Человек для вампира

Спасение

Пожилой дворецкий прижал руку в белоснежной перчатке к груди, а другой рукой несколько раз стукнул тростью, призывая к вниманию.

- Госпожа, прошу - будьте осторожны. Мартин нуждается в вас, как и все обитатели этого проклятого особняка, - достал платок из внутреннего кармана чёрного пиджака и несколько раз кашлянул в него. На белоснежной ткани расцвели красные пятна - кровь, догадался я. Он болен, и его уже ничего не спасёт.

Люциан тоже заметила её, или, вернее сказать, почувствовала. Она повела носом, подобно охотничьей гончей, и прикрыла глаза, втягивая воздух полной грудью.

- Тебе не долго осталось, - прозвучал её вердикт.

- Я знаю. Но я всё равно рад, что прожил так долго. Благодаря тебе... - его захватили сильные чувства, он забылся и позволил себе обратится к ней не как к госпоже, а как к... матери? В его последних словах прозвучали нотки грусти, смешанные с бесконечной признательностью за подаренное время.

Люциан по-доброму улыбнулась. Подошла к старику и сдержанно похлопала его по плечу. А потом, не выдержав, крепко обняла, положив подбородок на его надплечье. Старик явно не ожидал такого, поэтому в первое мгновение растерялся и даже выпустил из дрожащей руки трость, но затем, придя в себя, обнял её в ответ, заключив в кольцо рук.

Я смотрел на них, и внутри, как бы это не глупо звучало, закипала злость. Почему она с ним так нежна? Ну не может же он быть её бывшим любовником. Или может? Пришлось стиснуть зубы и терпеть.

Наконец они отстранилась друг от друга. Люциан подняла его трость и вручила её обратно владельцу.

- Тише, молодой человек, иначе я превращусь в горстку пепла раньше, чем положено, - обратился ко мне, а потом снова к Люциан: - Это ваш новый подопечный?

- Нет! - ответил за неё. - А вы кем ей приходитесь? - стало до одури любопытно.

Снисходительно-понимающе улыбнулся и ответил:

- Она меня вырастила. Хоть я не осмелюсь называть себя её сыном, но она всё равно мне как мать.

Теперь всё понятно. Аш от сердца отлегло, и стало спокойнее.

- Михаил... Миша, ты, если хочешь, можешь меня называть... - начала она, но он её прервал.

Всё же у неё доброе сердце.

- Я уже слишком стар для этого. А вам уже пора. - Махнул рукой в сторону лестницы с красным ковром на ступенях, на котором уже собрались люди. Как и ожидалось - преимущественно одни мужчины. Среди них виднелтсь только четыре женские головки.

Они пристально за нами наблюдали, не смея прерывать. Как и предполагалось, около двадцати пар глаз смотрели прямо на нас. Я осмотрелся - вся наша "группа" была здесь, даже те двое. Они, впрочем, если судить по их решительным, полным покорности лицам, приняли решение остаться на стороне Люциан. Иначе бы уже давно сбежали.

Теперь, когда я смог отвлечься от разговора Люциан и пожилого дворецкого, я могу насладится открывшимся видом на внутреннее убранство особняка. Здесь всё было идеально - начиная от хрустальных люстр и заканчивая узорчатыми коврами, застеленых на каменных плитах пола. Всё дышало изысканным вкусом дизайнера или хозяина, а также роскошью и дороговизной. Однако, сами обитатели особняка не сильно отличались от него: такие же богато украшенные.

- И на что вы все уставились? Ах, ну да! Забыла - многие же видят меня впервые, - прозвучал голос Люциан. Он волной ударился об стены и эхом вернулся назад, заставляя всех испуганно съёжиться.

Им страшно, это легко заметить по испуганным глазам и скривившимся рожам. Одна женщина покинула помещение, и правильно сделала. Судя по тёмной ауре, источаемой Люциан, - на орехи влетит всем.

Она повернулась к тем двоим и, грозно смотря на их дрожащие тела размером с шкаф, приказала:

- Отведите нас к Мартину, - под "нас" она имела в виду себя, меня и "пёсиков".

Мужчины покорно склонили головы и повели нас по извилистым коридорам, а потом мы начали спускаться. Оказалось, что под землёй есть не просто подвал, а целый подземный этаж - словно в сказочное подземелье попали - правда помещения больше походили на тюремные камеры.

Как только мы спустились и вдохнули затхлый воздух, все без исключения, я уверен, почувствовали запах крови, мочи и других выделений. Если я с трудом переношу это зловоние, то каково приходится ей? Я уверен, она сдерживается из последних сил, чтобы не оторвать пару голов и не вырвать несколько бесполезных сердец.

Всегда поражался низости человеческих стремлений. И тем способам, которыми они добиваются желаемого. Человек готов растоптать чужую жизнь, а вместе с этим и свою, ради богатства, успеха, ради глупостей, которые они сам же и придумали...

Наши проводники вели нас всё глубже и глубже во тьму, только голые лампочки поочередно маргали то тут, то там, на мгновение освещая путь и снова оставляя в темноте. Впрочем, свет здесь нужен был только мне.

- Я с тобой. - Взял её дрожащую ладонь в свою, стараясь поделится призрачным спокойствием. - Просто держись за меня только за меня...

Она мелко затряслась.

- Тише, малышка. - Приобнял одной рукой. - Я с тобой. - Легонько, незаметно для всех, чмокнул в уголок губ, и напоследок лизнул их. Невыносимо хотелось большего, но, видит Бог, я сдержался.

Люциан хрипло выдохнула и произнесла:

- Спасибо, Саша...

Мы дошли до самого конца. Там, за стальной решёткой, валялся Мартин. Он лежал прямо на холодном полу, почти обнаженный, разбросав руки и ноги в разные стороны. Кто-то посветил на него фонариком: блеснула ещё не засохшая кровь в равных полосах на спине. Кажется, его били чем-то наподобие хлыста. Что же ещё может оставить такие раны?

Он болезненно замычал, перевернулся набок, стараясь в лишний раз не тревожить раны. Его глаза безошибочно нашли Люциан и уставились на неё в ожидании помощи. Которую, впрочем, ему не долго пришлось ждать.

Решетчатая дверь заперта, но ключи и не понадобились. Люциан схватилась за прутья и несколько раз дёрнула их на себя. Это место явно рассчитано не для вампирской силы. Скорее всего здесь всё сделано на скорую руки и самостоятельно, в противном случае нам пришлось бы добывать ключи. Как только она избавилась от преграды, Рам и Рэм проникли внутрь, закружились вокруг раненного Мартина, раскрыв пасти и плотоядно облизываясь.

- Только попробуйте - и я вам самолично вырву клыки, - пригрозила Люциан, на что псы только обиженно фыркнули и отвернулись к стенке. Но даже так, они всё ещё продолжали за всеми следить - авось хозяйка разрешить кого-нибудь тянуть за зад. Притом так сильно, что зада больше не останется. Но примечательным было не это, а то, что они агрессивно относятся ко всем, кроме меня и Люциан, конечно. Её то уж точно не тронут.

- Соскучилась по мне? - этот гад шутить изволит. Сам еле дышит, но зато пытается разрядить обстановку. Молодец, ничего не скажешь! Ему только шутовского колпака не хватает, чтоб уж точно соответствовать образу.

- Ещё как, - ответила Люциан с такой же интонацией.

- Я тоже соскучился - давно морду тебе не набивал, - добавил я.

- Закрой рот, придурок. - Он улыбнулся, совсем не злобно, а по-дружески, как будто и по мне соскучился. - Что-то долго вы, не спеша, так сказать.

- Видами наслаждались, - продолжил я.

Весь обратный путь наружу - на свободу, мы вели глупый, низкому не интересный разговор. Да, пусть наши речи бессмысленны, и к тому же вперемешку с нецензурными словами, но они помогали всем. Согласитесь, было бы намного хуже, если бы мы шли в полной темноте, предоставляя тем самым волю своим тёмным мыслям. А они были у каждого, кто находился в этом подвале. Кто-то думал о мести, кто-то о спасении. Но итог у всех один - пролить кровь. Но, как не странно, единственное существо, в котором природой заложено её проливать, не хотело убивать. Я уверен в этом. Может быть, для всех её мысли остаются неразрешимой загадкой, но только не для меня. Я чувствую её и понимаю, даже больше, чем себя.

Вот, наконец, щёк коснулся холодный свет ламп. Последний рывок - и теперь мы можем насладится тёплыми лучами солнца, пробивающиеся сквозь стёкла высоких окон.

Люциан накинула капюшон.

- Кто это с тобой сделал? Джонни? - спросила она у Мартина, всё ещё придерживая его с одной стороны.

Он молчит.

- Можешь не говорить, ответ мне известен. Биение сердца порой рассказывает больше, чём сам человек. Знаешь, меня сложно обмануть. Наверно поэтому я предпочитаю не общаться с людьми. Но кое-кому всё же удалось это сделать, и, мне кажется, ты знаешь кому, - последние слова сказала почти шёпотом, чтобы донести их только до его уха, но я их тоже уловил. - Скажи их имена...

Мартин задумался, но это продолжалось недолго.

- Джонни и три главы, - сказал он уверенно.

Всё же кровь придется пролить - промелькнуло в голове.

Мне неизвестны, кто такие "три главы", но, видя варварский оскал на её лице, я не решился задать вопрос. Да к тому же, это не моё дело.

Мы уже были у выхода. Старый дворецкий всё также стоял на своем месте. Он раскрыл перед нами дверь, призывая скорее покинуть это место. Его глаза передавали беспокойство и испуг; белые волосы прилипали к потному лбу.

- Скорее, скорее... - поторапливал он. - Вам нужно уходить, скоро глав настигнет возмездие... за грехи, - почти прошипел.

- Где она?! - крикнул Мартин прямо мне в ухо. Я растерялся, поэтому не сразу смог ответить.

Люциан исчезла.

Всего мгновение назад она была рядом, как и её псы, а теперь они втроём исчезли, словно звёзды утром - так же незаметно и безмолвно, оставив лишь воспоминание. Крутанул несколько раз головой, пытаясь найти хоть единый намёк на её присутствие, но, как все уже догадались, безуспешно. Она отправилась мстить.

Опять это чувство в груди - мне больно, что она не посчитала нужным хотя бы сообщить о своём уходе. А вдруг с ней что-то случится? - начали мелькать неприятные мысли. Наплевать на всех и на всё, лишь бы она целой и невредимой осталась.

- Что молчишь? - хриплый голос Мартина пробился сквозь толстый слой моих мыслей.

- Я тебе врежу, - начал я. - Ты рядом был, держался за неё, и ты не заметил? Я должен спрашивать, где она, а не ты.

Мартин понуро опустил голову, осознавая всю вину. Вот пусть только немного восстановится, я опять разукрашу ему рожу; я с ним ещё не расквитался за те вечера, что он проводил в кампании моей Люциан. Теперь понятно, почему ей стало лучше - он кормил её своей кровью. Вот ублюдок, бессовестно пользуется её положением, чтобы сблизиться. Хотя... я тоже так хочу сделать... Но не про это сейчас надо думать!

- Быстрее уходите! Ваши машины ждут вас, - напомнил дворецкий.

- Я не уйду! - одновременно произнесли я и Мартин.

- Единственным существом, кто не пострадает, будет она, поверье мне. Я слишком давно её знаю, чтобы волноваться по таким вещам. - Он всё ещё держит дверь открытой для нас.

- Нет, - произнёс я твердо.

Но, к сожалению, как бы мне не хотелось её найти - это не возможно. Особняк слишком большой, к тому же , я не знаю его устройства. Потеряться - дело десяти минут.

Пришлось всё же выйти наружу, хоть и не по своей воле.

- Быстрее, бегите! Там!.. она!.. там!.. - Женщина в форме домработницы быстро спускалась с лестницы и кричала. Непонятые слова вырывались из её горла, лишь частично передовая смысл сказанного. Она испугана, и, кажется, я знаю от чего.

На последних ступенях женщина споткнулась и полетела вниз. Никто не спешил помочь ей встать, да она и не ждала помощи. Сбросила туфельки с сантиметровым каблучком и побежала дальше. У самой двери задела меня плечом, от чего я слегка пошатнулся, а вместе со мной и Мартин, ведь я поддерживаю его израненное тело.

- Беги.. - сказала напоследок и скрылась из виду.

Да, видимо, ей помощь и вправду не нужна.

Снаружи было солнечно, пекло нещадно. Когда я наконец уложил на заднем сидении Мартина, а сам устроился на водительском месте, началась суматоха. Во-первых, наши сопровождающие и ещё некоторые, в основном женщины разных возрастов и дети, покинули это место на своих машинах и других средствах передвижения. Во-вторых, раздался пронзительный мужской крик, а потом оборвался, так же мгновенно, как и начался. Позже, ещё какие-то звуки донеслись до нас, но тихо, приглушённо.

Дом замолчал, лишь изредка мы видели, как кто-то из его обитателей покидал его в спешке. Но, как это всегда бывает, после затишья следует буря. Сначала я увидел только клубящийся дым из окон верхнего этажа. Затем он усилился и, наконец, огромной массой повалил наружу. Огня не видно, но это пока. Я уверен, что никто не вызовет пожарных. А если вызовет, то толку всё равно не будет: ехать сюда дольше трёх часов, они пока приедут, асё уже сгорит красным пламенем.

Я волновался, чертовски волновался - её слишком долго нету, а пламя разгорается всё больше и больше, грозясь вырваться наружу и перекинуться на пшеничные поля.

Мартин тихо страдал на заднем сидении: ему нужна медицинская помощь, а я покамест не могу его отвести в больницу. В машине есть аптечка: нашёл в ней сильное обезболивающее и снотворное. Сделал два уколола, и он уже храпит, беспокойно дрыгая ногами.

Тишину, словно острым мечом, пронзил вой.

Из открытой двери выскочили Рам и Рэм, с палёной шерстью и дрожащими ушами. Сразу же уловили мой взгляд и направились ко мне. Я испугался: не случилось бы что с Люциан. Но тревоги оказались напрасны - за ними вышла она. Вся в копоти, пропитанная запахом дыма, разодранная одежда лоскутами свисала, руки до локтя испачканы в чем-то чёрном, предполагаю, это засохшая кровь - доказательство совершённой мести; а глаза... такие печальные, в них отражалась одна боль.

Вышел из машины и побежал к ней. Подхватил ослабленное тело прежде, чем оно упало. Аккуратно прижал её к себе. Зачем же она рискует собой? Я никогда не понимал полное значение слова "благородство", но теперь, смотря на неё, я всё понял.

- Я позабочусь о тебе... - начал шептать, держа в руках холодное тело. - Просто потерпи немного, потерпи...