Охотник за сновидениями

С возвращения Карека прошло несколько дней. Медленно, но верно он приходил в себя. Виду он не показывал, но в глубине души был безумно рад, что Януш нашел его и вернул назад. За несколько часов, проведенных в том злосчастном лесу, Карек понял, что жить в теле ворона больше не сможет. Даже сейчас, спустя несколько дней, он с содроганием вспоминал пронзающую тело боль и щемящее ощущение безысходности и беспомощности. Но вместе с тем он понимал, что его возвращение не сулило ничего хорошего. Все, чего он опасался и от чего бежал, вернулось. Для Януша он оставался все также опасен. Карек отчаянно пытался сообразить, что же ему делать, но, как ни старался, придумать ничего не мог. Скрепя сердце, он решил оставить все как есть: не нарушать выстроенные им же границы и держаться от Януша подальше. Он понимал, что это не лучшее решение, что такого к себе отношения Януш не заслуживает, что своей холодной отстраненностью он будто режет его без ножа, но изменить ничего не мог. Держать дистанцию – это все, что пока еще оставалось в его силах.

После возвращения обычная жизнь потекла своим чередом, но она перестала быть прежней. Теперь каждое утро начиналось одинаково. Януш заходил в комнату Карека, вставал напротив, внимательно смотрел ему в глаза и задавал единственный вопрос:

— Рассказать ничего мне не хочешь?

Ожидая ответа, он, не отрываясь, смотрел на Карека, и в этот момент тому хотелось провалиться сквозь землю. Лишь бы скрыться от неумолимого взгляда черных пытливых глаз. Не в силах его выдержать, Карек отворачивался и отрицательно качал головой. Януш еще какое-то время неподвижно стоял перед ним, потом резко разворачивался и, не проронив ни звука, выходил из комнаты. Оставшись один, Карек тяжело вздыхал, виновато смотрел на захлопнувшуюся дверь и на чем свет стоит проклинал себя за то, что когда-то выпустил ту злосчастную стрелу. Каждый раз после ухода Януша он пытался подавить терзающее его чувство вины, но не мог. Словно сорняк на плодородной почве, оно росло и крепло, постоянно напоминая о том, что, если бы ни тот выстрел, ничего бы не было. Ни колдуна, ни проклятья, ни вороньих перьев, и Карек в который раз ловил себя на мысли, что, если бы знал, что все так обернётся, без тени сомнения разломал бы свой лук, который всегда берег пуще зеницы ока. Да что там разломал! Стёр бы его в порошок.

Снедаемый чувством вины он полностью замкнулся в себе. Словно спрятавшийся от мира отшельник, он просиживал в одиночестве дни и ночи напролёт. Лишь изредка он осторожно открывал дверь, стараясь не попадаться Янушу на глаза, спускался за самым необходимым, и вновь поспешно возвращался в свое добровольное заточение.

Иногда его охватывало непреодолимое желание все рассказать Янушу, извиниться за свою отчужденность и все объяснить. Тогда он резко вскакивал, стремительно подходил к комнате Януша, решительно брался за ручку, порываясь открыть дверь, но вдруг замирал. В голову внезапно приходила мысль, что его откровения ничего не изменят. Что толку в его глупом порыве? Колдун перестанет его донимать? Или откажется от своих намерений и оставит Януша в покое? Ему вдруг становилось ясно, что своими неосторожными словами он лишь посеет в душе Януша беспокойство, осложнит жизнь и создаст массу новых проблем, которые ни тот, ни другой решить не в силах. Осознав все это, он опускал руку, тяжело вздыхал и, потоптавшись у двери, возвращался в свою комнату. Наглухо закрывшись в своем убежище, он разрывался между виной перед Янушем и страхом за его жизнь, и оба эти чувства, словно бешеные псы, рвали его душу на части и сводили с ума.

Но кроме душевных метаний было кое-что ещё, и это беспокоило Карека намного больше. Колдун пропал. Казалось бы, он должен радоваться, но радости не было. Наступившая тишина его пугала. Он прекрасно понимал, что проклятый старик в покое его не оставит, поэтому нынешнее затишье напоминало ему прекращение огня на поле боя, когда стороны дают друг другу возможность подобрать раненых и похоронить павших. Но кому как не ему было знать, что перемирие быстро заканчивается, и кровь начинает литься с новой силой, едва ли не большей, чем до передышки. Карек чувствовал, что вдруг окутавшая его тишина - это всего лишь отсрочка, эдакая подачка, словно поношенная тряпка, небрежно брошенная с барского плеча. Выработанное годами чутье военного генерала подсказывало, что воцарившееся безмолвие - это затишье перед бурей, и Карек напряженно ждал, что же чертов старик выкинет на этот раз.

Он не ошибся. Колдун объявился. Причем там, где его совсем не ждали. Проклятый старик поселился в его снах. Стоило Кареку закрыть глаза и погрузиться в забытье, перед ним  возникало желтое усмехающееся лицо. Вперив в Карека зловещий взгляд, колдун медленно поднимал руку, сжимал в кулаке красную нить и резко дергал. Даже во сне рука Карека отзывалась в ответ, лучше всяких слов показывая, что от этой связи ему не избавится никогда. Он так и останется ведомой куклой, с которой будут забавляться до тех пор, пока вдоволь не наиграются или не сломают. Карек распахивал глаза, резко подскакивал на кровати и испуганно озирался по сторонам. Убедившись, что в комнате никого нет, он откидывался на подушку и пустыми глазами смотрел в потолок, пытаясь привести в норму сбившееся дыхание.

Сейчас он как никто другой понимал Януша. Теперь и его каждую ночь ждал новый кошмар. Из раза в раз с наступлением темноты Карек боялся закрыть глаза, опасаясь, что измученный вынужденной бессонницей мгновенно провалится в сон и снова увидит ненавистного колдуна. В полной тишине он подолгу сидел, вглядываясь в ночь покрасневшими воспаленными глазами, изо всех сил стараясь не погрузиться в забытье. Но когда силы его оставляли, лицо проклятого старика всплывало перед ним вновь.

Перевести дух колдун Кареку не давал. Он напоминал о себе ежедневно, заставляя его постоянно находиться в тревожном, изводящем душу ожидании. Карека не оставляла надежда, что старик забудет про него, оставит хотя бы на одну ночь, но тот являлся с завидным постоянством. Неизменно ухмыляясь, он поигрывал в руке красной нитью, от вида которой у Карека даже во сне холодело сердце. Нить больше не накалялась, но рука все равно не заживала, постоянно напоминая о себе тупой пульсирующей болью.

С Янушем тоже творилось что-то неладное. Каждое утро, когда он заходил к Кареку в комнату, тот с беспокойством вглядывался в его лицо. День ото дня оно становился все бледнее. Запавшие мрачные глаза на бледном лице выглядели еще страшнее, и от таящихся в них бездонной пугающей темноты даже Кареку временами становилось жутко.

В свои редкие вылазки, когда Карек спускался вниз, он иногда видел Януша. Тот неизменно стоял у окна, вглядываясь куда-то вдаль, и что-то напряженно обдумывал. Ночами он слышал, как хлопает входная дверь. Януш куда-то уходил и пропадал на несколько часов. Поначалу Карек думал, что он уходит за снами, но отлучки были слишком долгими. Никогда ещё охота не занимала у Януша так много времени. Пытаясь понять, что происходит, Карек терялся в догадках, но как ни старался, ни до чего додуматься так и не смог.

Чтобы не вспоминать о колдуне, о  странном поведении Януша и заглушить разъедающие мозг мрачные мысли, он пытался вспоминать что-то хорошее. Чаще всего мысли возвращались к блондинке, которую он встретил на Дне рождения Дженни. С той врезавшейся в память ночи не было ни одного дня, когда бы Карек ее не вспоминал. Его тянуло к ней, словно магнитом. Он сам не понимал почему. Карек мог поклясться перед ликом Будды, да и всех известных ему святых, что никогда не испытывал ничего подобного. За пятьсот лет женщин у него было предостаточно. Монахом он действительно не был. Но за все это время у него не было ни одной серьезной связи. Более того, он не допускал даже мысли о возможных отношениях. Да и о каких отношениях могла идти речь, если человеком он становился только по ночам. Зная, что не может предложить никаких долгосрочных перспектив и не желая вселять в женские сердца пустые надежды, он выбирал тех, кто был не против мимолетных связей без обязательств, да и сам в свою очередь ни к кому не привязывался. И вот сейчас привычная схема дала сбой. Карек старательно пытался выбросить своенравную красотку из головы, но стоило закрыть глаза, как в памяти всплывали обвивающие его шею тонкие руки и поблескивающие голубым светом насмешливые глаза.

— Марья, - тяжело вздохнув, еле слышно выдохнул он.

Карек закрыл глаза. Мысли снова вернулись к ней. Он понятия не имел, захочет ли она его увидеть, появись он на пороге ее дома. Возможно нет, ведь с той единственной встречи он больше так и не объявился. Ему хотелось верить, что она ждала, А он просто исчез. Так же неожиданно, как и появился. "Да уж! Ушел по-английски", - криво усмехнулся Карек. Но вдруг сам на себя разозлился. "Ждала, как же! Да она забыла про тебя на следующее утро". Но почему-то от этой мысли ему стало совсем паршиво.

Удивляясь самому себе, Карек вдруг понял, что скучает. Скучает настолько, что, наплевав на все правила и приличия готов сорваться к ней прямо сейчас. А там будь, что будет. Пусть накричит на него! (Хотя вряд ли. Такие до крика не опускаются). Или окатит волной холодного презрения. (А вот это очень даже может быть. Такая королева до него вряд ли снизойдет). Да пусть хоть выставит за дверь! Все лучше, чем сидеть и теряться в догадках. Карек хотел уже было рвануться с места, но взглянув на свою искалеченную руку, только горько усмехнулся. Ни о каких полетах не могло быть и речи.

— Чертов старикашка! - зло скрежетнул он зубами, сжимая руки в кулаки.

Всё ещё кипя от негодования, Карек подошел к столу и потянулся к бутылке с водой. Она оказалась пуста. Открутив крышку, он приложил горлышко к губам и запрокинул голову в надежде, что выльется хотя бы несколько капель. Не набралось даже их. "Придется спускаться", - с досадой подумал он.

Он подошел к двери и прислушался. За дверью стояла тишина. Карек потянул за ручку и бесшумно выскользнул наружу. Неслышной тенью он спустился по лестнице и двинулся на кухню. Януш сидел в своем кресле и по обыкновению читал. Пальцы неспешно с тихим шорохом переворачивали страницы. Увидев Януша, Карек на мгновение застыл, но тот был погружен в чтение, и, решив, что ему удастся проскользнуть незамеченным, Карек прибавил шаг.

— Сегодня ты пойдешь со мной в долину кошмаров, - Голос прозвучал неожиданно, как гром среди ясного неба. Карек замер.  Януш не оторвал от книги глаз, но его вид и тон не оставляли сомнения. Все будет именно так, как он сказал.

Карек вздрогнул, остановился и резко повернулся. Широко распахнутыми глазами, он испуганно взглянул на Януша и замотал головой.

— Я не пойду!

Януш отложил книгу и поднял на Карека удивленные глаза.

— Почему? – Увидев, как Карек опасливо отступает назад, он усмехнулся. — С чего вдруг такой испуг? Есть причины?

— Нет у меня никаких причин, - быстро проговорил Карек. — Просто не хочу. Не хочу и все!

Януш поднялся и шагнул ему навстречу. Голос зазвучал уже не так категорично.

— Карек, ты ведь знаешь, мне нельзя туда одному. Я не смогу это сделать без тебя.

— Вот и не ходи!- торопливо заговорил он. - Вообще не надо туда больше ходить. Дались тебе эти кошмары! Раньше ведь ты без них жил! - Он умоляюще взглянул на Януша. — Давай, ты больше никогда не будешь их ловить, а?

Януш ехидно прищурился.

— С чего это вдруг?! После всего, что они со мной сделали, имею полное право. Даже думаю, они у меня в долгу.

Карек с мольбой взглянул Янушу в глаза.

— Януш, давай уедем, - тихо сказал он. — Просто уедем отсюда. Ты ведь говорил, что можешь вести свой бизнес где угодно.

Януш замолчал. Он долго, внимательно смотрел на Карека.

— Тебе никогда не говорили, что проблемы надо решать, а не бегать от них? - наконец, произнес он.

Карек опустил голову.

— А если это проблема, которую решить нельзя?

— Нет проблем, которые нельзя решить. Есть проблемы, с которыми именно ты не можешь справиться. В таком случае нужно просто попросить о помощи.

Понимая, на что он намекает, Карек отвел глаза.

— К сожалению, есть проблемы, когда помочь не может никто, - чуть слышно пробормотал он.

— Хватит! – Януш вышел из себя. — Мне надоело тратить время на пустые препирательства и твое тупоголовое упрямство. Мы отправляемся сегодня ночью. - Он взглянул на Карека и криво усмехнулся. — Надеюсь, тебе не придет в голову снова сбежать?

Карек хотел было что-то сказать, но Януш резко развернулся к нему спиной, всем своим видом показывая, что разговор закончен. Кареку ничего не оставалось, как медленно повернуться и молча отправиться наверх.

Вечером, когда стемнело, Януш начал готовиться к походу. Услышав знакомые звуки, Карек напрягся. Идти в долину кошмаров он не мог. Нет, его не пугали кошмары. За свою долгую жизнь он насмотрелся и не на такое. Но сейчас он по-настоящему боялся за Януша. Он не знал, что на уме у проклятого колдуна, и мысль о том, что Януш будет находиться рядом с пугающей ямой, не давала ему покоя. Тревожное предчувствие дрожало внутри звенящей струной. Карек решительно поднялся и направился в комнату Януша.

Он застал Януша за тщательным осмотром своей сумки. Проверяя, все ли в порядке, Януш в который раз перекладывал вещи с места на место. Услышав звук открывающейся двери, он поднял голову.

Карек открыл было рот, но Януш его опередил.

— Если ты пришел для того, чтобы меня отговорить, лучше не начинай.

Карек сделал шаг вперед.

— Януш, послушай меня...

— Даже не собираюсь! - отрезал Януш.

Сверля глазами Януша, Карек сжал руки в кулаки.

— Ты можешь меня выслушать в конце концов?!

— Нет!

— Вот ведь баран упрямый! - еле слышно выдохнул Карек.

— Уж кто бы говорил! - так же еле слышно буркнул в ответ Януш.

Карек замолчал, но сдаваться не собирался. Он присел на кровать Януша и затих, старательно обдумывая, какие ещё аргументы привести, чтобы отговорить друга от опасной затеи.

— Даже не пытайся! – будто прочитав его мысли, твердо сказал Януш. — Я уже все решил. - Он резко поднялся и вышел из комнаты.

Спорить было бессмысленно. Карек прекрасно знал друга и сотню раз убеждался, что, если уж он что-то задумал, остановить его невозможно. «Придется идти», - вздохнул он. В груди разливалась странная смесь раздражения, сожаления и тревоги.

Между тем Януш вернулся и продолжил сборы. Наблюдая за его четкими, выверенными движениями Карек вдруг почувствовал, что его сознание уплывает. Видно, усталость последних дней и недостаток сна давали себя знать. Карека неумолимо тянуло в сон. Он пытался сопротивляться, но не мог. Взгляд останавливался в одной точке, изображение расплывалось, превращаясь в смазанную картинку. Кареку приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы оставаться в ясном сознании, но он проигрывал. Глаза закрывались сами собой.

Януш оторвался от сумки и, нахмурившись, озадаченно взглянул на Карека.

— Настолько не хочешь идти, что решил таким образом откоситься?

Услышав недовольный голос, Карек с трудом разлепил глаза.

— Не пытаюсь я откоситься, - недовольно проворчал он и тряхнул головой, стараясь отогнать сон. — Я пойду, раз ты так хочешь. Но дай мне немного времени. Мне нужно прийти в себя. - Глаза снова закрылись.

— Хорошо, - нехотя согласился Януш. — Но у тебя полчаса, не больше. Времени у нас в обрез. Перед рассветом наступает самое опасное время. Надо успеть убраться оттуда раньше.

Януш ещё что-то говорил, но Карек уже не слышал. В одну секунду он словно куда-то провалился и забылся глубоким сном.

Проснулся он от того, что Януш раздражённо тряс его за плечо.

— Карек, ну сколько можно?! Мы ведь договаривались на полчаса. Прошло уже два. Я тебя три раза будил.

Карек разлепил отяжелевшие веки, попытался было что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова. Лишь сидел и смотрел на Януша сонными, непонимающими глазами. Януш взглянул на Карека и раздосадовано вздохнул. Вышел в ванную, намочил полотенце и, вернувшись, бросил его Кареку.

— Приди в себя, наконец! Из-за тебя мы уже опоздали. Теперь эти твари там толпами бродят. Причем один хуже другого.

Карек приложил полотенце к лицу, ощущая на себе бодрящую прохладу.

— Может тогда не сегодня? - слабо отозвался он. — Давай пойдем завтра.

— А ты думаешь, ты можешь туда являться, когда тебе вздумается? - Януш бросил на Карека недовольный взгляд. — Так вот, хочу тебя разочаровать. Все не так просто. Не знаю, заметил ты или нет, но мне приходится высчитывать, когда они особенно агрессивны.

— Заметил, - буркнул Карек. Он не раз видел расположившегося на полу Януша, который внимательно всматривался в странные, похожие на астрологические, карты и делал сложные математические расчеты.

— Сегодня у них спад. Следующий случится только через две недели. Так что идти придется сегодня. Поэтому поднимайся и поторопись. Если, конечно, не хочешь, чтобы нас там живьем сожрали.

Карек с трудом поднялся и сделал пару шагов. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги приходилось вытаскивать из вязкой трясины. "Что, черт возьми, происходит?"– недоуменно подумал он. Карек потёр глаза, пару раз тряхнул головой, снова приложил к лицу влажное полотенце и, наконец, пришел в себя. Подняв с пола сумку, он протянул ее Янушу и, пропустив его вперед, решительно зашагал следом.