Охотник за сновидениями

Крик Беатрисы надрывными нотами разнесся по подвалу. Тотчас снаружи лязгнул засов и дверь приоткрылась. В проеме показалась фигура пожилой монахини. Она взглянула на сжавшуюся на полу Беатрису и укоризненно покачала головой.

- Настоятельница велела выпустить тебя к утренней молитве, - назидательно произнесла она. - Но, если ты будешь так кричать, тебя оставят здесь до вечерней.

Беатриса вскочила на ноги и бросилась к монахине. Вцепившись в грубую ткань рясы, она скороговоркой затараторила:

- Выпустите меня отсюда! Здесь призраки! И песок!

Монахиня оторвала руки Беатрисы от своей рясы и строго взглянула в ее заплаканное лицо.

- А если будешь выдумывать всякие небылицы, - тем же назидательным тоном продолжила она, - тебе придется здесь сидеть еще дольше.

- Это не небылицы! - крикнула Беатриса. - Неужели Вы не видите?! Вот же он! - она обернулась, указывая на тайфун за своей спиной, и оцепенела. Ни огромной крутящейся воронки, ни песчаных барханов нигде не было. Подвал был абсолютно пуст.

Монахиня покачала головой.

- Беатриса, - тяжело вздохнула она. - Как бы тебе ни хотелось отсюда выбраться, придется смириться. Иначе станет только хуже. - Сочувственно взглянув на девочку, монахиня развернулась и шагнула наружу. - Бедное дитя, - сокрушенно пробормотала она, закрывая тяжелую дверь.

Беатриса осторожно оглянулась по сторонам. В подвале было тихо и пусто. Будто и впрямь никогда здесь не было ни песчаных шаров, ни крутящихся воронок, и все это ей только привиделось. Взгляд скользнул по холодным мрачным стенам, каменному полу и наткнулся на валяющиеся у двери щепки.

- Не привиделось, - проглотив подкативший от страха к горлу ком, прошептала она.

Пытаясь сообразить, что происходит, Беатриса опасливо посмотрела на свою руку, оглядела ее со всех сторон, повернула и так и эдак, но ничего подозрительного не обнаружила.

- Рука как рука, - пожала плечами Беата. Она и впрямь уже было подумала, что все это ей лишь показалось, но взгляд вновь наткнулся на рассыпанные по полу щепки.

Во что бы то ни стало решив доказать самой себе, что пока еще в своем уме, она переступила с ноги на ногу, глубоко вдохнула для храбрости, размахнулась и сделала бросок в сторону двери. Но ничего не произошло. Ни шаров, ни тайфунов не появилось. Беатриса нахмурилась, снова размахнулась и метнула воображаемый шар в стену. И снова ничего.

Беатриса разозлилась и сжала руки в кулаки.

- Я не сумасшедшая! - в отчаянии неизвестно кому выкрикнула она. - Я все видела!

Крик разлетелся в стороны, ударился о холодные стены, и тотчас Беатриса почувствовала в сжатом кулаке легкое щекотание. Она затаила дыхание, опустила глаза и осторожно разжала пальцы. В руке лежала горстка песчинок, и, как только открылась ладонь, они поднялись вверх и медленно, словно в причудливом танце, закружились в воздухе. С каждым мгновением песчинки кружились все быстрее, их бег нарастал, пока на ладони Беатрисы не образовался маленький тайфун. Беатриса распахнула глаза, взвизгнула и тряхнула рукой. Тайфун соскочил на пол, покрутился на одном месте и вдруг вытянулся до ее роста и закружился перед ее лицом, будто хотел заглянуть в глаза. Беатриса побледнела, зажмурилась и тихонько попятилась назад. Медленно отступая, не открывая глаз, она отходила все дальше, пока снова не уперлась спиной в стену и, поняв, что деваться больше некуда, медленно сползла вниз.

Несколько мгновений было тихо. Так тихо, что Беатриса слышала шуршание вращающегося песка, чувствуя, как от этого круговорота возле уха развеваются пряди волос. И вдруг что-то коснулось ее щеки. Прикосновение было таким мимолетным и нежным, что Беатрисе показалось, что кто-то поцеловал ее в щеку. Она осторожно приоткрыла один глаз и обомлела.

Прямо перед ней сидел кот. Самый настоящий рыжий кот. От неожиданности Беата открыла рот, удивленно хлопнула ресницами и даже тряхнула головой, пытаясь отогнать неизвестно откуда взявшееся видение. Но кот никуда не исчез. Чуть склонив голову набок, он, не отрываясь, смотрел на Беатрису. Взгляд желто-карих глаз был сосредоточен и внимателен. Вдоволь насмотревшись, он поднялся и, задрав хвост трубой, неспешно прошелся из стороны в сторону, оставляя на полу едва заметные песчаные следы. Беатриса затаила дыхание. Она потянулась было к коту, чтобы проверить, настоящий ли он, но на нее удушливой волной снова накатил страх, и она тотчас отдернула руку. Кот между тем крутился у ее ног и, судя по всему, никакого беспокойства не испытывал. Он неторопливо терся возле Беатрисы, временами останавливался, бодливо упирался лбом ей в ноги, выпрашивая, чтобы его погладили, и, не получив желаемого, снова начинал свой неспешный путь. Наконец Беатриса набралась смелости, осторожно подняла руку и протянула ее к коту. Тот с готовностью шагнул ей навстречу и склонил голову набок.

Беатриса улыбнулась.

- А ты, оказывается, не такой уж и страшный, - почесывая кота за ухом, прошептала она. - Я буду звать тебя Зумба.

Кот довольно сощурился, потерся мягкой щекой о ладонь, и вдруг вздрогнул и рассыпался на тысячи песчинок, которые упали к ногам Беатрисы.

Беатриса испуганно распахнула глаза.

- Нет! - воскликнула она. - Не уходи!

Она бросилась на пол и начала торопливо сгребать песок в кучу, пытаясь придать ему прежнюю форму. Песок не слушался, убегал сквозь пальцы и рассыпался в разные стороны. У Беатрисы на глаза навернулись слезы. Она жалобно всхлипнула.

- Пожалуйста, вернись! - прошептала она.

И словно услышав ее, песок под руками всколыхнулся, задрожал, медленно закружился, и поднялся вверх. Беатриса ахнула и замерла. Под сводами подвала, мерно взмахивая широкими крыльями, парила невиданная сказочная птица.

- Ух ты! - завороженно протянула Беатриса, когда птица опустилась к ее ногам. - А еще кого-нибудь покажешь?

И Зумба показывал. Вокруг маленькой Беаты то мирно расхаживали огромные львы, то озорно прыгали длинноухие зайцы, то, покачиваясь на длинных ногах, замирали загадочные фламинго. Зумба старался до позднего вечера. И это продолжалось бы еще дольше, но у Беатрисы начали закрываться глаза.

Она устало зевнула.

- Пора спать, - вздохнула она, нехотя поднялась и направилась к валяющейся в углу охапке прогнившей соломы, которая сегодня должна была служить ей постелью.

Маленький тайфун встрепенулся, поспешно обогнул Беатрису и, закружившись, разметал солому в разные стороны.

- Ну и что ты наделал? - улыбнулась Беатриса. - Ты мне предлагаешь стоя спать?

Тайфун качнулся, взметнулся вверх и расстелился перед ней мягким, широким покрывалом. Беатриса ахнула и застыла в нерешительности. Песчаная гладь будто в пригласительном жесте прошлась мелкой волной. Беата осторожно потрогала рукой гладкую поверхность. Песок был теплым, словно нагретым лучами летнего солнца. Беатриса с наслаждением вытянулась на песчаном покрывале и тут же провалилась в глубокий сон.

Она проснулась от звука поворачивающегося в замке ключа. В дверном проеме появилась фигура пожилой монахини. Беатриса вскочила и испуганно огляделась по сторонам, уже представляя, как ей влетит за рассыпанный повсюду песок. Но ни широкого покрывала, ни золотистых барханов в подвале не было. Сердце Беатрисы сковал страх. Она бы предпочла хоть тысячу раз получить нагоняй за беспорядок, лишь бы не потерять Зумбу. На глазах начали появляться слезы, но вдруг она почувствовала в ладони слабое щекотание. Маленький тайфун давал знать, что он никуда не исчез, а просто спрятался, потому что сейчас не самое подходящее время выходить наружу. Облегченно выдохнув, Беатриса взглянула на монахиню.

- Время утренней молитвы, дитя, - назидательно произнесла та, но, увидев слезы в глазах Беатрисы, горестно вздохнула. - Бедный ребенок! - едва слышно добавила она.

Беатриса вошла в молельный зал, когда все воспитанницы уже выстроились в длинную шеренгу. Едва она успела встать в строй, как в зал вошла аббатиса.

Строгий взгляд скользнул по воспитанницам. Дойдя до Беатрисы, глаза настоятельницы гневно сузились. Она ожидала увидеть изможденного бессонной ночью, дрожащего от страха ребенка, а перед ней стояла свежая, отдохнувшая Беатриса, которая будто бы провела ночь не в сыром подвале, а в ее личных покоях.

- Чертова девка! - сжала зубы настоятельница. - Грязное отродье! - процедила она, чувствуя, что с самого утра день не задался.

С того дня Беатриса изменилась до неузнаваемости. Со стороны вроде бы все было как прежде. Она была также тиха и молчалива, неизменно посещала занятия и безропотно исполняла все приказания. Но в глубине голубых, словно озера, глаз затаилось уверенное спокойствие. Будто ей открылось тайное, доступное только ей знание, которое наполняло ее изнутри странной, необъяснимой, но весьма ощутимой силой.

Иногда ладони щекотало, и тогда Беата, борясь с желанием выпустить маленький тайфун на свободу, покрепче сжимала их в кулаки. По ночам, когда все воспитанницы засыпали, она все-таки выпускала его. Накрывшись с головой одеялом, она, почувствовав знакомое щекотание, разжимала ладонь, и Зумба выскакивал наружу, кружась у ее лица в своем вечном, непрекращающемся танце.

Со дня открытия дара Беатрисы прошло чуть больше месяца. Монастырские дни шли своим чередом. Как-то утром Беатриса мыла полы в коридоре. Вспоминая Зумбу, она полностью ушла в себя и не замечала ничего вокруг, когда внезапно перед ее глазами появились носки начищенных до блеска туфель. Беата резко распрямилась и нос к носу столкнулась с аббатисой. Беата вздрогнула, попятилась и опрокинула ведро. Грязная вода разлилась по полу, забрызгав облачение настоятельницы.

Аббатиса окинула взглядом испачканное одеяние и гневно выдохнула. От раздражения лицо пошло красными пятнами.

- Смотрю, ты недостаточно насиделась в подвале! - прошипела она.

Беатриса чуть не подпрыгнула от счастья. «Подвал! - сердце зашлось в радостном стуке. - Подвал!».

Аббатиса гневно сдвинула брови.

- Будешь сидеть там до завтрашнего вечера!

Беатриса молча поставила в угол ведро, поклонилась настоятельнице и пошла прочь. Аббатиса от удивления открыла рот. Она ждала криков, слез, мольбы о пощаде, но мерзкая девчонка просто повернулась и, не сопротивляясь, отправилась вслед за сопровождавшей ее монахиней.

Настоятельница нахмурилась. Глаза сузились в подозрительном прищуре. Она проводила Беатрису долгим взглядом и сделала стоящей неподалеку монахине едва заметный знак. Та склонила голову и неслышной тенью последовала за Беатрисой.

Пожилая монахиня неохотно открыла дверь подвала.

- Я приду за тобой завтра, - с тяжелым вздохом сказала она. - Помолись, дитя, о своем прощении и может быть, даст Бог, настоятельница передумает и позволит тебе вернуться утром.

Дверь подвала захлопнулась. В замке повернулся ключ. Беатриса дождалась, когда затихнут удаляющиеся шаги, и радостно хлопнула в ладоши.

- Зумба, выходи! - прошептала она, раскрывая ладонь. Маленький тайфун с готовностью выскочил наружу. - Что ты мне сегодня покажешь? - с нетерпением спросила она.

Тайфун на секунду застыл, будто бы задумавшись, и вдруг огромным столбом взметнулся к потолку. В центре подвала выросла башня, в узком окне которой Беата увидела принцессу.

- Это же та самая сказка! - зачарованно выдохнула она. - А дракон будет?

Не успела она договорить, как к сводам подвала взлетел могучий дракон. Неспешно взмахивая крыльями, он, сделав круг, облетел подвал и направился к башне.

Беатриса, затаив дыхание, смотрела на разворачивающуюся перед ней сказку. Она так увлеклась, что не услышала, как в замке медленно повернулся ключ и дверь тихо отворилась. Дракон как раз подлетал к сказочному дворцу, чтобы спасти принцессу, когда за спиной Беатрисы раздались испуганные крики. Она резко обернулась. В ужасе распахнув глаза, крестясь и шепча слова молитвы, в подвале стояли монахини во главе с аббатисой.

Песок тут же осыпался, упал на пол и медленно потек к Беатрисе, скрываясь в ее ладонях.

Настоятельница распахнутыми глазами смотрела на исчезающий в руках Беатрисы песчаный поток.

- Дитя Дьявола! - побелевшими губами прошептала она.

Беатриса спрятала руки за спину и будто окаменела, со страхом ожидая, что же теперь будет. Томительно текли секунды, превращаясь для нее в вечность, но никто не двигался с места. Все лишь в ужасе смотрели на нее, боясь даже шелохнуться.

Аббатиса пришла в себя первой.

- Взять ее! - скомандовала она, но никто не сдвинулся с места. - Я сказала, взять ее! - рявкнула аббатиса. - Если не хотите остаться в этом подвале до конца своих дней!

Время шло к вечерней молитве. В молельном зале собирались монахини и воспитанницы. Все были почти в сборе, когда несколько пар крепких рук втащили Беатрису внутрь и бросили на пол.

Аббатиса вышла вперед. Бросив на Беату уничтожающий взгляд, она обратилась к собравшимся.

- Сестры! - начала она. - Наша святая обитель осквернена! - Она обвела взглядом притихших монахинь, медленно подошла к сидящей на полу Беатрисе и пихнула ее ногой в бок. - В ней нашло пристанище дитя Дьявола!

По рядам монахинь прошел беспокойный ропот. Беатриса подняла глаза и сразу же наткнулась на растерянное лицо сестры Агнессы. Поднеся ладони ко рту, та испуганно мотала головой.

Беатриса вскочила на ноги.

- Никакое я не дитя Дьявола! - выкрикнула она. Но ее никто не слушал.

Аббатиса вплотную приблизилась к Беате и склонилась над ней, заглядывая в глаза.

- Но сегодня я положу конец скверне, проникшей под святые своды! - угрожающе процедила она.

Беатриса отпрянула.

- Что вы собираетесь делать? - сбивчиво пролепетала она.

Аббатиса молчала. Лишь сверлила Беатрису испепеляющим взглядом. Ни слова не говоря, она подошла к столу, взяла бутылочку с лампадным маслом и вновь вернулась к Беатрисе. Открыв бутылку, она смочила платок и начала медленно втирать масло ей в ладони.

- Ч-что это?! - заикаясь, пробормотала Беата.

Аббатиса не ответила. Лишь не торопясь, с пугающей размеренностью, продолжала втирать масло в ладони Беатрисы.

Сердце девочки тревожно забилось. Ей вдруг стало страшно. Страшно так, как никогда в жизни еще не было. Она отчаянно дернулась.

- Что вы делаете?! - в безуспешной попытке вырваться выкрикнула она.

Настоятельница склонилась к лицу Беатрисы.

- Спасаю тебя от происков дьявола! - На девочку уставились безумные, горящие фанатичным блеском глаза. - Я выжгу из тебя дьявольское семя! - прошипела аббатиса. - Может хоть тогда Господь смилостивится и примет твою грешную душу.

С этими словами она подтащила упирающуюся Беатрису к столу и, стальной хваткой сжав запястья, поднесла ее руки к зажженным свечам. Пламя с треском потянулось к ладоням. Беатриса взвизгнула, попыталась освободиться, но настоятельница дернула ее руки ближе к огню и держала, пока ладони не вспыхнули ярким пламенем.

Что происходило дальше, Беатриса помнила смутно. В памяти остались лишь короткие обрывки, как она долго и надсадно кричала, как сдерживаемая другими монахинями к ней рвалась сестра Агнесса, как, вырвавшись наконец, она упала аббатисе в ноги с мольбами пощадить несчастное дитя. Дальше воспоминания обрывались. Беатриса провалилась в полную боли темноту.

Марья замолчала. Карек бросил на нее быстрый взгляд и вдруг, ни слова не говоря, вскочил с кровати и заметался по комнате. В глазах плясал ледяной огонь, на скулах ходили желваки. Найдя наконец брошенное вчера на пол ханьфу, он начал нервно одеваться.

Марья приподнялась на локте и с интересом посмотрела на Карека.

- И куда это ты собрался? - усмехнулась она.

- Сейчас полечу туда и убью эту тварь! - рявкнул Карек.

Марья взглянула на него с еще большим интересом.

- Думаешь получится? - хмыкнула она. - Двести лет прошло. Даже на могильных плитах буквы уже стерлись. Некого там убивать. - На пару мгновений Марья затихла. - Тем более я ее уже убила, - едва слышно добавила она.

Карек перестал метаться, бросил на Марью быстрый взгляд и замер. Глаза Марьи светились ярким сапфировым светом. Голубым окрасились даже белки глаз. Очерченные черным ободком лазоревые радужки мерно вспыхивали, медленно темнели, перетекая в темно бирюзовый, и снова зажигались лазоревыми всполохами, наполняя комнату пугающим, леденящим душу сиянием.

Карек попятился.

- Марья... - испуганно пробормотал он.

Марья поспешно закрыла глаза, а когда открыла, никакого сияния уже не было. Свет погас так же внезапно, как и появился. Она взглянула на бледного Карека.

- Прости, я не хотела тебя пугать.

Пытаясь взять себя в руки, Карек глубоко вдохнул.

- Не хотела пугать?! - Он перевел дыхание. - Да я чуть не обделался со страху! Что тогда происходит, когда ты этого хочешь?!

Марья усмехнулась.

- Тебе лучше не знать.

- Что вообще с вами обеими творится?! - не унимался Карек. - Вчера одна глазами полыхала, сегодня - другая! - Вспомнив льющийся из глаз Марьи ледяной свет, Карек поежился. - У Дженни это хотя бы не так жутко было.

Марья усмехнулась.

- Ну, так она в начале пути. Подожди. То ли еще будет. - Она взглянула на Карека. - Дослушивать будешь? А то ведь я могу и передумать.

- Буду! - недовольно буркнул Карек, стаскивая с себя ханьфу и снова укладываясь рядом с Марьей. - Черт бы побрал эти ваши дары!

Марья немного помолчала, собираясь то ли с духом, то ли с мыслями, и, наконец, снова заговорила.

Беатриса очнулась в том же подвале. Сознание медленно возвращалось, принося с собой густую, тягучую боль. Ладони горели нестерпимым жаром, и Беатриса чувствовала, как по рукам сочится что-то мокрое и липкое. Она попробовала поднести ладони к лицу, но вдруг ощутила в руках странную тяжесть. Беатриса опустила глаза. На запястьях красовались тяжелые оковы, от которых к стене тянулись длинные железные цепи. Не веря своим глазам, Беатриса дернулась и попыталась высвободиться, но стальные тиски сдавили руки намертво.

Беатриса всхлипнула.

- Зумба... - жалобно позвала она. В ладонях тотчас что-то зашуршало, и тут же все тело Беатрисы пронзила острая боль. Она вскрикнула и замерла, боясь шевельнуться.

Внезапно до ее слуха долетели крики и сдавленные рыдания. Беатриса прислушалась. Звук шел с монастырского двора. Она с трудом поднялась и, пошатываясь, подошла к окну. Узкое, зарешеченное оконце было слишком высоко, и, чтобы увидеть, что происходит снаружи, Беатрисе пришлось встать на цыпочки и вытянуть шею.

На земле, беспомощно оглядываясь по сторонам, сидела сестра Агнесса. Над ней грозовой тучей нависла фигура аббатисы.

- Убирайся! - летел над монастырским двором гневный крик. - Тебе здесь не место!

Монахиня умоляюще смотрела на настоятельницу.

- Не делайте этого! - Сестра Агнесса растерянно скользила по лицам монахинь, ища сочувствия. Те старательно отводили глаза. - Вы не можете меня выгнать! - воскликнула она, обращаясь к аббатисе. - Мне некуда идти! Вы же обрекаете меня на верную смерть!

Настоятельница склонилась к лицу сестры Агнессы. Совсем близко сверкнули безжалостные глаза.

- Ты притащила в святую обитель дитя Дьявола! - прошипела она. - И должна искупить свой грех. Пусть даже ценой собственной жизни.

- Нет! - прошептала Беатриса и отчаянно затрясла головой. Не замечая боли, она вцепилась обожженными руками в прутья решетки. -Только не это!

Больше не сказав ни слова, аббатиса сделала знак монахиням. Те подхватили сестру Агнессу под руки, поставили на ноги и, поволокли к воротам.

- Нет! - зашлась в крике Беатриса. - Не смейте!

Сестра Агнесса обернулась на крик, но Беатрисы не увидела. Пока ее волокли к воротам, она лишь растерянно оглядывалась, мечась взглядом по монастырским стенам, но отыскать детское личико так и не смогла. Дотащив монахиню до ворот, ее вытолкнули наружу, бросив вдогонку ее нехитрый скарб. Ворота монастыря шумно захлопнулись.

- Мама! - в отчаянии выкрикнула Беатриса. Глаза заволокло слезами. Почему-то вдруг стало трудно дышать. Изображение перед глазами задрожало, запрыгало, ноги подкосились, и она, теряя сознание, упала на каменный пол.

Она очнулась, когда за окном разливалась ночная темнота. По мрачному небу плыл желтый диск равнодушной Луны. Беатриса с трудом села и в изнеможении закрыла глаза. В голове непрекращающимся круговоротом мелькали страшные кадры изгнания единственного человека, которого она любила и который был так к ней добр. Теперь у нее не осталось ничего. Совсем ничего.

Беатриса вдруг ясно осознала, какая жизнь ее ждет. Она до конца своих дней просидит на цепи в темном, сыром подвале, прикованная к стене, как бешеная собака. Все, что она увидит, это жестяная миска с полутухлой похлебкой, которую ей будут подсовывать под дверь, чтобы она не умерла с голоду. Но не из человеколюбия или сострадания, а для того, чтобы продолжала жить и мучиться. Она вдруг четко увидела, как монахини, торопливо крестясь и испуганно оглядываясь, будут пробегать мимо ее подвала, на ходу шепча слова молитвы. Как к зарешеченному оконцу будут тайком прибегать воспитанницы, чтобы бросать в нее камни или устроить соревнование, кто быстрее попадет плевком. Как с завидной периодичностью к ней будет наведываться аббатиса и, фанатично веря, что Господь сделал ее своей рукой в борьбе с Дьяволом, придумывать для нее все новые изощренные издевательства. И так будет продолжаться изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год, пока она окончательно не потеряет человеческий облик и не сгниет в своем заточении.

Беатриса сжала зубы.

- Ну уж нет! - чуть слышно прошептала она. - Я так просто не сдамся!

Яркой вспышкой внутри полыхнула ненависть. Она сама не заметила, как обида и жалость к себе вдруг сменились жаждой крови, и ее захлестнула горячая волна безумия.

Неожиданно вокруг стало удивительно тихо. Так тихо, как становится перед свирепой бурей. Казалось, даже воздух застыл в пугающем спокойствии и неподвижности.

Беатриса медленно, словно во сне, поднялась. Сердце бешено колотилось, один за другим отстукивая лихорадочные удары, но тело будто сковало ледяным холодом. Лицо потеряло всякие краски и приобрело синевато-бледный оттенок, и только на щеках полыхали яркие пятна горячечного румянца. В голове пульсировала боль, которая заполняла все пространство, не оставляя ни единой ясной мысли. В сознании назойливо билось только одно: "Аббатиса... Аббатиса... Аббатиса...".

Какое-то время Беатриса стояла, не шевелясь, будто к чему-то прислушивалась. Внезапно тело дернулось крупной дрожью. Она подняла голову и медленно открыла глаза. Темнота подвала озарилась синим, леденящим душу сиянием. Лазоревые всполохи осветили каменные стены, расцвечивая их пугающей синевой. Беатриса сделала шаг вперед. В вязкой тишине звонко лязгнул металл. Беатриса окинула взглядом свои закованные запястья и остановилась. Но лишь на мгновение. Размахнувшись, она выбросила вперед руки. Из ладоней вырвались два песчаных шара, которые ударились о стену и, отскочив рикошетом, врезались в стальные цепи. Железные звенья пошли трещинами, распались на части и с глухим стуком осыпались на пол. Беатриса тихо повернулась к запертой двери и недобро улыбнулась.

- Раз, два, три, четыре, пять... - тихонько пропела она. Зловещая улыбка исказила детское лицо. Взгляд остановился на тяжелом засове. Она криво усмехнулась и с силой выбросила руку вперед. Вылетевший песчаный шар ударился в дверь, снеся ее с петель. Льющийся из глаз жуткий синий свет осветил зияющий пустотой дверной проем.

- Я иду тебя искать... - пропела Беатриса и медленно пошла вперед. Шагнув через порог, она неслышно, словно тень, двинулась по коридору. Вокруг царила мертвая тишина, лишь тяжелые цепи, волочась по каменному полу, при каждом шаге издавали глухой лязгающий звук.

- Ты не спрячешься нигде... - тонкий голосок эхом уносился под каменные своды монастыря. Скользя вдоль темных стен, она дошла до лестницы, задержалась на мгновение, будто решая, двигаться ли дальше, и так же медленно начала подниматься по ступеням вверх. Выйдя из подвала, она приблизилась к ближайшей келье и остановилась. До слуха донесся испуганный шепот и поспешное поворачивание в замке ключа. Беатриса тихонько, будто удивляясь такой неслыханной глупости, покачала головой и вытянула кровоточащую руку. Песчаный шар разметал дверь в щепки. Беатриса вошла внутрь.

На полу, уткнувшись лбами в пол и сбивчиво шепча слова молитвы, на коленях стояли две монахини. Беатриса скользнула пустым взглядом по согнутым спинам и, не найдя, что искала, тихо вышла наружу.

- Я найду тебя везде... - пропела она и двинулась дальше. - Раз, два, три, четыре, пять... - Детский голосок эхом взлетал к каменным сводам. - Я иду тебя искать....

Окутанная лазоревым сиянием, Беатриса бестелесной тенью двигалась вперед. Двери с треском вылетали одна за другой. Медленно, но верно, она приближалась к покоям аббатисы. Дойдя до нужной двери, Беатриса остановилась. За тонкой перегородкой раздавался тихий шепот. Беатриса медленно подняла руку и тихонько толкнула дверь. Та бесшумно отворилась. Перед огромным, висящим на стене деревянным распятием, сжимая в руках четки, на коленях стояла аббатиса.

- Нашла... - чуть слышно выдохнула Беатриса, неслышно вплыла в комнату и встала за спиной у настоятельницы. - Молишься? - на ее губах заиграла леденящая душу улыбка. - Похвально. - Синий свет в глазах вспыхнул с новой силой. - Уверена, помощь свыше сейчас тебе не помешает.

Услышав раздавшийся за спиной детский голосок, аббатиса в гневе поднялась с колен и резко развернулась.

- Как ты смеешь.... - начала было она, но увидев оборванные цепи и льющийся из глаз леденящий свет, в страхе осеклась. По спине пробежал холодок. Дыхание перехватило. Перед ней стояла Беатриса, но это была совсем не та девчонка, которую она знала. Перед ней стояло нечто, вселяющее животный, первобытный, неконтролируемый страх.

- Дьявол! - побелевшими губами прошептала аббатиса.

- Ах, да... - будто что-то вспомнив, протянула Беатриса. - Дитя Дьявола... - Она усмехнулась. - Ты сегодня столько раз это повторила, что теперь я и сама в это поверила.

Она звякнула цепями и сделала шаг к настоятельнице. Аббатиса отпрянула назад.

- Отче наш... - скороговоркой забормотала она. - Да святится имя твое...

Беатриса удивленно приподняла бровь.

- Да святится имя?! - В голосе зазвучал неприкрытый сарказм. Она поднесла к лицу настоятельницы окровавленные ладони. - Ты хотела, чтобы его имя святилось именно так?

Аббатиса не ответила. Лишь в страхе пятилась назад, пытаясь скрыться от полыхающим лазоревым огнем глаз. Дрожащая рука сжимала бесполезное распятие.

- Изыди, Сатана! - лихорадочно перебирая четки, причитала она. - Изыди!

Беатриса вплотную подошла к настоятельнице. Холодный взгляд полыхнул неземным светом. Она кивнула на сжимаемое в руке распятие.

- Ты действительно думаешь, что тебя это спасет? - спросила она, вырывая четки у нее из рук. Тонкая нить оборвалась. Черные бусины весело поскакали по полу, отбивая звонкую дробь.

- Господи! - пересохшими губами прошептала аббатиса.

Светящиеся лазоревым заревом глаза безжалостно взглянули на настоятельницу.

- Он тебе не поможет!

Беатриса резко взмахнула рукой. Песчаный шар вылетел из ладони, закрутился, набирая обороты, со свистом устремился к аббатисе и врезался ей в грудь. Сила удара оторвала тело от пола, развернула пару раз в воздухе и впечатала в стену напротив. По каменной стене в разные стороны побежали трещины. Аббатиса застыла, словно приклеившись к стене, и, спустя несколько мгновений, грузно упала вниз.

Беатриса медленно подошла к настоятельнице и взглянула ей в лицо. В потухших глазах слабой искрой еще светилась жизнь. В глубине расширенных зрачков плескалась боль. Беатриса безучастным взглядом окинула почти бездыханное тело. Сломанные ребра выпирали наружу, оттопыривая ткань рясы.

- Я не дам тебе долго мучиться. - Губы Беатрисы скривила презрительная усмешка. - Считай это моим актом милосердия.

Беатриса подняла глаза. Холодный взгляд скользнул по вмятине на стене, застывшим на ней кривым трещинам и остановился на тяжелом дубовом распятии. Льющийся из глубины зрачков ледяной свет озарил гладкую полированную поверхность.

Беатриса зловеще улыбнулась.

- Да упокоит Господь твою душу...

Она резко размахнулась. Железная цепь взвилась вверх, описала дугу и с треском ударилась о стену. Висящее на стене распятие дрогнуло, пару раз медленно качнулось из стороны в сторону и, сорвавшись, устремилось вниз. Острый угол вонзился аббатисе в голову, пробив череп. Деревянный крест покосился и с громким треском развалился на части, накрыв собой мертвое тело.

Беатриса окинула пустым взглядом сломанное распятие, еще раз взглянула на бездыханное тело и, развернувшись, неслышно покинула покои аббатисы.

Марья затихла. Карек тоже потрясенно молчал. Секунды тянулись за секундами, а он так и не мог вымолвить ни единого слова.

- Почему ты сейчас Марья, а не Беатриса? - так и не придя в себя, и чтобы сказать хоть что-то, спросил он.

- Ну, так и ты теперь Карек, а не Му Шэн, - хмыкнула Марья. Она взглянула на Карека. Тот не сводил с нее пытливых глаз. - Меня лишили имени, - тихо произнесла она. - Аббатиса сказала, что я не имею права носить имя святой, и дала языческое. Мара. А потом, со временем, оно как-то превратилось в Марью.

Карек скрежетнул зубами.

- Не имеешь права, значит! - его глаза сузились в злом прищуре. - Клянусь, я бы сам ее замочил! Своими руками! - Он снова затих, но ненадолго. - Что было потом? - пытаясь хоть как-то успокоиться, спросил он.

- Ну... - протянула Марья, - если вкратце, пришли Светлые и предложили уйти с ними.

- И ты согласилась... - то ли вопросительно, то ли утвердительно пробормотал он.

- Можно подумать, у меня был выбор, - хмыкнула Марья.

- А твои Светлые пораньше явиться не могли?! - взвился Карек. - Надо было годами ждать и смотреть, как ты мучаешься?!

Марья неопределенно повела плечом.

- Все случается в свое время - невозмутимо произнесла она.

- Ну конечно! - не унимался Карек. - И когда же они явились?! Сколько вообще тебе было, когда все это произошло?

- Семь.

- Семь?! - Карек шумно выдохнул. Он взял руку Марьи в свою и еще раз оглядел застарелые шрамы. - Послушай, Марья, - торопливо заговорил он. - Давай попросим Дженни. Она поможет. Видишь? - он с готовностью вытянул вперед руку. - После таких ожогов неизменно должны были остаться шрамы, а их даже в помине нет!

Марья высвободила руку.

- Думаешь, у нас таких врачевателей нет? - Она со снисходительной улыбкой взглянула на Карека и слегка вздохнула. - Просто мне не дают этого сделать.

Карек остановил на ней недоуменный взгляд. Даже рот открыл от удивления.

- Кто не дает? - ничего не понимая, пробормотал он.

Марья пожала плечами.

- Хранители. Говорят, что это напоминание о том, какими могут быть люди. И оно делает меня сильнее. - Она отвернулась. - И злее, - едва слышно добавила она.

Карек приподнялся на локте. Глаза загорелись лихорадочным блеском.

- Сильнее и злее?! - сквозь зубы в бешенстве прошипел он. - Да что ж это за бездушные твари-то такие?! - Он откинул одеяло, резко подскочил и нервно заходил по комнате. - Чем тогда вы вообще от Темных отличаетесь?!

Марья ненадолго задумалась.

- Да, собственно ничем, - наконец сказала она. - Просто в какой-то момент каждый для себя решил, на чьей стороне будет сражаться. - Она снова задумалась и тихонько хмыкнула. - Только в моем случае получилось по-другому. Меня никто не спрашивал.

Карек перестал метаться и резко остановился. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Марья бросила на него насмешливый взгляд.

- Опять собрался куда-то лететь и всех убивать? - Она покачала головой. - Очень не советую.

Карек сжал их еще сильнее.

- Тогда можно я что-нибудь сломаю?

Марья улыбнулась.

- Может направишь энергию в мирное русло? Толку больше будет.

- И в какое русло я должен ее направить? - недовольно проворчал он. Карек хотел было добавить что-то еще, но его прервал настойчивый звонок в дверь.

- Вон курьера встреть, например, - Марья кивнула в сторону выхода. - Пицца твоя приехала. - Карек молча встал и, в чем был, пошлепал по направлению к коридору. Марья насмешливо приподняла бровь. - Ты бы хоть прикрылся чем-нибудь! - усмехнулась она. - Понимаю, тебе есть что показать, но не первому же встречному свои достоинства демонстрировать!

Карек пренебрежительно фыркнул, накинул на плечи ханьфу, и, так и не удосужившись запахнуться, двинулся к двери. Все время, пока он шел, звонок разрывался непрекращающейся трелью.

- Вот ведь засранец нетерпеливый! - чувствуя, как волнами накатывает раздражение, сквозь зубы процедил он. - Ну, ничего! Сейчас я тебе устрою!

Предвкушая, как в красках опишет курьеру все, что о нем думает, и радуясь возможности отыграться хоть на ком-то, Карек рывком распахнул дверь и удивленно застыл. На пороге, так и не убрав руку с кнопки звонка, стояла Дженни.