Глава 11 Часть I
Пришла беда
— Я чувствую на вас запах крови Мартина, — сказала Люциан, прерывая затянувшееся молчание.
Хромой, имени которого я не знаю, сделал глубокую затяжку и чайником выплюнул дым в нашу сторону. Пару раз махнул, разгоняя его от лица, и ответил на немецком:
— Фройлян, нам известно, что вы очень сблизились с Мартином, а это запрещено кодексом, если вы помните. Глава три, пункт семь гласит, что "Госпожа не может отдавать предпочтение одному из..."
— Заткнись! — рявкнула Люциан на русском. Причём так злобно, что даже у меня спина покрылась мурашками, а ладони запотели.
Один из парней, за спиной хромого, сделал шаг назад. Все стояли в напряжении, особенно я, который не понимал, ровным счётом, ничего, что происходило вокруг. Мне всё казалось диким и неправильным. А ещё было плохое предчувствие насчёт этой троицы, и хромой пугал больше всех остальных. Уж больно свирепо он смотрит на Люциан — слуга так не может смотреть. Он, словно бешенный пёс, который сорвался с цепи.
— Поймите... — попытался возразить, после того, как потушил окурок об подошву дорогих туфель.
Весь его вид говорил о непокорности и... призрении?
— О, малыш Джонни показывает зубки? — Люциан точно также презрительно на него взглянула, как и он на неё минутой ранее. — Ты же понимаешь, что один мой удар, всего один укус, и тебя нет. Достаточно ты портил жизнь окружающим, теперь время пришло платить, — её голос стал пугающе-угрожающим. — Я спрошу всего один раз: где Мартин, и что вы с ним сделали?
Малыш Джонни, как она его назвала, смутился. Видимо, он не ожидал такого поворота. Всегда спокойная и податливая Люциан оказалась, готов поспорить, не такой послушной, как он себе представлял. Хоть я о нём и его сопровождающих не знаю почти ничего, всё же общую картину успел составить.
— Мы просто его наказали, вас не должно...
— Опять это слово — "не должна". Ты возомнил себе, что можешь мною управлять, но это не так, — а потом уже более жёстко сказала: — Не заставляй меня снова повторять вопрос.
— Поймите... — он снова сделал неправильный выбор.
Люциан за секунду преодолела несколько метров, которые разделяли их, и, схватившись обеими руками за воротник его рубахи, подняла высоко над собой. Она была намного ниже его и меньше в размере, поэтому ей удалось его приподнять только на десять сантиметров от земли. Со стороны, это всё смотрелось комично — хрупкая на вид девушка подняла над собой тяжёлое тело мускулистого мужчины — но на самом деле, мне было страшно за неё. А если у него в кармане пистолет или другое оружие? Что тогда? Одна пуля — и конец.
Двое парней по бокам — видимо, охрана — испугались и отступили назад, ближе к дому.
— Я предупреждала. — Я стоял с боку, поэтому мне удалось уловить тот свирепый взгляд, которым она его наградила. — Пора платить. Теперь я всё поняла, какой я слепой дурой была, — это ты убивал их. Вот уже двадцать пять лет ты избавляешся от каждого, кто мне хоть сколько-нибудь приглянется. А всё ради чего? Чтобы держать в своих руках власть и деньги, которые вы получаете, продавая картины и скульптуры, созданные мною. Я не глупа, мне это уже давно известно, но я терпела. Пришло время от вас избавится. Мне больше не нужны слуги!!!
Швырнула его, словно тряпичную куклу, в одного из парней. Джонни разразился в тяжёлом кашле, похожем на приступ астмы, но никто не обратил на это внимание.
— Вы, — она указала пальцем на испуганных мужчин, — где Мартин?
Они прижались друг к другу и затряслись от страха. Ну и сильно же она их испугала.
— В подвале особняка, он ещё жив... — подал голос один из них.
— Вы на машине?
— Да, — ответил второй.
— Отлично, тогда подвезёте меня. А этого, — указала на Джонни, — в багажник.
— Да, — синхронно ответили, дрожащими голосами.
Подняла голову и завыла, словно волк на луну. Это было неожиданно, поэтому все, без исключения, вздрогнули, не зная, как реагировать. Мощный вой отдавался вибрацией в голове, звук, казалось, проникал в самые глубины подсознания, подчиняя и пугая, а может... призывая? Но вой предназначен не для нас, а для них... "Бум, бум-бум, бум!" — послышались звуки невдалеке, словно кто-то ломает крепкую дверь. Так и оказалось. Пугающие псы Люциан выбили деревянную дверь подвала, и сейчас направляются сюда.
Они предстали перед нами во всём своём пугающем величии — с гордо поднятыми острыми ушами и оскаленными пастями, полными острых зубов. Глаза превратились в узкие щели, защищаясь от солнца, нити слюны стекали с высунутых языков, а широкие груди слегка дрожали, мерно вдыхая и выдыхая теплый воздух. Под солнцем они казались не такими пугающими, как в полумраке ночи, но даже так — они были смертельно опасны.
Рам и Рэм определенно произвели впечатление на всех, кроме Люциан: она только приветливо улыбнулась им и слегка склонила голову, словно прося прошение за беспокойство.
— Мои пёсики поедут с нами, — слово "пёсики" особенно выделила.
— Да, Фройлян, — покорно опустили голову, обнажая шею, тем самым показывая покорность. И где же она была раньше, эта покорность, когда они шли против неё?
Она уже повернулась ко мне спиной, и хотела было идти, но я её остановил, схватив за запястье и притянув к себе. Не пущу её одну, даже если мне придется ехать в багажнике рядом с хромым.
— Что ты делаешь? — Резко повернулась в мою сторону.
— Я с тобой.
— Нет, там опасно, — был её окончательный ответ, как она думает.
— Ты серьёзно думаешь, что я отпущу тебя одну с этими придурками, да к тому же в таком виде? Я с тобой, и это не обсуждается! — Подошёл ближе, чтобы в случае чего можно было зацепиться за неё и не отлипать до последнего.
— А ты в трусах, — напомнила она. До сих пор меня мало волновало это, а теперь тем более.
— Я еду с тобой, — чётко произнёс каждое слово. Видимо, в моём взгляде было что-то такое, что заставило её подчиняться.
— Тогда мы возьмём отдельную машину. В багажнике есть мужская одежда, надень её. И да, поведёшь ты, ключи знаешь где находятся.
Мы вышли за пределы двора. Чёрное авто стояло там же, где я его припарковал вчера, а рядом находилась такое же, но не известной мне марки и с блестящим покрытием. Быстро сел за руль и завёл мотор, а всё остальные, не считая Люциан, сели в другую, даже Рам и Рэм. Представляю, как им там тесно. Только хромого бесцеремонно закинули в багажник, предварительно несколько раз пнув в живот, для профилактики, так сказать.
Машина передо мной тронулась, а я следом. Дорога, похоже, будет очень долгой, так как я не знаю ни одного особняка по близости нашего города. Разве что в богатом районе, но они навряд ли там поселиться — слишком много людей, да к тому же охраняемое место и повсюду камеры. Многим станет любопытно: а куда же это они уходят ночами?
— И кто же они? Эти люди, — первым подал голос.
Люциан переоделась на заднем сидении, и теперь сидела рядом, и смотрела в окно, пока я не отвлёк её. Но, казалось, она даже рада вопросу.
— Около двухсот лет назад — сто семьдесят пять, если быть точнее, — я находилась в Италии. Неподалёку был заброшенный маленький замок одного некогда богатого человека. Я почувствовала запах гнилой плоти и крови ещё за несколько миль от него. Казалось, даже земля пропитана ею. Замок не охранялся, возможно, они просто не ожидали, что кто-то осмелится к ним зайти, поэтому я без особых усилий проникла в подвальные помещения, где хранились раньше запасы вина. — Прикрыла глаза, словно вспоминая тот день, и продолжила: — Вдоль стен стояли маленькие клетки с детьми. Они были измучены и истощены, в глазах больше не было жизни, казалось, только изуродованные тела продолжали жить...
— И что же с ними случилось?
— Я освободила их, но не спасла — для спасения уже было слишком поздно. Среди спасённых мною детей был немецкий мальчик. Ему повезло — я появилась раньше, чем его изуродовали. Так случилось, что уже тогда я чувствовала себя одинокой, а этот ребёнок не хотел покидать меня. Вот я и решила присмотреть за ним. Он видел, что я сделала с теми тварями — компрачи́косами¹— но это его не испугало, наоборот — восхитило. Он, будучи ещё совсем малышом, загорелся одержимой идеей служения мне. Он рос под моим крылом, но ни одна моя попытка исправить его, не давала результатов. Когда он стал взрослым, то впервые покинул меня, а через пятнадцать лет вернулся с тремя мальчиками, которые унаследовали от отца фанатичность. Вот так началась история...
— Значит, вон оно как. И что же? За все эти года одержимость служения трансформировалась в одержимость владения тобой? — догадался я.
— Да... — Снова повернулась к окну, провела пальцами по тёмному стеклу и, тяжело вздохнув, продолжила: — Они зарабатывают на моих творениях целые состояния, а в замен снабжают меня кровью и всем необходимыми. Признаться, мне было всё равно... но больше я не позволю калечить души. Пришло время исчезнуть им.
— И сколько же их там?
— Человек тридцать, наверное. Они не все кровные родственники, многие, как например Мартин, усыновлённые.
— И ты всех убьёшь? — случайно задал глупый вопрос, и только потом, — когда понял, что сказал, — прикрыл рот рукой, чуть ли не потеряв управление.
— Нет, я никогда просто так не убиваю. — Обиженно скрестила руки.
— Прости, ляпнул, не подумав.
Следующие три часа мы ехали в полной тишине. Я только раз останавливался, чтобы облачится в джинсы, чёрную футболку и надеть кроссовки, найденные в багажнике, а также купить нам покушать в маленьком кафе у дороги. Люциан взял мороженное и сладости, ничего более она не приемлет. А откуда взял деньги? — спросите вы. Всё просто: помните тот черный чемодан? — он оказался полным новенькими денежками, словно только-только вышедших из под конвейера. А ещё там было два colt’а 1909 и несколько упаковок с пулями. Один colt вручила мне, предварительно научив обращаться с ним, а другой спрятала у себя в кармане бесформенной кофты, с помощью которой она защищается от солнца.
— Зачем? — спросил, крутя в руке оружие.
— Кто знает... Я надеюсь, что он не пригодится, но лучше подстраховаться, — ответила мне.
Последний рывок и мы на месте.
Открылся вид на просторное поле, по которому гуляет теплый ветер-проказник и шаловливо колышет колоски пока ещё зелёной пшеницы. А через несколько сотен метров уже стоит большой особняк, в окружение высокого забора и молоденьких, недавно посаженных, деревьев. На некоторых из них уже видна красная вишня или зеленные персики. Шикарное сооружение стоит абсолютно одиноко, наслаждаясь своим величием.
Даже странно было увидеть его в таком месте. Я всегда думал, что дома, какими бы они ни были, всегда строят ближе к городу. Но это, похоже, исключение из правила.
Но не долго я наслаждался красотой, когда прошла минутная эйфория, я разозлился. Эти суки оставили её в каком-то стареньком домишке, где нет даже интернета, а сами живут и горя не знают. Да это ещё при том, что все их деньги принадлежат ей. Люциан была к ним слишком снисходительна, и позволяла многое недозволенное. Только за одно это я их не прощу, а об остальном и говорить не надо.
— Просто держись рядом. — Взял её руку и прижался к ней губами, когда мы уже были у самых ворот особняка.
— Это я должна была сказать. — Её напряжение спало, она свободно мне улыбнулась, и даже подмигнула.
— Ну, хоть в чём-то я тебя опередил.
Две чёрные машины беспрепятственно въехали в большой двор с зелёным газоном и круглым фонтаном посередине. Я сразу заметил несколько камер и охранников. Подъехали к главным дверям и выключили моторы — никто не спешил нас встречать, а между тем любопытство к нам росло. Скорее всего, они не ожидали увидеть две машины, вместо ожидаемой одной, поэтому настороженно отнеслись к нам.
Из окон с светоотражающими стёклами высовывались мужские головы, преимущественно со светлыми волосами. Господи, только не говорите мне, что весь дом наполнен одними мужчинами!
Храбрее всех оказался Рам, именно он выпрыгнул из открывшегося окошка, гордо встав на все четыре лапы и выпятив грудь. За ним последовал Рэм, который принял такую же позу, но сзади брата, тем самым признавая его старшинство и силу. А я с Люциан вышли последними.
После, когда уже, казалось, все обитатели особняка насмотрелись на нас, Люциан выволокла из багажника ослабленное тело Джонни. Он разделся до трусов, так как в багажнике было невыносимо жарко и свежий воздух практически не проникал туда, то это было единственным верным решением. Весь мокрый, красный и напуганный, он сразу же сел на колени у ног уже бывшей "Фройлян" и взмолился:
— Прошу, прошу вас! Я никогда не осмелюсь вам перечить... Буду послушен...
Попытался взяться за край её одежды, но я грубо толкнул его, от чего он завалился набок и больше не захотел вставать. Так и лежит там.
— Госпожа, приветствую вас, — раздался где-то сбоку пафосный голос.
У открытых дверей стоял пожилой дворецкий с тростью в руке. Он почтительно склонился, приветствуя лишь её одну. Потускневшие глаза старика одновременно смотрели на меня и Люциан. Возможно, это только кажется из-за его косоглазия — они словно расходились в разные стороны. Но, не смотря на вид, он, казалось, счастлив видеть нас.
— Вы ещё пятьдесят лет назад должны были прийти. Я долго вас ждал, но оно того стоило, — сказав это, упёрся на трость. Только теперь я заметил, что он действительно очень стар. Полностью седые волосы, испещрённое морщинами лицо, дрожащие руки и сгорбленная спина говорили о том, что он доживает последние дни.
Мы вошли.
Теперь нет пути назад, пока мы не исполним то, что и не должно было начинаться. Я не знаю причину того, почему Люциан позволяла им творить бесчинства, терпела их выходки, но одно мне известно точно — сегодня всё закончится.
Компрачи́кос¹ или компрапеке́ньос (от исп. comprachicos, букв. — «скупщики детей») — загадочная организация, которая приобретала за деньги детей бедняков, а затем превращала в шутов, намеренно уродуя их внешний облик.