводящих пассажиров на допрос, а вы тех, кто дежурит в отсеке, — сказала Ора.

— Только не снова! — воскликнула Чон. — Мне уже осточертел этот зал. Давайте поменяемся? Будет хоть какое-то разнообразие.

— Ребята... — в голове Шани молнией пронеслась мысль, светом разогнав остатки тумана: — Видео не зациклено.

— Слава Создателю, — Ора медленно выдохнула. — Я начала бояться, что Сопротивление контролирует перевозки... Вы только представьте, что это могло бы означать.

— С чего вы взяли, что это не так? — буркнула Чон. — Может быть, цель выполнена, и передачу сигнала возобновили.

— Ну хватит. Продолжаем искать.

Шивартанец, бурча, доходит до выхода из грузового отсека. Двое охранников у ворот сканируют его: уставшие руки с трудом поднимаются, едва доставая до воротника, и тут же, без сопротивления, падают...

Звуковой сигнал сканера нарушает сонную атмосферу. Все поворачиваются в сторону выхода, один из охранников дергается, как от удара дефибриллятора, и заламывает руки шивартанца за спину.

— Что вы себе позволяете! — вопит тот, отталкивая ногой одного из держащих сканеры.

Весь персонал бросается в сторону выхода. Другой охранник бьет шивартанца в лицо, и о серую плитку раскалывается вдребезги тонкая полоска крови. Получивший пинок подходит к обмякшему шивартанцу и сует руку в карман его пиджака...

В раскрытой ладони отблескивает куб. По лицам сотрудников волной, как от взрыва, проносится облегчение, затрагивая сначала ближайших к эпицентру, но, постепенно, докатываясь и до тех, кто не успел добраться до места событий. Несколько десятков голосов сливаются в едином выдохе, громовым эхом прокатывающимся по залу.

— Наконец-то! — воскликнула Чон. — Так и знала, что куб у него, слишком уж подозрительно он себя вел. Чего стоят только двадцать костюмов.

— Не ты ли говорила, что куб остался на планете? — ехидно заметил Иган.

— Это было до того, как шивартанца привели на повторный досмотр.

— Не может быть... — хором прошептали Шани и Ора.

Один из охранников поднимает голову и задумчиво смотрит вглубь зала, в противоположную от выхода сторону.

— Шивартанца досмотрели трижды, два раза на входе и один раз на выходе. Откуда... — запнулась Ора.

Глаза схлопываются от страшного скрежета. Туман выбирается из темных уголков сознания, оживляя воспоминания, которые все еще слишком свежи. Шани изо всех сил старается не дать глазам открыться, не дать голове повернуться к источнику звука...

Тело не слушается. Оно принадлежит другому, а Шани смотрит в прошлое. В депривационной девушка беспомощна и не имеет возможности повлиять на события. Чудовищно несправедливая работа.

Таможенник неумолимо поворачивается в сторону портального окна, если это вообще можно назвать окном. Вся стена, метров тридцать в ширину, вспыхивает, охваченная желто-оранжевым пламенем... И, в то же мгновение, гаснет.

— Неужели космопорт снова работает в штатном режиме?.. — спрашивает Ора, явно не веря в собственные слова.

Сквозь порталы в ее голос постоянно прорываются эмоции, но на сей раз они стали единственным, что прошло через окно. После вспышки портала в багажном отсеке орбитального отделения ракулайского космопорта...

Не появился новый багаж. Никто не прибыл на станцию. Но, выходит, кто-то сбежал.