II. ОБОРОНИТЕЛЬНАЯ
Вереница коридоров приводит меня в рекреацию, вдалеке которой виден лестничный пролёт. Я вижу фонтанчик, только, вопреки обыкновению, он стоит не у стены, а посредине, а маленький краник пленит длинный, струящийся даже по полу, шланг.
Здесь у стены стоит пара диванчиков, с порезанными спинками и торчащим поролоном. На вид им лет сто, но я не ручаюсь за свои слова. Рядом с диванами аккуратные столики с царапинами на лакированных ножках. На одном из таких стоит лампа с перевёрнутым абажуром и лежащей рядом лопнувшей лампой, которая отчего-то вдруг начинает кататься по поверхности столика.
От этого по коже бегут мурашки, но, не обращая на это никакого внимания, я двигаюсь к фонтанчику, отчего-то решив и здесь повернуть вентиль.
Только стоит коснуться пальцами ржавого металла, лампочка надо мной начинает мигать. Я, вздохнув резко, судорожно начинаю прокручивать вентиль, что от дрожи в пальцах получается плохо.
Поднимаю взгляд и резко замираю, потому что в двери, у пролёта, стоит фигура. Я не могу разглядеть её лица, поэтому тупо стою, прищурившись, до тех пор, пока она не начинает движение в мою сторону.
Из груди вырывается глухой крик, я валюсь на пол и, выронив фомку, судорожно начинаю поворачивать вентиль с ещё большей силой. Скрип наполняет комнату, и фигура останавливается, глядя на меня пустыми грустными глазницами. После чего она раскрывает свой рот, скалясь и демонстрируя неровные зубы, большая часть которых похожа на клыки, и, мигая, делает шажки в мою сторону.
Страх завладевает сознанием, но я не смею кричать. Фигура теперь больше напоминает человеческую, но сильно изменённую. По телу то и дело пробегают помехи, как на экране телевизора, но и с этим фигура не перестаёт выглядеть устрашающей. С нечленораздельным рыком, от которого в пролёте появляются новые монстры, она направляется ко мне, опасно сокращая дистанцию.
Я хватаю в руки шланг, в котором что-то вдруг заурчало, и направляю в сторону фигуры. Её отвратительный, проетый червяками, рот, растягивается в улыбке, а распухшие руки тянутся к моему горлу...
Как вдруг вместо недовольного бурчания из шланга вырывается мощная струя воды, врезающаяся в живот этому существу. Его сносит с ног, и он приземляется на пол, смотря растерянно на мигающую дырку в животе. Я не сразу понимаю, что напор воды направлен просто вперёд, и ОНО это понимает, ловко падая на живот и приближаясь ко мне ползком.
В тот момент, когда я направляю шланг на его лицо, оно протягивает ко мне руку и шепчет:
— Тебе не сбежать...
Вода врезается в его лицо, разъедая, точно кислота. Нечисть кричит, рычит, упирается, ударяя ладонями по воде, словно таким образом может её устранить, но у неё ничего не выходит, поэтому вскоре её безжизненное тело без головы и рук ударяется об пол.
Рвотный комок подкрадывается к горлу ближе, но теперь я улавливаю систему, поэтому смелее направляю поток воды в сторону приближающихся существ.
— ...снова..., — вместе кричат они, словно продолжая реплику их падшего товарища, — снова тебе не убежать!
— Заткнись! — истерично кричу я, прыгая вперёд, чтобы вода смогла достать до лица одного из существ. Безымянные, я буду звать их так... Безымянные, непонятные мне существа.
Но вдруг я замечаю, что вода перестаёт кого-либо уничтожать, и просто плещется на пол, а второй отходит в сторону, чтобы капли не достали до его ног. Я оборачиваюсь, как раз вовремя, чтобы заметить, что первый приближается ко мне. Его быстрая скорость удивила меня. Я отпрыгиваю, и как раз вовремя, потому что первый Безымянный как раз хотел кинуться на меня, но напоролся за место этого на шланг. Он не запнулся, как я думала, нет, просто прошёл мимо, не заметив. Но разворачиваться было уже поздно, потому что в спину ему ударила мощная струя воды из шланга. Всё это время, убивая его, я думала: «А вдруг вода кончится?»
Но вода не заканчивается, уничтожая его, заставляя мешком упасть на холодный, залитый водой, пол. Второй, оставшийся в живых, Безымянный, движется на меня, выставив перед собой руки. Я уже направляю шланг на него, как вдруг он резко отходит в сторону и ускоряется, хватая меня за шею и поваливая на пол.
Я падаю, больно ударяясь спиной и затылком. Перед глазами пляшут звёзды, мигая и рассыпаясь призрачным дождём. В это время руки Безымянного кольцом сжимались на моей шее и, кем бы не было это существо, его руки я явственно ощущала на своей коже.
Хрипя, я предпринимаю отчаянную попытку сдвинуться в сторону. Шланг выпал из моих рук и теперь лежал совсем рядом. Тянувшись кончиками пальцев, я могла смотреть лишь на то, как зачарованно лежит он, не шелохнувшись, и как ждёт, что я возьму его в свою горячую ладонь.
У меня совсем не было времени, Безымянный хрипел, сидя на моём животе, пригвоздив меня тем самым к полу, а его руки всё настойчивее давили на мою шею. Я пытаюсь задержать дыхание, чтобы уменьшить ноющую боль, тем временем с силой тянусь к шлангу, молясь, чтобы у меня всё вышло.
Честно, я никогда не была католичкой, но в этот момент, когда меня хотели убить, я молилась почти вслух, вспомнив отрывок из «Отче наш...». Когда-то в садике, в детстве, нас заставляли читать его каждый раз перед сном, сидя на кровати и приложив сложенные вместе ладони ко лбу.
Перед глазами плывут чёрные пятна, я дёргаюсь из последних сил и вдруг неожиданно в ладонь ложится что-то пластиковое. Не думая над тем, что же это (понятно стало не сразу), я ударила нападающего по лицу, пытаясь сбить с себя. Одна капля попала на его лысую голову (да, голова этого Безымянного не имела волос, и вообще он был похож на какую-то шутку программиста), и он завывает, спрыгивая с меня. Глаза на его мигающем лице засветились недобрым красным светом и, не желая ждать последующих действий, я направляю в его сторону спасительную струю воды. Существо шипит, пытаясь отбиться, но у него ничего не выходит. Струя пробивает в его теле огромную дыру и, чтобы не оставить свидетелей, я судорожно начинаю обливать его, как будто на дворе жаркое лето, только теперь это совсем не шутка, а вопрос жизни и смерти.
Вскоре я бросаю из рук шланг, кручу медленно вентиль, смотрю на свои мокрые руки и тру болящую шею, как вдруг понимаю: я только что стала убийцей. С осознанием этого в голову поступают и другие вопросы: что, чёрт возьми, сейчас было? Что за существа? Почему они на меня бросились?
Стало так страшно, так ужасно отвратительно от воспоминаний того, как холодные пальцы сжимались на моей шее с медлительностью улитки.
От этих мыслей всё тело налилось неприятной патокой, стало тяжело ходить, ноги сами подогнулись, и я рухнула на пол, как побитая блохастая собака. После, смотря на простирающийся мокрый пол в поле моего зрения, я почувствовала, как веки наливаются тяжёлым свинцом, и медленно опускаются, погружая меня в царство Морфея.
Я просыпаюсь, чувствуя неприятную сухость во рту. Ноющая голова также не даёт покоя, но я встаю, стараясь не обращать внимания. Еле держусь на дрожащих ногах, трясусь вся, как жучка, хватаюсь за ногу и ковыляю к фонтанчику, но бесполезно — воды нет, будто её и не было.
Слышу рокот из ближайшего кабинета, поднимаю голову, но таблички с номером нет. Мне не хочется куда-либо двигаться, поэтому я стою, прижавшись к холодному металлу, и смотрю в проём открытой двери, будто так могу рассмотреть всё, что происходит.
Внутри бушует настоящий ураган, и я не знаю, что лучше всего предпринять. Стоять на месте — совсем не выход, я и так много времени провела без сознания. Совсем скоро стемнеет и тогда мне точно не выжить. Я уже встретила представителей местной фауны, и вряд ли смогу справится с ними при отсутствии всякого света.
Поэтому я медленно двигаюсь в сторону открытой двери, стараясь передвигаться как можно тише, чтобы меня никто не смог услышать. Конечно, я уже дала понять о навыках своей осторожности и грации, но я всё-таки надеюсь, что меня не услышат.
Я аккуратно заглядываю внутрь, но ничего, кроме стоящего у окна предмета не обнаружила. То было четыре кола, торчащих прямо из-под земли, посредине которых находится огромный голубой кристалл, источающий свет. Это привлекает меня в одно мгновение; в следующее же я уже сдвигаюсь с места, чтобы попытаться сбежать, но тщетно. Что-то пригвоздило меня к земле.
Мысли в голове лихорадочно носятся из стороны в сторону, ударяясь то об одну половину черепной коробки, то об другую. Руками пытаюсь оттолкнуться от стены, параллельно следя за тем, что происходит внутри кабинета.
Голубой кристалл засветился ещё сильнее, почти ослепляя меня. Я закрываю рукой глаза, дрыгаясь, пытаясь прыгнуть, но ничего не помогает, а ощущение, что меня гвоздями прибили к полу — остаётся.
Вдруг с той стороны двери выныривает искажённое человеческое лицо, заставившее меня отпрянуть в страхе. Я не удерживаюсь на прилипших к полу ногах и падаю прямо на задницу, удивлённо и испуганно косясь на приближающегося ко мне монстра. Создалось ощущение, что лицо этого существа перемотали скотчем, и он так навсегда и прилип, создав отвратительную маску чудовища.
Оно не было похоже на тех, что напали на меня совсем недавно, оно выглядело по-другому, шёл по-другому, будто скользил по воздуху, издавал другие звуки, рокочущие, ударяющие дрожью, словно плёткой.
Оно опускается на корточки, касаясь длинными обугленными пальцами по моим ногам, шёпотом выдавливая из себя какие-то непонятные слова, словно магическое заклинание.
Мне уже действительно страшно, и я не могу справиться со своими эмоциями. Падаю навзничь, начинаю рыдать истерически, подавляя всхлипы по мере своих сил, но получается плохо, так что вскоре я, закрыв рот ладонями, плачу, чувствуя, как обожжённые подушечки пальцев скользят по моим ногам, к коленкам, обводя контур и каждую полученную здесь царапинку.
Потом оно вдруг вцепляется в мои колени своими стальными когтями, орёт, выдёргивая ноги из невидимой тянущейся патоки. Я слышу хруст собственных костей, от боли всё в глазах темнеет, но я держусь, смотря в глаза своему обидчику. В те кровавые пятна вместо глаз, сказать точнее. Оно, не обращая на меня внимания, тащит меня за ноги в кабинет, я, от плача задыхаясь, кричу из последних сил, смотря, как по ногам бегут ручейки крови, и как ужасно торчит кость из ненормально повёрнутой ноги.
Существо дёргает меня на себя, так что я преодолеваю порог, поцарапав спину до крови, но я уже не чувствую той боли, думая лишь о страхе смерти, о том, что Сатана уже приготовил для меня личный котёл и двух чертей, которые будут колоть трезубцами с двух сторон, обливая меня всё новыми и новыми волнами горячей лавы.
Но вместе с тем пришло бы и упокоение, которого здесь мне пока не видать. Сейчас, когда у меня нет и намёка на оружие, я могу только кричать и лягаться пока ещё не сломанной ногой, и болтать руками в попытках зацепиться за что-либо, но всё, как на зло, стоит далеко от меня, да и на вряд ли перевёрнутый стул помог бы замедлить моё движение.
Существо наклоняется надо мной, обдав удушающим тленным запахом, от которого на глаза у меня наворачиваются слёзы, после чего хватает за собранные в хвост волосы и поднимает над собой. Благо, я не чувствовала боли, меня ещё с детства можно было за волосы таскать, чем очень часть пользовался мой брат, Дориан. Но теперь это было, как минимум, неприятно.
Я пытаюсь открыть рот, чтобы сказать что-нибудь вразумительное, спросить, что вообще происходит, что это за штука и почему оно пытается затащить меня в неё, но не могу вымолвить и звука, отчего становится неприятно и грустно, аж до слёз, которые уже по-хозяйски бежали по моим щекам, размывая тушь.
Существо проводит по моему плечу когтистой лапой, что выступает кровь, после чего издаёт оглушительный рёв и отбрасывает меня от себя. Я смотрю на него, протянув руки, после чего ощущаю резкую боль в спине, которая ударилась о светящийся голубой кристалл. Спустя мгновение я начинаю понимать, что проваливаюсь внутрь этой сияющей магической штуковины, в то время, как существо смотрит на меня довольствующим взглядом, явно потешаясь над моим бессилием.
Внутри кристалла холодно и тесно, создаётся ощущение, будто находишься в воде, но не можешь двигать ни руками, ни ногами, отчего чувствуешь себя ещё более униженным и ущерблённым. Я барахтаюсь изо всех сил, но понимаю, что могу шевелить лишь кончиками пальцев. Смотрю на существо, развалившееся на столе, принявшее вид истинного мученика, после чего пытаюсь скривить злостную мину. Существо поднимает обожжённое лицо и ухмыляется мне разложившимися губами, после чего я начинаю чувствовать слабое покалывание в области живота.
Откуда-то появляется ветерок, обхватывающий меня за талию, начинающий кружить, как юлу, всё сильнее и сильнее. Тошнота наваливается не хуже тигра или медведя, собирающегося разорвать свою жертву. Жуткие спазмы стали виновниками моих новых мучений. К сожалению, ничего нового в моих движениях не появилось, и я не могла унять боль даже тогда, когда ветер, уже ледяной и колючий, схватился за мою сломанную ногу и стал кружиться вокруг неё, превращая в холодную ненужную деталь сломанного механизма.
После чего я и вовсе теряю сознание.
Удар в живот, от которого глаза автоматически расширяются, приводит меня в чувство. Я стою на пороге какой-то комнаты, окутанной тьмой, пылью и паутиной. Оборачиваясь, я вижу лишь кусок бетона, на месте которого раньше, по логике, должна была стоять дверь. Кто-то замуровал меня, пока я была без сознания.
Смотрю на себя, не замечая и признаков старых царапин. Лишь одежда всё также порвана, да тело ноет от долгой ходьбы, а душа — от томительного болезненного трепета.
Моя нога больше не сломана, и даже почти не болит. Это радует меня, но также заставляет задуматься над двумя вопросами: как и зачем?
Я мотаю головой, пытаясь согнать плохие мысли. Присутствие чего-то сверхъестественного затмило меня, загнало в ловушку собственного сознания, а ведь я никогда не верила во всякие там чудеса! А тут, на тебе, Френ, получай!
Указательным и средним пальцами массажирую виски, расслабляюсь, хоть и тело ужасно тяжёлое и словно не моё — настолько напряжённое и избитое.
Я достаю из кармана телефон — ни сеть, ни связь — ничего до сих пор не ловит, а зарядка стремительно садится. Включаю диктофон и записываю то, что видела. Мой голос очень тих, и постоянно дрожит, но я всё равно говорю и говорю, тем самым успокаивая себя.
Бросаю взгляд в окно, видя лишь приколоченные доски, через которые слабо пробивается дневной свет. Отлично, значит, ещё не так уж и поздно.
Но, что может здесь происходить? Где мне искать разгадки? Чёрт, и почему я раньше об этом не подумала, не составила план, а просто поехала к чёрту на куличики, только ради того, чтобы мне позволили закончить школу и благополучно сдать все экзамены.
Мне нужно в кабинет к директору. Нужно порыться в документах, в архивах, найти библиотеку и найти там фотографии учащихся. Точно! Так и поступлю. Может, найду какие-нибудь журналы или личные дневники учителей, что наведёт меня на какие-нибудь мысли. Была бы фантазёркой, сама бы придумала какую-нибудь ужасную историю этого места. Но в голове у меня чёрная дыра, которая не позволяет знаниям или мыслям задерживаться слишком уж долго.
Я вырубаю диктофон и шагаю вперёд по комнате, с поднятым настроением от наконец-то возникшего плана, как вдруг пол подо мной хрустит, и, опустив взгляд, я замечаю рядом прохудившиеся деревяшки, а под собой — бегущие в стороны трещины и, как только я собираюсь совершить отчаянный прыжок, чтобы спастись, пол уходит из-под ног, и я понимаю, что лечу. И как бы это мгновение не было прекрасно, оно не может длиться вечно, поэтому вскоре я с грохотом ударяюсь, слыша новый треск, затем снова лечу, косясь вниз, перевернувшись на живот в полёте. Следующий этаж быстро приближался, и удар с ним не обещал быть безболезненным.
К счастью, я ничего не сломала, упав. Лишь посадила пару сотен заноз, от которых тело ныло, как от долгосрочных побоев (собственно, полёт в высоту двух этажей может это заменить), и подняла ворох пыли, которая сразу же прокралась внутрь и стала щекотать нос и нёбо.
Здесь было ещё темнее, чем сверху, но я отчего-то всё равно могла сориентироваться. Поднявшись на колени, я поняла, что нахожусь на каком-то складе. Всё вокруг изобиловало паутиной и пылью, я могла с места видеть её мягкое покрывало на каждом предмете.
Тут был и стул, и кресло-качалка, и козёл, через который прыгают на уроках физ-ры. Очень-очень много мячей, волейбольных и баскетбольных, обручи и даже сломанная шведская стенка.
Опустив взгляд, я увидела гладкий кафельный пол, по которому бежали вереницы трещин от моего падения. Я потёрла пятую точку, в признаке болевых точек и признаков будущих синяков, но ничего не обнаружила. Это удивило меня, но я решилась не придавать этому значения. Хорошо, что осталась цела, а то могла бы разбиться насмерть. В принципе, кафельный пол, а я упала на задницу, как же так-то? Как я осталась целой при такой-то высоте?
Впрочем, пока я тут прохлаждаюсь, на улице темнеет с каждой секундой, а я всё ещё хочу вернуться до заката, чтобы не находиться тут ночью. Жутковато тут, несмотря на весь мой храбрый настрой.
Поднимаюсь на ноги и на ощупь двигаюсь вперёд, желая найти дверь. Вот, нащупала что-то круглое, вроде, похоже на ручку. Нажимаю, уже представляя, как яркий свет заслепит глаза, как вдруг руку парализует боль, заставляя меня вскрикнуть и подскочить на месте.
Я смотрю на свою ладонь, но ничего не вижу, кроме клубившейся темноты. Несколько минут назад, я могла видеть почти каждую деталь, сейчас же...
Ладно, нужно думать, что делать с рукой. Прислонившись к ней почти вплотную, я вытягиваю язык и лижу ладонь, тут же услышав железный запах крови. Как только её солёные капли попадают на мой язык, я начинаю фыркать и мотать головой, так как ничего отвратительнее в своей жизни не пробовала.
Я скидываю олимпийку с плеч, оставшись в одной грязной майке, и начинаю обматывать кровоточащую ладонь. Вдруг слышу шум справа от меня, приседаю за козла, думая, что спряталась.
Но вот, открывается дверь и шум стихает, врывается внутрь слабый ветерок, поднимающий с пола хлопья пыли, заставляющий меня снова задаться несколькими вопросами, похожими на предыдущие два. Возможно, так тут сработала ловушка, сначала кровь, потом выход, но вряд ли в школе были такие механизмы.
Холодок пробегает по спине, и я спешу отдалиться от злополучной ручки к двери, что получается вполне-таки нормально; ноги окрепли и могли нести меня, хоть на край света.
Я зажмуриваюсь от яркости, прищурившись, смотрю на свою замотанную ладонь; олимпийка уже пропиталась багровой кровью, но ладонь, на странность, болит не так уж сильно, как я представляла. Я даже рёбрами у входа ударилась больнее.
Поднимаю взгляд, вижу стоящий посередине фонтанчик, отчего сердце в груди замирает: неужели ОНИ?
Поворачиваю взгляд к противоположной стене, у которой вижу большую арку и лестничный проём, откуда в прошлый раз вылезло первое существ, но на этот раз там пусто и тихо, что рождает в душе слабую надежду: может, никого не будет? Но это, конечно, ошибочное суждение. Смотрю в сторону окна, точнее, туда, где оно должно быть, но вижу лишь белеющую пустоту, заставляющую мои колени вмиг затрястись и подогнуться. Я падаю на холодный пол, отчаянно пытаясь придумать рациональное объяснение происходящему, но его нет, как бы я не пыталась найти.
И вот, я слышу какой-то нечленораздельный рык, от которого сердце делает тройное сальто в груди и начинает громко ударяться о грудную клетку. Я тут же вскакиваю на ноги и несусь к фонтанчику, искоса смотря, как в коридор влезают искажённый фигуры, словно вылезшие с экранов мониторов и телевизоров. Их мелькающие тела повернулись ко мне, а лица в момент приобрели оттенок каких-то зачатков ума и светлых чувств, отчего я могла бы даже подумать, что там, где должны быть губы, появилась улыбка. Но её не было, как бы я не приглядывалась, крутя вентиль, ожидая, пока проклятый напор вырвется из такого знакомого уже шланга.
Двое из них были более чёткими, что я даже смогла определить их половую принадлежность — мальчик и девочка. У одной были волосы до груди, большие распахнутые глаза, курносый нос и тонкие губы и круглым таким подбородком, а у другого — непослушные волосы, сбритые виски, спокойные глаза, нос с горбинкой, волевой подбородок и губы, застывшие в бессмысленной усмешке. Они приближались ко мне, слившись с совсем уж потерянными Безымянными, выставив руки, намереваясь схватить меня за горло и пригвоздить к стене.
И вот, я слышу журчание и сжимаю шланг в руке покрепче, направляя в сторону приближающихся Безымянных. Те двое, которые были похожи на людей, тут же отскочили по разные стороны, оставив своих товарищей компашкой приближаться на меня, не предупредив, что сейчас это смертельно опасно.
Вода вырывается на волю, ударяясь о мигающие плечи и груди, опрокидывая Безымянных на пол, друг на друга, заставляя барахтаться и исчезать, словно постепенно удаляющийся на компьютере файл. Я, не жалея, прибавила мощи, направив шланг точно в голову одному, потом другому, потом и третьему. К тому времени он уже успел встать и как-то неожиданно ощетиниться. Я даже успела заметить клыки на его почти пустом лице, перед тем, как его руки сомкнулись сзади на моей шее.
Я кричу, направляя воду на себя, думая на мгновение, что и мне она может принести увечья, но этого не случилось. Я почувствовала лишь тупую боль в голове, когда вода била меня по лицу, а Безымянный орал в ухо, отчаянно сжимая моё горло. В конце концов, голова его разрывается на мелкие ошмётки, а руки разжимается, и тело беззвучно приземляется на мокрый пол, тут же начиная процесс разложения. В последнее мгновение я успеваю заметить блестящие, будто вымытые, кости, после чего исчезли и они. А я поворачиваюсь к оставшимся двум.
Они были словно боссы в этой компании Безымянных. Высокие, отлично сложенные, живые. Да, именно так я и скажу. Они выглядят настоящими в этом сумраке ужаса и тайн, не обращая внимания на их тела, по которым то и дело сновали помехи, мигали надписи «Внимание! Опасность!», озаряя на секунду грустные лица.
Я останавливаюсь, оценивая обстановку. Оба ждут от меня каких-то движений, нахмурившись и сжав мигающие руки в кулаки. Не зная, что делать, я кричу какие-то нечленораздельные слова, пытаясь раззадорить их, заставить напасть первыми, но эти ребята явно не лыком сшиты. Они не обратили внимания ни на одно моё слово, продолжая себе грустно пялиться на шланг в моей руки, и на меня саму, как на старую, уже больную, родственницу, которая взяла пылесос.
— Ну же, подходите! — кричу им я, делая прыжок вперёд. Они остаются на месте, глядя друг на друга с печалью, понятной только им. — Ну же!
Я навожу шланг на парня. Мощная струя направляется в его сторону, но он очень уж легко огибает её, оказываясь за моей спиной. В миг холодные ладони ложатся на мои руки. Я не чувствую онемевших пальцев, шланг выпадает из рук и падает на пол, обрызгивая каплями ноги подходящей девушки. Но она не шипит, не отдаляется, а капли не прожигают её искажённое тело, лишь скатываются, как по стеклу.
Парень опускает свои холодные ладони на мои локти, силится завести руки за спину, как вдруг внутри разгорается внезапный прилив адреналина, разбегаясь по венам, делая пальцы рук вновь движущимися. Я брыкнулась, сбрасывая ладони парня с себя, дёрнулась вперёд, к шлангу, но девушка ловко подхватывает его носком ботинка, подкидывает в воздух и хватает. Её пальчики смыкаются на пластике, и резко дёргают на себя, так, что шланг вырывается из краника и падает на пол. Вода хлещет в раковину, разбрызгиваясь за её пределы.
В лёгких кончается воздух, я кашляю, хватаясь за горло, широкими глазами смотря, как девушка уничтожает единственную ниточку к спасению. Она держит шланг перед собой, смотря, как по нему расползается ледяная корка от её рук, смотрит, смотрит, а потом вдруг разрывает на две части и бросает, и от удара ранее пластиковый шланг разрывается на части, словно разбитое зеркало.
Парень увереннее хватает меня за руку и тянет на себя, я пытаюсь дотянуться до раковины, чтобы удержать себя на месте, но спасительный предмет находится слишком далеко. Девушка подходит к нему, крутит вентиль, и вода прекращает литься. Губы Безымянной растягиваются в вялой улыбке, и она поворачивается к парню, следя за его пленительными движениями.
В голове резко пустеет. Но я всё ещё жива, значит, могу бороться. Оттолкнув парня, пнув ногой в живот, я падаю на пол, он тоже, потом подскакиваю на ноги и несусь по направлению к лестнице, но там, откуда не возьмись, появляются новые Безымянные, смотря на меня голодными, налитыми кровью, глазами, что так выделяются на мигающем лице. Я вижу открытый кабинет, 204, и врываюсь в него, захлопывая за собой дверь.