Охотник за сновидениями

Через несколько минут они подъехали к дому. Януш вышел, обогнул капот, открыл дверь и забрал ворона из рук Дженни. Боль сразу же вернулась. Ворон заметался, недоуменно взглянул на Януша и жалобно каркнул. Крылья забились в попытке вернуться к Дженни, задержаться возле нее чуть подольше.

— Понимаю тебя, дружище. Мне и самому это понравилось. - Януш взглянул в затуманившиеся от боли глаза. — Но я не могу позволить, чтобы она внесла тебя в дом. Представляешь, что будет, превратись ты в человека у нее на руках? Так что придется потерпеть. Держись! Осталось совсем немного.

Януш быстрым шагом двинулся к дому, толкнул тяжелую дверь и переступил через порог. Но ничего не произошло: Карек так и остался в обличии птицы. Он ослаб настолько, что не смог взмахнуть крылом, чтобы сбросить с себя воронье оперение. Януш взял его крыло, собираясь взмахнуть им сам.

Дженни положила ладонь ему на руку.

— Может, сначала поднимешь его на второй этаж? Тебе ведь будет тяжелее, когда он станет человеком.

Януш отвел ее руку.

— Я не хочу, чтобы он терпел ни секундой дольше. Ничего со мной не случится. Не переломлюсь.

Януш поднял руку и шевельнул крылом Карека. Черное оперение тотчас распалось на тысячу мельчайших частиц, которые, замерев на мгновение, бесследно растаяли в воздухе. Карек беспомощно повис на руках Януша, безвольно запрокинув голову и свесив в стороны обессиленные руки. Крепко подхватив свою ношу, Януш направился к лестнице. Дженни тихо пошла следом.

Войдя в комнату Карека, Януш уложил его на кровать, взглянул в бледное, исхудавшее лицо и окинул взглядом грязный бинт на запястье.

— Похоже, нам снова нужен врач, - тяжело вздохнул он.

Вспомнив прошлый визит медиков Дженни нахмурилась.

— Больше никаких посторонних врачей! - категорично отрезала она. — Я позвоню своему. Он лечит меня с рождения. Думаю, никаких недопониманий не возникнет. - Она быстро набрала знакомый номер и самым приветливым тоном прощебетала: — Доброе день, Дмитрий Константинович. Извините, что беспокою в выходной, но мне необходима Ваша помощь.

Спустя некоторое время на пороге дома появился врач. Войдя в дом, он скользнул взглядом по стеллажам со странным светящимся содержимым, по деревянным панно со строгими кельтскими узорами и недоуменно взглянул на Дженни.

— Нам наверх, - проигнорировав его взгляд, как ни в чем не бывало прощебетала она.

Поднимаясь на второй этаж, доктор пару раз опасливо оглянулся. На лице читалось беспокойство. Обернувшись и перехватив его встревоженный взгляд, Дженни улыбнулась.

— Дмитрий Константинович, не стоит беспокоиться. Здесь вполне безопасно.

Она остановилась возле комнаты Карека и открыла дверь, пропуская его вперед. Доктор шагнул внутрь. Увидев бледное, изможденное лицо пациента, рассыпанные по подушке длинные черные волосы и перепачканное грязью китайское ханьфу, он на секунду застыл. "Бог ты мой! - только и смог подумать он. - Из какого подземелья они его откопали? Что вообще здесь происходит?!".

У постели больного стоял высокий блондин в темных очках. Его напряженная осанка и крепко сцепленные руки выдавали крайнюю обеспокоенность. Блондин повернул голову к вошедшему. За непроницаемыми стеклами невозможно было разглядеть глаз, но Дмитрий Константинович чувствовал, что взгляд незнакомца направлен именно на него, и от этого взгляда ему становилось не по себе.

Чуть придя в себя, врач подошел к Кареку.

— Вот что, молодые люди. Оставьте-ка меня с ним наедине на несколько минут. Мне нужно провести осмотр.

Януш попытался было запротестовать, но Дженни молча взяла его за руку и вывела наружу. Когда Януш покинул комнату, доктор облегченно выдохнул. Он кривил душой. Осмотр он мог провести и в их присутствии, но под пристальным взглядом Януша, у него почему-то начинали дрожать руки.

Спустя несколько минут он позвал их обратно. Януш двинулся прямиком к врачу.

— Что с ним? - В голосе слышалось неподдельное беспокойство. — Что-то серьезное?

Дмитрий Константинович поправил очки на носу.

— Что касается общего состояния организма, я не вижу ничего страшного. Никаких серьезных патологий нет. Причина его болезненного состояния - не нарушение функционирования внутренних систем, а затаенная тревога, которая его гложет. - Врач взглянул на Януша и Дженни. — Все, что от вас требуется, найти причину этой тревоги и ее устранить. И желательно побыстрее. Пока его стресс не перерос в хронический. Тогда все станет гораздо хуже. - Доктор на несколько мгновений затих и внимательно посмотрел на Януша. — Но есть кое-что, что действительно меня беспокоит. Его рука. - Он снова внимательно взглянул на Януша. — У Вашего друга, случаем, нет склонности к мазохизму? Никогда ничего подобного за ним не замечали?

Януш нахмурил брови и скрежетнул зубами. "И этот всякий бред несет! - зло подумал он. — Задавать идиотские вопросы - это у них профессиональное?!"

Увидев сведенные к переносице брови, Дженни торопливо шагнула к Янушу и сжала его руку.

— А что не так с рукой? - не давая раскрыть Янушу рта, быстро спросила она. — Насколько я знаю, рана зажила. Швы сняли.

Доктор внимательно посмотрел на Дженни.

— Дело не в порезе. Я говорю об ожоге. - При слове "ожог" Януш болезненно дернулся и бросил быстрый взгляд на врача. — Причем ожог очень странный. У меня сложилось впечатление, что ему не дают зажить окончательно. Немного подлечивают и обжигают снова. - Он снял с запястья Карека марлевую салфетку. — Впрочем, смотрите сами.

Взглянув на руку Карека, Януш распахнул глаза и ошарашенно пробормотал:

— Черт возьми! Карек!

Это была уже не тонкая фиолетовая полоска, которую он когда-то видел. Рука выглядела отекшей. На покрасневшей коже тут и там вздувались разных форм и размеров пузыри, часть из которых лопалась и сочилась мутноватой жидкостью. Вокруг запястья тянулась полоса почерневшей кожи.

— Что это?! - взревел Януш. — Откуда у тебя это? - Он, не отрываясь смотрел на Карека. — Что, черт возьми, происходит?!

Карек лишь вздохнул и, не говоря ни слова, отвел взгляд.

— Что это такое, я тебя спрашиваю?! - продолжал греметь Януш. Его негодование волнами расходилось по комнате, и, невольно попав под эту бурю, доктор опасливо поежился.

Дженни снова сжала руку Януша.

— Януш, пожалуйста, успокойся, - очень мягко произнесла она. — Сначала давай послушаем, что скажет доктор, а потом будем задавать вопросы. Хорошо?

Януш шумно выдохнул, пытаясь прийти в себя, бросил на Карека еще один убийственный взгляд и, нехотя, кивнул.

Врач настороженно посмотрел на Януша и, кашлянув, продолжил:

— Самостоятельно рука вряд ли восстановится. Его необходимо госпитализировать.

Януш и Дженни переглянулись. Дженни шагнула вперед.

— Дмитрий Константинович, а нельзя как-нибудь обойтись без больницы? Дело в том, что .... - она замешкалась, подбирая слова. — У нас немного необычный случай. Нельзя ли организовать лечение на дому?

— А что, собственно, вам мешает поместить его в стационар? - Доктор выжидающе смотрел на Дженни. Происходящее нравилось ему все меньше. — Вы его здесь в заложниках держите? Или он в федеральном розыске?

Дженни поспешно замотала головой.

— Ну что Вы! Какой федеральный розыск! - Она чуть замялась. — Просто у нас особые обстоятельства.

Доктор нахмурил брови.

— Я не знаю, какие у вас обстоятельства, но, если вы в ближайшее время ничего не предпримите, руку он потеряет.

Януш невольно дернулся. Глаза беспокойно метнулись. Он сделал шаг навстречу доктору.

— А Вы?! Разве Вы ничего не можете сделать? - он смотрел на врача с мольбой и надеждой.

— Да Бог с Вами, молодой человек! - в голосе доктора слышалось неподдельное изумление. — Я же не волшебник! К тому же это не мой профиль. У меня нет ни достаточной квалификации в подобных вопросах, ни необходимого оборудования. Вам нужен узкий специалист, а я им не являюсь. Повторюсь, это не мой профиль.

Бросив на Карека беспомощный взгляд, Януш отошел в другой конец комнаты и, скрестив руки на груди, отвернулся к окну.

Когда осмотр был закончен, и повязка на руку наложена, доктор засобирался домой. Дженни взглянула на Януша. Он так и стоял, отвернувшись к окну, и внимательно всматривался куда-то вдаль. Даже не видя его лица, Дженни чувствовала исходящее от него напряжение. Она повернулась к доктору.

— Дмитрий Константинович, я задержусь на минуту. Спускайтесь вниз. Я сейчас подойду.

Дождавшись, когда закроется дверь, она тихо подошла к Янушу и встала у него за спиной. Руки медленно опустились ему на плечи. От неожиданного прикосновения Януш вздрогнул и резко повернулся. Дженни взглянула ему в глаза и ободряюще кивнула.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем. - Ее большие серые глаза смотрели спокойно и уверенно. — Я тебе обещаю. Ты мне веришь?

Януш хотел было что-то возразить, но наткнулся на твердый, убедительный взгляд. Спорить расхотелось. Он почувствовал, как из-под ее рук струится мягкое тепло, вместе с которым передается и разливается у него внутри уверенное спокойствие. Он все еще молчал, поэтому Дженни подняла на лоб темные очки, заглянула в глаза и повторила:

— Ты мне веришь?

Янушу хотелось верить. Вопреки логике и здравому смыслу. Несмотря на безнадежность и безысходность ситуации. Очень хотелось. И он верил. Потому что, глядя в эти бездонные, светящиеся ровным светом глаза, не верить было невозможно.

Не произнеся ни слова, он тихо кивнул.

— Вот и хорошо, - Дженни улыбнулась. Она кивнула в сторону Карека, который все это время внимательно наблюдал за ними, но сейчас поспешно закрыл глаза, делая вид, что заснул. — Присмотри за ним. Я провожу Дмитрия Константиновича.

Дойдя до порога, она обернулась, еще раз ободряюще кивнула Янушу и тихонько прикрыла за собой дверь.

После ухода Дженни Януш так и остался стоять у окна. Взгляд его был устремлён на Карека. Карек неподвижно лежал с закрытыми глазами, ощущая на себе прожигающий взгляд. Пытаясь обмануть Януша, он начал дышать ровнее, чтобы тот подумал, что он спит и, наконец, ушел, но Януш не двигался с места, продолжая буравить его глазами.

— Ты во мне дыру просверлишь! - Карек, наконец, не выдержал, открыл глаза и повернулся к Янушу голову.

— Рассказать мне ничего не хочешь? - пропустив мимо ушей праведный гнев, поинтересовался Януш.

Отвернувшись в сторону, Карек замолчал.

Януш отошел от окна, приблизился к постели, железной хваткой зажал забинтованную руку чуть пониже локтя и поднял ее перед глазами Карека.

— Что это за хрень?! - прорычал он. — Или снова будешь утверждать, что никакого ожога нет? Только теперь упираться бесполезно!

Карек перевел взгляд на Януша.

— Зачем ты меня вернул? – спросил он, пытаясь повернуть разговор в другое русло. — Или я у тебя и правда в заложниках?

— Ты у меня в идиотах! – пророкотал Януш, злясь и одновременно удивляясь, как такая глупость могла прийти ему в голову. — Ты не заложник, черт тебя побери! Ты можешь уйти в любое время, когда захочешь. Только ключевое слово здесь - «захочешь»! - Он достал из кармана записку и ткнул в нее пальцем. — Только вот здесь ни слова о желаниях. Одни сплошные сожаления.

Карек удивленно взглянул на собственноручно исписанный им лист бумаги.

— Ты ее сохранил?

— Сохранил?! - взвился Януш. — Ты еще спрашиваешь?! Да я ее в рамку вставлю и на стене повешу. И каждый год цветы буду возлагать, как к мемориалу твоей глупости! Зачем я тебя вернул, спрашиваешь? – продолжил гневно рокотать он. — А ты сдохнуть в этом лесу собирался?!

— Я не могу умереть, - напомнил ему Карек.

Януш перевел взгляд на забинтованную руку.

— Что у тебя с рукой, я тебя спрашиваю?!

— Ничего особенного. – Карек взглянул в полыхающие гневом глаза. — Януш, ну что ты в самом деле, - попытался он его успокоить. — Ничего со мной не случится. Я же бессмертный.

— Бессмертный?! - В черных глазах сверкнула очередная молния. — Ты хочешь стать бессмертным инвалидом? Тебе нравится мое терпение испытывать, да?! - Не в силах больше сдерживать гнев и больше за себя не ручаясь, он решительно двинулся к двери. — Доиграешься ты у меня когда-нибудь! Как только выздоровеешь, я тебе все конечности переломаю!

Януш вышел из комнаты и саданул дверью так, что Кареку показалось, что по стене сейчас побегут трещины. Он взглянул на с треском захлопнувшуюся дверь и улыбнулся.

— Я тоже рад тебя видеть, - тихо сказал он.

Дженни спускалась по лестнице, когда до нее донеслись громовые раскаты гневного рокота Януша.

— Присмотрел, называется! - сдвинув брови, себе под нос буркнула она. — Как дети малые! Ни на минуту оставить нельзя. - Она подняла голову, прислушиваясь к громовым раскатам. — Вернусь, уши надеру обоим!

Спустившись, она нашла доктора, стоящего перед стеллажами и внимательно рассматривающего стеклянные светящиеся бутылочки.

— Что это? - тихо спросил он.

Дженни замялась.

— Это... Это свечи.

Не отрывая взгляда от бутылочек, доктор иронически усмехнулся.

— Свечи, значит! И эти свечи горят в запечатанных бутылках без доступа кислорода. - Он повернулся к Дженни и взглянул ей прямо в глаза. — Моя дорогая, хотя я и закончил школу пару десятков лет назад, но кое-что из курса физики все-таки помню.

Пойманная на вранье Дженни сконфуженно опустила глаза. Она изо всех сил старалась придумать хоть какую-нибудь мало-мальски приемлемую версию происхождения разноцветных бутылочек, но так ничего и не смогла сообразить. Повисло тягостное молчание, во время которого доктор непрерывно оглядывался по сторонам, пока его взгляд снова не вернулся к разноцветным бутылочкам на стеллажах.

— Странное место, - наконец задумчиво произнес он.

Дженни нахмурилась. "Почему все, кто попадает сюда, считают это место странным?! Они ведь представления не имеют ни об этом доме, ни о его хозяевах!", - с досадой подумала она.

— Более чем странное, - между тем снова заметил доктор.

Дженни вспыхнула.

— Нет в нем ничего странного! – В голосе послышалось раздражение. — Это наш дом. Поэтому я бы Вам порекомендовала воздержаться от оценок.

Брови доктора удивленно поползли вверх. Он резко развернулся к Дженни.

— Наш дом?! - медленно переспросил он, делая акцент на слове "наш".

— Их дом, - кляня себя за неосторожность, поспешно поправилась Дженни. Она и сама не могла понять, как получилось, что она назвала дом Януша своим домом.

Но доктор уже вцепился в оброненную фразу, как голодный пес в брошенную кость.

— Это место ты считаешь своим домом?! - На его лице появилось изумление с примесью пренебрежения и брезгливости. Он кивнул в сторону второго этажа. — Если это твой дом, кем в таком случае тебе приходятся те двое?

— Не надо ничего придумывать! - раздражение Дженни нарастало и уже звенело натянутой струной. — Это всего лишь мои друзья!

— Друзья?! – в голосе доктора сквозила откровенная насмешка. — Двое взрослых мужчин совершенно по-дружески живут под одной крышей с несовершеннолетней девчонкой?! Тебе не кажется, что все это несколько аморально? - Его тон стал сухим и деловитым. — Я должен позвонить Анне. Пусть она сама решает, можешь ли ты здесь оставаться или нет.

Дженни испуганно распахнула глаза. Не отрываясь, она в упор смотрела на доктора, пальцы которого блуждали по экрану телефона в поиске контакта Анны. Дженни, почти не дыша, следила за движением его рук. Но вдруг успокоилась. Она взглянула в лицо доктора, чуть усмехнулась, слегка прищурилась, не спеша пересекла комнату и медленно опустилась в кресло Януша. На несколько мгновений она глубоко задумалась. Маленькие пальчики неспешно обводили резные завитки деревянного подлокотника. Дженни чувствовала, как под пальцами разливается приятное ощущение теплого, будто нагретого солнцем, дерева, и это чувство наполняло ее изнутри спокойной, глубокой уверенностью.

Наконец Дженни выдохнула, распрямилась и расправила плечи. Казалось, внутри нее вырос стальной стержень. Глаза сверкнули решимостью. С горделивой осанкой и высоко поднятой головой сейчас она и впрямь была похожа на одну из тех непокорных принцесс, которые скорее пойдут на смерть, чем отдадутся на милость победителю.

— Аморально, значит? - Уголок рта пополз вверх, складывая губы в саркастическую усмешку. Несмотря на выражение лица, голосок звучал нежно-воркующе. — В таком случае, могу я задать Вам вопрос, который давно не дает мне покоя? Почему у Вас так часто меняются ассистентки? И как Вы можете объяснить, что все они - исключительно худощавые брюнетки не старше двадцати пяти с четвертым размером груди и ростом не ниже ста семидесяти? - Пальцы доктора замерли. Он медленно поднял голову и внимательно посмотрел на Дженни. А она, не сводя с него глаз, как ни в чем не бывало прощебетала: — Объем бюста действительно так влияет на профессиональные качества или это Ваши личные предпочтения?

В глазах доктора появилась растерянность. Он в недоумении смотрел на Дженни.

— Что ты хочешь этим сказать? – недоуменно спросил он.

Будто пригвоздив к месту, большие серые глаза, не отрываясь, смотрели на доктора.

— Я хочу сказать, что человек, который направо и налево изменяет своей жене, не вправе оперировать такими понятиями, как мораль.

— Что ты себе позволяешь?! - врач задохнулся от возмущения.

— А что, собственно, я себе позволила кроме пары невинных вопросов? – недоуменно пожала плечами Дженни. — Это всего лишь вопросы и ничего больше. - Она чуть наклонила голову набок, внимательно рассматривая доктора. — Или Вам все-таки есть о чем беспокоиться?

Доктор дрогнувшими пальцами ослабил узел галстука и шумно вдохнул.

— Судя по всему есть, - Дженни удовлетворенно кивнула. — Поэтому Вы не будете звонить Анне. Если, конечно, не хотите, чтобы Марта Георгиевна узнала о Ваших пристрастиях при подборе персонала.

Лицо доктора исказила злобная гримаса.

— Ах ты, маленькая дрянь! Ты что, угрожать мне вздумала?! Это ни что иное, как твои домыслы. Где доказательства?!

Дженни вспомнила Марту и усмехнулась. Ей она всегда напоминала истекающего слюной Цербера, зорко следящего за свои мужем и при малейшем проявлении к нему внимания противоположного пола, встающего в боевую стойку. Дженни физически ощущала, как при случайном появлении в окружении Дмитрия Константиновича любой неосторожной дамы, Марта внутренне подбиралась, готовясь отвоевать то, что по праву принадлежало только ей. Каждый раз, видя эту картину, Дженни от всего сердца сочувствовала Дмитрию Константиновичу, но сейчас болезненная ревность Марты играла ей на руку.

Она в упор посмотрела на доктора. В голосе послышалась ирония.

— Вы, действительно, считаете, что мне нужны доказательства? По-моему, Вашей супруге достаточно будет и намека. Все остальное она сделает сама. - Дженни усмехнулась. — И что-то мне подсказывает, что доказательства она обязательно найдет.

— С чего вдруг такая уверенность? - зло прошипел доктор.

— Из Ваших же слов, - невозмутимо ответила Дженни. — Видите ли, Дмитрий Константинович, если обвинение ложное, человек первым делом начинает кричать о своей невиновности. Если справедливое, - требует предоставить доказательства. - Она взглянула ему прямо в глаза и твердо, будто вынося приговор, отчеканила: — Вы начали с доказательств.

В глазах доктора разливалось негодование. Дженни, напротив, улыбалась, но в ее глазах не было и тени улыбки.

— Согласитесь, Дмитрий Константинович, не бывает абсолютно открытых людей. У всех есть свои маленькие секреты. И хранят их, не потому что людей привлекает некая таинственность. А потому что их раскрытие влечет за собой череду последствий. Обычно не самых приятных. - Она пытливо взглянула на доктора. Серые глаза сверкнули холодной сталью. — Насколько мне помнится, деньги, вложенные в Вашу клинику, принадлежат Марте Георгиевне, не так ли?

Доктор судорожно сглотнул. Дженни не сводила с него холодных стальных глаз.

— Поэтому у меня к Вам есть деловое предложение. - Она сделала небольшую паузу. — Пусть мои секреты останутся при мне, а Ваши - при Вас. Думаю, так будет лучше для нас обоих.

Врач вскинул брови.

— Это что? Шантаж?

Дженни недоуменно пожала плечами.

— Ну, какой же это шантаж! Шантаж, это когда один человек поставлен в зависимость от другого. А у нас с Вами, скорее, взаимовыгодное сотрудничество. Вы делаете одолжение мне, я отвечаю благодарностью Вам.

Доктор, не отрываясь, смотрел на Дженни. Наконец он невесело усмехнулся и убрал телефон.

— Я рада, что мы друг друга поняли. - Дженни поднялась и улыбнулась ему милой улыбкой. Доктор, напротив, смотрел на нее с тихой грустью.

— Я и не заметил, когда ты успела вырасти, - печально выдохнул он.

Дженни перестала улыбаться.

— К сожалению, время летит быстро. Гораздо быстрее, чем мы можем себе представить.

На лестнице послышались шаги Януша. Спустившись, он уверенно подошел к доктору.

— Спасибо за все, - коротко поблагодарил он, протягивая конверт. - Я очень надеюсь на конфиденциальность, - глядя на врача сквозь темные стекла очков, тихо добавил он.

Дмитрий Константинович принял конверт и снова посмотрел на Дженни. В глазах застыл немой вопрос, что здесь все-таки происходит, и в какую нехорошую компанию она умудрилась вляпаться. Но Дженни, не сводя с него холодных стальных глаз, едва заметно отрицательно качнула головой. Доктор вздохнул и сухо попрощался.

Выйдя на улицу, он заглянул в конверт, поперхнулся и растерянно оглянулся на закрывшуюся за его спиной дверь. "Да уж, ребята! - пронеслось у него в голове. — Похоже, вам действительно есть, что скрывать". Он еще какое-то время постоял на пороге, раздумывая, стоит ли вытаскивать Дженни из этого странного дома, но в итоге, еще раз окинув оценивающим взглядом плотный конверт, просто убрал его в карман. Моральный поединок с собственной совестью был бесславно проигран. "В конце концов, она не маленький ребенок. К тому же, у нее есть родители. Пусть сами с ней и разбираются!" - успокаивая сам себя, подумал он.

Доктор взглянул на сгущающиеся над парком сумерки. «К вечеру мораль прищуривается» - усмехнувшись, подумал он. И, действительно, это с утра она зорко следит за тобой неусыпным оком, чтобы ты, не приведи Господи, не совершил чего-то предосудительного. А к вечеру прикрывает глаза, устало смотрит на тебя подслеповатым прищуром, и спускает на тормозах даже очевидные и неприкрытые пороки. Поэтому если с утра ты клянешься самому себе, что "больше ни за что и никогда!", то к вечеру становишься уже не столь категоричным и потихоньку начинаешь думать: "А почему бы, собственно, и нет?".

Угрызениями совести доктор больше не озадачивался. Он легонько хлопнул ладонью по карману, в который убрал только что полученный гонорар, довольно усмехнулся и уверенно зашагал прочь.