Проклятые души

         Я слышу за спиной завывания Безымянных, они спешат за мной, хотят поймать в свои холодные объятия, но я бегу слишком быстро, желая добраться до ворот. Я боюсь, как бы тёмная тень не ускользнула от меня, не спряталась, не затаилась. Мне кажется, что он знает о моём приближении, готовит ловушку, но я послушно следую вперёд, как пёсик на зов хозяина.

       Внутри что-то теплится, и я стараюсь отогнать это нечто, чтобы не сбить себя с правильного курса. Я распахиваю двери, подставляя лицо солнечному свету, и бегу вперёд. Я не чувствую ласкового касания лучей, но мне хочется думать, что это не так. Возможно, я жива, а это всё глупый сон, и я скоро проснусь от будильника, поеду в школу, где снова буду донимать учителей...

         Мне приходиться признаться, что я не хочу возвращаться к этой жизни. Раньше у меня были друзья, я любила их, я жила ими, а сейчас... У меня нет ничего, у меня даже души нет! Как я существовала всё это время? Как не замечала подвоха, как не заподозрила директрису? Она не могла просто взять, и отправить ученика так далеко просто потому, что так хочется. Просто не случается ничего. Этого «просто» вообще не должно существовать.

          Жаль, что я поняла всё так поздно, не смогла ничего предотвратить. Пришло бы мне это во сне, не было бы столько боли, или было? Я вспоминаю умерших ребят в кабинете на втором этаже, и мне становится не по себе. Я могла бы уберечь себя от этого, или всё сделано специально, чтобы наказать меня за неповиновение?

         Я оббегаю фонтан, бросая взгляд на статую, из которой хлещет вода. Возможно, когда-то это было прекрасное строение, но не теперь. Где-то впереди, у ворот распространяется чёрное облако, и я чувствую идущий от него холод. Я, кажется, могу слышать приятную музыку, словно Директор вновь играет на пианино, но не спешу довериться ей, и бегу вперёд.

        Между грудей усиленно болит, но я игнорирую эту боль. В икрах щиплет, словно я марафонец, и хочется остановиться, но я знаю, что от меня зависит существование целого класса, и это предаёт сил. Эти бедные люди мучились целых восемнадцать лет из-за меня, пора бы прекратить это.

— Эй! — кричу я, выбегая к воротам.

        Чёрное облако пропало, словно его и не было, и нечто толкает меня вперёд, к ловушке, убившей миссис Корган. Я подхожу к воротам и провожу пальцем по красивым узорам. Это место такое убийственно-красивое. Я бы не была против жить здесь.

          «Стоп!» — раздаётся крик в голове, и я отдаляюсь от ворот. Там, за ними, простирается дорога, по которой я ехала на своём железном коне, размашистые деревья, голубое, словно настоящее, небо, но я знаю, что всё это лишь иллюзия. Меня не существует, как и всего этого.

— Дорогая Френсис, — чьи-то руки смыкаются на моих плечах и правое ухо обдаёт холодом.

          Я вздрагиваю, предчувствуя блаженный укус в шею, но ничего не происходит, поэтому я позволяю себе проронить неуверенное:

— Что?

           Директор сжимает мои плечи сильнее, и холод его пальцев проникает через материю моей футболки. Мне неприятно чувствовать его прикосновения, но я ничего не могу поделать, чтобы прервать это.

— Почему ты не кусаешь меня? Ведь ещё один укус сделает меня Безымянной, предотвратит всё это, — говорю я. Мой голос дрожит.

— Ты нашла меня, — отвечает Директор, касаясь одним из своих обжигающе холодных клыков моей шеи. Я еле сдерживаюсь, чтобы не закричать. В груди что-то неистово стучит, но это не сердце, нет.

         Ведь я мертва.

— Забери мою жизнь, прекрати всё это! — я говорю громко, чтобы перебить дрожь, и у меня получается.

          Я чувствую, что Директор улыбается, отстраняясь от меня. Оборачиваясь, я вижу, как он раскидывает руки в стороны, полы его плаща стелятся по земле и клубятся, как тот чёрный дым, что я видела из окна.

— Забрать твою жизнь? — переспрашивает он, ухмыляясь. — Любопытно, знаешь ли, но я откажусь, пожалуй.

— Почему? — я полностью ошарашена.

— Ты пыталась сбежать, ты неистово кричала о том, что жива, и тебе наплевать на укус, — автоматически трогаю свою шею. — А сейчас ты находишь меня и требуешь забрать твою жизнь. Признаюсь, ты нравишься мне, и я с удовольствием предложу тебе пари.

— Какое такое пари?

— Я обращу тебя, но, если ты победишь в игре, — Директору нравится следить за изменениями на моём лице.

— Что будет, если я проиграю? — спрашиваю.

— Ты и твои друзья навсегда останетесь здесь, в моей школе.

         «Нет! — кричит сознание. — Я не могу спорить на это! ..».

          Однако, не обращая внимания на внутренний голос, я говорю:

— Я согласна.

— Какая уверенная в себе девочка, — мгновение, и он оказывается сзади, упираясь носом в мой затылок. Он вздыхает и блаженно улыбается, я чувствую, как искажаются его губы, и не могу не испугаться от такой близости. — Такие мне нравятся особенно. Ты напоминаешь мне одну скиталицу по Лимбу.

       Я даже не хочу интересоваться, какую.

— Ты ведь даже не знаешь, что есть люди, способные открывать порталы самостоятельно.

— Как вы, — говорю я прежде, чем успеваю подумать.

— Нет, — он ухмыляется. Разговор со мной приносит ему удовольствие. — Как и твоя директриса, я пришёл из Лимба, чтобы питаться вкусными душами, как это делают особо способные ведьмы. Такие, как мы, могут открывать порталы, чтобы как-то возвращаться домой, к источникам наших сил. Но есть люди, которым дана эта способность. Возможно, от глубоких страданий или связи с демонами, но такие есть, и их много. Они могут скитаться по Лимбу, находить демонов и уничтожать их, а также, — его голос снижается до шёпота, — помогать заблудшим душам найти покой.

        «Как бы мне не помешала помощь таких людей!» — думаю я, а вслух же говорю:

— Что за игру ты предложил мне?

— О, — он возникает передо мной, и я смотрю в глубокие тёмные глаза, не отводя взгляда, как бы не хотелось, — ты должна будешь найти выход из лабиринта.

— Опять? — негодую. — Я уже делала это.

— Конечно, — он кивает головой, — дважды, но теперь будет сложнее. Тебе придётся пройти ряд собственных воспоминаний. Не сойдёшь с ума, не убьёшь себя раньше, и я обращу тебя.

— Я не смогу убить себя, — говорю, — я умерла!

— И то правда, — он улыбается мне как нашкодившему котёнку. – Но, милая, твоя смерть будет равна перерождению.

— Снова?

— Восемнадцать лет совершенно новой жизни, — он говорит так, будто это должно быть моей мечтой, а не вызывать отвращение, — потеря, может, матери, или снова отца. Потом приезд сюда и череда повторных мучений, а потом возрождение воспоминаний в твоей голове.

— Я ни за что не наложу на себя руки! — кричу.

— Я верю тебе, Френсис, — Директор протягивает мне свою большую ладонь. — По рукам, малышка?

          Я стою, смотря на его длинные пальцы пианиста. Хочется делать это вечно, сверять размер ладони со своей, чувствовать их на себе, смотреть за проступающими фиолетовыми венами, касаться аккуратных гладких ногтей. Однако я прерываю в голове эти размышления, пожимая ледяную руку. Директор улыбается, словно что-то задумал.

          «Я делаю это не для себя, — думаю я. — Мне нужно сделать это ради остальных. Если бы я могла отправить им сигнал, чтобы знали, что я нашла Директора и могу занять его, пока они пробираются в разломы».

        Я свято верю в то, что они поймут мой план, узнают его от какого-то Господа, и доберутся до меня до тех пор, пока я задерживаю его.

— Пожалуйста, разбей, — говорит он в пустоту, отвлекая меня от мыслей.

          Вдруг из лабиринта выходит одинокая фигура в длинном платье. Я смотрю на неё, никак не могу понять, откуда же она мне знакома. Её длинные волосы волной спускаются до поясницы, а худое лицо с острыми скулами выглядит невероятно по-взрослому. Она не расцепляет рук, пока не подходит к нам близко. Одарив меня надменным взглядом, девушка смотрит на Директора. Столь послушным и умилительным взглядом, что мне хочется закричать.

           Потом же ребро её холодной ладони касается наших соединённых рук, и я проваливаюсь в тошнотворный омут.

       Я открываю глаза. Передо мной незнакомый кабинет, с обоями светло-зелёного цвета, доска, на которой написаны примеры по математике. Какая-то девочка с мокрой тряпкой подходит к ней и начинает старательно мыть.

        Я поворачиваюсь, видя перед собой пустую первую парту. За второй же сидят Йорл и моя копия из прошлого, положив на плечо парня свою головку.

       Вдруг она выпрямляется, как по струнке, смотря сквозь меня. Может, она почувствовала моё приближение, или это лишь совпадение, не знаю, но Френ не меняет своего сосредоточенного взгляда ещё несколько минут.

— Ты чего? — спрашивает Йорл.

         Френ мотает головой, а я оглядываясь. Директор говорил, что воспоминания могут свести меня с ума, но пока всё относительно нормально. Неужели наша «игра» уже началась?

— Что насчёт сегодня? — на стул за первой партой приземляется раскрасневшийся Джефф, по-доброму улыбаясь Френ.

        Я чувствую тепло в сердце, и вижу, что девчонка-то улыбается ему в ответ. Кажется, я к нему так привыкла за время пребывания в школе Директора. Он спас мне жизнь, он показал мне, кто я на самом деле. Чего мне этот Йорл? Пускай, я любила его, но это было далеко в прошлом.

— А что насчёт сегодня? — тупо спрашивает Френ.

        Парни смеются, что вгоняет её в краску.

— Глупая Френни, — говорит ласково Йорл, ероша ей волосы. Она вырываюсь из-под его руки, хмурится, отчего эти двоя снова хихикают.

— Ладно, — говорит Джефф, — прекратим?

— Пожалуй, — согласно кивает Йорл. — Совсем недавно ты была в настроении, Френни.

— Меня зовут Френ, — ляпаю, не подумав. Как жаль, что они меня не слышат!

— У неё что-то с памятью, — выносит вердикт Мег, которая опускается на стул рядом с Джеффом, не забыв метнуть в сторону парня ласковый взгляд. Кажется, она к нему что-то чувствует. Или нет... Я запуталась!

— Всё в порядке, — говорит ей Френ, злясь. — Ты ничего не знаешь обо мне!

— Можно подумать, — Мег ухмыляется. Её доброе лицо стекает, как вода, оставляя после себя серьёзную мину.

— Девочки! — останавливает нас Джефф.

       В коридоре раздаётся приглушённый вон, что говорит нам о начале урока. Ребята пожимают плечами и расходятся, а Френ выскальзывает из-за парты и выходит в коридор. Никто не заметил этого, кроме меня. Конечно, я уже спешила за ней, ведь её ни на секунду нельзя оставлять! Кажется, это всё-таки моё воспоминание. И мне нужно видеть это.

         Френ идёт вперёд, касаясь пальцами одной из стен. Кажется, это её успокаивает. Я смотрю за ней, пока она не заворачивает, потом догоняю. Девочка поднимается по лестнице на четвёртый этаж, где выход на крышу, и там садится на пятую точку, обхватив колени руками. Я опираюсь о перилла, смотрю, как она пялиться на стену за мной, думая о чём-то. Неужели это всё?

          Я смотря за окно. Тепло. Наверное, уже конец мая, и совсем скоро наш дружный класс отправится на экскурсию, где всему настанет конец. Мне становится грустно, и я тоже погружаюсь в свои собственные мысли, как и Френ из прошлого. Так и тянется между нами молчание, пока вдруг на лестнице не раздаётся шума. Френ поднимает голову, я же поворачиваюсь и перекидываю верхнюю часть тела вниз, чтобы увидеть, кто же поднимается. Пары минут мне хватает, чтобы увидеть макушку Джеффа. Зачем он...Боже!

         Френ ничего не подозревает, и просто ждёт, пока человек уйдёт на третий или второй этаж, однако я замечаю напряжение в её теле, когда топот ног не прекращается, а, наоборот, слышен всё ближе и отчётливее.

        Френ на удивление тихо поднимается на ноги и упирает взгляд на лестницу, где вскоре виднеется тёмная макушка. Глаза девочки становятся во много раз больше, и я готова поклясться, что вижу настоящие изумруды в цвете её радужки.

        Джефф, заметив Френ, ускоряется, и вскоре оказывается рядом с ней. Они молчат, глядя друг на друга, и это кажется мне подозрительным. Френни, у тебя же есть парень!

— Что с тобой? — наконец, спрашивает Джефф. — Это из-за Мег?

— Нет, — девочка качает головой и отводит взгляд. — Она была последним звеном в цепи, просто..., — она замолкает.

— Просто что?

         Они снова молчат. Я вижу, что Френ с трудом даются слова, и мне самой становится не по себе. Я знаю, чувствую, о чём она хочет поведать, и мои мысли оправдываются.

— Мне снятся плохие сны, — отвечает она.

       Джефф приподнимает её голову за подбородок и несколько секунд смотрит в глаза, которые наполняются слезами. Она такая слабая, немощная, эта Френни, что мне становится противно, однако я не смею отворачиваться, боясь пропустить самое интересное.

— Про твою смерть? — спрашивает, наконец, Джефф.

        Френ кивает, её плечи трясутся, однако лицо остаётся спокойным и холодным.

— Теперь я вижу не только её, — девочка хмурится, пытаясь вспомнить. — Я вижу, как умираешь ты, Мег, Йорлик, я вижу ваши смерти так явственно, что среди ночи просыпаюсь в крике.

        Мне тошно, неужели я знала обо всём с самого начала? Почему же я не сделала ничего, чтобы это предотвратить?

— Френни, ты же знаешь, что твои сны не вещие, — говорит ласково Джефф, отчего лицо девочки чуть меняется. — Никто из нас не умрёт.

— Мы находимся в незнакомых коридорах, ты вкладываешь в мою руку пистолет, — шепчет Френ. — Мег противиться, но ты говоришь, что спасёшь её от любых бед, и я ухожу от вас, а потом...

— Потом? — Джефф хмуриться, кажется, ему уже совсем не весело.

— Вас настигает высокий мужчина в чёрном плаще. Я помню его тёмные волосы и глаза, они так горят..., — Френ смахивает с глаз первую слезинку, однако за ней следует и вторая, и третья, — он впивается в твоё горло, Мег кричит и пытается убежать, однако он хватает её за руку и ломает кости, ломает..., — голос подводит мою копию из прошлого, и она уже не может сдерживать себя. Плачет.

         Джефф обхватывает её обеими руками, прижимает к себе. Френ судорожно дышит, вся трясётся, словно от холода. Возможно, это был первый раз, когда она заговорила с друзьями о Директоре.

         Мне становится противно, и хочется уйти, однако Френ вдруг поднимает голову и делает то, что мгновенно пригвождает меня к месту: она целует Джеффа.

          Парень сначала удивлённо отступает, будто желая оттолкнуть плачущую девчонку, но потом его тело расслабляется, и он отвечает взаимностью. В их пламенном поцелуе столько чувств, что моя голова начинает кружиться. Давно ли она хотела сделать это? Давно ли он думал об этом?

— Френни..., — раздаётся голос за спиной, и я с криком оборачиваюсь, однако вместо Директора на меня смотрит Безымянный Джефф. Его глаза потеряли печаль, теперь они полны удивления и смущения. Он, как и я, не отводил взгляда от парочки всё это время, однако теперь он смотрит прямо на меня, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты знал! .., — говорю я, но парень быстро качает головой.

— Нет, но, Френ, ты послужила для нас медленной бомбой. Не я один начал что-то вспоминать.

— Это..., — я оборачиваюсь, смотря на нас из прошлого. Мне очень неловко, однако я не могу сбежать, не выяснив ничего. Я не могу понять, что происходит, началась ли «игра» Директора, или это просто воспоминание? У меня голова идёт кругом, и я хочу уйти, но пока нет желания наложить на себя руки.

— Спасибо, — говорит Джефф, что снова привлекает моё внимание к нему.

— За что? — спрашиваю.

— Это моё второе воспоминание помимо смерти, — отвечает парень, улыбаясь. — До этого я и поверить не мог, что вспомню, кем был до того, как очнулся обращённым. Знаешь, каждый из нас придумывал себя воспоминания. Мег ненавидела тебя, но она понять не могла, почему, пока не вспомнила.

— Это как-то связанно..., — я прочищаю горло, — с этим?

         Джефф кивает и подходит ко мне. Его единственная рука касается моей, отчего я вздрагиваю. Сейчас он кажется таким живым, что мне сложно поверить в обратное. Кажется, внутри что-то снова начинает гореть, будто я действительно — бомба, которая вот-вот взорвётся.

           Я мотаю головой, желая согнать эти ощущения.

— Послушай, ты теперь совсем другая, однако я всё равно не перестаю чувствовать безграничную симпатию к тебе, — внезапно говорит Джефф.

         Меня аж передёргивает.

— О-о-о-ой, спасибо..., — выпаливаю я, как дура.

— Джефф, — тем временем Френ отдаляется от парня и смотрит на него испуганными глазами. Нет, вы серьёзно только закончили?! — Прости меня.

— За что? — спрашивает парень, и мой Джефф, Безымянный, произносит эти слова вместе со своей копией из прошлого, и накрывает рот руками.

— Мне нельзя было делать этого, — голос Френни не дрожит, словно она успела выместить всю свою боль в поцелуе.

— Но ты..., — Джефф держит глаза закрытыми несколько секунд, — хорошо, Френни, я тебя прощаю. Давай забудем об этом?

— Я не забуду, — раздаётся сзади.

— Хорошо, — Френ улыбается и берёт лицо парня в свои ладони. — И не слова Йорлу, о'кей. Я...я просто устала. Эти кошмары сводят меня с ума, вот я и позволила себе лишнего, Джефф.

— Я всё понимаю. Скоро всё закончится, Френ, — отвечает парень с улыбкой, однако я вижу, что ему неприятно слышать эти слова.

         Они молча смотрят друг на друга, после чего девчонка опускает руки и сбегает по лестнице вниз. Джефф смотрит ей вслед, его глаза пусты и холодны, будто частичка его умерла внутри. Я перевожу взгляд на его копию из прошлого, молчаливо прося прощения.

— Он так любит тебя, — говорит мой Джефф. — Йорл, он до сих пор...

— Я знаю, — говорю, делая навстречу шаг. — Но я уже не та простушка-Френни. Моё имя — Френсис, и мне очень нравится один Безымянный, которому я оторвала руку. Честно сказать, я просто без ума от него.

— Я тоже без ума от тебя, Френсис, — отвечает Джефф, улыбаясь. Он подходит и быстро касается губами моих губ, так, что я даже не успеваю почувствовать поцелуя, после чего с улыбкой поднимается по лестнице к своей копии из прошлого, которая открыла дверь на крышу.

        Я же спешу за Френни.

       Сначала я думаю, что не найду её, ведь я потеряла много времени со своим Джеффом. Он стал совершенно другим, более спокойным и понимающим, нежели его копия из прошлого. Что тут говорить, все мы изменились, взять хотя бы меня... Да и Мег, и ту девушку в длинном платье. Мне всё ещё интересно знать, кто она и, идя по следу Френни, я даже не могла предположить, что сейчас получу ответ на свой вопрос.

        Я заворачиваю за угол, будучи на втором этаже, и тут же вижу Френни, которую к стене пригвождает белая длинная рука.

          Я вижу девушку с длинными русыми волосами, струящейся волной доходящими до поясницы. В этой красавице нетрудно узнать Безымянную, разбившую наше рукопожатие с Директором. Её взгляд сейчас метает молнии. Глаза же Френ спокойны и холодны, словно она ни первый раз встречается с этой красавицей.

— И что же ты делала там? — спрашивает она. Её аккуратные коготки сжимают блузку Френни.

         Сама девушка одета в обычную школьную форму: длинную чёрную юбку до колен и такого же цвета пиджак, под которым — красивая блузка персикового цвета. Мне кажется она смутно знакомой, но в сознании нет ни одной картинки с её участием.

— Успокойся, Стелла, — чеканит Френни с лёгкой усмешкой на губах. — Тебя это не касается.

— Ты! .., — её голос становится очень высоким и раздражительным. Девчонка явно давит Стелле на больное место.

— Я, — соглашается маленькая бестия, улыбаясь. — Отвали от меня.

— Да я тебе все волосы повыдираю, если увижу ещё раз, чем вы там занимаетесь! – о! Да она угрожает!

        Кажется, Френни подумала о том же самом, её это, правда, повеселило ещё больше.

— Не тебе угрожать мне, Стелла, — она дёргается, желая сбросить белоснежную руку, но русоволосая достаточно крепко вцепилась в материю блузки. Понимая это, Френни хмурится и прекращает попытки.

— Мне! — голос девушки снижается до едкого шёпота. — Ты же не хочешь, чтобы Йорл узнал обо всём?

        Она хочет видеть испуг на лице одноклассницы, но Френ спокойна, на удивление. Я бы на её месте уже давно дала в нос этой нахалке.

       Я вижу, как вздрагивает бровь моей копии из прошлого, словно она не верит ни единому слову Стеллы.

— Знаешь, — говорит Френни, — Йорл тебе не поверит. Сомневаюсь, что ты успела что-то сфотографировать.

        Лицо Стеллы искажает глубокая ненависть.

— Дура! — вскрикивает она, отпуская блузку.

— Шлюха, — спокойно отвечает Френни, разглаживая помявшуюся материю.

         Стелла открывает рот, чтобы ответить, но её слова не доходят до меня. Внезапно голову пронзает боль, и мне приходится зажмуриться. А когда я открываю глаза вновь, передо мной уже зелёная изгородь.

         «Кажется, 'игра' Директора началась, и это было первой стадией», — думаю я, вздёргивая голову вверх. Небо затянуто чёрными тучами, вот-вот долбанёт разряд молнии и зарокочет гром, но пока тихо. Я смотрю долго, прикидывая в мыслях, сколько времени осталось до дождя, как вдруг слышу шорох рядом с собой. Поворачиваю голову, думая, что увижу монстра, но вокруг пусто.

        Холодно. Я обхватываю себя руками и оглядываюсь. Вокруг куча ходов, и неизвестно, куда они приведут. Это не тот лабиринт, по которому я путешествовала дважды. Кажется, даже небо над головой простирается другое, но это уже не так важно.

          Я по считалочке выбираю один из ходов и ныряю внутрь. Живая изгородь по бокам шевелиться от ветра, и её шуршание проникает глубоко в мозг, порождая самые ужасные страхи. Мне кажется, что ряд смыкается на моих глазах, становится мало воздуха. «Клаустрофобия?» — думаю я, однако быстро отгоняю эти мысли, переходя на бег.

         Директор говорил, что я захочу покончить жизнь самоубийством, что приведёт к моему перерождению. Меньше всего я хочу переживать жизнь заново. Я и так запуталась, а что случится, если Френ из прошлого будет существовать в двух экземплярах? И если первая — симпатичная малышка с доверчивым личиком, то вторая — настоящая гарпия, с садистскими наклонностями. Да-да, это я о себе говорю. Хотя, наклонности-то эти тоже канули в бездну. Теперь я не могу сказать о себе чего-нибудь определённого, кроме того, что полностью потерялась. Хотелось бы лечь, и уснуть навсегда, перестать гоняться за невидимой целью. Ради друзей я делаю это, но зачем? Разве не я — самая бесчувственная девочка своей школы? Разве не у меня нет друзей и дорогих людей?

        Кажется, во мне заговорила Френни, этакая добродушная милашка, и она хочет избавить от страданий тех, кто ей дорог.

          Я поворачиваю уже в сотый раз, и передо мной вдруг возникает морда льва с низко посаженными чёрными глазками. Я автоматически делаю шаг назад, слыша, как хвост животного рассекает воздух. Вроде обычная фигура живой изгороди, но я чувствую, что она представляет немалую опасность, так что поворачиваюсь, желая убежать.

         Однако обнаруживаю, что прохода, из которого я пришла, нет. Перед моим лицом сплошные шипастые кусты, и вряд ли мне удастся пройти сквозь них.

         Я слышу, как животное припадает на передние лапы и делает прыжок. Гортанный рык вырывается из него, оповещая об опасности. Я с криком бегу в сторону, падаю на колени. Сзади лев рычит, шурша лапами по земле. В следующую секунду что-то острое распарывает мою футболку сзади и толкает вперёд. Я валюсь на живот, успев поставить локти. Животное дышит мне в спину, заставляя мелко дрожать. Я чувствую что-то липкое сзади, и ползком движусь вперёд, желая спасти себя.

         Лев снова прыгает, однако я не лежу на месте, и откатываюсь в сторону. Его лапы приземляются рядом с моей рукой, чуть её задев. Белая полоса появляется на бледной коже, и спустя мгновение я уже вижу липкую жидкость, вытекающую наружу.

         С криком я прыгаю на ноги и бегу в следующий коридор живой изгороди, желая спастись от льва. Он следует за мной по пятам, и я боюсь, как бы он не прыгнул на меня снова. Шелест листвы никак не уходит из головы, и я слышу собственные всхлипы. Бежать больно, спина ноет так сильно, как никогда, но я превозмогаю боль, зная, что от этого зависит моя жизнь.

         Лев рычит сзади, и я, сориентировавшись, сворачиваю направо, надеясь, что животное не заметит. Пускай и из листвы, но тварь была наделена мозгом, так что вскоре и она нырнула за мной, продолжив погоню.

         Гулкий стук моих шагов перемешивался с давящим шуршанием. К нему примешался и стук сердца, и рваное дыхание. Все звуки смешались в единую живую кашу. Перед глазами плыло, и я вот-вот была готова потерять сознание. Прогонять чёрные пятна становилось всё сложнее, и приходилось постоянно напоминать, что будет со мной и остальными в случае провала. Мне никогда не приходилось воевать со львами, и я бы непременно проиграла, случись это в действительности. Однако сейчас я в ненастоящей реальности, ведь кусты не умеют оживать, а мертвецы — ходить.

        Я сосредоточилась, представляя в своих руках спирт и спички. Возможно, мне удастся сжечь тварь, как Дориан должен уничтожить эту школу. Нужно попробовать, а там уж как по маслу пойдёт, и ни одна придумка Директора не будет мне страшна!

        Я открываю глаза, однако руки всё ещё пусты, и это навевает мне плохие мысли: не хочу думать, будто это реальность. Дориан видел меня, он — настоящий.

       Чёрт-чёрт-чёрт!

        Новый поворот не приносит ничего нового, кроме пульсирующей боли в лёгких. Мне очень нравится, что Безымянный полумёртвый человек становится безэмоциональным, но чувствует боль. Где логика в этом мире?!

       Вдруг прям под моими ногами начинает проклёвываться что-то зелёное. С криком я падаю на землю, игнорируя боль в коленях. Лев за моей спиной начинает рычать, однако не спешит прыгать. Оборачиваюсь, и вижу стену живой изгороди. Новая локация, что ли?

        Я поднимаюсь на ноги, и трачу несколько минут на то, чтобы восстановить дыхание, что даётся с трудом. Мне хочется пить, колени трясутся, но я знаю, что мои желания сейчас должны стоять после долга. А мой долг — пройти эту чёртову «игру».

         Каждая веточка по периметру увешана красивыми белыми кристалликами, и я долго не могу понять, что это, пока не касаюсь одного из них. Он распадается под подушечкой моего пальца, и я тянусь к другому, третьему. Кристаллики источают свет, и я специально погружаю себя в темноту, точно знаю, что должна найти один-единственный, который откроет мне путь дальше. В этих четырёх зелёных стенах нет ничего: ни деревьев, ни лавчонки, ни каменной кладки. Я думаю, что должна найти правильный кристаллик, и часть стены живой изгороди уйдёт в землю, как в каком-нибудь дешёвом кинце.

          Кристаллики тухли под моими пальцами, распадались, как маленькие звёздочки, и сыпались на землю, впитываясь, подобно воде. Я, будто умалишённая, накрывала их целыми ладонями, пытаясь найти один единственный, нужный, но его не оказывалось.

         Уныние порождает клеточки мозга, и скоро я уже не могу бороться со слезами. Я не проиграю! Внутри меня кричит всё, и я дрожу, уподобляясь этому «всему». Вскоре мои пальцы с трудом попадают по маленьким кристалликам, а они всё тухнут на моих глазах, умирают, не оставляя надежд.

           «Стой! — кричит что-то внутри меня, и я послушно опускаю руку, развернувшись. — Погляди вокруг, ведь должно быть что-то, отличающее одного от всех остальных. Вспомни себя: вся в чёрном, агрессивная, тебя можно было выделить в любой толпе! Ты смотрела по-другому, ты чувствовала иначе, дышала другим воздухом!».

         Внутри меня всё успокаивается, крик утихает, и я замираю тоже. Вытирая слёзы, я смотрю по сторонам, во все оставшиеся горящие точечки, отмечая, какой горит особенно сильно, какой больше, какой отличается от всех.

        На глаза мне вдруг попадается кристаллик, лежащий на земле. Ветви живой изгороди склоняются к нему, словно силясь поднять, но он слишком далеко. Я подбегаю к нему и падаю на колени рядом. Грязные спутанные волосы ненадолго заслоняют обзор, однако я заправляю их за уши и снова могу видеть.

           Мне страшно касаться его, на моих глазах он практически рассыпается. Я не хочу, чтобы это было правдой, и спешу разрушить этот миф, нажимая подушечкой указательного пальцы на холодную светящуюся поверхность.

          Он искрится словно изнутри, и мне становится страшно. Я хочу отдёрнуть руку, но уже слишком поздно: её обхватывают бледные лианы, струясь вверх, к самому локтю, а потом и выше. Я с криком начинаю вырваться, хоть и знаю, к чему это приведёт. Я чувствую холод, не колющий душу, не леденящий кровь — это обычный морозец по коже, который можно терпеть.

         Что-то пробирается в мой мозг, я не могу противиться этому. Качаю головой, пытаясь сбросить груз, но ничего не выходит, и я пытаюсь закричать, но со рта не может сорваться ни звука, что бы я не пыталась сделать.

         В голове кричат десятки голосов, некоторые из них знакомы мне, некоторые оставались неясными, тихими. Глаза словно налились свинцом, опускаясь. Я старалась держать себя в руках, но не могла, и вскоре потеряла сознание.

         Меня ждало новое воспоминание.